Мой

      Сколько времени уже прошло — не знаю. Я сидел молча на кровати и думал о том, что произошло. Спать уже не хотелось.             «Как я буду смотреть ему в глаза? Как буду с ним общаться? Я не могу отрицать, что мне понравилось. А ему?       Пиздец, Нэгуро, будь ты проклят. Ненавижу тебя. Что ты наделал, сука? Сраный извращенец. Что сейчас делать? Что мне сейчас делать? Я просто забуду об этом и всё. Сделаю вид, что ничего не случилось. А что случилось-то? Мы просто оба хорошо закончили день».       Будильник опять запищал, возвещая об утре. Но я уже давно не спал.       «Как мне сейчас с ним общаться? Нельзя позволять ему трогать меня, иначе я опущусь на самое дно. Да, буду прислуживать ему, но его сучкой не стану».       Я на полном автомате пошёл в душ. Вылил на себя уйму геля и пытался смыть с себя его запах, память о его прикосновениях, но при этом всё время вспоминал. Кажется, я опять его хочу.       За завтраком, я сидел молча. Мама что-то говорила, спрашивала. Я только молчал и кивал. Не хотелось ничего говорить. Боялся даже рот раскрыть. Не дай бог кто-нибудь узнает. А что если нас кто-то видел? Даже дверь не закрыта была. Это отвратительно.       Я отпил чай и почувствовал сладкий привкус. Как его. Его вкус такой сладкий. Разве может быть такое? Я схватился за голову в отчаянии.       Нэгуро подъехал ровно к восьми. Я нехотя сел в машину.       — Может, я буду пешком ходить в универ? Зачем тебе меня возить? Могут пойти слухи, — я тихонько завёл разговор. Эта тишина раздражала.       — Я не собираюсь тебя там ждать. Ты будешь ездить со мной. А слухи в универе всегда ходят.       Я никак не мог себя заставить посмотреть на него. Он молчал. Какая тяжелая тишина. Нужно отвлечься.       — У тебя красивая подружка. Как её зовут?        «Хуйня полная. Не имя, а вопрос».       — Зачем тебе? — сухо спросил он. Всё так же холоден.       — Просто, раз я сейчас буду везде с тобой, то, наверное, я её часто буду встречать. Было бы не плохо про неё узнать.       «Да на фиг она нужна? Это единственное, что хотелось знать».       — Её зовут Мэй.       — Вы с ней спите?       «О боже, что я несу?»       — Что? — бесстрастный голос Нэгуро слегка дрогнул.       — Ой, я не… Не это хотел. Я имел ввиду…       — Да, а что? — он не понимал моего интереса, да и я тоже.       — Нет, ничего. Забудь.       — Не задавай глупых вопросов, легче будет жить. «Да уж, действительно глупые вопросы. Где бы взять умишка, чтобы говорить разумно?»       Весь день он не разговаривал со мной. Да так и лучше было. После обеда мы пришли в офисный корпус. Там они собирались студсоветом. Его одногруппники туда не пошли. Но на совет пришли ещё трое с четвёртого курса. Один из них был сыном владельца университета. Он, вроде как, наследник. Он у них самый главный. Юкио Хатаяма.       — Зачем ты привёл его сюда? Ты же знаешь, что первокурсникам сюда нельзя.       — Он сейчас всегда со мной, так что терпите. — Видимо, Нэгуро тут тоже слушали, раз позволили такую блажь.       Юкио пристально на меня посмотрел. Я поклонился, чтобы спрятать свои глаза. У Юкио очень пронзительный и пилящий взгляд.       Они обсуждали предстоящую поездку первокурсников в волонтёрский лагерь университета. Их будут сопровождать старшие. Всё это просто скукота.       Я отошёл к окну и смотрел, как студенты занимаются на стадионе. Какими свободными были эти люди. Как у них всё просто. Они просто живут, катятся по прямой. У них нет особой миссии, которую не знаешь, как решить.       «Если я не достигну цели, то могу надолго здесь зависнуть и даже дверь не поможет. Дома так хорошо. Там уже всё решено, один алгоритм: дом-работа, работа-дом. А тут болото, зелёное и вязкое. Как я так попал? Это какая-то не миссия, а хуйня на постном масле».       Мои друзья переживают за меня, но ничего поделать не могут. Таканори и Аканиси очень сблизились в последнее время. Они всегда вместе, о чём-то шушукаются. Какие-то у них, даже нежные отношения.       — Эй, Такеши, — я очнулся от своих раздумий. — Нам пора, — Нэгуро кивнул на дверь.       После уроков мы поехали в студию звукозаписи. Мы прибыли первыми, ещё никого не было. В одной комнатке стоял диван, из неё выходило окно в другую комнатку с микрофоном. В третьей комнате находилась записывающая аппаратура.       Я бросил рюкзак на диван и сам плюхнулся. Нэгуро сел рядом.       — О чем ты думал? Там у окна? — он завёл разговор.       — Да так, о всяком. А что?       — У тебя было такое болезненное лицо. Посмотри на меня. Ты сегодня весь день прячешь взгляд. Посмотри на меня, я сказал.       Я набрался смелости и посмотрел ему прямо в глаза. Нэгуро опустил взгляд на мои губы и стал наклоняться. Кожа дивана заскрипела под его весом.       Я занервничал и отодвинулся на край дивана. Нэгуро пододвинулся ещё ближе. Наши бёдра касались друг друга. Он схватился руками за мою голову и впился мне в губы. Я оттолкнул его. Так нельзя. Я встал с дивана, но он успел меня схватить за руку и дёрнул обратно. Он просто навалился на меня и поцеловал в губы. Но я не стал отвечать. Сегодня я не пьян. Не получится.       — Перестань, Нэгуро. Ты опять начал? Прекрати.       — Разве ты этого не хочешь? — он прикусил мне мочку уха и слегка потянул её. Я выдохнул нервно.       — Нет, не хочу, — мне наконец-то удалось вырваться и встать. — Это отвратительно. Я не гей.       «Правда я и не парень, почти».       — Вчера тебя это не смущало.       — Забудь уже про вчерашнее. Мы были пьяными. Это ошибка. В этом ты виноват.       — Правда? Мне просто показалось, что ты и сам был не против. Тебе понравилось? Можем повторить, — Нэгуро развалился на диване и уставился на меня.       «Он что заигрывает со мной? Что за резкая смена настроения?»       — Заткнись. Никогда в жизни. Ты ненормальный извращенец.       Нэгуро резко встал и подошёл ко мне. Я отступил на шаг, но там была стена. Нэгуро сделал ещё шаг и упёрся одной рукой в стену возле моей головы. Я смотрел ему в глаза, принимая вызов. Он провёл большим пальцем по своим губам, как бы вытирая их, и после облизнул его.       — Это омерзительно. Ты реально дебил, — я собрался уйти, но он поставил другую руку блоком.       — Разве? Я просто хочу тебя.       Не могу это слышать. Я фыркнул, откинул его руку и вышел в коридор. И как раз вовремя: пришли участники его группы.       Я впервые видел, а точнее слышал, как он поёт. Я никогда не интересовался его творчеством. У него есть группа. Ребята вроде весёлые и простые. Он пел так самозабвенно, голос завораживал, затягивал. Казалось, он пел именно для меня. Не удивительно, что у него куча фанатов. Каждый из них, наверное, думает, что он поёт именно для него.       Божественный голос звучал как призыв, призыв к любви. Он соблазнял прямо на сцене. Тут я вспомнил вчерашнее. «Сколько людей бы хотело оказаться на моём месте тогда, рядом с ним. Касаться его, целовать. Но для меня это всё-таки неприемлемо. Он не тот кто мне нужен».       После звукозаписи мы поехали в ресторан. Там уже ждал его менеджер. Они встретились с представителем арт-клуба, чтобы обсудить предстоящий фанмитинг на следующей неделе.       «Сколько же у него встреч? Неужели он всегда так проводит время? Какая скукота. Уже и еда закончилась, а они все пиздят».       Мой телефон затараторил. Нацуми звонила. Нэгуро увидел это и жёстко на меня глянул. Я извинился и вышел в туалет.       — Привет, извини, что не звонил долго. На меня тут дела навалились, — ответил на звонок.       — Я всё знаю про вас с Нэгуро, — сказала Нацуми. У меня аж сердце упало. — О том, что он заставляет тебя прислуживать ему.       — Ах это, ну да есть такое. Я сам согласился. Ничего страшного. — Прямо от сердца отлегло. Похоже, что сейчас прислужка уже не главная проблема.       — Это мерзко с его стороны так поступать, — «Да не то слово». — Я переживаю за тебя.       — Спасибо, но всё нормально.       — У тебя есть свободное время? Может, как нибудь встретимся?       «Это что? Она меня приглашает?»       — Это я должен был сказать. Ты приглашаешь меня на свидание? — я прыснул смехом.       — Можно и так сказать. Может, я тоже хочу, чтобы ты мне прислуживал? — она засмеялась тоже.       Мы погикали, но я решил всё же предупредить.       — Нацуми, мы пока не сможем встретиться, потому…       Телефон выхватили у меня из рук. Нэгуро сбросил звонок.       — Какого чёрта? Я тебе сказал с ней порвать. Ты что, не понимаешь? — он бешено раздувал ноздри.       — Почему ты бесишься? — я даже не ожидал его появления, а тем более такого срыва.       Телефон опять зазвонил. Нацуми перезвонила. Нэгуро посмотрел на абонента и бросил телефон в стену. Он был в бешенстве… Телефон просто разлетелся.       — Почему я злюсь? Потому что ты только мой. Ты не можешь с ней общаться. Ты должен смотреть только на меня. Всегда! — он кричал на меня, задыхаясь от злости.       — А ты ничего не попутал? Рабство уже давно отменили.       Он направился ко мне. Я думал ударит, но он опять впился мне в губы. Оттолкнул меня к стене. Я хотел было увернуться быстренько, но Нэгуро успел меня поймать за рубашку и вернуть обратно. Он опять целовал мне лицо и шею. Я отталкивал его, пытался закрыться руками, ругался. Но тот ведь упёртый.       — Нэгуро, нас могут увидеть. Хватит уже.       — Ну же, поцелуй меня. — Дыхание обожгло мне ухо. Он схватил меня за волосы на затылке и задрал голову. — Ведь ты этого хочешь. Я вижу это по твоим глазам. Я нравлюсь тебе?       — Нет, отпусти меня. Сейчас кто-нибудь войдёт! — я уже начал кричать. — Успокойся, приди в себя. Что ты делаешь?       — Ты… Ты сводишь меня с ума. Разве не понятно? — он взял моё лицо в ладони. Его взгляд темнел. — Я не могу спокойно жить, если тебя нет рядом.       — Что за чушь ты несёшь? — я отдёрнул его руки. — Ты же ненавидишь меня. Между нами ничего не может быть. Очнись ты уже наконец.       — Нет, Такеши. Это не так, — он снова попытался меня поцеловать. — Я ведь тоже тебе нравлюсь. Даже не отрицай это. Твоё тело говорит за тебя. Твой член уже встал.       Нэгуро опустил руку и зажал его. Тело меня предавало, отвечая на его прикосновения. Я закусил нижнюю губу.       — Мне даже не надо ничего делать. Ты сам этого хочешь не меньше моего. Почему ты упрямишься? Возможно, я тебе не нравлюсь, но ты точно этого хочешь. Поедем ко мне?       — Нет, чёрт возьми, — я собрался силами и оттолкнул его. — Никогда меня не трогай. Ты просто ненормальный. Таким, как ты, не место в обществе.       — Ты что, правда думаешь, что я гей?       — Конечно, а что я должен думать?       — Ты… Первый парень, которого я поцеловал. Я никогда не хотел парней. У меня есть девушка, ты же знаешь. Я люблю девушек. Но это всё из-за тебя. Это ты начал, — Нэгуро вдруг как-то поник. — Я очень сильно боролся с этим чувством. Но ты как специально доставал меня. Разве ты не мог промолчать? Мне нужно тебя ненавидеть, а я тебя хочу. Тогда в столовой, после того как мы искупали тебя в фонтане, ты так смотрел на меня. Что-то я увидел в твоих глазах, они как будто говорили, что ты весь мой. Никогда не забуду этот взгляд. Сейчас я могу дышать только рядом с тобой. Блять, и чем ты меня таким зацепил? — он цокнул и нахмурился.       — Нэгуро… Это всё… Очень странно… Ненормально. Это нужно прекращать.       — Ты её любишь? — резко спросил он.       — Кого? — не понял я.       — Эту Нацуми.       — Ну я… Думаю… Наверное. Скорее…       — Неважно, ты всё равно мой.       Он схватил меня за запястье и потащил к выходу.       Его менеджер уже ушёл. Нэгуро молча посадил меня в машину. Такое молчание плохо заканчивается. «Что он задумал?» Сердце бешено рвалось наружу. Всю дорогу он смотрел только вперёд и сжимал руль, резко дёргал педалями и со скрипом шин тормозил на светофорах.       — Куда мы приехали? — Нэгуро остановился возле высотки.       — Пойдём, — приказал он, сохраняя маску хлоднокровия.       — Нэгуро, где мы? — я пытался добиться ответа.       Он так же молчал и тащил меня за руку. Мы поднялись на лифте. Тут была его квартира. Он втолкнул меня внутрь.       — Проходи. Это квартира агентства. Я тут живу.       — Зачем ты привез меня сюда? Мы договаривались, что ты отпускаешь меня, когда приезжаешь домой.       — Это не мой дом. Это рабочая квартира. Проходи, не волнуйся, я отвезу тебя домой. Хочешь выпить?       — Нет, спасибо. Одного раза хватило, — огрызнулся я.       Я прошёл в квартиру. Одна большая студия: здесь же спальня, здесь же кухня, здесь же фортепьяно стоит. Эта комната выходит на огромный балкон. Окна панорамные, во всю стену. Шикарно и в то же время просто.       — Ты здесь один живёшь?       — Да. Группа живёт в другом месте.       Нэгуро стоял возле стойки со стаканом в руке. Я не знал куда себя девать. Он пристально смотрел на меня. Взгляд дикого животного на охоте.       — Раздевайся, — сказал он.       — Чего? Умом ёбнулся?       — Я сказал, раздевайся. Ты же понял, для чего я тебя сюда привёз?       — Ну хватит, — «Это уже бесит». — Я пожалуй пойду. Я сам доеду, можешь не беспокоиться.       Уже у двери, он нагнал меня. С лёгкостью перекинул моё тело через плечо.       — Нэгуро, отпусти меня. Я не хочу ничего. Поставь меня на пол. Сейчас же.       Конечно же, меня никто не слушал. Он бросил меня на кровать.       — Если ты не хочешь сам, это сделаю я.       Я вскочил, чтобы встать, но он тут же толкнул меня обратно. Сев на меня верхом, в нетерпении, он просто разорвал на мне рубашку. Прижав мои руки коленями к кровати, он принялся меня целовать. Прикусив мне мочку уха, он прошептал:       — Я не сделаю тебе больно, просто расслабься.       — Сука, ты уже делаешь, — панически воскликнул я. — Мне больно руки. Слезь с меня.       Он всё-таки отпустил мои руки, но не слез. Всё так же продолжал меня лапать и целовать. Его поцелуи были горячими, страстными и нежными одновременно. Он расстегнул на мне брюки.       — Остановись, Нэгуро. — я уже ударил его, но он даже не поморщился. Стал, наверное, ещё только злее.       Он, конечно, слез с меня. Я решил быстренько ускользнуть в это время, но он тут же меня бросил обратно и развернул на живот, а сам сел сверху. Он снял мне остатки рубашки и завернул руку так, что чуть связки не рвались.       — Нэгуро, блять, будь ты проклят ублюдок. Ты свинья, я тебя ненавижу.       Пока я кричал, он раздевался. Моё бессилие меня бесило. Я не мог подняться, не мог повернуться, ничего не мог. Я просто лежал уткнувшись лицом в кровать. Он лёг голым торсом на меня. Его тело такое горячее. Частое тяжелое дыхание обдувало мою щёку. Я начал поддаваться, но тут же сжал зубы крепче, стараясь не думать о прижимающемся торсе. Он продолжал целовать мою шею. Губы яростно засасывали кожу. Зубы укусили лопатки. Его торс прижимался ко мне и я чувствовал его сердцебиение. Бешеный ритм опьянял.       Он обнял меня за горло. Опустив одну руку вниз, стянул мои штаны. Я начал задыхаться. Он положил руку мне на член и тот отозвался. Вся кровь прибила туда. Я закрыл глаза, пытаясь сдерживаться и не поддаваться. Он стал дрочить мне, я выставил локти, чтоб он ко мне не прижимался.       — Не надо Нэгуро, не делай этого.       Это говорил мой разум, но тело просто горело от него.       «Такого не может быть. Что я, сучка какая-то? Шлюха недотраханая?»       Он поцеловал мою макушку, провёл языком по шее, уткнулся лицом в волосы и выдохнул: «Такеши ахх». Послышался лёгкий стон. Он продолжал мне дрочить и это было неудобно, так как я лежал на животе. Я уже сам поднимал бёдра и сдавался. Не сопротивлялся больше. В глазах стоял один туман.       Он отпустил меня, слез с ног. Я лег на спину и посмотрел на него. Лицо всё горело. Он быстро стянул свои штаны и вернулся. Будь, что будет. Не могу терпеть. Я притянул его к себе и поцеловал. Его томные глаза соблазняли, я хотел уже любить его, забыв обо всём на свете. Впился в его губы, такие сладкие, облизал их, прикусил… Спустился ниже и присосался к адамову яблоку. Это тело было моим, и только моим.             