Мой

      Я проспал почти до обеда. Никто даже и не будил меня. Тяжелая голова не хотела подниматься и дальше, но желудок уже урчал, заставляя проснуться. Я кое-как поднялся и сел на кровати, осмотрелся вокруг, глянул на себя, вспоминая вчерашний вечер. Нэгуро вчера даже не помог мне пижаму надеть, я спал голым. Он, кстати, был на удивление спокойным ночью. Постарел, что ли? Хотя, заниматься сексом с пьяным в стельку телом, наверное, не очень-то и приятно.       Резко вспомнилось, что домой ехали с Накагавой. О чём они разговаривали, пока я спал? Может, этот тип что-то наговорил моему айдолу? Нэгуро ведь действительно показался мне странным ночью. Пиздец, я всё проспал опять.       После душа я спустился на первый этаж. Мама суетилась на кухне, колдуя над будущим обедом, а по дому разгуливали ароматы еды, от которых всё скручивало в желудке. У меня внутри как будто мотор трактора урчал. Вообще стрёмное ощущение.       Я сел за стол и взял яблоко. Нужно было хоть чем-то отвлечь рычащий голод.       — А где Нэгуро? — спросил я, оглядываясь по сторонам.        — Он уехал по делам. Очень занятой мальчик, — похвально отозвалась мама. — В честь чего ты вчера так напился? Какой-то праздник был?       Ну, здесь не прозвучало никакого одобрения. Интересно, что бы она сказала, если бы Нэгуро пришёл пьяным домой? Я, вообще-то, ни разу не видел его настолько пьяным. Даже когда мы были в его клубе, он казался абсолютно трезвым, несмотря на то, что я сам видел, как он пил.        — Никакого праздника, — я беззаботно дёрнул плечами. Просто давно с друзьями нигде не были. Мы были на пляже, пива попили.        — Тебе уже легче стало общаться с людьми?       — Общаться легче, но не терплю, когда меня касаются, — я вспомнил, как вчера Накагава спокойно подошёл ко мне, и я даже не шелохнулся от его близости. Это приравнивало его к Нэгуро. Двоих человек я точно мог спокойно вытерпеть.       — Но ночуешь ты всё-таки в комнате Нэгуро, — с улыбкой подметила мама, и я смутился. Может, она даже что-нибудь слышала от нашего занятия любовью. Мало приятного.       — Его я не боюсь. Он, конечно, страшно омерзительный, но у меня выбора нет, приходится терпеть его лопания.       — Не говори так, — мама укоризненно сморщила нос, что меня только рассмешило. — Тьфу на твой язык. Нэгуро — замечательный человек. И тебе очень повезло с ним. Вы подходите друг другу.       — Чем же мы подходим, абсолютно разные люди? — удивился я. Реально, даже непонятно до сих пор, чего он во мне нашёл, если вокруг столько отпадных парней и девушек, гораздо более подходящих его положению и запросам.        — Противоположности, говорят, притягиваются, — мама игриво склонила голову набок. — Вы просто дополняете друг друга, как ян и инь.       — Мы с ним абсолютно противоположные, — кивнул я и, откусив яблоко, сморщился от прыснывшей в рот кислоты. — Я такой: добрый, красивый, смелый, умный. А он — злой, холодный, мерзкий тип…        — Прямо уж такой и есть? — мужской голос прозвучал за спиной, прерывая мои рассуждения.       Я резко обернулся, чуть даже подпрыгнув на месте. Вернулся Нэгуро и сейчас хищно прищуривался с улыбкой на лице, приближаясь ко мне. Наверное, он всё слышал.       — Неужели я злой, холодный и мерзкий тип? — он сел рядом за стол и забрал моё закусанное яблоко.        — Это я не про тебя, — соврал я, чтоб он не обиделся. — Это... другой мой знакомый.       — Хорошо, иначе я бы тебя побил, — пригрозил Нэгуро, отлично поняв, что я придумал этого знакомого.        — Ты бы не посмел, ведь ты очень добрый, — я улыбнулся ему и наклонился в его сторону, чтобы поластиться.        — Нэгуро, ты его разбаловал, вот он и позволяет себе такое. Безобразник, — заворчала мама. — Нэгуро носится с тобой, как со своим ребёнком, а ты ещё издеваешься, неблагодарный, — она угрожающе махнула в мою сторону половником.       