Adore You

Вряд ли это утро можно было назвать добрым. Хотя утверждение спорное, тут кому как. Но для Хосока утро было дерьмовее некуда. Всё началось с отвратительнейшего пробуждения благодаря тошноте, а сейчас продолжалось болезненной пульсацией в висках. Да и ладно, если бы этим всё и ограничилось, но жизнь решила конкретно поржать с Чона. Хосок полулежал на кровати, опираясь на локти, и сверлил взглядом стену напротив. Он сонно и непонятливо нахмурился: обстановка комнаты была совсем незнакомой. В голове по кругу крутились одни и те же мысли, как на старой фотоплёнке. Вот только суть индивидуального кинопоказа парень уловить не мог. А хотелось бы, ведь поясница и задница не должны так саднить после очередной пьянки в общежитии. Впрочем, мыслительный процесс был невежливо прерван. Хосок вздрогнул и повернул голову в сторону другой половины кровати. Там, среди вороха мятых простыней, одеяла и подушек, что-то — или кто-то — ворочалось и тихо дышало. Хосоку было совсем не смешно. Он почувствовал как от лица отхлынула кровь. На языке обострился привкус желчи. Ещё никогда в жизни Чон так быстро и бесшумно не двигался по чужой спальне после — Боже, помоги — такой бурной ночи. Кое-как напялив белье, футболку и джинсы, Хосок нервно шарил по комнате в поисках своего телефона с наверняка сдохнувшей батареей. Тело едва слушалось, а голова продолжала раскалываться от боли, но это не шло ни в какое сравнение с душащей тошнотой от осознания: этой ночью он спал с парнем. Он, блять, трахался с представителем мужского пола. Будь его характер чуть помягче, Хосок бы разрыдался от ублюдства ситуации, но всем, что он сейчас чувствовал, являлась вязкая и глубокая ненависть. И к себе, и к чертовому объекту в постели, имя и внешность которого были Хосоку до ебеней безразличны.

***

— Я всё заснял на видео, хён! — Тэхён орал это на весь кафетерий, с широкой ухмылкой тряся телефоном перед вялым Чимином. — Тэхён, заткнись хотя бы на пару минут, — Чонгук с остервенением растирал пальцами виски в надежде изгнать дары похмелья из своего тела. Хосок молча сидел за столом вместе с друзьями, в своём каком-то трансе уставившись в одну точку, и прокручивал в мыслях любопытные события утра вторника. Плюсом Чон благодарил всех существующих и несуществующих богов за то, что сумел проскользнуть в свою комнату незамеченным и всё-таки принять душ. Парню совсем не хотелось мусолить тему внезапного меня-отымели-в-задницу-секса, поэтому он переключил своё внимание на ленивые перепалки друзей. Это ощущалось так, будто он лопнул свой защитный мыльный пузырь, морщась от излишне громких восклицаний Тэхёна, Чонгука и, как ни странно, Намджуна. Хосок уставился на Чонгука после того как тот не сдержал громкого смешка, разбрызгивая вокруг себя капли апельсинового сока. Глаза сами по себе закатились, уже на автомате: старший брат умел выделиться. — Блять, Чонгук! — Тэхён негодовал больше всех, впрочем, удивительным это не было, ведь сидел он прямо напротив Чона-старшего. Хосок покачал головой, тут же морщась от усилившейся пульсации в черепной коробке. Чонгук заржал ещё громче, в качестве ответа получая средний палец Тэхёна перед лицом. Постепенно за столом устаканилась относительная тишина. Хосок ещё раз прошёлся ленивым взглядом по парням, отпив немного минералки из бутылки. Внутри, как недовольный кошак, скреблось тревожное предчувствие. И Хосока уж очень напрягала сия «оговорка» в его утреннем психологическом портрете. — Парни, — Чимин наконец вынырнул из пучины своих конспектов по высшей математике, заставляя сидящего рядом Намджуна вздрогнуть и пролить немного чая на свои брюки. Ким чертыхнулся себе под нос, а Чимин постучал по поверхности стола, привлекая стопроцентное внимание остальных. — Чимин, прекрати грохотать, голова сейчас лопнет. Пак проигнорировал нытье Чонгука, продолжая: — А где Юнги? За столом воцарилась минутная тишина. Настолько хрустальная, что Хосок невольно усмехнулся от удивления. На самом деле, он сам задумался об этом буквально пару минут назад, однако решил не растрачивать свои мыслительные силы на эту ерунду под названием «местонахождение Мин Юнги». Чонгук задумчиво крутил в руках стакан, растянув губы в гримасе недоумения. — Да отсыпается, — Тэхён закатил глаза. — Вчера напился в хламище. С таким бешенством накинулся на алкашку, я думал, уж не из-за несчастной любви, а? Чонгук насмешливо фыркнул. — Мы точно говорим об одном Мин Юнги? Да он камень. Буквально. Чонгук пожал плечами, поймав укоризненный взгляд Хосока. — Это скорее из-за него кто-то будет убиваться, — добавил Чимин. — Все девушки универа до удачи падкие на его покерфейс. — Ну не все, — Чонгук придал себе максимально загадочный вид и продолжил: — Только те, кто ещё не попал в сети моего очарования. В этот же момент под столом нога Хосока болезненно ударила чонгукову голень. Последний громко засмеялся, поднимая ладони вверх в качестве примирительного жеста. Но самодовольно ухмыляться не прекратил. Хосок нахмурился, окидывая брата недовольным взглядом. Чонгук в их паре ну вот никак не был похож на человека, которого следует называть «хёном». Ну вот хоть головой об стенку бейся. — Лучше быть камнем, чем ловцом венерических. Чонгук. Обладатель низкого и тихого голоса стоял прямо позади Чона, слегка приподняв брови. Чимин не выдержал и засмеялся в кулак, а вот Тэхён скрываться не стал — заржал в голос, трясущимся от смеха пальцем тыкая в Чонгука, на лице которого застыла глупая гримаса. — Мин, доброе, — Намджун одобрительно улыбнулся и качнул головой. — Вы уже закончили? — Юнги выглядел… не очень. Да, максимально смягченное описание, но Хосоку совесть не позволяла слишком сильно оскорблять хёна. Пусть и мысленно. — Херово выглядишь. Зато Чонгуку такт нахер сдался в этой жизни, впрочем, ответка прилетела за считанные секунды: Юнги дал хорошего подзатыльника другу. — Не лезь на рожон, Чонгук, — Чимин покачал головой. Чонгук закатил глаза, специально громко цокнув. Юнги прекратил реагировать на кривляния Чона, и обвёл медленным взглядом всех собравшихся по очереди. Хосок чувствовал, что постепенно расслабляется. Ведь всё хорошо. Правда. Это утро — ну, точнее, самое его начало — ошибка. Вселенную перекоротило, вот и всё. Плюс Хосок утешал себя тем, что даже его ночной гость и вздумает пустить слушок, то жёстко проебётся. Хосок слишком уж любит девушек: всегда, везде, всех. И все об этом прекрасно знают. Да вот только сейчас проебался сам Чон. Мозг взорвался от бесстыдных картинок и такого же рода эфемерного звукового сопровождения, стоило Юнги остановить свой взгляд на нём. Мин, чёрт его бы побрал, Юнги прямо в эту секунду стоял и сверху вниз прожигал Хосока своими тёмными и такими знакомыми глазами. Чон сглотнул в попытке убрать тугой комок в горле и мысленно умолял свой мозг прекратить это патовое шоу. Юнги не улыбался, он никак не изменил мимику своего лица, только зияющие манящей чернотой глаза следили, изучали, проверяли. Провоцировали. На самом деле все эти переглядки заняли секунды три, а вот Хосок уже чувствовал себя покойником. — Я пойду, — Юнги отвернулся, поправляя лямку рюкзака на плече. Не дожидаясь общего «угу», он ушёл, оставив после себя… много чего, на самом деле. Но это касалось исключительно Хосока. И, наверное, его только что разрушенного в пыль внутреннего мирка.

