Чрезмерная любовь к янтарю

      А вот о самом Грише походу никто и не хотел думать. Таксист уже давно уехал, а парень стоял у белой, рельефной калитки и уже полчаса истязал кнопку домофона.       Его целеустремленности можно знатно позавидовать, ведь даже такая ситуация не выводила его из строя. Настойчивость – главное его оружие и защита в жизни, "Никогда не сдаваться!" – Таков был девис этого эксцентричного юноши.       Именно это частенько выручало в сложных ситуациях, и помогало добиваться своих целей. Однако, как бы он ни был навязчив и целеустремлён, настроение имело свойство портится. Уже в слегка раздражённом (скорее в более усталом) состоянии, он наконец-то опустил руку вниз и прислонился лбом к железной преграде, отделяющей его от желаемого. Гриша закрыл глаза думая; что делать дальше?       Он знал – владелец этого дома точно в нем же и находится. Да и спать не должен, обычно встаёт слишком рано, а сейчас уже двенадцать часов. Для этого человека, похожее поведение является целым преступлением!       А не открывает он, по простой причине; ему это и не надо. Не имея широкого круга общения, и "особенный" характер и нрав, он никогда не откроет просто так. Первое: открывать некому. Второе: зачем? Зачем тревожить человека, который и так не выходит из дома. Соседи наведались? Нет это не они, они никогда не жаловались, и ничего не просили. Казалось бы! каждый мечтал о таком тихом и спокойном соседе.       А если решил приехать кто-то из знакомых, (которых можно было посчитать на пальцах одной руки) то пусть катятся они пропадом! Предупреждать нужно заранее. Это и была самая главная ошибка Гриши – он на столько был рад грядущей встречей, что и вовсе забыл написать. А теперь уж делать нечего, телефон то разряжен.       Но несмотря на усталость, он не готов был сдаваться. Парень выпрямился, разминая затёкшие плечи. Надо что-то делать, думать, действовать! Глаза бегали по высокому, каменному, нежно-молочного цвета забору.       В голове проскользнула с первого взгляда сумасшедшая мысль, но и не такая страшная наяву. Все равно ему это простится верно? – Верно.       Он потёр друг о друга ладони и сделал первый шаг. Вскинул левую руку на первый попавшийся, выпирающий, как и множество других, кирпич. Ногу поставил на удобное место рельефного рисунка калитки. Потом правая рука, на другом кирпиче, другая нога уже на объемной ручке той же калитки.       И через буквально пол минуты Гриша оказался на самом верху. Перекинув правую ногу на другую сторону, он наконец получил возможность отдышаться. Сидя на высоком заборе, ему открывался неплохой вид на узкую улочку и даже дворы чужих домов. Но они не были ему интересны, потому и задерживаться дальше он не стал.       Немного отдохнув, он снял со спины тяжёлый рюкзак и кинул его во двор дома. Только через несколько минут парень забеспокоился о хрупких вещах, которые (с такой-то высоты) могли разбиться.       Проделав похожую махинацию с ногами и руками только уже спускаясь на другую сторону, юноша возрадовался. Теперь ничего не мешает ему наконец-то войти в дом, и увидеть столь желанного человека.       Поднимая рюкзак и аккуратно надевая его на одно плечо, он по звуку пытался проверить; не хрустит ли там что... Но убедившись, что похожих звуков поломки чего либо нет, Гриша выдохнул и направился к входу в дом, уже прекрасно зная, что дверь на замок не заперта.       Так и есть, она с лёгкостью ему поддалась. Наконец то войдя в дом он получил возможность расслабиться. Столь знакомая прихожая, в красивых, нежных оттенках дизайне. Весь дом был такой, а бело-бежевые пастельные цвета в нем успокаивали. Везде было убрано, и свежо пахло.       Единственное что волновало – отсутствие самого хозяина, что заставляло Гришу волноваться. "Неужто действительно спит?" – думал парень снимая обувь, и проходя чуть дальше по коридору. Вертя головой и заглядывая в другие комнаты, он прислушивался. В широкой гостиной, по правый бок – никого. На кухне и в столовой, по левый, тоже...       Все это жутко не нравилось Грише. Он наконец начал подниматься на второй этаж, кладя руку на перила лестницы. Никаких громких звуков ни в уборной, ни в других комнатах не было. Парень успокаивал себя всеми существующими способами, но это не особо помогало.       "Может уехал куда нибудь? А куда?" – размышлял он, в мучении, медленно поднимаясь все выше. " Нет, ну куда он мог подеваться?" Поднимаясь в тишине и собственных раздумьях, Гриша даже не заметил, как уже стоял на самой последней ступеньке.       Слишком тихо, казалось, было слышно быстрое биение его сердца. Ком в горле и нарастающее напряжение не давали успокоиться. Пол превращался в зыбучие пески, вновь затягивая Гришу на дно небытия, на дно отчаяния и гнетущей тоски.       Тишина будто играла на его нервах, а тихие всплески воды, словно подливали масло в это горящее пламя беспокойства. Ему никогда не нравились эти звуки, это напряжение. Но... Почему он не отказал этому мальчишке?       Прошло уже достаточно времени, чтобы понять что тот никому не интересен. Так почему этот Григорий так к нему и липнет. В Валентине Алексеевиче одновременно горело раздражение и желание побыть одному, но и с такой же силой по всему телу как бы разливалась, жалость?.. Он всегда посылал всех и вся, отворачивался от всего мира, боясь причинения ему боли, от других людей, но именно этот человек... Никогда.       