Нэгуро довольно улыбался, кусая яблоко.        — Чего ты улыбаешься? Это всё из-за твоей опеки, — бросил я ему и надул губы на ворчание в мой адрес. — Мама, он так-то тоже надо мной издевается. Всё время. Это тут он такой хороший. Представляется. Это же омен..       — Не придумывай, Такеши. Как он может над тобой издеваться? — осадила мои стенания родительница. — Он столько раз тебя уже спасал.        — Он недавно меня запер в комнате, обманув при этом. Разве это не издевательство? Спаситель, блин, — я толкнул его в плечо.       — Успокойся, пожалуйста, и ешь, — Нэгуро пододвинул мне тарелку с супом. — После обеда поедем, я кое-что покажу тебе.       — Что? Что покажешь? — заинтересованно загорелся я, моментально сбрасывая маску обиды. — Это сюрприз? Для меня?       Но Нэгуро лишь таинственно улыбнулся в ответ и промолчал. Я быстро прикончил обед, долго ждал, когда Нэгуро с мамой наговорятся. Ёрзал на стуле, так как мой интерес всё больше распалялся. Вот оно то состояние, когда говорят, что шило в заднем месте. Сидеть действительно нетерпемо было и я встал.       — Ну же, Нэгуро, давай быстрее, — торопил его я, вытягивая из-за стола. — Сколько можно есть?       — Тебе уже так не терпится? — он закинул руку мне на плечи и повёл в машину. — Но есть одно условие. Ты должен завязать глаза. Ведь это сюрприз.       — О-о-о, зачем так делать? — затянул жалостливо я. — Куда мы едем? Ну скажи же.       Нэгуро отрицательно покачал головой и протянул мне шарф. Мне пришлось это сделать, иначе сюрприз ещё оттянулся бы на неизвестное время. Около получаса мы ехали. Непонятно, был ли смысл прятать от меня и дорогу, ведь я всё равно не знал города. Машина остановилась. Нэгуро открыл мою дверь и помог выйти. Вокруг шумели голоса людей и гул машин. Значит мы были ещё в городе… Вошли в какое-то здание… Лифт… Долгий подъем.        — Нэгуро, ну что там? Почему так долго поднимаемся? — мне уже не терпелось посмотреть. Но вряд ли сюрприз был в лифте, поэтому послушно ждал.        — Потерпи немного, — снисходительно усмехнулся мой парень, помогая выйти из лифта.        Он наконец снял с меня повязку и встал за моей спиной, чтобы я мог спокойно осмотреться. Мы стояли посреди квартиры.        — Что это? Что я должен увидеть? — я даже боялся предположить.        — Я снял новую квартиру. Для нас. Здесь мы будем жить, — Нэгуро поцеловал моё плечо.        — Правда? — ошарашенно воскликнул я, как будто эту квартиру мне купили. — Вот это да!        Я тихонько прошёл дальше в комнату, чтобы осмотреться. Гостиная совмещенная с кухонным уголком. Панорамные окна открывали вид на город, отчего квартира казалась просто огромной. Зачем двоим такие хоромы? Я подошёл ближе к окнам и охнул. Мы были на самом верхнем этаже.       — Нравится? — спросил Нэгуро, открывая выход на балкон, который располагался за окнами и тянулся вдоль всей стены. — Здесь никакие репортёры нас не увидят. Я вышел за ним на улицу.        — Офигенно. Вообще круто. Замечательный сюрприз, — я был в полном восторге. — Когда ты её снял?        — Сегодня утром.        — Так это и были твои дела? — догадался я, продолжая осматриваться.       — Да. Этот дом мне посоветовал Накагава вчера, — пояснил Нэгуро. — Решил сразу проверить.       Ну, вот тебе и поворот.        — Твою ж мать! Кто его вообще спрашивал? — весь восторг немного размыло об упоминании этого прохиндея.        — Мы вчера разговорились с ним, когда подвозили его. Я сказал, что ищу новую квартиру, и он посоветовал этот дом. Неплохой, кстати, дом.       — Не стоит с ним откровенничать, — предупредил я.       — Это же твой друг, — удивился Нэгуро. — Вы же с ним друзья со школы. Разве не так?       — Забудь. И не общайся с ним, — я и сам не знал, что не так, но было неприятно, что этот Тайши вообще разговаривал с моим айдолом. Ревность?        — А это тебе, — Нэгуро достал из кармана пластиковый ключ. — Переезжай сюда. Сегодня вечером привезут мои вещи.        — Ну-у, я ещё подумаю, — притворно ломался я, но ключ взял.       — Хочешь осмотреть спальню? — Нэгуро потянул меня в комнату за руку.        Спальня была ещё круче. Огромная кровать, что вдоль, что поперёк. Напротив ниша с телевизором. Отдельный гардероб, небольшой кабинет. И, конечно же, ванная с джакузи. Вообще отвал.       Я сел на кровать, она приятно пружинила. Нэгуро сел рядом.        — Ну как тебе? — он выглядел как победивший Наполеон, явно довольный собой.        — Отлично, то что нужно, — я упал на спину и раскинул руки. Нэгуро наклонился ко мне.        — Теперь — это наш дом, — он прикоснулся губами к моему лбу. — Я снял его специально для нас. Это будет наше гнёздышко.       Я блаженно расплылся в улыбке, представляя размеры этого гнезда.       Вечером Нэгуро занимался своим переездом, а я собирал вещи дома. Мама суетилась и помогала мне.        — Зачем вы уезжаете? — причитала она. — Всё ведь так хорошо было. Ты решил бросить мать?        — Всё так же и остаётся, — успокаивал я её. — Просто я буду жить там. И тебе здесь легче будет. Зачем тебе убирать за нами всё время? И найди уже себе кого-нибудь другого. Вон, сосед с тебя глаз не сводит.        — Что ты такое говоришь, Такеши? Как ты можешь такое матери говорить? — та опять включила свой назидательный тон. — Какие могут быть соседи, если у меня есть ты?        — Как могу, так и говорю, — покачал я головой. — Мама, ты женщина или домработница? Я не буду всё время с тобой. Займись своей личной жизнью. Не нравится сосед, найди другого.        Мама опять проохала, но хотя бы не стала больше уговаривать меня остаться.       Ночевали мы с Нэгуро ещё здесь, но утром он отвёз меня в квартиру. Все свои вещи он уже разобрал. Их было не так уж и много. Мебель сюда везти не надо было, да и техникой, почти полностью квартира была оборудована, поэтому, всё только мелочи.        Хотя… Зайдя в гардеробную, я немало удивился. Она была почти полностью забита одеждой, несмотря на то, что имела большие размеры.        — Что это такое? — охнул я. — Ты все свои костюмы привёз, что ли? Зачем они здесь?        Нэгуро сидел на кровати и смотрел в телефон.        — Нет, это только моя одежда. Сценические костюмы не здесь, они всегда хранятся отдельно, — отстранённо пояснил он.        — Ёпа мать, Нэгуро. Я даже не думал, что у тебя столько одежды. А обуви-то сколько, я в шоке, — я заглянул в ящики. — Блять, Нэгуро, да ты хуже женщины. На фига столько одежды? — я сравнительно посмотрел на свой чемодан, в котором были все мои вещи.        — Перестань. Ты преувеличиваешь. Просто у тебя ничего нет, — отнекался Нэгуро. —Поехали, я куплю тебе всё, что захочешь.        — Я жена тебе, что ли? — фыркнул я, высматривая пустые места для своего багажа. — Сам себе куплю, что надо.        — Но у тебя совсем нет денег, — подъебнул со смешком айдол.        — Это не важно. Потерплю. Скоро я найду себе работу, и они будут, — спокойно отреагировал на его жест.        — Ты упрямый осёл. Я же сказал, что дам тебе всё, что захочешь, — Нэгуро поднялся и подошёл к двери гардеробной. — Сколько тебе надо?        — А ты высокомерный ублюдок, который думает, что всё можно купить, — парировал я.        — Я вовсе не покупаю тебя. Я хочу, чтоб у тебя было всё, что захочешь. Что в этом такого? И совсем не стоит бросаться в эти кафешки обслуживать кого-то.       — Мне не надо пока ничего… — я погладил урчащий живот. — Хотя, я бы сейчас поел.       — Ну, это-то мне можно купить, жёнушка? Что хочешь?       — Что-нибудь не острое, дорогой! — подхватил я его игру и жеманно улыбнулся.       Он закатил глаза и пошёл звонить.        