Мой

      В универе жизнь текла рекой. Ничто не остановит это течение событий. Какие бы проблемы не происходили у тебя, всё вокруг продолжает двигаться. Никто не знал про переживания других, и всё казалось таким спокойным и тихим.       Нэгуро шёл рядом со мной. Девчонки всё так же с восторгом замирали от его вида, но он не замечал их. Когда я входил в аудиторию, его рука скользнула по моей спине. Почему я испытываю такую гордость только от того, что слышал вчера от него? Ведь никто больше этого не знает и не видит. Просто чувствовать это самому поднимает настроение. Большего мне и не надо. Я чувствовал себя, как влюблённая девчонка. Рука спустилась ниже и хлопнула по ягодице, подгоняя в зал. Я обернулся и посмотрел в любимые глаза.       — Я позвоню после занятий, — сказал он и улыбнулся.       Я прошёл в аудиторию. Накагава пристально смотрел на меня. О чём они говорили в тот вечер с Нэгуро? Что он узнал? Всё-таки он меня раздражает своим надоедливым взглядом. Да и вообще своим существованием. Я старался не замечать его, хотя он ходил теперь с нами на правах нового друга.       На время физкультуры я ушёл в зону отдыха. Ночью сон не удался из-за переживаний, и сейчас я решил покемарить. Спать на скамейке мне не привыкать. Тёплый ветер тихонько убаюкивал. Мне нужно забывать все беспокойства. Нужно отвлечься от страхов. Устроил, своего рода, медитацию.       Вдруг меня кто-то поцеловал в губы, ненавязчиво и нежно. Я даже не стал открывать глаза, только расплылся в улыбке.       — Ты уже освободился, Нэгуро? — спросил радостно, возвращаясь из своей медитации.       — Я думаю, что он пока занят, — прозвучал чужой голос.       Я вскочил со скамьи, как ужаленный. Рядом стоял Накагава. И удовлетворённо ухмылялся произведённым эффектом.       — Что ты тут делаешь? Почему не на занятиях? — нервно спросил я, вытирая губы.       — Я решил прогулять, так же как и ты.       — Не делай так больше, — сел на скамью обратно. — Я про поцелуй.       — Почему? Разве тебе не понравилось? — он сел рядом. — Ты даже подумал, что это Нэгуро.       — Не важно, — буркнул я. Он говорил таким сладким, флиртующим тоном, явно продолжая свои притязания. — Не делай, и всё тут.       Он заглянул мне в лицо, придвинулся очень близко.       — А если очень хочется?       Я молча смотрел на него: его красивые глаза, его тонкие черты лица, яркие губы — всё пылало магнетизмом. Он потянулся к моим губам, но я резко встал, ещё имея разум в раскиданных по черепу мозгах.       — Ты ведь уже понял, что я с Нэгуро, зачем эти игры? Что ты от меня ожидаешь? — спросил я, в общем-то, не ожидая ответа.       — Но ведь сейчас его здесь нет, — Тайши тоже встал и подошёл ко мне ближе. Его ладонь скользнула по моим плечам со спины, коснулась шеи, ухватилась за галстук.       Мне почему-то показалось, что с ним рядом было так тепло и уютно, словно он плюшевый. Не хотелось даже отходить. Он спустил руки мне на талию. Притянул к себе и поцеловал. А я покорно молчал и бездействовал. Он прижался ближе и поцеловал уже увереннее, языком раздвигая мне губы. Я ответил, но оставил инициативу ему. Бёдра касались его бёдер и тонкие брюки не могли скрыть, как он старался потереться об меня. По телу проскользнула дрожь, приподнимая все волоски на коже. Мои глаза прикрылись в неге. Он тихо простонал в поцелуй. Как же это было приятно. Как будто после засухи глоток воды. Он погладил меня по спине. Но я его не трогал, хотя так хотелось. Он стал пропечатывать губами моё лицо, спустился к шее, дотянулся до уха.       — Ты ведь все ещё любишь меня. Признай уже это, — тихо и вкрадчиво прошептал.       Я очнулся от этих слов, резко распахнув свои глаза, и оттолкнул его от себя. Сердце, что до этого момента умиротворённо постукивало, сейчас долбило во все артерии.       — Мечтай больше, — огрызнулся я, разозлившись на свою слабость. — Не лезь ко мне больше.       