Никогда?             Почему?       Он пытался, но то-ли не было подходящего момента, то-ли он просто не успел ещё. Прошло больше года, но их общение было все так же немногословно. Даже сейчас. Уже который раз сидели на пляже Светлогорска. Сидели и просто молчали... Зачем? Похоже этим вопросом задавался лишь Валентин Алексеевич.       А Гришка же спокойно сидел, в пару метров от него и расплывался в мягкой улыбке, смотря куда-то в даль. Куда-то за горизонт, всматривался в волны и вслушивался в звуки неспокойного Балтийского моря.       Наконец успокоившись, парень решился; он подошёл к закрытой двери в спальню и медленно положил на ее ручку руку. Сделав глубокий вдох, Гриша спокойно закрыл глаза. На выдохе он начал бесшумно открывать дверь.       Войдя в спальню, юноша облокотился о дверной проем, и чертовски довольно улыбнулся. Перед ним, в комнате стояла большая двуспальная, светло-бежевого оттенка кровать, спинкой вплотную пододвинута к стене.       По ее бокам, симметрично стояли такого же цвета тумбочки, со сдержанной стилистикой, и на них по две лампочки. Прямо на против кровати, у входа на полке стоял средних размеров плазменный телевизор. Почти вся эта стена была обставлена большими шкафами и тумбами. Гриша смотрел прямо на кровать и счастливо улыбался, он наконец-то снова здесь. Вот оно, то ради чего ему стоило буквально влезть в чужой дом.       Он тихо положил рюкзак прямо у самой двери, и начал подходить ближе. В белое, пышное одеяло носом зарывалась его чудо. Из под слоев ткани было видно только чужую голову и мирно закрытые глаза.       "Действительно спит?" – удивлённо подумал Гриша, находясь у боковых краев, с другой стороны кровати. Это было очень странно, так как напротив лежащий человек обычно на ногах уже в пять часов утра, а тут на тебе!       Двенадцать часов. Действительно странно. – Спишь?.. – тихо спросил парень стараясь не нарушать тишину, в которой было слышно лишь сопение сквозь... Сон?       Нет он не спал, это Гриша мог угадать наверняка! Спустя столько лет их общения, парень прекрасно знал и помнил – этот человек спит лишь с приоткрытым ртом, из-за постоянных проблем с насморком.       Вот и сейчас не исключение, было прекрасно понятно, что если нос и дышит, то только одной ноздрей, а другая нарушает поселившеюся в этом доме тишину. Не получив в ответ ничего парень принял это как вызов и залез на кровать, подползая ближе к объекту молчания.       Воплотить свой "коварный" план в действие, помешало одеяло. Человек к которому приближался Гриша, уж через чур любил укутываться в эти мягкие ткани. "Как ему не жарко черт возьми?" На самом деле это и являлось главной причиной, той странной привычки, – холод. Белокурый был чувствителен к холоду, "мерзляк" – так сказать потому и заматывался, словно сейчас и вовсе замёрзнет.       Гриша тихо лег рядом с ним сползая ниже, так что его голова была на уровне чуть выше талии "спящего". Юноша победно, широко улыбнулся и приподнял одеяло одной рукой. Сразу же получая возможность, прильнул к чужому телу.       Он обхватил его своими руками, со спины. Как и предполагалось, другой вовсе не спал, он сразу же начал пытаться выбраться из чужих объятий, махая ногами и брыкаясь. Это была война. Соревнование. Немой спор. Нужно было выиграть, а Гриша это умел.       Крепко обнимая сопротивляющегося со спины и по счастливой случайности получив возможность прикоснуться к чужой коже, (из-за замявшейся ночной рубахи.) Сразу стало понятно – кто будет довольствоваться выйгрышем. Беловолосый наконец открыл слипшиеся глаза, начал зарываться носом в подушку, принимая свое положение. – Григорий Григорьевич, а вам не кажется... Что вы позволяете себе слишком многого?.. – вздрагивая от каждого прикосновения и махинаций рук человека снизу, спросил он. – Нет Сергей Александрович, не кажется. – Тихо ответил Гриша, все больше расплываясь в улыбке и нюхая запах своего собеседника. Заставляя того буквально дрожать, от его горячего дыхания.       Прикосновения для Серёжи были очень важны, он никогда не позволял другим себя трогать, а Гриша... Гриша имел это право. Этот позитивный, и иногда даже странный (в своем поведении) кошатник позволял себе многое, но знал когда нужно остановиться. Потому Сережа все никак не мог найти подходящего момента, чтобы того упрекнуть.       Лишь одно ему не нравилось, и он упоминал об "этом" так часто, как только мог. Хотя и понимал, что все равно не сможет повлиять на решения Гриши. (Но все же, продолжал говорить об этом, будто на что-то надеясь.) – Если прихватил с собой очередную кошку, будете спать с ней на ковре в прихожей. – строго придъявил юноша. – А вот и нет, – спокойно и с ухмылкой ответил Гриша, – не прихватывал я никого. – Неужели? Ты решил меня пожалеть?.. – с сарказмом спросил другой. – Хотелось бы, но причина в другом, – Гриша начал приподнимать рубашку, оголяя все больше области спины. – Я прямо с аэропорта. – И сразу... сюда?.. – глухо спросил другой, чувствуя чужие руки на животе, поднимающиеся выше. – Ага... – промычал парень. – Боже, как же ты прекрасно пахнешь...       Последнее слегка смутило Сергея: – И чем же?.. – чуть смеясь спросил он. – Бумажными салфетками, теми, которые ты всегда держишь при себе, в кармане пальто, – начал перечислять Гриша, поднимаясь вверх по спине, приближаясь к чужой шее. – Кремом для рук, и...       Янтарём.