***

Мерзко. Господи, как же отвратительно. Хосок торчал в туалете хрен пойми сколько времени, в отчаянных попытках избавиться от тошнотворного узла в груди. Да какого там узла — целого диско-шара, состоящего из стыда, вины, отвращения и печали. Вода лилась из-под крана. Вентили Чон выкрутил на максимум и теперь наблюдал за брызгами ледяной воды, которые отлетали от желтоватой керамической ниши. Лицо и руки были мокрыми, ворот футболки и темная челка — тоже. Хотелось выть, скулить как шавка подзаборная. Хотелось содрать с себя кожу живьём. Да что угодно сделать, только бы эта вакханалия глубоко внутри прекратилась. Только бы сжалилась и разжала свои душащие щупальца. Хосок не верил. Не хотел, просто не хотел. Внезапно он вскинул голову, расширив глаза. Увы, мысль, скользнувшая в сознание змейкой-соблазнительцей, сделала лишь хуже, вконец выжигая жизнь в нём. Его изнасиловали. Юнги-хён. Над ним, Чон Хосоком, сексуально надругался… его хён. Человек, вхожий в их с Чонгуком семью. Допускать даже шальную мысль о том, что всё могло происходить по доброй воле, Хосок не собирался. Потому что он нормальный. Он точно не из этих. Гортань сковал сильный спазм боли. В глазах жгло неистово, губы посинели, пока руки цеплялись за раковину до белых костяшек. Хосок согнулся, головой чуть ли ныряя под струю воды. Как же плохо. Мне плохо. Плевать Хосоку хотелось на грязь пола, на оставленную литься воду, на пары… Он рухнул на колени, обхватывая плечи руками. Из горла вырвался сквозь плотно сжатые губы воющий хрип. Словно зверь, весь израненный и в мучениях ждущий смерти, Хосок задыхался на холодном полу общественного туалета. До тех пор, пока не раздались едва слышные шаги. Кто-то сюда вошёл. Хосок резко поднял голову, машинально выпрямляясь. Кто бы то ни был, он не должен видеть Чон Хосока таким. — Чон, ты… — привычный вкрадчивый голос Юнги сейчас звучал слишком обеспокоенно. У Хосока в жилах кровь застыла на мгновение, а затем мощным и гневным потоком забурлила по венам и артериям. — Ты! — Хосок вскочил на ноги и в ту же секунду подлетел к Мину, незамедлительно и гневно впечатывая кулак в челюсть некогда хёна. Юнги от неожиданности потерял равновесие и больно ударился спиной о кафельную стену туалета. Хосок движением головы откинул пряди волос с глаз и, плотно сжав губы, подошёл к дезориентированному Юнги. Казалось, что вся сила греховного мира сего сконцентрировалась в мышцах Чона, когда тот одним резким и быстрым движением поднял Мина за ворот толстовки и встряхнул. Причём с чудовищным напором, так, что затылок блондина несколько раз звонко столкнулся с твердой стеной. Вслушиваясь в разлетающиеся по всему туалету звуки столкновения человеческого тела с кафелем, Чон едва сдерживал в себе порыв широко улыбнуться. Чудовище в его груди, учуяв кровь ненавистного существа, довольно урчало и хищно облизывалось, подталкивая продолжать. Удар. Хруст треснутой кости. Удар, удар, удар, удар… Алая пелена застилала собой всё пространство перед глазами Хосока. На языке ощущался яркий привкус крови, а костяшки кулаков, казалось, лишились своей чувствительности. Но залитое кровью некогда бледное лицо Мин Юнги стоило того. Хосок прекратил наносить удары. Притянул безвольное тело максимально близко к себе, так, чтобы иметь возможность заглянуть в полуприкрытые тёмные глаза Юнги. Прошипел медленно, зло: — Благодари своего Бога за то, что я оставил тебя живым, ублюдок. Юнги широко распахнул глаза, взглядами сталкиваясь с Чоном. — Я ненавижу тебя, Мин Юнги. Ты отвратительный гомик, который не заслуживает места даже в таком прогнившей мире, как наш. Каждое слово ядом просочилось в самые недры сознания Юнги. Он прерывисто и хрипло втянул ртом воздух в попытке что-то сказать, но Хосок уже исчез за дверью туалета.

