Мой

      Ну что ж, обычное утро — я сплю, Нэгуро готовит. У нас прямо семейная идиллия со своими традициями.       Проснувшись, я почуял обалденный запах жареного бекона, и желудок жалобно заурчал. Я сходил в душ. Нэгуро успел вчера постирать и вывесить одежду, пока я сопел в подушку. А он, оказывается, хорошая домработница. Несмотря на свою занятость на работе и в универе, он успевал ещё дома кое-какие дела проворачивать. Мне тоже нужно было что-то делать по дому, например, мусор выносить. Это не так сложно и очень полезно. Погладив одежду и предусмотрительно надев её, я пошёл на кухню.       — Ты вчера поздно лёг уже? — спросил я, догадываясь об ответе.       — Да, кое-какие дела оставались, — отмахнулся Нэгуро накрывая на стол. Я подскочил и уселся, готовый принимать божественную пищу. Не хватало к моему предкушающему виду добавления фразы: "Где моя большая ложка".       — Мне тоже нужно выполнять какие-нибудь обязанности, скажи, что мне делать. Например, мусор выбросить, — я пытался отвлечь себя от еды разговором, так как не мог начать без Нэгуро. Хотя всё-таки забросил в рот один снек, но палочки брать не стал.       — Делай, что посчитаешь нужным, это и твой дом. Любая помощь мне пригодится, — он подошёл, наклонился и поцеловал меня в шею, так как рот был занят жеванием.       — Хорошо, я понял. Что сегодня будешь делать?       — Сегодня съёмки клипа, я приеду поздно, — Нэгуро уселся за стол. — Ты доберёшься сам до дома?       — Да, мне тоже надо будет в библиотеку ещё идти, — поморщился от мысли, что опять придётся с этим Тайши сидеть. — Неизвестно, до каких пор мы там зависнем.       — С Накагавой? Он отличный парень, очень приятный в общении. Не такой грубый, как ты. Не понимаю, как вы с ним были друзьями. Ну и, внешность неплохая.       Что? Я не ослышался? Внутренний насос начал усиленно перекачивать воздух от негодования.       — Блять, значит, он всё-таки тебе понравился. Похоже, он всем нравится. Таканори и Аканиси тоже от него в восторге, — я пробурчал сквозь сжатые зубы.       — А тебе разве нет? — Нэгуро принялся за завтрак как ни в чём не бывало.       — Нет. Он скользкий тип, и мы с ним не друзья. И я, кстати, совсем не грубый. Это ты меня вынуждаешь так разговаривать. Сука, ты и сейчас пытаешься спровоцировать меня, — я начал хамить. Этот Накагава действительно всех очаровывал. А чем? Смазливым лицом?       — Вовсе нет. Я говорю как есть. Нет повода злиться, — спокойно ответил Нэгуро.       — Он действительно тебе понравился? С каких пор тебе нравятся парни? И вообще, кто бы то ни было? — я нервно отодвинул тарелку, аппетит резко пропал. Взял стакан с соком.       — Он мне нравится, как человек, но я вовсе не хочу его трахать, — Нэгуро пожал плечами. — Вот такие вот повороты судьбы. Я совсем не интересуюсь парнями, но без тебя не смогу.       От последней фразы мне стало немного легче, но к завтраку я больше не притронулся. Всё больше наши отношения, как музей, пополнялись различными эмоциями, ситуациями, мнениями, реакциями. Было уже не просто желание быть вместе, но и какая-то ответственность, обязанность сохранить все наши открытия и беречь их от других. Наверное, это могло бы стать оправданием моей ревности и досады.       — Никогда не говори, никогда. Ещё недавно ты даже и не посмотрел бы на меня, сам говорил, — с некоторой обидой высказал я, словно в этом была вина Снегурочки. — Может, это просто выброс гормонов, и позже я тебе надоем. Ты и так уже стал какие-то бойкоты устраивать, нос воротить, с чужими едой делиться да целоваться. Раньше ты просто наорал бы на меня, всё высказал, и всё. Мои выходки тебя доканывают уже. Всему есть предел.       Нэгуро задумчиво допивал сок. После каждой ссоры мы просто мирились, звучали слова извинения и всё заканчивалось. Мы больше не обсуждали это. Наверное, боялись снова поругаться из-за неприятной для обоих темы. Все склоки просто камнями в почках оседали.       — Не думаю, что ты можешь мне надоесть, ведь я люблю тебя, — он встал и собрал посуду со стола. Я собрал остатки и понёс в мойку, помогая ему.       — Даже любимая еда начинает претить, — опровергал я его оправдания. — И как ты понял, что любишь меня? Ты это сказал на третий день нашего знакомства, ты же понимаешь, что это была не любовь?       — С того дня изменилось только то, что сейчас я в этом уверен точно.       