Mein kleiner Rapunzel

Pov Autor Новый год начался улыбкой. Жизнь снова поменяла краски после Рождества, становилась с каждым днем все ярче. Билл чувствовал себя окрыленным, будучи окруженным любовью и заботой теперь с трех сторон: Тома, Генриха и Симоны, которая теперь звонила ему чаще, чем собственному сыну. Она не переставала каждый раз просить прощения, ее продолжали мучить угрызения совести, но юноша всегда находил теплые слова, чтобы унять в ней это беспокойство хотя бы на время. Животик рос на глазах, как на дрожжах, и становился похожим на мяч: кругленький и упругий. И Билл все реже отнимал от него руку, которая обнимала малышей, оберегая и согревая их безграничной любовью, которая теплилась в сердце матери вместе с бурей чувств и эмоций, порождаемых бушующими гормонами. Изменения коснулись не только поведения, но и резко поменялись вкусы в еде – ни одна проблема беременности не обошла стороной. Но наибольшей проблемой стало беспорядочно возникающее возбуждение, которое давало о себе знать в самые неподходящие моменты и чаще всего именно тогда, когда мужа не было рядом. Это было пыткой, изощренной, иногда приносящей удовлетворение, но все больше нерастраченная сексуальная энергия, которая копилась, обещала однажды взорваться. Билл изо всех сил сдерживался, понимая, что может вымотать Тома, ибо у него самого силы брались из какого-то неведомого бездонного источника. Он тратил еще больше времени на домашние хлопоты, пытаясь этим утомить себя, но это не помогало. С каждым днем становилось все тяжелее в низу живота, все сложнее контролировать свои мысли. Нужно было кому-то излить свои проблемы, но было ужасно стыдно, а это лишь усугубляло ситуацию. И в один день все вышло наружу совсем необычным для него способом. В свой день рождения Билл проснулся раньше Тома и долго ворочался с боку на бок. Спокойно лежать не представлялось возможным, потому что даже во сне супруг то и дело прижимал его к себе, поглаживал, дышал в шею, заставляя покрываться мурашками. В конце концов, он не выдержал и сбежал от мужа, выходя из дома на морозный воздух – подышать и успокоиться. А чтобы не слоняться без дела, он решил пройтись до редакции, в которой уже больше года подрабатывает помощником редактора и иногда пишет небольшие заметки и статьи. Здание находилось недалеко, поэтому Билл добрался до него быстро. И только он зашел внутрь, в кармане зазвонил телефон: Том, проснувшись в пустой постели и обойдя весь дом в поисках своего беременного мужа, не на шутку обеспокоился и уже был готов идти искать его. – Алло, милый, привет, – сразу затараторил юноша, не дав мужчине и слова сказать. – Я просто решил прогуляться, не волнуйся, я хорошо себя чувствую, правда! – У меня отпало все желание возмущаться, – хохотнул Том. – Где ты сейчас? – Я зашел на работу, узнаю насчет отпуска, – Билл уже вошел в зал, где туда-сюда сновали секретари, журналисты, дизайнеры, редакторы и еще много людей, работающих здесь. Ему приветственно кивали, улыбались, кто-то заговаривал, приобнимая и провожая между столов к кабинету шефа. Тот принял его с распростертыми объятиями, в комнате тут же собралось человек семь, которые хотели непременно потрогать юношу, который был редким гостем в редакции, а в последнее время и вовсе пропал, все больше предпочитая работать на дому. – Билли, солнышко, как же я соскучилась! С днем рождения, мой хороший! Счастья тебе, здоровья, любви… – молоденькая секретарша редактора едва не задушила его в объятиях, целуя в обе розовые щечки. – Какой же ты красивый, всегда таким будь! Поправился, смотри как… ой… Все дружно засмеялись, а молодой человек смутился, краснея до кончиков ушей. Похоже, Санни была единственной, кто