Неужели я опять пьян, что поддаюсь парню? Ведь я ненавижу такие связи. Но ведь мне нравятся мужчины…       Я вдруг отстранился, чтобы прийти в себя, и посмотрел на него. Нэгуро такой сексуальный, распалённый. Его глаза прикрыты в неге. Нет, это не просто парень. Это ведь Нэгуро. Он так прекрасен. Я снова его поцеловал в уже распухшие губы. Протянул руку к его стояку и сжал. Он простонал.       Он рванул меня обратно на живот и раздвинул мне ноги. Кажется, он хочет большего. Что-то холодное коснулось меня. Это смазка? А он, видимо, подготовился.       Он раздвинул мне ягодицы… Его палец вошёл внутрь… Сунул второй. «Вот чёрт, это больно».       Он всунул третий и продолжал ими двигать. Кажется, я подался вперёд, чтобы соскочить, но Нэгуро держал меня за талию. Он растягивал мне мышцы, пытаясь их расслабить. А я только сминал простыни в руках и корчился от боли. И приятно, и больно в одно время. Но всё ещё было впереди. Он убрал пальцы и я почувствовал его член. И вот он вошёл в меня, раздвигая, казалось, кости таза.       «А-а-а, блять, моя задница!»       Он толкался дальше, насаживая меня на свой член. Простыней уже не хватало, пальцы искали во что бы впиться. Я не выдержал и закричал. На глазах выступили слёзы. Пальцы на ногах поджались, а Нэгуро всё продолжал углубляться. «Нет, кажется я не смогу!»       И только я хотел его оттолкнуть, как он со всей силы вторгся по самые яйца и всю боль переребила волна наслаждения. Такой кайф прошёлся по телу. Я только застонал вместо ожидаемого крика. Теперь боль была другая: перехватывающая дыхание, такая приятная и тёплая, наполняющая и давящая. Все резче он проникал глубже, сохраняя этот угол проникновения.       Нэгуро положил свою руку сверху на мою, как будто хотел поддержать мою терпимость, и поцеловал щёку. Толчки всё учащались. Он схватил меня за волосы и задрал голову. Я не мог уже сдерживаться и стонал, как шлюха в подворотне. Он вздыхал при каждом толчке. Казалось, он меня разорвёт. Ритм учащался, тела бились друг об друга. Еще сильнее, ещё быстрее. Я развёл ноги шире и поджал пальцы на ступнях. Готов был уже кончить. Воздуха не хватало, голова кружилась. И вот я взорвался. Моё тело напряглось, и Нэгуро кончил вслед за мной. Его рука впилась мне в плечо. Он резко остановился и упал на меня. Я чувствовал пульсацию, чувствовал тепло спермы. Вскоре он, тяжело дыша, сполз с меня.       Мы долго приходили в себя. Молча лежали на кровати. У меня не было сил даже сглотнуть слюну, она так и бежала на простыни. А из заднего прохода бежала сперма.       Тут ему позвонили. Он взял телефон и пошёл за халатом. Я лежал довольный и в то же время мне было стыдно.       «Что чувствует Нэгуро? О чём он думает? Поимел меня? Молодец! Интересно, он всех своих прислужников натягивает на себя?»       Я решил сходить в душ и мне было пофиг на его разрешение Все тело болело. «Неужели так всегда бывает?»       Пока я мылся, Нэгуро куда-то ушёл. Уже поздний вечер, куда он мог пойти? Было бы не плохо поесть, но холодильник оказался пуст. Только напитки. Мне уже пора домой. Я стал одеваться, хотя от рубахи ничего доброго не осталось.       — Куда ты собираешься? — Нэгуро тихонько вошёл в квартиру и встал у фортепьяно.       — Мне уже пора домой, — буркнул в ответ. — Ты обещал, что отвезёшь меня.       — Оставайся у меня, уже поздно, — сейчас не звучало никакого приказного тона, а в глазах парня светилась надежда.       — С чего это, мне нужно домой. Ты разбил мой телефон, и я не могу позвонить маме. Она будет беспокоиться, — я отчаянно разглядывал рубашку, придумывая, как ею прикрыться.       — У меня есть её телефон. Позвони с моего.       Я замер. Откуда у него её телефон? Стоит ли мне это делать?       Нэгуро подошёл и обнял меня.       — Оставайся сегодня у меня. Пожалуйста. Я заказал нам еду. Я молю, просто останься со мной сегодня.       Этот голос… Эта просьба… Он был таким родным. Я думал о том, что вот сейчас… Прямо сейчас чуть не сорвались эти заветные вопросы. Зачем он обнял меня и говорит таким сладким голосом? Это… Это всё ненормально, не правильно.       Неужели это он — моя дверь? Неужели это он?