Я взял рюкзак и ушёл, перебирая в голове всё произошедшее. Тайши совсем не такой, как Нэгуро. Он очень нежный и мягкий. Сладкий запах его тела соблазнял и будил эрекцию. В голове роились воспоминания о страстном сексе. Чёрт, он меня растравил только! Как же мне сопротивляться ему, если Такеши хочет этого? Кстати, когда я был пьян, я вовсе не хотел его. Что же мне сейчас напиваться?       После занятий Нэгуро пригласил меня опять на съёмки журнала.       — Ты не боишься, что нас увидят вместе? — удивился я. Мы старались часто не показываться вместе на людях.       — Нет, нисколько, — беспечно ответил Нэгуро. — Слухи ходят уже полным ходом, что мы с тобой пара.       — Но... Это же очень плохо, — возмутился я. — Тогда нам тем более не стоит вместе идти. Отвези меня домой и отправляйся один.       Нэгуро с улыбкой закинул руку на мои плечи и быстро поцеловал. Благо, что мы были в это время в машине и нас никто не увидел.       — Не волнуйся, ведь ничего страшного не происходит, меня пока никто ещё не блокирует ни в чём. — Он смотрел с улыбкой, продолжая тянуться ко мне. — А слухи мы развеем. Будут интервью, будет общение в соцсетях... Да и помимо нас есть поинтереснее пары. Поехали.       Наверное, всё-таки не стоило соглашаться, ведь одно дело в универ приехать вместе, а другое дело на съёмки завалиться, где куча фотоаппаратов и камер. После всех прошедших скандалов журналисты нередко без договорённости вылавливали Нэгуро и пытались его допросить. Адвокаты агентства уже подали жалобы на нескольких писак, что публиковали полную отсебятину, дискредитируя тем самым Нэгуро.       Но глаза этого человека просто умоляли меня сдаться. Всегда так было, с самого начала наших отношений. Даже когда Нэгуро был зол, эти глаза за него просили, и отказаться было невозможно.       В студии уже ждали Нэгуро, и опять, как в прошлый раз, его сразу облепили всякие мейкаперы. Я отошёл в сторону и сел, но ко мне тоже подошли.       — Нам нужны фотографии с вами и Нэгуро Хидака вместе. Сейчас вы у всех на устах, поэтому было бы неплохо это загрузить, — видимо, это был представитель журнала.       — О, да вы о чём? Я же не модель, не звезда. Не, не хочу, — я отрицательно замахал руками.       Он быстро подбежал к Нэгуро и начал его упрашивать. Но тот тоже не соглашался. Они стали уже ругаться. Я побоялся, что Нэгуро из-за вспыхнувшей злости сорвётся и бросит эти съёмки, а потом получит нагоняй от менеджера, да ещё и штрафы. Подошёл к ним и громко сказал.       — Хорошо, я буду сниматься, только оставьте его в покое. Не ругайтесь.       — О, как хорошо, — расцвёл этот мужчина. — Давайте девочки, готовьте его.       — Стойте. Я ещё не разрешил, — Нэгуро занервничал ещё больше. — Мы договаривались о моих съёмках. О нём речи вообще не шло. Если не нравится, то мы уходим. Свяжитесь с моим менеджером в агентстве, — он взял меня за руку и пошёл к выходу.       Этот мужик не отставал. Он встал на пути и стал снова упрашивать Нэгуро. Я их слушал и видел, что ситуация накаляется, разговор дошёл уже до угроз.       — Нэгуро, давай я попробую, — попросил я.       — Если ты не хочешь, ты не должен вестись на их уговоры или шантаж, — грозно ответил айдол. — Мы уходим.       — Мы вам очень хорошо заплатим, — представитель заговорил по-другому.       — Так вот с этого бы и начинали, — обрадовался я. — Отдельно за меня заплатите? Много?       Нэгуро закатил глаза и выдохнул, я улыбнулся — он бессилен перед моей жаждой своих собственных денег. Это должно быть не так уж и сложно, пару фоток — деньги на стол. Хорошая работа.       Было очень трудно переодеться. Шрам на горле охладил пыл представителя. Пришлось выбирать одежду с воротниками или надевать чокер. Я запарился с этими переодеваниями. Меня накрасили и сделали укладку. Всё это было так долго, ведь я с трудом подпускал к себе людей, через силу терпел всё нафуфыривание. И вообще не понимал, зачем так много усилий, если все равно через Фотошоп все прогонят.       