***

Время тянулось медленнее некуда. Хосок вертел карандаш между пальцев, присутствуя на паре лишь физически. Мысли же гуляли в области, совершенно далёкой от физики. Да какая к ебеням физика, думал Чон. В груди скребло, руки подрагивали, а карандаш крутился всё быстрее и быстрее. Нервы, казалось, порвались и сейчас бесполезными ниточками щекотали мозг. Да ещё и голова болела. В общем, паршивее некуда. Обед, как и оставшиеся три пары, пролетел слишком быстро, и вот Хосок ловит себя на том, что бездумно валяется на кровати в своей комнате общежития. Тэхён обещал зайти, однако, видимо, предпочел бар компании подавленного одногруппника. Впрочем, Хосоку это даже на руку было. Образ избитого Юнги маячил в сознании весь день. И Чон испытывал извращённое удовольствие, каждый раз проматывая воспоминание о драке в туалете. На секунду в мозг просочилась тревожная мысль: оклемался ли Мин? Хосок нахмурился, отгоняя готовое нахлынуть чувство беспокойства. Юнги не заслуживал сострадания. Уж точно не после содеянного. Хосок знал это. Чонгук также не давал о себе знать уже длительное время. Судя по всему, помогает Мину латать лицо. Хосок блаженно закрыл глаза, представляя, как Юнги в итоге придется ехать и накладывать швы. Но тогда шрам останется… Довольная улыбка стекла с губ Хосока. Распахнув глаза, он уставился в потолок, нервно теребя указательный палец левой руки. Юнги был красивым. Разумеется, для девушек. А Хосок лишь здраво оценивает внешность такого же, как он, человека. Ничего предрассудительного. Ни-че-го. Сбитые костяшки саднили, бурые корочки крови давно застыли, а теперь нестерпимо чесались. Чон немного нервно потёр одну руку другой. Медленно сделал вдох, через пять секунд также медленно выдохнул. Повторил манипуляцию ещё раз двадцать. На душе легче не стало, зато хоть напряжённость в теле пропала. Не хотелось ничего делать, вот совсем. Дверь распахнулась, и в комнату чуть ли не влетел Тэхён. Его глаза возбуждённо блестели, а сам он едва не взрывался от переполнявших его эмоций. — Ты видел, как Юнги-хёна разукрасили?! Хосок свёл брови на переносице и сел, свесив ноги с края кровати. Ему не нравилось начало разговора. Но ответил, немного помедлив и поджав губы: — Нет. Брови Тэхёна в тот же миг взлетели вверх, а глаза недоверчиво вцепились в Хосока. Тот поборол желание отвернуться от пронизывающего взгляда друга. — Не хочешь пойти и… — Нет! Чон тут же прикусил язык, ругая себя за излишне агрессивный и резкий ответ. Тэхён, кажется, совсем растерялся. — Вы что-то не поделили? Девушку, да? — Нет. Просто… — Хосок не знал, что сказать, поэтому просто махнул рукой, показывая, что не хочет больше говорить об этом. Ким ещё раз прошёлся по другу настороженным взглядом и медленно вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Хосок снова остался один на один с самим собой. В груди начало закипать чувство, чем-то напоминающее стыд. И от этого захотелось прыгнуть из окна. Он не должен так себя чувствовать, уж точно не из-за справедливого возмездия. Мин Юнги получил то, чего заслуживал сполна. Но червячок беспокойства продолжал упрямо выгрызать Хосока изнутри. Наверное, ему всё-таки сто́ит сходить к Юнги. Просто посмотреть. И победно ухмыльнуться прямо ему в глаза, показать, насколько он отвратителен Чону. Да, именно так. Хосок резко поднялся на ноги и уверенно сжал кулаки, направляясь в сторону комнат старшекурсников.

