Мой

      На следующий день я прямо с порога спросил у Аканиси, не слышал ли он чего о драке Ресукэ.       — Я слышал, а ты разве нет?       — Нет, я ничего не знаю. Что ты слышал?       — Я точно не знаю, это всего лишь слухи. Говорят, что Ресукэ и его друзей побили из-за тебя.       — Зачем кому-то это делать? — усмехнулся я. Но был очень удивлён такими слухами.       — Похоже, это сделали ребята Нэгуро.       — Что? Не может быть, чтобы из-за меня. Они просто столкнулись, наверное. Они же оба больные. Ты же знаешь. Я ждал подтверждения моей теории, но Аканиси смущенно молчал. Видимо, он что-то ещё знал. В это время к нам подошёл Таканори. На лбу его красовался лейкопластырь.       — Что с тобой случилось? — я улыбнулся ехидно. — Неужели ввязался в драку? Наш тихий Таканори кого-то избил во время медитации?       — Это не смешно, Такеши. Я стерплю, но Аканиси в обиду не дам, — строго ответил он и посмотрел на друга, а тот смущённо отвернулся.       — Блять, да что происходит? Что вы молчите, как улитки? — воскликнул я. Меня начало бесить это таинство.       — Ничего, всё нормально…        Аканиси пытался ответить, но Таканори его перебил.       — Нет, не нормально. Вчера Нэгуро наехал на него, обосновывая это тем, что он твой друг. Я, конечно, вступился за него. Но Нэгуро так просто не отстанет.       «Что такое происходит? Блядина, ну вот как мне сейчас держать себя в руках? Моих друзей бьют из-за моих ошибок. Что мне делать?»       До самого обеда я молчал и боялся смотреть им в глаза. Стыд, совесть или злость?       — Ничего страшного, Такеши, всё нормально, — Аканиси пытался меня успокоить. Милый мальчик.       «Ну вот как у Нэгуро поднялась на него рука? Я убью эту сволочь! Вот козёл!»       — Такеши, помни, держи себя в руках, а то наделаешь ещё дел. Не связывайся с Нэгуро из-за нас. Скоро он от нас отстанет, — советовал Таканори, и как всегда был прав. Но как я могу игнорировать это? Ясно, что Нэгуро забивает меня в угол.       Когда мы зашли в столовую, я увидел ЕГО. Он сидел со своими прихвостнями и смеялся. Видят боги, я терпел очень долго и очень много думал, и типа медитировал, но мой мозг в этот момент просто переклинило. Мои глаза смотрели только на этого идиота.       «Убить, его просто надо убить!       Таканори схватил меня за руку, увидев мою реакцию, и сказал: «Не надо».       Но я отдёрнул руку, сейчас не видел и не слышал никого. Я направился быстро к этой компании.       — Нэгуро, ты ублюдок, — крикнул и просто налетел, ударив его со всей своей силы. Его друзья схватили и оттащили меня, добавив пару ударов в живот. Нэгуро медленно встал со стула и подошёл ко мне. Его прихвостни крепко держали меня. Возмущению не было предела, я весь кипел. Так хотелось повторить это снова, но руки держали, и мне оставалось только смотреть на то, как он приближается.       — Нэгуро, ты не имеешь права трогать моих друзей, — я выкрикнул ему это прямо в лицо. — Это наши с тобой тёрки. Они тут ни при чём. Ты полное дерьмо, если так поступаешь.       Он схватил одной рукой меня за горло. Кровь уже подливала к лицу. Он медленно, чеканя все слова, сказал:       — Сейчас я буду каждую неделю избивать твоих друзей пока ты не сдашься.       — Чего? — я опешил. — Что ты хочешь? Денег? — Нет, это ерунда. — Хорошо, Нэгуро. Давай так. Я прошу у тебя прощения за все эти стычки. Больше я тебя не побеспокою. Только не трогай их. — Вот, я попытался поговорить, как советовал Таканори.       Он кивнул и меня отпустили. Я вздохнул с облегчением… Но тут же они подошли к моим друзьям.       — Эй, вы чего? Я же извинился, — и кажется, я не добился своего.       На нас смотрели все в столовой, но никто ничего не говорил. Аканиси как-то съёжился рядом с этими уродами, но Таканори взгляда не опустил. Нэгуро сзади захватил меня за горло и прижал к себе. Я пытался убрать его руку, но что-то не получалось. Как будто он каменный.       — Ты реально решил, что мне нужны твои извинения? После того, как я пригрозил Ресукэ убить его за тебя, твоя жизнь принадлежит мне. Как я и сказал, ты будешь моим псом. Ни тебя, ни твоих друзей никто не тронет, если ты будешь мне прислуживать.       — Такеши, не слушай его. Это абсурд. Он бредит. Нэгуро, хватит уже, — Таканори решил вступиться, но тут дружки схватили Аканиси, и друг замолчал в страхе за него.       — Ты реально больной. Зачем тебе это надо? — пытаясь вырваться, спросил я у него. — У тебя дома по-любому полно слуг. Щёлкни пальцами и любая девчонка за тобой будет прислуживать, да и парни, по ходу дела, не откажутся.       — Они мне не нужны. Ты должен стать моим рабом. Ты принадлежишь мне. Может, спросим мнение у Аканиси? — Он кивнул и парня прижали к стене. Тот только жалобно пискнул. Таканори встал на его защиту, но его просто отбросили.       — Стойте. Не надо, — крикнул я и уже тише добавил — Я с-с… Согласен.       — Я не расслышал, скажи поконкретнее и погромче. На что ты согласен? — Нэгуро, видимо, любит унижать.       — Я согласен быть твоим псом. — Слова тяжело давались. В горле стоял ком отчаяния. — На какой это период?       — Это, мой дружок, до конца учебного года. Ты будешь делать всё, что я скажу. — Нэгуро поджал пальцы на горле.       — С одним условием — никакого криминала. Я закон нарушать не буду. — Кажется, я обречен. Это тупик, холодный и тёмный.       Нэгуро хмыкнул и отпустил меня, его дружки отпустили Аканиси и Таканори.       — Хорошо. Одно нарушение и пострадают твои друзья. Ты должен это запомнить. Можешь приступать прямо сейчас. Убери со стола и возьми мой рюкзак. Мне нужно идти. — Он поправил пиджак и пошёл на выход.       Я стоял такой жалкий, я проиграл, снова и опять. Мои друзья смотрели на меня с сожалением, но молчали. В груди всё сдавило. Как я до такого докатился? Я как-будто боролся с лавиной всё это время, всё испортил. Мои плечи совсем поникли, хотелось провалиться сквозь землю.       — Что встал? Я тороплюсь. — Нэгуро ждал меня у входа.       Я схватил его рюкзак и поднос и пошёл. Возможно, проще плыть по течению.        «Блять, ненавижу его!!!»       Возле своей аудитории Нэгуро остановился, забрал рюкзак и сказал.       — Теперь ты будешь носить мои вещи. После урока будь здесь же. Не опаздывай.       Я просто молча раздувал ноздри. «Что я мог сказать? Есть сэр? Это уже чересчур».       Его дружки прошли мимо, бросая презрительные взгляды. Вот ведь засранцы, теперь мне придётся часто с ними видеться.       Каждую перемену я носил за ним рюкзак, куда бы он не пошёл. Слава Богу он не говорил со мной и вообще делал вид, что меня нет. Наверное, дома они так же с прислугой обращаются.       После уроков я вздохнул с облегчением. Наконец-то этот день закончился. Я всё ещё не мог смотреть друзьям в глаза, поэтому пошёл домой один. По пути ко мне подъехала машина и остановилась. Окно опустилось. За рулём сидел Нэгуро.       — Садись в машину. Ты что, думаешь, что всё закончилось? Ты будешь со мной, пока я не поеду домой.       — Что? Но у меня дела. Мне нужно на работу.        «Вот ублюдок!»       — Садись в машину, я сказал, — он начал нервничать.       И всё-таки я сел. На фига я ему нужен? Нэгуро поехал.       — Ты все ещё не понял? Ты будешь везде за мной ходить до самого вечера. Это мои условия. С работы тебе придётся уйти, предупреди свою мать, что я сейчас занимаюсь с тобой как старший. И эта девчонка, Нацуми, оставь её. С ней ты больше встречаться не будешь.       — О чём ты говоришь? Это уже моя личная жизнь. Ты мне не можешь указывать с кем мне встречаться.       — Сука, ты почему такой тупой? Я тебе говорю, что ты теперь только мой. Никаких, блять, подружек быть не должно. Ты понял? — Нэгуро сорвался на крик.       — Я вообще-то не твой, — тихонько сказал я и, оглядевшись, спросил: — Куда мы едем?       — У меня сейчас занятия. Ты со мной. — Он резко успокоился, хоть и продолжал рычать.       Мы приехали в какую-то студию. Нэгуро достал из багажника спортивную сумку и бросил мне. Я покорно пошёл за ним. Оказалось, что здесь у него репетиции по танцам. Они готовятся к концерту.       Нэгуро переоделся и его напыщенный вид куда-то пропал. Он стал таким обычным и простым, улыбался всем. Не такой уж он и страшный.       — Кто это, Нэгуро? — спросил его тренер про меня.       — Это со мной, Такеши Ямада. Не обращай внимания, он теперь всегда будет со мной.       Тренер глянул на меня оценивающе, улыбнулся и ушёл. Но презрения в его глазах я не увидел.       «Интересно, что он обо мне подумал? Кто я Нэгуро? Друг?»       Пока шли репетиции, я позвонил маме и предупредил, что приду поздно. Но Нацуми я звонить не стал, смелости не хватило. Может, и ей сказать, что я занимаюсь со старшим? Но в универе слухи быстро распространяются. Она всё равно всё узнает.       Я столько времени просто тупо сидел и смотрел на них. Нэгуро действительно звезда. Эти танцы давались ему так легко, наверное, он с пелёнок танцевал. Его труппа просто дополняла его движения, как эхо повторяя за ним, как волны в море усиливая его мощь.       Если кто-то ошибался, он никогда не нервничал. Им приходилось начинать все снова и снова, но он был абсолютно спокоен. Он как будто упивался этими движениями.       Потихоньку я начал дремать. Этот день был тяжёлый. А поспать я люблю.       Вдруг меня хлопнули по плечу. Я вздрогнул.       — Хватит спать. Занимайся своим делом.       Кажется они закончили. Я открыл бутылку с водой и подал Нэгуро. Я смотрел, как он пьёт, как его кадык перекаты…       «Блять, неужели мне это нравится?» Я тоже сглотнул и отвернулся.       — Сейчас мы поедем в мой клуб. Я завезу тебя домой, оденься получше. Я заеду за тобой в шесть. Будь готов.        «Какие холодные приказы».       — Зачем мне ехать с тобой в клуб? — удивился я. — Ты там будешь отдыхать. Мне там нечего будет делать, тем более это поздно.       — Будешь задавать глупые вопросы, я тебя побью. Будь готов к шести.       — Вот ведь пристал, чокнутый.        Странно, что Нэгуро не прореагировал на эту фразу.       Ровно в шесть он подъехал и посигналил. Я успел переодеться и перекусить немного. Пришлось долго убеждать маму, что мы едем на тренировку.       Одежды у меня немного на выбор: джинсы да футболка, ну и, лёгкая куртка сверху.       Нэгуро же был во всей красе. Кожаные брюки и куртка косоворотка, трендовые ботинки. Все эти шипы и пукли добавляли жестокости к его образу. Всё на нём сидело идеально. У него хорошая фигура. Сверху волосы забрал в хвостик, а нижние оставил свисать. Он был похож на байкера. Кажется, Нэгуро даже глаза подкрасил.       Всю дорогу он молчал. Вот скукота.       В клубе жизнь кипела. Там было столько народу, что не протолкнуться. Около входных дверей стояли очереди, которых не пускали из-за переполненного зала. Музыка гремела. Внутри стоял кумар, и светомузыка сквозь потемки освещала тела. Толпа людей двигалась в такт музыке как одно целое. Всюду рекой лился алкоголь.       На входе к нам подошёл охранник, он расчищал перед Нэгуро дорогу, расталкивая толпу. Мы поднялись на второй этаж. Там были ложи для вип-клиентов с панорамой на танцпол.             В одной из них уже сидели дружки Нэгуро со своими подружками или проститутками. Они, нисколько не стесняясь, целовались с ними, обнимались, гладили друг друга. Того и гляди забудутся в экстазе.       Одна девушка подошла к Нэгуро и погладила по-хозяйски его по щеке, явно заигрывая.       — Нэгуро, почему ты так долго? Я уже заждалась, — она надула свои накрашенные губки. Я почему-то, взглянув на неё, только фыркнул. Она мне точно не понравилась.       — У меня были дела, детка.— Он убрал её руку, обошёл и сел на диван. Видимо, он был не в настроении. Она быстренько села рядом с ним и положила руку ему на бедро, сдвигая потихоньку внутрь, как бы показывая своё право на этого человека. Тот не отодвинулся и не убрал её руку, но посмотрел на меня. Я так и не решился пройти.       «Может мне на выходе подождать? Или придётся его поить?»       — Что ты там встал? Иди сюда, сядь, — Нэгуро показал на место рядом с собой.       Я осмотрелся и сел на противоположный край дивана. Рядом с ним я не собирался сидеть.       — Налейте ему, — приказал он.       — Я буду только пиво. Я не хочу напиваться.       После двух стаканов мне стало хорошо, и я решил остановиться. Похоже, его друзья так не решили, мне сунули ещё один стакан. Как я позже узнал, это пиво было разбавлено водкой. Но тогда я не особо придал значения тому, что пиво было горьковато. После этого последовал ещё один стакан. Эти дружки усиленно мне их наливали и не принимали никакие отказы. И вскоре я напился.       Вокруг меня всё плыло. Парни со своими девушками сливались в одно целое. Громко долбила музыка, казалось, она долбила прямо в голове. Нэгуро странно на меня смотрел, как будто боялся, что я сбегу. От его взгляда мне было неловко и жарко. Он был абсолютно трезв, хоть и тоже пил.       Его детка так и тёрлась об него. Её рука шарила по его телу, губы елозили по его лицу, не оставляя следов помады. Вот её ладонь опустилась к его паху, но всё это время Нэгуро смотрел на меня.       Мне захотелось в туалет, но как идти, если я еле стою на ногах? Я долго терпел и жался. Подумал уж попросить помощи Нэгуро, но он как раз ушёл с охранником.       «Придётся как-то самому добираться, не в штаны же ссать».       Я спустился на первый этаж, решил там поискать туалет. Ко мне подошёл какой-то парень и приобнял меня.       — Ты кого-то ищешь, малыш? — спросил он сладким голосом.       — Я ищу туалет, — кое-как мой язык повернулся.       — О-о-о, так я тебе покажу с удовольствием.       Он уже увереннее меня обнял и повёл куда-то. В туалете он ждал, пока я справлю нужду, задавал какие-то вопросы, но мне тяжело было думать и отвечать. Когда я мыл руки, он подошёл и обнял меня из-под мышек. Он начал гладить мне грудь, пробираясь под футболку. Я был в шоке, повернулся и оттолкнул его. Сознание немного даже прояснилось от выскочившего адреналина.             — Что ты делаешь, извращенец? — я пытался состроить грозный вид.       Но, видимо, мои гримасы на него не подействовали. Он опять подскочил, притянул меня за плечи и впился мне в губы. Я попытался его оттолкнуть, он потащил меня в кабинку. Придавив к стенке, продолжал вылизывать моё лицо. Руки поползли к джинсам.       — Убери руки, говнюк, отпусти меня, придурок! — я начал паниковать.       Он повернул меня лицом к стенке и прижался всем телом. Его рука пролезла ко мне в трусы между ягодиц.       — Я хочу тебя, сладкий, — он прошептал горячим дыханием мне в ухо.       Я пытался вывернуться, но был так пьян, что он пресекал все мои попытки. Кажется, его палец полез в меня. Вот блять, сука.       Вдруг я услышал какой-то грохот. Извращенца как ветром сдуло. Я обернулся и тяжело опёрся на стену.       Нэгуро избивал гомика со всей яростью. Я ещё даже не понимал, как тут вообще появился Нэгуро и, как дурак, смотрел на них молча, пытаясь сообразить, что произошло.       Нэгуро откинул парня и приказал охранникам выкинуть его и никогда сюда не впускать. Те утащили его.       — Ты хоть штаны застегни, — сказал Нэгуро мне, не в силах отдышаться. Я быстро натянул джинсы и поправил одежду.       — Какого чёрта ты пошёл сюда? Кто тебе разрешил? Я еле нашёл тебя.       — Захотел в туалет, придурок, разве не понятно? — мой язык всё ещё заплетался.       — Сказал бы мне. Там наверху есть туалет.       — Ты ушёл с охранником, все были заняты, и я спросил дорогу у этого урода.       — Я отошёл на минуту, и ты уже во что-то вляпался! — Нэгуро стал кричать. Почему он так бесится, это ведь не его сейчас лапали?       Я уже не мог говорить и просто кивнул, согласившись со всеми словами.       — Ты уже пьян. Пойдём наверх, там отдохнёшь, — он успокоился, видимо, мое молчание его охладило.       Он отвёл меня в свой кабинет. Там было тихо - хорошая звукоизоляция. Я упал на диван и уснул. Сколько я проспал, не знаю. Нэгуро растеребил меня и позвал домой. С тяжёлой головой я встал.        В клубе осталось совсем мало народу. Друзья Нэгуро все спали в ложе.       На улице было тихо и прохладно, это немного привело меня в чувство.       — Где твоя детка? — почему-то спросил я.       — Я уже отвез её домой.— Ну, наверное, уже потрахались, вот и спокойный.       По дороге домой я ещё вздремнул. Когда мы приехали, Нэгуро тихонько тронул меня за плечо. Я вздрогнул.       — Мы приехали, Такеши. Сможешь сам дойти?        «Чего он такой добрый ко мне?» Он первый раз обратился ко мне по имени.       Нэгуро, наверное, всё-таки пьян. Я потихоньку выполз из машины. Когда дверь за мной захлопнулась, ноги подкосились, и я очутился на земле. Нэгуро вышел из машины и поднял меня.       — Давай я отведу тебя домой.       «Он? Ко мне домой? Да ни за что на свете».       Я оттолкнул его и сказал, что сам в состоянии дойти. И проклинал за своё опьянение его и его дружков.       — В каком ты состоянии? Ты на ногах еле держишься. Ты упрямый придурок.       — Сам ты придурок. Я дойду. Я смогу.       — Что ты сможешь? Ты даже за себя постоять не можешь. Вечно влипаешь в истории.       — Если ты про историю в туалете, то я тебя не просил мне помогать.       — О чём ты? Да тот пидор чуть не трахнул тебя. Ты этого добивался? — Нэгуро опять стал кричать.       — Не ори на меня. Это не твоё дело. — Так хотелось его позлить. Алкоголь хорошо добавляет наглости. — Может, я сам так хотел. Не лезь в мою жизнь, говнюк.       Нэгуро схватил меня за грудки и прижал к машине. Что опять? Бить будет?       — Чего ты хотел придурок? Этого?       Он вдруг поцеловал меня. Впился в губы, как голодный.       — Что ты делаешь? — возмутился я и оттолкнул его. — Совсем, что ли, рехнулся? Ты давай не забывайся.       — Почему тому ублюдку можно, а мне нет? — он подошёл и сжал моё горло. — Ты принадлежишь мне. И делаешь всё, что я скажу.       Он открыл заднюю дверцу машины и впихнул меня туда. По коже пробежал мороз.       «Может, не надо было его злить?»       Я упал на сиденье, а он забрался на меня верхом, прижав своим весом.       — Что ты делаешь, Нэгуро? Прекрати, — я никак не мог его столкнуть. Он поймал меня за запястья и завёл руки мне за голову. И снова впился мне в губы. Его язык усиленно пытался пробиться мне в рот. Он продолжил целовать мне лицо, не добившись моего ответа на поцелуй, потом перешёл на шею. Горячие губы так сладко касались моей кожи. Он тяжело дышал, был таким страстным и злым.                         Придерживая мои руки над головой, он второй рукой полез мне под футболку и стал гладить мне грудь.       — Блять, Нэгуро, хватит. Это уже не смешно. Не трогай меня. Ты что, дурак? Разуй глаза, я же парень.       Я никак не мог его сбросить. Какой же он тяжёлый, впился как пиявка. Его дыхание уже начало оглушать. Он задрал мою футболку и стал целовать мою грудь, соски, торс. Вдруг он издал лёгкий стон и его рука скользнула вниз.       «Сука, кажется он на полном серьёзе».       