Я совсем не знал, что мне делать. Это мой первый опыт съёмок. Ну никак не мог сделать серьёзное лицо. Поначалу казалось, что всё будет легко — встань и скажи "сыр" — но постоянно требовали то ярких эмоций, то хладнокровное пренебрежение. Нэгуро показывал мне примеры, фотограф подсказывал, как лучше встать. Но меня разбирал только смех. Нэгуро был так серьёзен, что я не мог сдерживаться, так и разрывалась грудь от ржача, когда я смотрел на его сосредоточенное лицо. Он и сам уже начал смеяться от моей тупости, пару раз легонько толкнул, пытаясь остановить мои подколы. И я старался. Буквально полминуты выдерживал фейс, а потом срывался. Фотограф явно припёкся с нами.        От приличных фото мы потихоньку переходили к "раздетым" кадрам. Но, если Нэгуро спокойно это воспринимал, то я отказался снимать себя одежду.       — Да вы что, моё тело не предназначено для таких съёмок. Это же смешно, — возмущённо воскликнул я и схватился за рубашку, которую приказано было снять.       — Почему ты так решил? У тебя отличное тело, — тихо подметил Нэгуро. — Не бойся, я буду рядом в этот момент.       — Ты сам не раз говорил, что я очень худой. На это я не согласен, — противился я.       — Хорошо, давайте тогда просто расстегнутую рубашку, — фотограф взял слово. — Распахните её. Расстегните пуговицу джинсов и отогните. А вы встаньте сзади и рукой, вот так прижмите его, чтобы шрам не видно было.       Нэгуро встал за моей спиной. Он был в одних джинсах. Обхватил рукой меня поперёк горла, прикрыв шрам, заглянул через плечо. Вторая его рука легла на мою талию.       — А вы, Такеши, закиньте руку вверх, обнимите его голову... И эту ладонь на его локоть... Вот сюда.       Фотограф начал съёмку.       — Смотрите прямо в камеру. А теперь голову наклоните немного в бок, — он подсказывал каждое действие. Распахнувшаяся рубаха уже не прикрывала мой торс, да и вся поза выглядела очень развратной, чересчур интимной. Сейчас мне уже было не до смеха.       Я чуть отклонил голову, Нэгуро посмотрел на меня. Его рука медленно потянулась выше, задерживаясь на груди. Айдол уткнулся носом в мою челюсть. Он сдвинул верхнюю руку и теперь только ладонь оставалась на горле. Он упёрся пальцами в мой подбородок, приподнимая голову. Я закрыл глаза.       — Приоткрой губы, Такеши, — прошептал Нэгуро.       Вот сука, от этого шёпота я взмок. Дыхание стало глубже, губы сами уже разомкнулись. Рука Нэгуро скользнула вниз, в джинсы, пуговица которых была расстёгнута.       — Я больше так не могу, дальше сами. Что мы здесь любовную историю устраиваем? — я занервничал и убрал руки Нэгуро. — Может, нам и в постель прыгнуть?       Нэгуро, резко выдохнув, отошёл, представитель тоже махнул рукой на меня. Им хватит и этих фото.       Я переоделся и вышел из студии, чтобы остыть. Осталось недолго. Я уже проголодался. И в плане еды, и в плане секса. Днём этот Тайши растеребил всё нутро, а сейчас Нэгуро так хорошо сыграл свою роль, что яйца до сих пор болели от произведённого им эффекта.       По коридору приближалась Мэй. Вот только её сейчас не хватало. Чучело! Подойдя ближе, она остановилась.       — Ну что, щенок, ты ещё живой? — не изменяя своей натуре прошипела девица.       — Как видишь, — я смотрел на неё, не отводя глаз.       — Похоже, что Нэгуро опять тебя не защитил. Как же так? — она гаденько скривилась в улыбке.       — Это не твоё дело, иди куда шла.       Она подошла ко мне совсем близко и тихонько сказала:       — Я слышала, что ты стонал, как крыса, когда тебя трахали. Тебе понравилось? — её голос сейчас хлыстом ударил по лицу, вмиг потерялись и зрение, и слух. Точнее, они резко заполнились воспоминаниями того, о чём говорила Мей. — Ты знал, что там была камера?       