***

Юнги мысленно дал затрещину Чонгуку, когда тот слишком сильно надавил смоченной в перекиси ваткой на разбитую скулу Мина. Юнги бездумно пялился на свои колени, не обращая внимания на кипишующего Чона. Чонгук злился на друга, что тот ничего не сказал сразу. Теперь всё лицо Юнги выглядело как новогодняя ёлка: там красное пятно, там синяк, а левая бровь вообще рассечена. — С кем хоть дрался? Юнги предпочел не отвечать. Воспоминания больно били по сознанию, из-за чего в груди всё переворачивалось. Мин незаметно для Чонгука сглотнул, пытаясь избавиться от удушающего кома в горле. Внезапно дверь в комнату открылась — несчастное сердце Юнги сначала замерло, а затем бешено застучали в грудной клетке. На пороге застыла фигура Хосока. Тот мялся на пороге, кажется, не решаясь заходить. Нет, он не избегал взгляда Мина, а наоборот, просверливал у того во лбу дыру глазами. Юнги невольно затаил дыхание, понимая, что тело прекращает его слушаться. В голове мысли испарились, остался только он — Чон Хосок. Злой Чон Хосок. Но, чёрт возьми, красивый, гад… Первым с гостем заговорил Чонгук, пока Юнги смело принимал на себя удар ярости Чона-младшего. — Тэхён сказал, что ты не собирался приходить. — Мало ли, что Тэхён сказал. Я захотел и пришёл, — Хосок безразлично повел плечом, переводя взгляд на брата. Чонгук только хмыкнул в ответ, закатывая глаза. Оценивающе осмотрел лицо Мина в последний раз, укоризненно поджимая губы. — Я пошёл. И скажи спасибо, что я тебя подлатал по доброте душевной, — Юнги кивнул головой другу, и Чонгук скрылся в коридоре. Дверь с тихим щелчком захлопнулась. В комнате повисла тишина. Такая звенящая, что Юнги на мгновение сморщил нос от неприятного предчувствия. Он предполагал, зачем Хосок пришёл и остался с ним наедине. — Чего припёрся? — Посмотреть на свое творение, — Хосок зло ухмыльнулся уголком губ, делая несколько шагов к кровати старшего. — Посмотрел? Доволен? А теперь катись, я спать хочу. Внезапно лицо Чона странно вытянулось, а в зрачках вспыхнул маленький опасный огонёк. Юнги внутренне напрягся и медленно поднялся на ноги. Ладони сжались в кулаки рефлекторно. — Я задам только один вопрос, хён, — Юнги передёрнуло от тона Хосока, с каким он произнес последнее слово. — Зачем? Мин не поверил самому себе, когда увидел, что в карих глазах напротив сверкнула печаль. — Зачем ты сделал это со мной? — голос Чона едва ли был громче шёпота, а сам голос дрогнул на середине фразы. Юнги молча смотрел в ответ. — Я задал вопрос, ублюдок! Теперь Хосок кричал. Надрывно, злобно, с ненавистью. И, кажется, Юнги всё понял. Его губы дрогнули. — Я никогда бы не посмел сделать с тобой такое. — Но сделал! А затем заявился в универ довольный, спокойный, будто ничего и не произошло накануне ночью! — Чон подошёл ещё ближе, сдерживая себя, чтобы снова не ударить Юнги. — Прежде чем обвинять других, включи мозг и вспомни, что сам творил на той вечеринке, — Мин начинал закипать. Это было заметно по ставшим проступать на шее красным пятнам. — Строишь из себя жертву, как же! — Потому что ею я и являюсь — Нисколько. Но из-за своего упрямства и узколобости, ты не видишь дальше своего носа, кретин. — Не хватало мне ещё наставления гомика слушать, — Хосок едко выплюнул эти слова, кривя губы. Внутри него бесновался огонь ярости. — Думаешь, ты чем-то отличаешься от меня? — прошипел Мин. — Так иди, расскажи всем, — Юнги опасно сощурил глаза, — что прошлой ночью трахался с этим гомиком, выстанывал его имя, просил сильнее вдалбливаться в себя, просил быстрее, жёстче… Поток слов прекратился, когда ладонь Хосока больно хлестнула Юнги по щеке, да так сильно, что тот завалился на кровать позади себя. Теперь Чон смотрел на него сверху вниз, тяжело дыша и гневно сверкая глазами. О, он был бешенстве. Был готов прямо в эту же минуту голыми руками задушить Мина. — Ложь. Юнги усмехнулся, расслабленно приподнимаясь на локтях. А затем спокойно сказал: — Лжёшь здесь только ты. Самому себе, Хосок. А недовольство вымещаешь на мне, потому — вот же чёрт! — так удобно получилось, да? Скинуть все грехи на новоявленного педика. — Сдохни, Мин. Сделай одолжение миру, избавь его от лишней грязи. Хосок ушёл, в своей манере хлопнув дверью. А Юнги повалился на подушку, закрывая глаза. Он устал. Слишком много проблем навалилось на него сейчас, причём одна из них, самая главная, только что втоптала его в дерьмо.

***

Всю следующую неделю Хосок эгоистично ликовал, что не встречает Юнги вообще нигде. Правда, Чонгук к пятнице начал даже не коситься, а настырно пялиться на брата, когда тот в очередной раз сливался, стоило разговору коснуться Мина. В общем, дни текли спокойно, скучно и без лишней тревоги. Ну, почти. — Да блять! — Хосок из последних сил сдерживался, чтобы не выкинуть настольную лампу в окно. Парень поспешно встал из-за стола, предусмотретильно убираясь подальше от стопки старых библиотечных учебников, которые — не дай Бог — попадут под горячую руку. Одиночество не спасало, вот ни черта. Его сосед по комнате съехал вчера к другу на квартиру, и в первые часы Хосок не мог нарадоваться на неожиданную свободу. Вот только тогда-то он и не подозревал, как эта карта сыграет против него. Мысли, мысли, мысли. Сплошные. Дотошные. Мысли. Голова готова была взорваться от однообразных размышлений только на одну, но настолько трепещущую тему: Мин Юнги. Будь воля Чона, он бы уже пристрелил себя. От банальной безысходности. Ведь если в его жизни Юнги маячить не будет, то воспоминания о нём будут долбить до последнего победного. Одни и те же слова надоедливой пластинкой крутились в сознании, отвлекая от совершенно всего. «Он лгал. Ведь так?» Хосок прикусил нижнюю губу, бегая взглядом по комнате. В его голове будто стоял заслон, мешающий сложить все пазлы воедино. Вдумываясь в сказанное Юнги тем вечером, Чон мысленно составил табличку. Аргументы «Почему я не должен верить» и «Почему я должен верить». Если честно, во второй графе работа продвигалась паршиво, мягко говоря. Хосок измученно застонал, запрокидывая голову вверх. Самым обидным в этой всей ситуации, да и самым пугающим, был факт учащенного сердцебиения. Стоило в голове всплыть четкому образу Мина, Хосок тяжело сглатывал и вслушивался в быстрый стук собственного сердца. Юнги красивый. До жути красивый. Он интересный, язвительный и… какой-то уютный, что ли? Хочется обнять его. Стоп. Хосок мысленно влепил себе пощёчину. Этого ещё не хватало для полного букета. Но ведь от своего подсознания не сбежишь? Как же хорошо, что завтра суббота. Ведь Чон Хосок планирует напиться и получить отменный секс с симпатичной девушкой. И ни-ка-ко-го Мин, пусть его черти утащат, Юнги.