Когда я поставил посуду, он вдруг ухватился мне за талию и прижал к раковине. Наклонившись к самому уху, он снова прошептал: «Я люблю тебя». Эти три слова, на каком бы языке они не звучали, срабатывали стимулятором выделения гормона счастья, если звучали от любимого человека. Его губы коснулись чувствительной кожи под ухом, подтверждая слова действиями, его сбившееся дыхание так приятно ласкало слух. Я уже совсем разомлел, забыв о Накагаве.       — А что ты чувствуешь ко мне? — вдруг спросил Нэгуро. — Ты никогда ничего не говоришь мне. Даже как-то сомнительно...       — Ты сам привязал меня к себе, — перебил я его. — Я почему-то стал понимать, что ты мне нужен. Как будто нет больше людей вокруг. Как будто я один на свете, и только ты есть у меня, я получаю от тебя всё, что мне нужно, все нужные эмоции. Когда ты рядом, душа заполнена, — я задумался, вспомнив, что душа здесь как раз должна быть не та. Кого любит Нэгуро? Мою душу или Такеши? Что будет, когда я уйду? — Но по началу ты меня бесил, хоть и нравился.       — Первый раз услышал от тебя такое откровение, — Нэгуро замер, внимая моим словам, а его руки сильнее обняли мой торс. — И теперь я точно знаю, что только ты мне нужен. Я так рад, что встретил тебя, что ты пролил этот сок на меня, — он поцеловал в губы. Глаза опьянели, и он, простонав, резко недовольно отошёл. — Ты моешь посуду, я пока соберусь, — и спешно удалился.       Я опасливо посмотрел на заполненную раковину. Неужели, чтобы приготовить завтрак, нужно тратить столько посуды? Я мог бы ему подсказать, как экономить, чтобы не тратить так много времени и сил на мойку.       Пока мылась посуда, он собрался. В машине я спросил у него:       — Ты не расскажешь, что было на складе? Почему эти трое были там, а не в тюрьме?       — Тебе это не нужно знать. Забудь уже, — пальцы Нэгуро на руле сжались.        — Хорошо, — согласился я, понимая, что обещанного пояснения ждать не стоило. — Надеюсь, ты всё сделаешь правильно. Я не хочу на них заморачиваться.       Немного помолчав, я решил перебить мысли про всё это.       — Как ты считаешь, если бы мы были семейной парой, ты был бы мужем или женой?       Уголки его губ тут же приподнялись в улыбке.       — Однозначно я — муж, а ты — жена, что тут думать.       — Что тут однозначного? Это совсем не однозначно. Я тоже имею право быть мужем, — я принялся доказывать, размахивать руками и приводить разные примеры. — Я тоже бываю активом, а ты ещё к тому же готовишь и стираешь. И всякие там прически, макияжи... Да у тебя гардероб, как у женщины. И ты сентиментален... И любишь воспитывать. Это материнский инстинкт говорит в тебе...        Машина встала на светофоре и Нэгуро, воспользовавшись моментом, бросил руль. Он как-то неожиданно быстро отстегнул ремень и накинулся на меня, прерывая мою речь. Я, инстиктивно защищаясь, упёрся ладонями в его грудь и попытался оттолкнуть. Вокруг нас стояли ещё машины, и его поведение было не разумным. Но моих сил не хватило, чтобы даже на сантиметр его отодвинуть. И даже наоборот, он ещё ближе прижался, впиваясь в губы. Его рука ухватилась за мою промежность, вызывая мурашки по всему телу. Я нервно замычал в поцелуй и отдёрнул его руку. Он отстранился, дав набрать воздуха в лёгкие, и пристегнулся обратно.       — Твою ж мать, Нэгуро. Что это было? Кругом же люди, — я яростно сверкнул глазами.       — Я мог спокойно тебя сейчас оттрахать, не спрашивая на то твоего разрешения, наплевав на людей. Я твой муж, а ты просто мой. Жёнушка, — он довольно ухмыльнулся, — ты принадлежишь мне.       — Ты что, кичишься своей силой? Пиздец, ты просто бесстыжий, вульгарный, озабоченный пошляк, — я ударил кулаком ему в плечо, но он только продолжал улыбаться и поехал дальше. — Не называй меня жёнушкой, аморальный тип.       — Если ты не успокоишься, я закину твои ноги прямо здесь. Не веришь? — он посмотрел на мой пах, и я прикрыл его невольно рукой.       Выдохнув через нос, я отвернулся в окно. На очередном светофоре мужик в соседней машине помахал мне рукой и отогнул большой палец, показывая «класс». Видимо, он всё видел на предыдущем перекрёстке. Я покраснел и посмотрел в пол.             — Кажется, ему понравилось, — Нэгуро усмехнулся, заметив этот жест. — Ты покраснел, это возбуждает.       — Заткнись, извращенец, — сердито кинул ему я.       В универе было ещё интереснее.        На обеде в столовой, Аканиси достал из рюкзака журнал.       — Такеши, я видел твои фото, это здорово, — счастливо сообщил он.       — Какие фото? — я-то как раз настороженно относился к своим фото в прессе. Ничего счастливого там не фиксировали.       — Вот здесь, с Нэгуро, — друг протянул мне журнал. — Отлично получилось.       Я уже и забыл про сессию. Фото действительно хорошо получились. Видно, что поправлены, но, в общем, неплохо. Я отдал журнал обратно.       — Ничего интересного. Это из-за последних новостей попросили фото. Я только порчу репутацию Нэгуро, — было немного стыдно. Как будто я пытался вылезти на экраны за счёт его популярности, хотя мне вообще стоило вести себя ниже травы, тише воды.       — Да ты что, это же круто, — Аканиси восхищённо просматривал фото снова.       — Для тебя это круто, потому что ты фанат Нэгуро. Вот и всё. Ну и мой друг. А для других я выскочка, только и всего.       К нам подошли Таканори и Накагава. Они тоже посмотрели фото, которые Аканиси тут де им подсунул, хвастаясь за меня.       — Не скромничай, Такеши. Фото хорошо получились. Вы отлично смотритесь с Нэгуро, — сказал Таканори.       Накагава очень тщательно рассматривал журнал, остановился на фото, где мы с Нэгуро уже последние снимки делали. Его брови сошлись на переносице. Кажется, появился человек, которому фото не понравились, и это вызвало мою улыбку.       Пока мы ели, я заметил, что многие на нас смотрят. Я неловко себя чувствовал, так как не знал, чего ожидать от этого внимания. О чём они все думают? Это из-за фото или из-за новостей? В любрм случае было неприятно сидеть под сканерами.       Тут появилась Нацуми и подсела к нам.       — О, привет, ребята. Такеши, видела твои фото. Отлично получилось. Некоторые, правда, выглядят неоднозначно, — она скривила губы, вероятно в реакции на последние.       — Да, есть такое. Они вообще просили, чтобы я разделся, но я отказался. Хотели сделать на нас сенсацию. Совсем оборзели. Уроды.       — Про вас и так, кстати, слухи всякие ходят, — оповестила Нацуми. — Я уже начинаю думать, что ты из-за Нэгуро расстался со мной.       Я покраснел. Хоть это и было правдой, я всё равно обманул её.       — Да нет, конечно, ты что. Это просто слухи. Мы просто с ним друзья. Ты же знаешь, что мы вообще с ним не ладили раньше.       — Да, тогда он поступил очень подло, — кивнула Нацуми. — Глупое ребячество. Но мне сказали, что с тобой не видели никакой девушки, — она заиграла глазками, ожидая моего ответа. — Ты все ещё свободен? — её рука потянулась к моей.       Я убрал руку со стола и откинулся на спинку стула.       — Нет, я занят. Извини, — я ответил с загадочной улыбкой.       — Я узнала, что у тебя опять новый номер телефона, скинь мне, — расслабилась Нацуми.       — Да, конечно, — отдал ей телефон, и она скинула.       — Я бы ещё и автограф попросила, — она сделала щенячьи глазки. — Ты, вроде как, приобретаешь популярность.       — Не смеши уже людей, — недовольно отмахнулся от глупости.       Но Нацуми не собиралась останавливаться на глазках. Она руками упёрлась на моё колено, наклонилась ко мне и потянула губы, в каком-то странном месте соблазнения. Я ошарашенно посмотрел на друзей. Тайши дико сверлил взглядом, а эти двое только хихикали. Я не знал, как реагировать, ведь и обидеть Нацуми не хотелось.       — Руки убери, — раздался голос Нэгуро. Я поднял глаза. Он стоял чуть позади меня, и не слабее Тайши пилил взглядом. — Убери от него свои руки, я сказал.       Нацуми посмотрела на Нэгуро и нахмурила брови.       — А твоё какое дело? — она убрала руки с бедра, но демонстративно положила одну мне на плечо. — Я его подружка, мне можно.       Я уже хотел её скинуть, как обычно, но тут Нэгуро, наклонился к ней через меня и медленно, чётко сказал.       — А я его муж. И я сказал, убери руки, — он это сказал тихонько, чтобы слышали только мы, но наверное, даже так зазря.       Вот это напряг. Я потрясённо смотрел на Нэгуро. Нацуми удивлённо моргала, размышляя над информацией.       — Ты вообще о чём? — спросила наконец она и убрала руку. — Сначала ты над ним издевался, а сейчас вдруг мужем решил стать? Да ты больной, — фыркнула с пренебрежением. — Такеши, так ты дашь мне автограф?        Видимо, Нацуми решила проигнорировать этот внезапный выпад Нэгуро. Я пропустил мимо ушей её вопрос и всё так же смотрел на него. Она дёрнула меня за руку, требуя ответа, а Нэгуро в этот момент оскалился.       — Хватит вам уже, — воскликнул я. — Нэгуро, что ты говоришь? Не слушай его Нацуми. Это всё не так. Просто не надо ко мне прикасаться. На это, — я посмотрел Нэгуро в глаза и громко продолжил, — никто не имеет право.       