Teddy bear

Чонин бы закрылся в комнате и не выходил оттуда пару-тройку дней, но работа есть работа. В шесть утра звенит будильник, и младший медленно разлепляет глаза и приподнимается, чтобы выключить его. На автомате умывается, чистит зубы и собирается на танцевальную практику. Сегодня они будут репетировать все вместе, и Чонин действительно этому рад. После переезда в новое общежитие они проводят всё меньше и меньше времени друг с другом, и младший рад любой возможности провести время с ребятами, но всё портит присутствие одного человека. Прошлый вечер как в тумане. Ян на обратном пути в общежитие прокручивал этот момент тысячи раз, стараясь не вспоминать ощущение прикосновения губ к коже. От этого почему-то бегут мурашки. Он не мог уснуть, возвращаясь мыслями к Хёнджину и его поступку, анализируя его поведение до произошедшего и задаваясь вопросом, давал ли он старшему повод к действию? Вёл ли он себя как-то иначе с хёном в последнее время? Нет, всё было как прежде. Тогда почему Хёнджин решил действовать так опрометчиво? Для себя он уже решил - вести себя так, как будто ничего не произошло. Их отношения с хёном не должны влиять на атмосферу группы. Напряжение между ними не останется без внимания и может вызвать кучу вопросов, на которые у него не будет подходящего ответа, поэтому лучше забыть об этом случае. Стереть из памяти и прогнать из мыслей. В танцевальном зале, несмотря на ранее время, шумно и душно. Холодный свет ламп отражается от светлых стен, контрастируя с темнотой улиц, которых еще не коснулось солнце. Хёнджин, Минхо и Феликс приходят пораньше, чтобы в сотый раз прогнать хореографию, бурно обсуждая каждую деталь. В уголке, напротив зеркал, сидит Джисон, что-то печатая в своем телефоне, и Чонин не спеша плетется к нему. — Доброе утро, Чонин-а, - удивительно, как человек может быть таким бодрым в семь утра. Джисон передвигает свою сумку в другую сторону, освобождая место Чонину, чтобы тот сел возле него. - Чего такой уставший? Плохо спал? — Долго не мог уснуть. Наверное, не стоило смотреть на ночь триллер с элементами ужасов, - ложь, он ценит Джисона, но ему вовсе не обязательно знать о случившемся. Хан усмехается, снова возвращая свой взгляд к экрану телефона. Зал постепенно наполняется. Приходят Сынмин с Чанбином, и настроение Чонина немного поднимается. Шутки Кима над старшим и возмущенные возгласы Со всегда заставляют его улыбаться. Громкий смех и хлопки эхом отражаются от стен. Когда все собрались, последним приходит Банчан, объявляя о новом расписании предстоящих репетиций. Весёлая атмосфера тут же сменяется рабочей, и все мемберы переключают своё внимание на отработку новой хореографии. Теперь в помещении слышны только скрип обуви и тяжелое дыхание. Чонин старается полностью отдаться тренировке и не обращать внимание на пару глаз, чей взгляд иногда цепляет то в зеркале, то напрямую. Хёнджин упорно продолжает украдкой смотреть на младшего, вероятно, пытаясь считать хоть какую-либо эмоцию, доказывающую, что произошедшее вчера вечером было не сном, а явью. Но Чонин неподступен. Всё держит в себе и внешне остаётся невозмутимым, а по Хёнджину сразу видно, что он чем-то расстроен. Говорит и смеется меньше обычного, выглядит уставшим и поникшим. Чонину больно смотреть на такого хёна, особенно зная, что причина этому - собственное отражение. К концу тренировки на запотевших зеркалах можно рисовать сердечки. Парни, раскрасневшиеся и вымотанные, начинают собираться в общежитие, чтобы отдохнуть перед вечерними репетициями. У Чонина в пять часов вокал. Кто-то всё ещё лежит на холодном полу, кто-то пьёт большими глотками воду из бутылки, а кто-то уже ушёл переодеваться. Зал постепенно пустел, громкий говор медленно стихал, и теперь был слышен только тихий смех Сынмина и мягкий голос Минхо. В конце репетиции к Хёнджину подошел Банчан и спросил о его самочувствии, не заболел ли, и хорошо ли он спит. Хан пошутил насчёт бурной ночи, хотя сам же знает, что Хёнджин почти не выходит из комнаты. Сынмин предположил, что вчера в ресторане