***

— Не ожидал тебя увидеть, — Чонгук отсалютовал Хосоку наполненным стаканом. — Ты же вроде как у нас… — Заткнись и дай мне выпить. Хосок выхватил у брата и одним глотком опрокинул в себя его содержимое. Резко втянул воздух сквозь сжатые губы, сморщил нос, а затем расслабленно выдохнул. Он почувствовал, как алкоголь обжег пищевод и желудок, согревая изнутри. Чонгук хмыкнул. Поведение Хосока до сих пор удивляло, но лезть было совершенно бессмысленно. Это всё равно что пытаться заставить немого рассказать как прошёл его день. Хосок не собирался останавливать себя на одном неполном стакане коньяка. Кстати о коньяке. — Откуда взял? Не помню, чтобы у тебя денег жопой жуй было. Чонгук закатил глаза и отмахнулся от брата. Говорить о спизженном из родительского дома алкоголе не было желания. Впрочем, Хосоку не очень то и был интересен ответ. Просто спросил, играя во мнимую заинтересованность. — Юнги… Чонгук начал предложение с «красного» слова, и Хосок подавил в себе желание резко развернуться и пулей вылететь из комнаты в коридор. Вместо этого он применил все свои актерские способности и сделал вид, что ему срочно понадобилось найти Тэхёна. И через пару секунд Чонгук, так и не закончив предложение, остался без общества брата. Хосок уверенно шёл по коридору, стараясь не сталкиваться с уже пьяными в слюни одногруппниками и совсем незнакомыми ему парнями и девушками. Девушки. Вот что ему сейчас нужно. Высокий градус, пропитанный алкоголем насквозь организм и женское тело. Красивое, стройное женское тело. Кто-то впихнул ему в руки открытую бутылку соджу, а Хосок был только «за». Вскоре время потеряло свою значимость, как и порядковый номер бутылки алкоголя в руке. Хосок жадно пил, уже не морщась, громко смеялся с шуток знакомых парней. На периферии зрения он уловил силуэты Тэхёна и Чонгука, но мысленно послал их нахер. Сейчас они ему были только в тягость, как живое напоминание о запретном. Голова приятно кружилась, а тело, казалось, готово было парить где-то под потолком. Откуда-то слышимая музыка только подпитывала эйфорию, разгоняла кровь всё быстрее и быстрее. В голове всё постепенно смазывалось, концентрация внимания терялась в азарте и пьяном возбуждении. Музыка гремела, вокруг шумели и смеялись, раздавался звон стекла, запах алкоголя и свободы туманил, ещё больше опьянял. Ладонь Хосока крепко сжимала женскую талию, а взгляд плавно скользил по изящному профилю девушки. Её приятный аромат сводил с ума, распалял. Далее всё происходило быстро, будто обрывками старой фотоплёнки. Жадный поцелуй в чьей-то пустой комнате, такой пошлый, мокрый. Нежные женские пальцы, стягивающие с него футболку и скользящие вниз по подтянутому животу. Хосок отключил голову. В его руках — красивая девушка, которая хотела его. Которую хотел он. Они повалились на кровать. Матрас тихо скрипнул под весом двух разгоряченных тел. Хосок целовал девичью шею, пока его член болезненно упирался в ткань брюк. Хосок знал: вот он, правильный порядок его жизни. Правильный, да. — Хосок… Горячий шёпот опалил его ушную раковину. И заставил резко вздрогнуть и в ту же секунду отстраниться от некогда желанного тела. Хосок почувствовал, что где-то в районе солнечного сплетения что-то стянуло внутренности в крепкий узел и не отпускало. Взглядом он впился в лицо своей пассии. Спину сковал холодный ужас. Вместо лица его одногруппницы перед ним маячило его лицо. С теми же темными глазами, с той же полуусмешкой. Хосок как ошпаренный отскочил прочь от объекта своего вожделения, чем вызвал вопросительный и недовольный возглас девушки, лежащей на постели. Хосока тошнило, сильно. Голова кружилась, а кожу хотелось содрать с едва слушающегося тела. Легкие адски жгло, в горле встал ком. Нужен воздух, нужно пространство. Нужно бежать прочь из этой чёртовой спальни. Хосок со скоростью света нёсся сквозь пьяную толпу в поисках укромного и спокойного уголка. Спрятавшись в маленьком закутке, Чон громко и надрывно вдохнул. Сердце колотилось, едва не ломая ребра, а руки дрожали как у законченного наркомана. Хосок стоял, спиной опершись о холодную стену и дышал, успокаиваясь. По крайней мере, пытаясь это сделать. Он не знал, сколько времени прошло. По ощущениям, лет сто, не меньше. Тело и нервы расслаблялись. Дрожь медленно отпускала, принося абсолютное опустошение. Хосок упрямо отказывался обдумывать произошедшее, но ясно было одно: это ему будет невероятно сложно игнорировать. Конечно, можно попробовать списать эти бредовые вещи на крайнее опьянение. Но, чёрт возьми, что же это за херня? Выплыв из своих мыслей, Хосок осознал, что все уже разошлись кто куда. Стало тихо. Непривычно тихо для его нетрезвого мозга. — Почему ты здесь? Хосок дернулся всем телом от неожиданности. А затем по его позвоночнику пробежал табун мурашек. Чон поднял глаза и взглядами с Юнги. Да, это действительно был Мин Юнги. Настоящий, не пьяная галлюцинация. Хосок судорожно сглотнул. Он боялся. Мин продолжал стоять и взглядом изучать растерянное лицо Хосока. В глубоких карих глазах Чон мог разглядеть отражение своего бледного лица, хоть вокруг была полутьма. — Ты чего? Всё в норме? Нет. Ничего, блять, не в норме. Кажется, Хосок за минуту