Тот перевёл взгляд с Нацуми на меня и выпрямился. Я встал из-за стола и сердитым видом показал, что не доволен его необдуманной выходкой.       Он положил руку на мою шею и сжал пальцы.       — Если будешь ей или кому-то ещё позволять трогать себя, я запру тебя в спальне, — он так же недовольно посмотрел мне в глаза.       — Убирайся, — я скинул его руку.       Он сегодня с ума, похоже, сошёл. Нэгуро улыбнулся и пошёл к своей группе, кинув напоследок взгляд на Нацуми. Видимо, он очень сильно ревнует к ней. Я резко сел на место и схватил палочки. Негодование переполняло, заставляя глубоко дышать, пальцы сжались и сломали палочки. Он бы ещё на всю столовую объявил, что является моим хозяином. Ну и глупец.       — Вот придурок. Как ты с ним вообще дружишь? — Нацуми фыркнула вслед Нэгуро. — Так ты мне дашь автограф?       Я очнулся от своих гневных мыслей и посмотрел на неё.       — Не смеши, Нацуми, какой автограф? Нашли звезду. У меня нет настроения, — посмотрел на молчавших все это время друзей. Аканиси, как обычно, растроганно улыбался, услышав такую новость. Тайши задумчиво смотрел Нэгуро вслед.       — Ууу, бука, — Нацуми надула губки и ушла.       — Что это было? — спросил Таканори. — Вы же не поженились у нас за спиной?       — Да ты что, с ума сошёл? — выкрикнул я. И вслух цокнул. — Просто он не переваривает Нацуми. Наверное, из-за этого крышу снесло.       — Успокойся, уже всё нормально, — Таканори повернулся к Аканиси. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим мужем? — трепетно спросил его. Тот радостно закивал, всё ещё находясь в романтичном вайбе.       — Такеши, а мне ты дашь автограф? Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — Аканиси тоже взглянул щенком.       — Разве ты не можешь сам там что-нибудь черкнуть? — угрюмо буркнул я. — Любая закорючка подойдёт. Все равно никто не знает мою подпись. Не сомневаюсь, что многие Фаны так и делают, чтобы похвастаться.       — Нееет, не скажи, — протянул скептично друг. — Это ведь может на года остаться. А если ты станешь ещё знаменитее? Твои автографы будут везде…       — Этого никогда не будет. И эти фото будут единственными, — я весьма резко прервал его и пожалел об этом. Взгляд Аканиси тут же стал таким расстроенным, словно щенка побили. — Ну хорошо, — я быстро сдался. — Давай сюда журнал. Мне только подпись поставить?       — Нет, напиши какое-нибудь пожелание от себя, — Аканиси опять расцвёл.       — Таканори, ты ему хоть в чём-то можешь отказывать? Это же невозможно, — бубнил я недовольно.       Тот громко вздохнул, показывая свою обречённость и подтверждая мои догадки. Я написал, чтобы Аканист оставался таким же душкой, и всё получится. Аканиси был в восторге. Тут же подошли ещё двое девчонок и протянули мне журнал.       — Что? — недоумённо спросил я.       — Можно и нам автограф, как ему?       Они расплылись в улыбках.       — Вот вам-то зачем? Я не певец и не актёр. Это просто несколько фото. Больше их не будет, снова попробовал отнекаться, пояснив ситуацию.       — Но ты такой классный. Эти фото с Нэгуро просто отпад. Вы хорошо смотритесь. Да-да, — щебетали девицы.       Это уже начало раздражать. Я взял ручку и черкнул им. После этого быстренько свалил из столовой. Мне показалось, что все на меня смотрят с намерением подойти. Толпа людей стала казаться стаей голодных волков. Я сорвался в туалет, чтобы спрятаться, так как в лёгких уже перебивалась работа. Мне это совсем не нравилось, дурдом какой-то. Популярность — это пытка.       За мной зашёл Накагава.       — Успокойся, Такеши. Скоро это пройдёт. Просто не обращай внимания. У тебя ничего не изменилось. Живи дальше.       — Я абсолютно спокоен, — лихорадочно выдохнул я и сполоснул лицо холодной водой.       — Это хорошо, не показывай им, что ты нервничаешь. Всё нормально.       Накагава подошёл и положил мне руку на плечо. Я глянул на него в зеркало. Прямо такой доброжелательный, что аж прёт. Он сердобольно улыбался и сжимал мой сустав. Я зацепился за его глаза и опять не мог оторвать взгляда. Его рука скользнула по спине и ниже. Он шагнул ближе, почти прижался. Я повернул голову в его сторону через плечо и угрожающе прошипел: «Отвали». Он только ухмыльнулся на мою агрессию, положил руки мне на бёдра и прижался к моему заду. Дыхание перехватило, жар резко ударил в то место, а глаза зажмурились и в темноте вспыхнули картинки прошлого. Всё нахлынуло рещко, тяжёлым потоком. Я медленно выдохнул и оттолкнул Накагаву, пока совсем разум не потерял.       