старший съел что-то не то. Чонин тоже думал подойти и спросить, что случилось с хёном, но потом представил, как комично это будет выглядеть со стороны. Не нужно представляться глупым. Почти все разбежались. Минхо с Джисоном уже собирают свои вещи, Сынмин застегивает рюкзак, направляясь к выходу. Чонин кладет в сумку пустую бутылку воды и складывает полотенце, как сзади раздается голос: — Можешь остаться? - младший оборачивается, чтобы увидеть жалобный взгляд Хёнджина. - Мне нужен напарник для одного движения. Старший любит учить новые трюки и сложные хореографии, постоянно совершенствуясь и пробуя что-то необычное. Чонин в такие моменты смотрит на него, разинув рот. Гибкость и пластичность Хёнджина приковывает взгляд. Поэтому в просьбе помочь с хореографией нет ничего необычного. Но он всё равно оглядывается на Минхо и Джисона, чтобы узнать, услышали ли они. Нет, никому нет дела. Чонин знает, что скрывается за его просьбой. — Да, конечно, - но умоляющий взгляд Хёнджина не оставляет ему выбора. Когда они остаются в зале одни, старший быстро рассказывает, что он хочет попробовать. Переворот на руках вперед с закидыванием ног на плечи Чонина, которого он потом поймает, предотвращая удар затылка об пол. Выглядит сложно и сомнительно, но младший ему доверяет. И действительно, сильные руки Хёнджина ловят в пяти сантиметрах от пола, хоть и сам он, не удерживая равновесие, заваливается вперед и падает на руки. Еще пару раз повторить и будет идеально. — Думаю, на сегодня хватит, - говорит Хёнджин после пяти попыток, тяжело дыша. - Спасибо за помощь. Они сидят на полу, откинувшись спиной на зеркало. Грудная клетка часто вздымается, пытаясь привести в порядок дыхание. Старший протягивает ему бутылку воды, и Чонин благодарно принимает её. Делает большие глотки и краем глаза замечает, как Хёнджин не отрывает от него глаз. Повернувшись к старшему, смотрит на него в ответ. Взгляд у Хёнджина тяжелый и виноватый, в черных зрачках отражаются невысказанные слова и запутанные мысли. — Я хотел попросить прощение, - он опускает глаза в пол. - За вчерашнее. Мне не стоило этого делать. Чонин тоже так думает. Старшему не стоило целовать его так долго, заставляя запутаться в своих чувствах и испытывать необъяснимые эмоции. И, если честно, он не хочет знать, зачем Хёнджин сделал это, потому что боится услышать в ответ логичное "Просто". Потому что тогда он почувствует себя маленьким глупым ребёнком, раскрасневшимся от сцены поцелуя в дораме. — Ничего страшного, - улыбается Чонин. Он не знает, что сказать дальше, как себя повести. Нависает неловкое молчание. Такое долгое и тягучее, что младшему хочется оказаться где угодно, лишь бы не в этом душно-тихом зале. — Ты забыл подарок, - Хёнджин бормочет, все еще смотря вниз. И Чонин слышит боль и грусть в его голосе, вынуждая тут же почувствовать себя ужасно и грязно. Как он мог так ранить своего хёна? Хоть и неосознанно. Хёнджин всегда заботится о его чувствах, спрашивая, не обижается ли он, и комфортно ли ему. Чонин не смог поступить так же. — Да, прости, - он смотрит на старшего и хочет, чтобы тот тоже поднял глаза и увидел, как он раскаивается. Ему больно, когда хёну больно. - Я заберу его перед вокалом, - потому что боится снова остаться в его комнате наедине, делая ситуацию еще более неловкой. Хёнджин думает. Возможно, слишком долго. Задумчиво смотрит вниз, слабо качая головой. Ему нельзя наступать на одни и те же грабли, но желание пересиливает риски, и, как бы он не хотел, остаться без ответа не может. Хёнджин поднимает глаза, заглядывая в чёрный омут младшего. — Тебе понравилось? Чонин молчит. Возможно, слишком долго. Сердце бешено стучит, и он чувствует, как оно качает кровь по всем сосудам, набатом отдаваясь в голове. Врать старшему нет смысла, как и себе. Чонину понравилось до покалывания кончиков пальцев, до мурашек по коже, до лёгкой вибрации внизу живота. На этот вопрос у него точно есть ответ. — Да. И Хёнджин слегка улыбается. Сразу возвращая себе безразличный взгляд, отворачивается и смотрит вперёд. Зелёный свет.