нахождения рядом с запретным объектом успел протрезветь. Потому что сейчас мысли не раздирали голову изнутри, а вообще исчезли. Кроме одной. «Он здесь, рядом со мной, прямо сейчас, в эту самую минуту». Юнги нахмурился, так и не услышав ни звука в ответ на свои вопросы. Поэтому медленно подошел ближе в Чону. У Хосока внезапно перехватило дыхание, а внутренности снова будто сжали ледяными тисками. Волнение распространилось по всему телу: от пяток до макушки. — Привет. «Ты конченый идиот, Чон Хосок». Повисла звенящая тишина. За эти несчастные секунды мир вокруг двух парней застыл, по ощущениям Чона. Юнги удивленно поднял брови, в потом быстро опустил голову, пряча веселую улыбку. Но его подрагивающие плечи выдавали, что он сдерживает смех. Хосок выдавил из себя нервный смешок, а после снова поджал губы, когда Мин поднял голову и посмотрел на него своим пронизывающим взглядом. — Да, привет. Тусклый свет лампочки коридора позволял разглядеть только одну сторону лица Юнги, именно ту, где Хосок рассмотрел заплывшую синяком скулу. Увиденное непонятной эмоцией отозвалось в груди. Воспоминания вспыхнули в голове, и Хосок слегка нахмурился. — Слушай, — Хосок прочистил горло и неловко продолжил: — Прости за это. Чон неопределенно махнул рукой, но Юнги понял, о чём тот просил прощения. Юнги сделал ещё шаг навстречу Хосоку, оказавшись практически вплотную к парню. Улыбнулся краешком губ. Его зрачки лукаво сверкнули в полумраке. — Я подумаю над этим, Хосок. Снова его имя, так легко и знакомо слетевшее с чужих губ. Хосок сжал ладони в кулаки, но не от злобы, а от какой-то странной потерянности. Всё-таки, в глубине своей странной, по-своему жесткой души он желал прощения. За всё. За свои грязные слова, за страшные удары. За свою ложь. Юнги тихо стоял совсем рядом, так, что Хосок мог уловить нотки его одеколона. Запах успокаивал и будоражил одновременно, будто желая разорвать Чона на две его ипостаси. И судя по всему, одна из них сейчас полностью завладела его разумом. Хосок медленно поднял руку и коснулся израненной скулы Юнги кончиками пальцев. И мягко, совсем невесомо провел ими по коже. Юнги перехватил его ладонь, в его глазах мелькнула непонятная Чону эмоция. — Что ты делаешь? — еле слышный шёпот донёсся до слуха Хосока. — Не знаю. Хосок действительно не знал. Он просто делал то, что… считал правильным? Возможно, он всё ещё пьян. Юнги не убирал ладонь парня от своего лица, продолжал изучать Чона взглядом. — Хосок, ты, — Мин запнулся и сглотнул, — ты пьян. — Да. Нет. Я не знаю, — Хосок шептал в ответ, чувствуя, как на полной скорости мчится в самую тёмную бездну. Но он ничего не мог с этим поделать, а может, просто не хотел. Лицо Юнги было запредельно близко, их носы едва ли не соприкасались друг с другом. — Что ты хочешь от меня? — А ты? Тормоза слетели. Окончательно и бесповоротно. Границ больше не существовало. Они испарились ровно в тот момент, когда Хосок почувствовал губы Юнги на своих. Мягкое, совсем невинное касание, которое пустило мелкие разряды электричества по всему телу. Юнги на секунду отстранился, с немым вопросом заглядывая в глаза Чону. Ответа не требовалось. Хосок сам прильнул к губам Юнги, сливаясь с ним в поцелуе. Казалось, что в голове взорвались фейерверки, когда Юнги ответил на чужое касание. Он целовал, уже не так неуверенно, как за минуту до этого. Хосок почувствовал руку парня у себя на спине, по инерции прижимаясь к Юнги теснее. Их языки встретились, нежно переплетаясь, символизируя, что всё сейчас действительно происходит. Что это не просто чьи-то влажные сны, что это не галлюцинации воспаленного сознания. Что это по-настоящему. Хосок прошелся языком по нёбу Мина, коснувшись кромки зубов, в ответ получая ещё более напористые и решительные движения по отношению к себе. Вот так просто. Юнги целовал его, иногда прикусывая нижнюю губу, а Чон отвечал, пальцами одной руки зарываясь в немного отросшие пепельные пряди. Ещё никогда Хосок не чувствовал себя настолько правильно в чужих объятьях. Грудную клетку распирало от окрыляющего чувства, Хосок чувствовал сердцебиение Юнги совсем близко, а в его руках было тепло. Юнги осторожно и мучительно медленно отстранился от губ Хосока. Его руки мелко подрагивали, а челка спадала на глаза. Он смотрел на Чона внимательно, опьяняюще. — Я… — Уже поздно и… Оба заговорили одновременно и после неловко замолчали. Атмосфера после поцелуя щекотала нервы и, наверное, распаляла похлеще любого алкоголя. Хосок облизнул припухшие губы и неловко откашлялся. Его ладони всё ещё покоились на плечах Юнги. — Мы будем жалеть об этом? Юнги пытался дышать ровно, но его сиплый голос выдавал волнение. — Возможно. Хосок неловко выпутался из уютных объятий и пальцами прочесал волосы. Он правда не знал, как всё будет дальше. По крайней мере, поцелуй поменял многое, и Хосок знал, что завтра ему придется об этом думать. — Уже действительно поздно, точнее, рано, в общем… — Да, — Юнги мягко улыбнулся. Мелко кивнув, Хосок направился в сторону своей комнаты, перед этим ещё раз посмотрев на Юнги. Тот уже медленно шел по коридору в сторону своего корпуса. Толком попрощаться они и не смогли, разойдясь каждый в свою сторону.