Кровь ударила мне в лицо, я сглотнул, но промолчал. Не было сил что-либо говорить.       — Жаль будет, если видео попадёт в интернет. Неужели Нэгуро всё ещё хочет тебя после такого? Это омерзительно, — она прошла дальше, толкнув меня плечом.       — Я не боюсь тебя, сучка, — сипло проговорил ей вслед. Она остановилась. — Можешь выкладывать видео, хуже мне уже всё равно не станет. Нэгуро всё видел и нисколько не изменил своего отношения ко мне. Для меня это главное. Тебя он не захочет в любом случае. Но не забывай, что, если видео попадёт в интернет, я уже знаю кто будет виновником этого, и полиция тоже это узнает. Даже если это выложишь не ты. На сколько ты дорожишь своей репутацией? Тебя и так уже прилюдно кинули, хочешь, чтоб ещё и арестовали?       В это время из студии вышел Нэгуро. Он посмотрел на нас двоих.       — Всё нормально, Такеши? — он, видимо, заметил мой угнетенный вид и запереживал.       — Всё отлично, пойдём уже, я проголодался, — прохрипел я и спешно направился к выходу.       Мы оставили Мэй. Конечно, было не всё равно, что она сделает с записью, но я больше ничего не мог придумать. Почему-то мне казалось, что она связана с этим делом. Вечером Нэгуро после ужина спросил, о чём мы говорили с Мэй.       — Мы говорили о тебе, — ответил я, пожав беззаботно плечом. Поднимать тему об изнасиловании совсем не хотелось. — Она никак не смирится с тем, что ты мой. У неё просто чёрная зависть. Как ты думаешь, сколько бы она за тебя выложила?       — Ты что, хочешь предложить ей меня? — мы расположились перед телевизором. Я лежал на диване, а Нэгуро на полу рядом сидел.       — Просто у меня сейчас проблемы с деньгами. А ты, вероятно, очень дорогой, — я посмотрел на него, погладил его волосы. — Да, ты, наверное, чересчур дорогой. У неё нет столько денег. — Странно, в человеке нет никакого золота, платины, бриллиантов и прочего, а он ценнее для меня гораздо больше всего этого вместе взятого. — Ни у кого нет столько денег, сколько ты стоишь.       — Кстати, твои деньги перевели на мой счёт. Как мне их отдать тебе? — Нэгуро повернулся ко мне и, перехватив ладонь, поцеловал в линию жизни.       — Если я тебе их оставлю, ты будешь делать то, что я хочу, как для этих журналов? Как для того фотографа.       — А что ты хочешь? — он игриво приподнял брови. — Для тебя я сделаю это бесплатно.       Я встал и стал демонстративно медленно расстёгивать рубашку. Нэгуро не отводил взгляда. Я снял сорочку и повернулся к нему спиной. Он встал и подошёл. Его ладонь легла на моё горло, а вторая — на талию. Губы коснулись моей шеи, потихоньку переходя на плечо поцелуями. Его рука скользнула к моей груди. Он погладил соски, сжимая их пальцами. Я расстегнул брюки и оставил их на себе. Пальцы верхней руки коснулись моих губ, и я облизал их, заглатывая полностью. Нэгуро провёл языком по ушной раковине, прикусил вершинку.       — Можно мне? — спросил он шёпотом и опустил руку вниз, в растегнутые брюки.       Я только прокряхтел, когда пальцы коснулись члена, обняли его, слегка сжались. Я потёк от этих прикосновений, от его шёпота, от его близости. Нэгуро большим пальцем провёл по головке, смазывая липкую жидкость. Я закрыл глаза и замер в наслаждении. Мои руки легли поверх его рук, одной он сжимал горло, а другой — член. Нэгуро стянул мои брюки и боксеры и принялся дрочить, прижимаясь своим пахом сзади. Рука заботливо массировала орган, возбуждая всё больше и больше. Я простонал, прося уже более серьёзного вмешательства. Нэгуро убрал руки и зашёл спереди. Я вышагнул из своих брюк, оставаясь абсолютно голым. Его руки потянулись к ягодицам, пальцы прошлись между полушарий. Он подхватил под бёдра, а я ухватился за его шею и обнял ногами.       Упав на кровать, я расстёгивал его рубашку, изредка отвлекаясь на поцелуи.       — Ты точно этого хочешь? — прошептал он мне на ухо, скидывая рубашку.       Я сдвинул брови.       — Чёрт, а как ты думаешь? Чего я тут распластался?       Он улыбнулся и снял свои штаны. Я раздвинул ноги, приглашая его к себе. Но он быстро убежал в ванную за смазкой. Расположившись между моих ног, он надел презерватив и набрал смазки. Ввёл палец внутрь. Я приподнял бёдра, шире разводя ноги и максимально расслабляя мышцы. Нэгуро ввёл второй палец, продвинул их вперёд и нащупал простату. Спина изогнулась, поднимая бёдра ещё выше навстречу его пальцам. Нэгуро большим пальцем нажал под мошонкой, массирую простату с двух сторон. Сознание уже отключалось от его ласк, за даром возбуждения не чувствовалось даже жжение швов. Я схватился за плечи Нэгуро, впиваясь ногтями. Все тело тянулось к нему, хотел чувствовать его пах между своих ног. Он же, ловко орудуя пальцами, доводил до безумия.       — Нэгуро, пожалуйста, — прошептал я, задыхаясь от наслаждения. Мастурбация пальцами тоже была приятной, но казалось какой-то точечной, не объемлющей.       Он не ждал следующих просьб. Аккуратно стал вводить в меня член. Мои мышцы напряглись. Он продолжал дальше. Я засопел, сдерживая порыв отстраниться. Он был так нежен сегодня. Тихие толчки не причиняли боли, но, похоже, не этого мне надо было. Я протянул руки к его ягодицам и стал притягивать все ближе и быстрее. Нэгуро обнял меня и вошёл уже более уверенно, с резким толчком я выдохнул. Он поцеловал меня в шею, плечи, грудь. Он двигался всё быстрее, всё глубже и глубже. Дыхание стало перехватывать от приближающегося оргазма. Я сжал зубы. Он наклонился надо мной и прошептал, что любит меня. Зачем так часто это говорить, ведь и так понятно, хотя это было очень приятно. Он целовал меня и постанывал, пытаясь насладиться полностью. Прижимал мои бёдра всё ближе и ближе. Руки охватили моё тело, и он полностью меня прижал к себе, я чувствовал его всего с головы до ног. Он ещё быстрее стал двигаться. Дыхания не хватало. Неуправляемая сила Нэгуро сдвигала меня вверх. Всё-таки он был каменным. Я закрыл глаза и напрягся. Руки сжали, одеяло. Сердце выпрыгивало, всё тело горело. Сил уже не было, но Нэгуро, не унимался. Его жажда не уталялась.       Он отодвинулся от меня. Стал переворачивать за бедра, я встал на четвереньки. Раздвинув ягодицы, он снова продолжал. Положил свои руки мне на талию, но я притянул его к себе, чтобы он обнял меня. Он упёрся одной рукой в кровать, наклонился надо мной, а другой обнял меня, прижавшись торсом к моей спине. Мне пришлось упереться в изголовье кровати, чтобы не упасть. Нэгуро целовал мне спину, проводя языком по позвоночнику, прикусывая лопатки. Я прогнулся, оттягивая зад, и поднял голову. Нэгуро уже растерял всю свою нежность и нетерпение вырывалось. Наши тела двигались все быстрее. Я раздул ноздри, открыл рот, чтоб больше воздуха вдыхать. Губы тряслись от возбуждения. Стоны стали громче. Нэгуро поднялся на колени, взялся за мои бедра и стал заканчивать, добиваться оргазма. Я сжал зубы и закрыл глаза. Ещё сильнее. Ещё чуть-чуть… По телу прошлась дрожь. Он остановился и простонал, но потом уже медленнее, просто потёрся пульсирующим сокращением простаты членом о моё нутро. Сжал мне ягодицы в наслаждении. Я упал на кровать, расслабляясь до конца. Он повернул меня к себе лицом и поцеловал в губы, нежные пальцы гуляли по моему телу, поглаживая интересующие его места. Наконец, он сел на колени и посмотрел на меня.       — Твоё тело идеально для фотосессии. И для меня тоже. Обожаю его, — он наклонился, поцеловал меня в живот, а после поднялся и ушёл в ванную.       