Входя в туалет, я немного нервничал из-за снимков, а выходя, я уже психовал из-за всего на свете, проклиная этот день.       — Ты в норме? — спросили друзья, когда я вбежал в класс и пристулился.       — Да, всё хорошо, — коротко ответил я, закрывая сразу эту тему.       После занятий я был вынужден идти с Тайши в библиотеку. Блять, как же это тяжело — делать вид, что ничего не произошло. Но нам надо было уже закончить этот проект, осталось совсем немного. Если он будет лезть ко мне, я побью его. Ха, смешной план. Я ведь скорее размякну, чем кулаки сожму.       Мы сидели за столом друг против друга и выписывали информацию из книг. Я посмотрел, как его рука легко прописывает иероглифы. Тонкие пальцы сжимали карандаш, иногда останавливаясь. Он потирал большим пальцем остальные, разминая от усталости. Стальной браслет на запястье дёргался за его движениями. Его руки такие нежные, изящные, в отличии от больших, с проступившими венами, ладоней Нэгуро. Проследив по рукаву, я поднял взгляд на его сосредоточенное лицо. Он замер, посмотрел на мои записи, а потом и на меня. Я отвёл в сторону глаза, стараясь скрыть смущение. Хочу уже домой, в нашу с Нэгуро кровать. Не хочу ни на кого смотреть.       Когда Тайши вышел в туалет, у него зазвонил телефон. Окружающие люди укоризненно посмотрели в мою сторону, призывая соблюдать тишину. Я взял мобильник выключить. Абонент было написано — Мэй. Я задумался. Странное совпадение. Что за Мэй? Я выключил и отложил телефон. Накагава пришёл, посмотрел телефон, но перезванивать не стал. Может, это реально какое-то совпадение?       Через пару часов мы всё-таки закончили с информацией. Осталось подготовить её к презентации.       — Нам с тобой нужно всё объединить. На чьём компьютере будем работать?       Я задумался. Я же не могу его тащить к нам в квартиру. И к нему тоже не хочется идти. Он добавил:       — Давай на моём, если не возражаешь. Я к нему привык.       Да, пусть он займётся, я буду только подсказывать. Согласно кивнул.       — Тогда завтра сходим ко мне и все доделаем. Постарайся сегодня ещё распределить немного темы и очередность.       — Хорошо.       Дома ждал меня сюрприз, точнее, я его ждал. Нэгуро вернулся поздно, как и сказал. Сначала я даже не узнал его. Он перекрасил волосы и укоротил стрижку. Это был пепельный налёт на вороново крыло. Тёмный цвет очень сильно изменил его.       — Нэгуро, ваши парикмахеры реально профессионалы. Так круто. Я в шоке.       Нэгуро улыбался. Мне нисколько не стыдно было пялиться на него, я действительно был в шоке. Со своим холодным взглядом он был похож сейчас на вампира. Его верхняя губа того и гляди обнажит клыки. Я подошёл к нему и провёл по волосам рукой. Пропустил пальцы сквозь всю шевелюру. Нэгуро убрал мою руку.       — Ну, хватит уже, я принёс еды, давай есть, — он сам всё разогрел.        Я сел за стол и стал ему хвастаться.       — Ты заметил, я всё прибрал и пропылесосил. У нас отличный пылесос, оказывается. И пыль протёр. Очень много пыли. И мусор вынес. И помыл в ванной.       — У нас сегодня прямо знаменательный день чистоты. Ты взрослеешь? — Нэгуро выглядел счастливым.       — Какого чёрта ты сегодня сказал Нацуми? Что с тобой вообще происходило? — я решил с ним разобраться, пока он был в настроении.       — А какого чёрта она тебя лапает? — он спокойно ответил, поставил еду и сел за стол.       — Она меня не лапала. Просто положила руку, — объяснил я.       — Это одно и тоже, — подметил Нэгуро. — Я чётко указал границу дозволенного.       — Дозволеного кем? — изломил в удивлении бровь. — Уж не тобой ли? А меня спросить не забыл?       — У тебя всё равно фобия. Так что я тебе помогаю и защищаю тебя. Сейчас ты стал известной личностью и тебя придётся охранять.       Я сразу вспомнил про все эти автографы и сморщился.       — Ой, даже не напоминай. Сегодня в универе достали с этими фотками. Нэгуро, что мне делать? Им нужны эти автографы, какие-то пожелания. Я совсем такого не хотел. Разве нужен автограф человека, который только один раз сфотографировался? Зачем весь этот цирк?       — Ты не простой человек. Во — первых, у тебя уже скандальная репутация из-за видео в инете. Твоё имя узнали, теперь ты знаменитость. Во — вторых, ты сфотографировался со мной. Ну и в — третьих, ты просто милашка. Фотографии получились отлично, несмотря на твоё глупое поведение на площадке.       — Что значит милашка? — я опять завёлся, даже не понимая из-за чего. Наверное, мне не понравился его ухмыляющийся вид. — Я что, похож на плюшевого мишку?       — Конечно. Ты похож на потерявшегося породистого щеночка. Девчонки обожают таких. Когда ты сосредоточен, твой взгляд такой печальный. Теряется своё безрассудство. Но стоит тебе улыбнуться, и всё, ты опять балбес. А твой поганый рот разгоняет всякие мысли о твоей добродетели.       — Поганый рот? Ты меня сейчас решил оскорбить? — возмутился я. Он просто сидит и издевается. — Сука, хватит уже этих разговоров. Доедай и иди в душ. Уже совсем поздно.       Пока он мылся, я убрал на кухне. Но после душа он ещё сел делать занятия. Я долго ждал его, но уснул в одиночестве.       Несмотря на то, что он лёг поздно — утром был как огурчик. Встал раньше меня и готовил завтрак. Видимо, в Японии не принято долго спать. Но я не могу изменить свои привычки, для меня сон — это святое, конечно, если в это время нет переживаний.        Его новая причёска опять приковала мой взгляд. Я взял телефон и щёлкнул пару снимков. Подошёл к нему, пока он готовил, и обнял со спины. Положил голову ему на плечо и промычал. Как же хорошо. Обалденное состояние. Как-то я ему сказал, что смотрю на него, как на новое дорогое авто через стекло витрины и не могу себе позволить. Сейчас я счастлив, потому что это авто в единственном экземпляре моё. Пальцы прошлись по животу, ощупывая мужской рельеф через фартук. Губы сами потянулись к его шее. Я почувствовал, как мышцы на его животе напряглись.       — Пусти, мне нужно готовить. Сейчас всё сгорит, — Нэгуро мягко убрал мои руки.        Я сел за стол и пялился на него со стороны. Разве я не достоин счастья? В чём таком я провинился перед судьбой, что как только обретаю счастье, приходится его бросать? А Нэгуро? Разве он не достоин? Счастлив ли он со мной вообще? Я не вижу его целыми днями. Он всё время занят. Думает ли он обо мне в это время?       — Не делай такое лицо, а то я заплачу, — сказал он и улыбнулся, заметив мой раскисший вид. Я отзеркалил его улыбку.       — Я просто хочу есть. Вы вчера сняли новый клип?       — Ещё не до конца. Сегодня закончим. Так что я опять буду поздно. Тебе придётся самому добираться.       — Ничего страшного. Я уже большой мальчик, как-нибудь справлюсь. У тебя все дни расписаны? В выходные что будешь делать?       — Для тебя я смогу освободить время.       — А силы? Может, сходим в клуб? Я хочу отдохнуть.       — Отдохнуть? — Нэгуро вздернул свои брови вверх. — То есть напиться и влезть в неприятности. Я был с тобой два раза в клубе и оба раза это был не отдых.       — И в обоих случаях была твоя вина, — перекинул стрелки на него. — Поэтому постарайся исправиться. Я не буду в этот раз много пить. А ты, надеюсь, косячить не станешь.       Нэгуро принёс завтрак.       — Я позову ребят. Вместе будет веселее. Если хочешь, позови своих.       — Отлично. Учёба достала. Сегодня мы опять этот проект делать будем, на следующей неделе уже нужно сдавать.        В машине я взял телефон и полез в интернет посмотреть мужскую моду. У меня были деньги со съёмок и хотелось бы что-нибудь прикупить. Нужно оторваться по полной. Я заставлю Нэгуро на стены лезть, перетерплю нечаянные лапанья и приставания левых девчонок. Пусть он свои границы дозволенного засунет себе в жопу.       Машина встала на светофоре. Рука Нэгуро легла на моё бедро и сжалась. Я мельком взглянул на неё и снова уставился в телефон, листая журналы мод. Рука пододвинулась к паху, я отдёрнул её, не отрываясь от экрана. Машина двинулась дальше. Рассматривая свои ноги, руки, вспоминая отражение в зеркале, я примерял мысленно на себя предложенные наряды. Машина снова остановилась. Рука Нэгуро уже впилась в моё бедро. Скинуть уже мне не удалось её, так как хватка была сильной, и я посмотрел на Нэгуро. Он пристально следил за светофором и тяжело дышал. Вторая рука нервно сжимала руль. Пиздец, да он возбуждён, он хочет! С чего вдруг? Я снова вцепился в его запястье и убрал всё-таки руку. Машина газанула дальше.       — Нэгуро, ты что-то не то съел, — съязвил я и расплылся в усмешке.        Он поелозил, пытаясь удобнее сесть, как будто его штаны стали неудобными, и промолчал. Я хмыкнул в его сторону и снова уставился в телефон.       «Простите. Ничем не могу помочь. Туалет вам в помощь».        