***

Хосока разбудил Тэхён. Тот ввалился в комнату шумно, едва ли не с ноги распахнув дверь. — Подъём, задница! Хосок скривил лицо, сильнее кутаясь в одеяло. Просыпаться не хотелось, и его вполне устраивала перспектива проваляться все выходные в постели. Но Тэхён яростно был против подобного плана. — Вставай, я сказал, — с этими словами Ким одним резким движением стянул одеяло с Хосока. Чон зажмурился и страдальчески застонал. В комнате было прохладно, отчего руки покрылись гусиной кожей. Тем не менее, он нашел в себе силы сказать Тэхёну, что уже встаёт, и максимально вежливо попросить того съебаться вон из его личного пространства. Ким только цокнул в ответ, но всё же ушёл, напоследок предупредив, что ещё вернется. Когда дверь за Тэхёном наконец закрылась, Хосок зажмурился и устало провел ладонями по лицу. Странно, но вместо истинных мук похмелья он испытывал лишь легкое головокружение и сухость в горле. Воспоминания случившегося парой часов назад не смущали, хотя яркими огнями горели в сознании. Память не отшибло — всё крутилось четкими картинками. Впрочем, не так уж и много было выпито: бутылок восемь соджу и пара стаканов хорошего родительского коньяка. Хосок изо всех сил старался быть честным с самим собой, но из кучи противоречивых чувств и эмоций, распиравших его грудную клетку изнутри, сложно было вычленить хоть что-то понятное и адекватное. Чон ощущал ростки тревоги, щекочущие и без того напряженные нервы, и понятия не имел, что делать с этим всем дальше. Одно было ясно: игнорировать произошедшее не получится. Особенно сейчас, когда при каждом фантомном прикосновении, поцелуе, которые проецировал окрыленный эмоциями мозг Чона, в груди разливалось уютное тепло, отдающее истомой в солнечное сплетение. «И что теперь? Мы целовались», — Хосок в мыслях гонял одни и те же слова и предложения, будто пытаясь хорошенько распробовать на вкус эту абсолютную аксиому. Злобы не было. Не было и ненависти, отвращения и скользкого ужаса от осознания, что всё действительно случилось между ним и Юнги. «К чёрту, — Хосок лениво шагал в сторону общажной душевой, размышляя. — Я всё равно ничего не понимаю. А Мин Юнги…» В мыслях всплыл знакомый образ, а кончики пальцев слабо дрогнули. Его глубокие глаза, мягкая усмешка и губы, такие ласковые и нужные. Поцелуй, его крепкие плечи, теплые и до дрожи уютные объятья. Чон сглотнул, его губы растянулись в наверняка глупой и странно мечтательной улыбке, когда в мыслях он раз за разом воспроизводил момент, когда они целовались. Когда сердце стучало слишком громко, гоняя кровь по всему организму; когда хотелось улыбаться от восторга, обнимать, прижимать к себе крепче и целовать, целовать, целовать… «Твою мать…» Пьяный туман фантазий моментально схлынул. Лицо побледнело, когда Хосок опустил голову вниз и обнаружил свою новоиспеченную проблему ниже пояса. Чёрт возьми. Чон только и мог сейчас, что тупо пялиться на свой собственный вставший член. В голове надрывалась сигнализация и горел тревожный красный. Катастрофа. Это полная катастрофа. Хосок стоял в душевой кабинке под струями воды и прилагал максимум усилий, чтобы не начать орать благим матом на весь этаж. Он понятия не имел, что делать. Нет, разумеется, прямое решение проблемы было, но… Дрочить? — Блять. Хосок на мгновение прикрыл глаза, кривя губы. Нет, он ещё не настолько поехал крышей, чтобы… что? «Я сейчас реально думаю о том, чтобы мастурбировать на этого… этого…», — Хосок был зол на себя. Одним резким движением вентиль с холодной водой был вывернут на максимум, а с горячей — выключен вообще. Уж лучше он сдохнет от ледяной воды, чем хоть пальцем притронется к своему члену.