Я проводил его взглядом — тоже обожаю его тело. Как странно, он совсем не крупный, не накаченный, как многие спортсмены, но при этом очень силен. Как железный человек. Тело очень гибкое, изящное. Похож на гимнаста. Когда вернулся ко мне, лёг и поцеловал. Я смотрел на его лицо, у него весьма большие глаза для японских. Провёл пальцем по его бровям. Ровные задранные кверху концы придавали взгляду строгость и наглость вместе. Его губы — верхняя, чуть больше нижней, как будто он хочет оскалиться. Я отодвинул мокрые волосы с его лба.       — Ты всегда красился в блонд? — спросил я его, продолжая водить пальцами по глазам.       — Нет, только недавно попробовал. Как тебе? — Нэгуро польстился таким пристальным вниманием.       — Я не знаю. Тебе идёт, но мне не с чем сравнивать, — я провёл рукой по его уху, посмотрел серёжки.       — Ты когда-нибудь делал пластику лица? — спросил я, так как операции были нормальным явлением среди людей, которые выступали на сцене.       — Нет, почему ты так решил? — поинтересовался Нэгуро. — Я пока ещё подхожу под их стандарты. Или считаешь, что уже нужно?       — У тебя необычные глаза. Не совсем, как у японцев. Большие и... очень красивые. Словно тебе операционной их раскрыли.       — Ну, не у всех ведь должны быть щёлки, — смущённо улыбенулся айдол, просунул под моё тело руку, обнял и прижал к себе. —Моя мама не была японкой. Это её глаза. Она из России.       — Правда? — приятно удивился я. — Откуда именно?       — Из Москвы. А что, ты был в России?       — Ну так, приходилось, — уклончиво ответил я. — А ты знаешь русский язык?       — Нет. Отец запрещал мне учить русский. Кроме японского, я знаю только китайский и английский.       Нэгуро стал прикасаться губами к моему телу, аккуратно чмокая.       — Странно. Почему запрещал, если сам женился на русской?       — Он боялся, что мать увезёт меня тайно в Россию. Но потом она пропала. Видимо, решила уехать одна, — Нэгуро как-то беспечно пожал плечом, словно его это совсем не волновало. Быть брошенным собственной матерью никому не понравится.       — А твой брат?       — Это было ещё до нас с мамой. Про то время я ничего не знаю. Мне не интересно до них. А ты знаешь русский язык?       — Есть немного, — поскромничал.       — Русский язык очень тяжёлый, его долго учат, — досадно выдохнул Нэгуро.       — Да уж, он для русских-то тяжёлый.       — Правда? — удивился он. — Может, научишь меня? — его рука спустилась вниз и сжала мою ягодицу, петеребила требовательно. — Ну же...       — Нет, — сразу, без раздумий отказался. — Я же сказал, что знаю немного. И это тяжёлый язык.       — У тебя много непонятных слов. Я таких не слышал от матери. И что-то мне подсказывает, что это совсем не обыденный лексикон.       — И не запоминай их. Мама у тебя была просто культурной женщиной, а это ругань.       — То есть, ты меня ругаешь, но я этого не понимаю? Теперь я это учту, — он покивал головой.       — О нет, не надо. Я так легко это всё мог говорить, а сейчас мне придётся сдерживаться, — застонал я, словно мне сделали больно, и спрятал покрасневшее лицо, прижавшись лбом к его горлу.       — Значит, будешь учиться вежливому языку. За каждое непонятное слово я буду тебя щипать. Это будет справедливо.       Он продемонстрировал свою угрозу на моей ягодице. Я ойкнул. Но он снова меня ущипнул.       — Эй, ты чего? Я же молчу, мне ведь больно, — возмутился я и убрал его руку.       — Это за предыдущие случаи.       Он снова меня ущипнул и засмеялся. Я отодвинулся от него, спасаясь от его щипков, но он подтянул меня обратно и снова захватил ягодицу. Я отбивался от него, но он уворачивался и продолжал щипать. Как это его забавляло. Я пощекотал по его рёбрам, проведя пальцами, чуть впиваясь в кости. Он резко свернулся в калачик и засмеялся. Я воспользовался моментом и убежал в ванную.       Вернувшись в комнату, я увидел, что он уже сладко спал. Ну как можно так быстро уснуть? Я надел трусы и майку и лёг рядом. Старался тихонько, но все равно разбудил Нэгуро. Тот повернулся ко мне, обнял за талию и прижал к себе. Его ровное дыхание усыпило и меня.