Он расстегнул свои штаны и спустил их. Его член уже стоял. Он взялся за него рукой и провёл по стволу, отпустил мои руки и принялся за мои штаны. Я схватил его руку, но он вывернулся. Я снова попытался его столкнуть, но он еще сильнее меня вжал в сиденье. Я только охнул от удара.       — Расслабься, тебе понравится, — он снова припал к моим губам.        «Ох, как мне это нравится».        Я приоткрыл рот и впустил его. Язык вылизал мне все губы. Он дрочил себе, тяжело дыша.       «Может, оставить всё, как есть?»       Я вдруг сам протянул руку к его лицу и притянул к себе. Мы слились в долгом поцелуе, не дающем вдохнуть. Он, наконец, стянул мои джинсы, я приподнял свои бёдра, чтобы было легче.       Мой член уже тоже стоял. Нэгуро взял его в руку, стал гладить и сжимать.       «О боги, я хочу его».       Голова кружилась уже не от алкоголя. Нэгуро притянул мою руку к своему члену, чтоб я его взял. Я отнюдь не монашка и мою крышу сорвало. Я начал ему дрочить, ласкать, нажал большим пальцем на головку и смочил. Не знаю зачем, я потянул после этого пальцы в рот. И попробовал на вкус. Облизал и закатил глаза от удовольствия. Нэгуро снял куртку, я помог снять его футболку. Его тело было идеальным. Оно так и манило зацеловать его. Я его притянул к себе, чтобы так и сделать. Очень хотелось съесть его. Соски Нэгуро требовали засоса. Эти бусинки говорили, что ему нравится. Нэгуро прижимал мою голову к себе, чтобы я не останавливался, а я дрочил ему. Снова потянул руку в рот и облизнул пальцы, увидев это, Нэгуро простонал, он оттолкнул меня и сам стал целовать мою грудь. Спускался все ниже и ниже. Вот, он поцеловал мой член. Потихоньку стал всасывать его. Кажется, и я сейчас издал стон, не понимая как. Нэгуро проглотил мой член по самое не хочу и упёрся в горло. Я сжал его волосы на затылке и стал притягивать к себе. Я буквально трахал его в рот. Это просто бесстыдно, но как же приятно!!! Его мокрый рот доводил до исступления. Он хлюпал слюной, сглатывал и двигался все быстрее. Он и про себя не забывал, дрочил в том же темпе. Мои стоны пробивались сквозь сжатые зубы. Его губы сильнее поджимались. Какой же минет оказывается охуенный (другого слова не могу подобрать). У женщин всё по-другому. Я просто взорвался. Меня затрясло. Мандраж по всему телу прокатился. Нэгуро тоже кончил и прорычал от экстаза. Он обтёр свои губы большим пальцем и облизал его, собирая остатки спермы. Он наклонился и поцеловал меня.       Мы оба тяжело дышали, как после интенсивной тренировки. Он положил голову мне на грудь и глубоко вздохнул.       Достал откуда-то из дверей влажные салфетки и протёр меня и себя. Очухавшись немного от оргии, я начал осознавать, что мы наделали. Возбуждение резко спало, и разум вернулся.       «Вот блять, мы же парни и сейчас почти переспали».       Как бы это ни было приятно, но это отвратительно. Первым заговорил я.       — Мне нужно домой, уже почти утро.       Он поднялся надо мной, но не слез. Мне было стыдно даже смотреть на него. Он застегнул ширинку и надел футболку.       — Я буду ждать тебя у ворот в восемь. — Голос звучал холодно и отстранённо.       После этого он вылез из машины. Я оделся и вылез вслед за ним. Он смотрел куда-то вдаль и молчал.       — Нэгуро, я надеюсь это останется между нами.       — За кого ты меня принимаешь?       «За мудака», — подумал я, но вслух сказал: — Это было ошибкой и больше не должно повториться. Просто забудем об этом. Мы оба пьяны.       Нэгуро молчал, и я, не оборачиваясь, пошёл домой. Я не видел выражения его лица и не знал, что он думает об этом инциденте. Возможно, это был ещё один способ унизить меня и доказать, что я принадлежу ему. Типа метки. А может, он был просто пьян и зол. В любом случае, такого больше не будет. Больше я ни капли с ним не выпью и не сорвусь. Мне нужно думать о своей миссии. У меня не должно быть парня.