***

Злосчастное субботнее утро, судя по всему, задало ритм и темп всем выходным. Хосок жестоко корил себя за то, что раздул из случившегося конфуза трагедию вселенского масштаба. Ведь по сути, размышлял он, что такого страшного произошло? Да, он возбудился, можно даже сказать, перевозбудился. Но, чёрт возьми, это совершенно нормально для здорового молодого организма. «Тем более, — Хосок задумчиво крутил палочки в руке, — у меня давно не было секса». К сожалению, в своей идеальной защите Хосок упрямо игнорировал одно неидеальное но. Он возбудился при мыслях о Мин Юнги. — Я очень надеюсь, что сейчас ты так усиленно думаешь о предстоящем экзамене по экономике, иначе я выверну тебе тарелку на голову. Хосок был нетактично выдернут из своих мыслей раздраженным Тэхёном, который, оказывается, всё это время что-то ему воодушевленно говорил. Пару часов назад Чон согласился пообедать с друзьями в заведении, по словам голодного Чонгука, с лучшей курочкой в мире. На тот момент Хосок для себя решил, что в компании друзей и еды ему не придется оставаться наедине с гложущими размышлениями. Увы, его надежды рассыпались в пух и прах. Хотя, казалось бы, неустанная болтовня Тэхёна, тупые шутки Чонгука и смех всей остальной компании просто обязаны были отвлекать. — Ты чего такой серьёзный? Чонгук подцепил палочками кусочек мяса и отправил его в рот, вопросительно посмотрев на младшего брата. Хосок моргнул и придал лицу максимально растерянный вид, ответив, с напускной небрежностью: — Просто предвкушаю страстную ночь с математическим анализом. — Ой, вот умеешь ты испортить настроение, — Тэхён страдальчески возвел глаза к потолку. — И из-за этой херни ты последние полчаса в облаках витал? Серьёзно? — Да расслабься ты, успеешь ещё подумать об учебе. Мы не так часто все выбираемся куда-то за пределы кампуса. Тэхён активно закивал, соглашаясь со словами Чимина. Чонгук продолжал сверлить брата внимательным и каким-то странным взглядом. Хосок прокашлялся и помотал головой, стряхивая с себя остатки задумчивости. Пожалуй, парни были правы. Успеет он ещё подумать о том, о чём его друзья даже не подозревают. Просидев в ресторане ещё добрых три часа, компания буквально вывалилась на улицу. Теперь они брели по улицам Сеула, разговаривая на самые различные темы. Кто что обсуждал: Тэхён с горящими от восторга глазами не уставал восхищаться своей новой девушкой, Намджун отчаянно пытался доказать всем, что он не лизал задницу профессору экономики (у него единственного на всем курсе стоял автомат за экзамен), а вот Чонгук с какой-то стати подбился к Хосоку. Причем последний не особо был рад подобной компании, ведь обычно, когда его старший братишка принимал решение вот так «подкатить» к нему, ничем хорошим такие действия не заканчивались никогда. — Чего тебе? — спустя пару минут пронизывающего молчания между ними, терпение Хосока начало выходить за его личные рамки возможного. Чонгук шумно выдохнул и резко остановился. Хосок нахмурился, но притормозил рядом с братом. Глазами проводил всё дальше удаляющихся по улице друзей, а после перевел взгляд на Чонгука. — В чём проблема? — У тебя проблема? Ну так сам и разбирайся, в чём она, — Хосок раздраженно передернул плечами. — Не играй в тупого. Последний раз ты был в таком состоянии год назад. — В каком таком состоянии? — Хосок чувствовал, что начинает закипать. Он ненавидел, когда кто-либо начинал строить из себя опытного и ненужного психолога. Чонгук проигнорировал его вопрос. На его лице нарисовалось странное выражение, которое отнюдь не понравилось Хосоку. Его пресловутое шестое чувство кричало, что ему надо бы по-хорошему бежать подальше. — Послушай, — Чонгук поджал губы и серьёзно нахмурился, — что происходит между вами с Юнги? Вот же чёрт. Хосок ошибался, когда думал, что самое страшное для него на данный момент — Юнги собственной персоной. Как оказалось, он совершал ошибку за ошибкой. — Что ты имеешь ввиду? — Хосоку удалось сохранить спокойствие на лице, но внутри у него что-то надломилось с оглушительным треском. — Последнее время вы оба ведете себя так, будто незнакомцы. Не контактируете… «О, ещё как контактируем». — …не разговариваете. Я видел твое облегчение, когда ты узнал, что его сегодня с нами не будет. В чём дело? — Послушай меня, — Хосок разозлился, — даже если между нами какая-то проблема, то это не твоего ума дело, Чонгук. — Он мой лучший друг, а ты мой брат, и я думаю, что имею право знать, почему творится какая-то чертовщина. Именно на этом моменте весь негатив, накопленный за прошедшие недели был готов вылиться из Хосока прямо в эту секунду. — Не лезь, куда не просят, — Хосок злобно сощурился. — Если тебя так это ебёт, то шагай к своему драгоценному лучшему другу и мозги выноси ему. Если ты не заметил, я не в том настроении, чтобы сейчас с тобой обсуждать твои же подозрения и фантазии. — Точно также ты говорил в ситуации с Дахён. Бам. Чонгук упомянул то, что Хосок давно предпочел похоронить в своей памяти. Первая любовь оставила после себя глубокий шрам в его душе, который окончательно смог зажить только четыре месяца назад. — Я устал. Отъебись. Таким образом, без трогательных прощаний Хосок развернулся и быстро пошел в сторону общежития. Ощущал он себя паршивее некуда, вот только теперь личные проблемы атаковали его по всем фронтам. Хосок не знал, куда деться от назойливого гула мыслей, роящихся у него в голове. Его душевное состояние и без всяких напоминаний о прошлом было далеко не в стабильном состоянии, чтобы растрачивать энергию ещё и на рефлексию о болезненном расставании с любимым человеком. К сожалению, бывшая девушка не смогла вытеснить из головы Юнги и их максимально странные отношения. Впервые за многие дни Хосок был искренне благодарен профессору экономики за его любовь к огромному количеству материала для подготовки к экзамена.