Я долгое время не мог пристроить свои вещи в гардеробе. Не знал, где выделить скудный уголок для невеликого багажа. Я прошёлся вдоль развешанной аккуратно одежды, провёл рукой, слегка задевая её. Заметил кожаную куртку, ту самую, в которой он был на вечеринке. Я снял её и прижался к ней носом, глубоко вздохнул. Кожа приятно пахла парфюмом Нэгуро. Какое это счастье — просто ощущать его аромат. Аромат твоего мужчины, что въелся в память и срабатывал условным рефлексом на выработку эндорфинов.        — Что ты делаешь? — Нэгуро стоял в дверях и улыбался.       Я смущённо покраснел и отвернулся, всё так же сжимая в руках его куртку.       — Она пахнет тобой. Здесь всё пахнет тобой, — я обвёл взглядом гардероб.        Нэгуро подошёл ко мне. Его руки сзади скользнули по моей талии и сцепились. Он уткнулся носом в волосы и вздохнул.        — Твой запах гораздо лучше, зашептал он. — Это запах свежескошенной травы. И не газонной, а луговой, с цветочными нотками. Откуда он взялся в городских дебрях?        Я повешал куртку обратно.        — Тебе только кажется. Я ничем не пахну.        Нэгуро поелозил носом по волосам и снова вздохнул.        — Нет, не кажется. Просто ты этого не чувствуешь, — он поцеловал мне плечо, коснулся кончиком языка сонной артерии, довел до челюсти.        Я развернулся в его объятиях и прильнул к губам. Нэгуро судорожно выдохнул и отстранился, как будто чего-то испугался.       — Пойдем уже есть. Я всё накрыл, — он взял меня за руку и повел в гостиную.       Какой странной показалась эта ситуация, а точнее его поведение. С каких пор он научился сдерживать себя? Ведь я почувствовал, что он задрожал от желания.       Ближе к вечеру Нэгуро вызвали по делам в клуб. Меня он даже не стал звать с собой. Быстро собрался и уехал. Видимо, очень срочное было дело.        Через час он позвонил мне и сказал:       — У меня есть к тебе просьба, нужно отправить документы на ночной клуб на мэйл, который я тебе скину на телефон. Там же и пароль от ноута будет. Папка подписана названием клуба. Поспеши, пожалуйста. Я совсем забыл.       — Хорошо, я всё сделаю.       Я никогда не брал вещи Нэгуро. Странно было залезть в его комп. Он мне, видимо, доверял или его прижали обстоятельства.       Мне стало интересно. Дали свободу, и так хотелось всё прошарить. Но на компьютере ничего интересного не было. Я отправил документы и со скукой выдохнул. Так захотелось какую-нибудь пакость сотворить. Скачал порнофото и выставил на рабочий стол. Пусть радуется, это типа мой сюрприз.       На столе, рядом с компьютером, лежала флэшка. Интересно стало, что на ней? Тоже, наверное, документы. Я не стал трогать без Нэгуро.       Но, но, но. Прошли полчаса одинокой скуки. Телефон и телевизор уже надоели. Я всё бросал взгляд на эту флэшку, косился как кот на котлеты. Может, это видео с его братом?       Я всё-таки решился взглянуть. Я немного, совсем чуть-чуть. Я даже не скажу Нэгуро. Включил компьютер и вставил флешку…       Сердце чуть не остановилось. Я замер на вдохе. Это было видео… Это видео с его прошлой квартиры. Видео того самого нападения. Оказывается, в квартире была установлена камера.       Так как комната была одна, хоть и большая, камера охватывала всё пространство. Конечно, в ванной съемки не было. Но дверь туда этот толстый придурок не закрыл. Всё было хорошо видно и слышно.       Я смотрел не отрываясь. Со стороны это выглядело ещё омерзительнее, чем в памяти. Моё сердце глухо било по вискам. Я вспоминал этот вечер. Картинки из моей памяти и из видео накладывались друг на друга, как и звуки. Толстяк таскал меня как куклу. Я уже почти чувствовал эту боль, это унижение, чувство отчаяния. Даже бёдра заныли. Как же страшно. Зачем Нэгуро это смотрел?       Мои лёгкие сжались, руки затряслись. Спокойная реальность сменилась на тот ужасный вечер. Я тяжело сглотнул и приложил руку к горлу. Показалось, как будто опять душили — воздух в лёгких начал пропадать. Зачем же он это смотрел? Зачем? Это настолько противно, что блевать потянуло.       — Не смотри это, — в комнату вбежал Нэгуро и быстро захлопнул ноутбук.        Я медленно повернулся и хриплым голосом спросил у него:       — А ты… А ты почему смотрел это? — я никак не мог понять причину. Мне стало так горько. — Мне всё равно на других, но лишь бы не ты.        Он молчал, пытался что-то сказать, но не находил слов.        — Зачем тебе это видео? Откуда у тебя камеры в квартире? Почему ты мне не сказал? — простонал я.        Он виновато склонил голову, значит, тоже чувствовал свою ошибку.       — Это видео прислали из полиции позавчера, — тихо ответил Нэгуро. — Дело закрыто, и им не нужен уже оригинал.       — И ты его оставил? Для чего? — я до сих пор был в шоке и даже не планировал ещё из него выходить.       Вдруг стало так стыдно и страшно. Как он смотрел на меня после этого? Вот почему он так странно себя вёл в эти дни. Не может ко мне прикасаться? Противно.        — Скажи, ты... Ты всё видел? Все смотрел? — я закрыл глаза в ожидании ответа.        — Да, — этот ответ просто убивал.       Я встал и медленно пошёл в ванную. Мне стало так плохо. Этот ужас никогда меня не оставит, он вокруг, он во мне, он в голове. Грудная клетка заболела. То ли от того, что лёгкие не работали, то ли от того, что сердце било по костям. Кровь разносила эти удары по всему телу и было чувство, что эта пульсация ломала все суставы.       Я закрыл за собой дверь. Хотел умыться, но просто сел на пол, рядом с раковиной. Было трудно дышать и чем дальше, тем тяжелее. Я пытался успокоить свою панику, тянул выдохи и старался глубже вдохнуть, но это чувство безысходности не отпускало. Сердце болело всё сильней. Перед глазами поплыл туман. Я попытался встать, но не хватило сил.        В дверь постучался Нэгуро.       — Такеши, прости. Я… Не надо было мне оставлять эту флешку. Я её выброшу. Уже выбросил. Пожалуйста, прости. Это всё не важно для меня.        Я хотел ответить, хотел крикнуть, но не хватило воздуха и просто хрипел. Он снова постучал.       — Такеши, ответь, не молчи… Открой двери… Прости меня… Пожалуйста, выйди и мы поговорим. Я люблю тебя, несмотря ни на что.       Я снова попробовал встать. Ухватился за раковину и подтянулся. Перехватился за полку у зеркала, но та под моим весом отлетела. Все мыльные принадлежности полетели вместе с ней. Звон разлетевшейся стеклянной полки вызвал ещё большую панику. В лёгких засвистело, в голове долбил отбойный молоток. Больше ни сил, ни сознания на попытки не было.       Нэгуро уже выламывал дверь. Но времени прошло много. Мои лёгкие закаменели, я не мог даже вдохнуть. Только хрип вылетал из моего горла, когда Нэгуро подбежал ко мне. Он поднял меня на руки и отнёс на кровать.       — Такеши, успокойся. Всё хорошо. Это я. Слышишь? Ты только дыши. Дыши глубже, — он держал мою голову на весу.        Я смотрел на него, но сил уже не было. Сознание резко покинуло меня.        Когда я очнулся, рядом сидел врач.       — Ну что ж, молодой человек. Вот вы и очнулись. Теперь всё хорошо. Больше так не нервничайте.        Он встал и пошёл на выход.       — А вы поберегите его. С этим шутки плохи, — сказал он Нэгуро.       Тот кивнул и пошёл его провожать. Я свернулся в клубок под одеялом. Голова слегка кружилась. Сердце тяжелело в груди. Это видео перевернуло всю нашу идиллию с ног на голову. Опять стало страшно.        Нэгуро вернулся и сел рядом, на край кровати. Мы долго молчали.       — Прости, что не выбросил эту флешку сразу, — начал он. — Я очень перед тобой виноват.       — Что… — прохрипел я и попробовал сглотнуть першащим горлом. — Что ты сейчас обо мне думаешь? Тебе... Хотя нет, не говори. Ты поэтому меня не трогаешь? Тебе просто стало противно, — сделал свои выводы я.        Он смотрел на меня с несчастным видом.       — Это совсем не так. Я по-прежнему люблю тебя. Я просто боюсь тебе навредить. Это видео… все эти видео… Ты так страдал.       — Раньше тебя это не останавливало. Ты был совершенно неуправляемый в сексе. А сейчас я могу хоть голым ходить и скакать на тебе, ты сам меня не хочешь.        — Неправда, — возразил Нэгуро. — Увидев это, я вспомнил себя. Я ничем от него не отличаюсь. Я тоже всё время использовал тебя. Господи, как мне противно от себя, — он облокотился на свои колени и схватился за волосы. — Сколько ты от меня перетерпел? Я уже даже боюсь, что опять причиню тебе боль, — он зажмурил глаза и покачал головой.       — Как ты можешь сравнивать себя с этим отродьем? Неужели ты думаешь, что я остался бы с тобой, будь ты хоть на йоту на него похож? — мне не жалко было его, но и на его терзания я смотреть тоже не хотел. — Ты что, думаешь, мне вот это вот нравится, поэтому я ложусь под тебя?       Он вдруг упал мне на ноги и обнял уткнувшись лицом в одеяло.        — Я думаю только одно, что не смог тебя защитить и дать всё, что ты хочешь, — он уже готов был разреветься, а вслед за ним и я. — Я всё время это обещал, но ничего не смог.       — Брось, Нэгуро. Прекрати уже истерику, — строго приказал я. — Не могу смотреть на тебя такого, я чувствую себя всегда виноватым в твоих переживаниях. Единственный человек в мире, который доводит тебя до слёз, это я.       — Это действительно так, — он поднялся. — Поначалу я сам себе не верил, что так веду себя. Много раз зарекался держать себя в руках. Ни один человек меня не доводил до слёз и отчаяния. Даже в детстве. Почему я так болен тобой? Меня так и тянет к тебе. Так глубоко ты засел во мне, Такеши.       — Что, не нравится? — фыркнул я. — Понятное дело.        — Когда ты рядом, мне это нравится, но когда я не могу тебя видеть или прикасаться к тебе, это сводит меня с ума, — продолжал стонать Нэгуро. — И поэтому я боюсь, что могу сорваться и навредить тебе.       Блять, ну он ведь опять добился, что я чувствую себя виноватым.       — Ты ещё ни разу мне не навредил. Это только от меня у тебя вечно проблемы.        — Я много раз срывался, не думая о тебе. Иногда я так хочу тебя, что крышу сносит. Хочу, чтобы все знали, что ты мой. Не хочу ничего скрывать. У меня просто разум отключается, и я делаю тебе больно, но я очень сильно тебя люблю.       — Если бы я не хотел, я бы не позволил тебе такого. И уж точно не стал бы с тобой встречаться. Ты полный идиот, если думаешь, что каждый секс я лишь терплю тебя.       — Что ты хочешь сказать? Что ты поддавался? — он поднял голову, и уголки его губ немного дёрнулись в улыбке.        — Конечно. Я мог спокойно набить тебе морду, — надменно ответил я и отвернулся. Почему-то опять получалось, что жертва Нэгуро, и мне приходилось его утешать, хотя мы только что разбирали его огрехи. Какого чёрта он умеет так каяться?        — Тебя ничто не может сломить. В который раз восхищаюсь твоей выдержкой в таких ситуациях, — начал он льстить. Не терплю такое.        — Перестань, — цокнул я. Перелёг на спину и заглянул в его глаза. — Ты правда не чувствуешь ко мне отвращение? Ведь я и сам себе противен.       Он пододвинулся и навис надо мной. Упёрся руками в кровать и наклонился.        — Ты никогда не будешь мне противен. Я не знаю, что мне делать. Хочу все время обнимать тебя, — он поцеловал меня. — Я ещё раз прошу простить, если я как-то ненароком причиню тебе боль, только на скрывай всё в себе. Я люблю тебя. Я весь твой.       — Тогда ты, наверное, накормишь меня, раз такое дело. Ты уехал, мы даже не успели поужинать.       — Обязательно, а то ты совсем исхудал, — вместо того, чтобы идти на ужин он принялся короткими поцелуями пропечатывать моё лицо.       — Ну, началось… Ты хочешь, чтобы я стал толстым?       — Я хочу, чтобы ты был здоровым. И счастливым.