Я наконец-то определился немного с одеждой, когда мы подъехали на парковку. Нэгуро всё так же молчал и смотрел напряжённо куда-то вперёд. Я отстегнул ремень, повернулся на заднее сиденье за рюкзаком и сразу почувствовал его руки на моей спине. Они скользнули ниже, под брюки, под бельё.       — Какого чёрта, Нэгуро? — я попытался сесть обратно, но он прижал меня своим телом в скрюченном положении. — Отпусти меня.       Он убрал руки, но прежде, чем я выпрямился, схватил за плечи и притянул к себе, впиваясь в губы. Я скосил глаза в сторону лобового стекла, там студенты прибывали на занятия, но пока рядом никого не было. Нэгуро не собирался сдерживаться, руки поползли к талии и стали подтягивать меня к нему. Я схватился за его запястье.       — Нэгуро, перестань. В чём дело? Я понимаю, что ты хочешь, но не здесь же.       — Да, я хочу тебя, не могу просто, — прошептал он, упорно пытаясь перетащить меня к себе.       — Значит, потерпишь. Здесь куча народу, — я отодвинулся, но цепкие пальцы не отпускали .— Нэгуро, хватит, ты с ума что ли сошёл?       Кое-как я открыл двери.                   — Соблюдай границы дозволенного, придурок.        В это время подъехал автомобиль и припарковался рядом. Слава Богу, Нэгуро, не лез с поцелуями в это время, его руки были на ремне брюк, но этого не видно было. Нам посигналили, и Нэгуро отвлёкся, я быстренько схватил рюкзак и выскользнул из машины. Хозяин соседней машины был одним из свиты Нэгуро, он подошёл поздороваться. Я тоже кивнул и направился в свой корпус, не глядя на своего «муженька». Чтоб его порвало с его необузданностью.       Сбежав из его машины, я повеселел. Похоже, сейчас ему будет не сладко. Интересно, что он там втирает своему другу про свой раскрасневшийся и растерянный вид. .       Я позвал ребят в клуб, как и обещал. Они сразу согласились. Скорее, Аканиси согласился. А Таканори просто не хотел его оставлять. И, я так думаю, не имел права на это.       — Накагава тоже пойдёт? — спросили они.       — Я думаю, что нет, — недовольно ответил, потому что знал, что эти начнут сейчас уговаривать его с собой позвать. Ведь мы же друзья.       — Ты должен его пригласить, он твой друг.       Ну, как в воду глядел. Они себе не изменяют. Ну почему я должен дружить с теми, кто им нравится?       — Ладно, — даже не стал бороться. Таканори по-любому начнёт правильные доводы приводить, а Аканист возмущаться моей бесчеловечности.— Вечером скажу.       Я совсем не горел желанием его приглашать, но рядом будет Нэгуро, так что вряд ли Тайши будет приставать. Когда мы пошли на обед все вместе, Накагава вдруг отстал. Не знаю почему, но я пошёл за ним. За поворотом я увидел, что он стоит с Мэй. О чем они могут говорить? Разве они знакомы? И этот абонент в его телефоне была, значит, она. Они поговорили и разошлись.       — О чём ты с ней говорил? — спросил я.       — Она спрашивала о тебе, наверное, тоже фанатка, — он был невозмутим.       — Откуда ты её знаешь?       — Я совсем её не знаю. Она только что подошла.        А как же Мэй в его телефоне? Что-то подозрительное здесь. Почему именно к нему подошла? Но, не найдя ответов, я быстро забыл про это.       — Такеши, почему ты не сказал, что Нэгуро покрасился? — Аканиси укоризненно посмотрел на меня, поджав губы бантиком.                         Нэгуро опять собрал народ. К нему в столовой подбегали и просили сфотографироваться.       — Извини, я подзабыл, — виновато скорчил гримасу. Ведь я обещал извещать его о новостях Нэгуро первым. —У меня есть фото, хочешь скину тебе, чтобы загладить вину?       — Какое фото? — с плохо скрываемым интересом спросил Аканиси.       — Как он готовит. Думаю, что в клубе понравится. Я сделал утром, пока он готовил, снимок, — там нет фотошопа, накрашенных глаз и холодного взгляда. — Я показал Аканиси. Нэгуро в фартуке готовит завтрак, махнул мне рукой и улыбнулся. Это было замечательное фото. Аканиси сразу меня простил. Я посмотрел на Нэгуро. Он никому не отказывал, со всеми сфотографировался. Девчонки прижимались к нему, пытаясь попасть в кадр. Одна даже рискнула и положила ему руку на грудь, но Нэгуро проигнорировал это. Я тоже его фанат, тоже его обожаю, любого, даже грубого обманщика        После занятия мы поехали к Накагаве. Он далеко жил, поэтому добирались на метро. Его родители жили в квартире. Сейчас их не было, так что мы оказались наедине       — У тебя нет братьев или сестёр? — спросил я, осматриваясь.       — Нет, я единственный, как и ты. Разве ты не помнишь? Пойдём в мою комнату.       — Я смотрю, ты чистюля, — комната прибрана, всё на своих местах.       — Да, порядок для меня важен. Садись.        Он сел на кровать и пригласил меня. Я достал свои записи и подал ему.       — Я думаю, что нужно сейчас самое главное вписать. А потом отредактировать можно. Что-то добавить, что-то убрать. Вчера я тут выделил важные моменты в истории этого стиля. Давай, я твои тоже гляну, будем добавлять по ходу.       Пока Накагава печатал мои записи, я просматривал его. Работа затянулась на два часа. У меня уже спина затекла. Я встал с кровати и потянулся.       — Устал? — спросил Накагава. — Хочешь есть?       — Нет пока. Это учёба, скука мертвецкая.        Он отложил ноутбук, встал и подошёл ко мне.       — Ты уже закончил? — спросил его я.       — Я тоже устал. Мне не скучно, но тело побаливает, — он подошёл совсем близко — Давай отдохнём.        Он протянул руку к моему лицу, но я тут же испуганно отступил.       — Почему ты меня боишься? Я ведь не сделаю тебе плохо.        Он снова подошёл. Я уже занервничал. Накагава опять начал приставать Его руки скользнули по моей груди. Я попытался отойти, но там была уже кровать. Накагава наклонился, чтобы поцеловать, но я дёрнулся назад и упал на кровать. Тот резко поставил колено на край кровати и навис надо мной. Я опёрся на локти.       — Что тебе надо? — спросил я, догадываясь об ответе.        Он наклонился и поцеловал меня. Его рука придерживала мою голову, большой палец поглаживал, кожу, мягкие губы прихватывали мои, язык их вылизывал, смачивая. Моё тело уже горело в ожидании ласк. Я ему ответил, открыл рот, выпустив язык. Накагава сунул руки под мою одежду, поглаживая каждый сантиметр кожи, нащупал соски и пальцами поигрался. Я простонал в его рот, по телу прошла дрожь. Он оторвался от моих губ и поцеловал мне горло. Его сладкий запах заставлял меня забыть обо всем, окутывая сознание. Он стал снимать с меня рубашку, выцеловывая в это же время, плечи и грудь. Я так жаждал его, совершенно незнакомого мне человека. Брюки сжимали стояк, Накагава положил туда руку, слегка сжал. Я прогнулся в спине простонав. Он был так нежен, мягок, совсем не похож на Нэгуро… Нэгуро! Я вдруг очнулся, вспомнил, что происходит, и вскочил с кровати.       — Что случилось? — растерянно спросил Накагава.       — Случилось то, что не должно было. Я ухожу домой, — я взял рубашку и стал одеваться. Внизу живота всё тянуло, брюки давили, но адреналин гнал меня отсюда.       — А как же проект?       — Завтра встретимся в библиотеке. Там будем доделывать. Не забудь ноут.        Он встал с кровати и подскочил ко мне.       — Не уходи. Я так долго ждал тебя.              — Перестань. У меня уже есть парень. И я люблю его. Его, а не тебя.       — Это же не любовь. Просто он звезда, ты как фанат следуешь за ним. Ты же любишь меня, зачем противишься этому? Сейчас ты не задумываясь ответил мне, впрочем, как и всегда.       — Извини, но это не я. А Нэгуро я люблю, не как фанат, — я направился к выходу, он встал у меня на пути.             — Останься, пожалуйста. Что мне сделать, чтобы ты остался?       — Ничего не нужно, я не останусь.       Я оттолкнул его и ушёл. Я чуть не совершил ошибку. Как я так легко сдался? Забыл с ним обо всем на свете. Ничего, это просто плотские желания, и то не мои. Когда-то я так же сдался Нэгуро и это затянулось. И тогда я тоже считал это ошибкой. Я больше не хочу общаться с Накагавой. Завтра доделаем проект и всё, никаких друзей. Домой я вернулся весь на нервах. Нэгуро ещё не было. Ну и хорошо, а то начал бы расспрашивать и злиться. Но моё желание никуда не делось. Как же мне сейчас не хватало моего айдола, который бы доказал одним взглядом, что никто, кроме него, мне не нужен. Я позвонил Нэгуро, но тут же сбросил. Боялся помешать съёмкам или просто сам трусил, так как не знал, что говорить. Он сразу перезвонил.       — Что случилось?       — Я…просто… Ничего. Всё нормально. Хотел узнать, во сколько ты вернёшься?       — Мы уже заканчиваем. Скоро. Что из еды тебе купить?       — Что-нибудь…       — …не острое. Я понял. Ты не меняешься, — Нэгуро положил трубку.       Услышав его голос, я немного успокоился. Всё-таки никто мне не нужен, кроме него, никакой Накагава или Нацуми. Он лекарство от всех моих болезней, страхов и переживаний. Источник всех положительных эмоций.