до сих пор не догадался об интересном положении Билла. Она раздвинула в стороны полы полушубка и уставилась на выпирающую округлость восхищенными глазами. – Это… это… Господи, как мило! – взвизгнула она, принимаясь трогать живот и расспрашивать: – А какой срок? А кто у тебя будет? А как назовешь? – вопросы сыпались из нее, и юноша не знал, на какой первый отвечать. – Четыре месяца, – скромненько ответил он, что удивило двух присутствующих дам, которые уже были мамами и имели не по одному ребенку: – А выглядит на все пять, – сказала та, которую звали Мария, хохотнув. – Богатыря растишь? – Близнецов, – мило улыбнулся Билл и обнял пузико, ревностно закрывая к нему доступ. – Двойное счастье, – откликнулась вторая – Диана. – Дамы, достаточно, – мягко прервал общение своих сотрудников главный редактор журнала, втискиваясь в их круг и уводя Билла в свой кабинет. – Ты ведь по поводу декретного пришел, да? – он многозначительно кивнул вниз. – Не волнуйся насчет этого, отпущу вовремя. – Не совсем, герр Хатман… – Сколько раз просить, Билли, просто Бен! – Хорошо. Бен, мы с мужем через месяц улетаем, у нас медовый месяц, – он немного покраснел. – И я хотел бы уйти в отпуск пораньше, можно? – Через месяц? Пораньше? – возмущенно распахнул глаза мужчина, усаживая юношу в мягкое кресло. – Ты через три месяца уйдешь в декрет, потом будешь сидеть дома с ребенком, а потом муж запретит тебе работать – знаю я этих богатеев! Я тебя и так вижу редко, ты такой ценный работник, я просто не хочу и не могу отпустить тебя! – Уже почти два года без отпуска, Бен! Ну, я ведь заслужил! И потом я смогу работать дома, когда маленькие родятся. Я же не в кому впадаю, Бен! – воскликнул юноша. – Я всего лишь пишу заметки, для этого мне не обязательно быть в офисе. – Я хотел тебя повысить, между прочим, – как-то даже обиженно произнес редактор, – до личного заместителя, – на это Билл тепло улыбнулся и прищурился, будто солнце ударило в глаза. – Я же даже университет еще не закончил, и мой диплом отложился как минимум на год, я взял академический. – Это все пустое, – махнул рукой Хатман. – В нашем деле талант важнее каких-то там корочек и печатей. А у тебя золотая голова! – Бе-е-ен, – юноша состроил жалобное выражение лица, всем видом грозя пустить слезу, и этого зрелища мужчина бы точно уже не выдержал. – Только не плачь, умоляю, – простонал он, доставая бумагу и протягивая Биллу ручку, – пиши заявление. Когда вы уезжаете? – Ровно через месяц, двадцать первого февраля. – Да, кстати, с днем рождения. Из редакции Билл вышел довольный и почти счастливый. Посмотрев на экран мобильного, чтобы узнать время, он задержал взгляд на фотографии фона, где его муж хитро подмигивал в камеру. И теплое томление разлилось по телу, сосредотачивая основной свой жар в низу живота. Он попытался отогнать мешающие мысли, но сознание уже зацепилось за милый образ и не хотело упускать его. Юноша медленно брел по расчищенным улицам, глядя под ноги слишком блестящими глазами, а щечки его горели не от щипающего кожу мороза. Асфальт, покрытый тонким слоем выпавшего утром снега, не отвлекал своей однотонностью, и Билл поднял голову в поисках чего-то, что могло бы вырвать пошлые мысли о супруге из его головы. Лучше не становилось. По иронии судьбы, он остановился точно возле небольшого магазинчика с мерцающей вывеской, а объявление на черной резной двери запрещало вход несовершеннолетним. – Удовольствие… – задумчиво прочел название магазина Билл, подумав вдруг, что именно этого ему не хватало, и его рука раньше, чем он успел подумать, протянулась вперед, открывая дверь. В помещении царил интимный полумрак. Колокольчики тихо звякнули, когда двери к отступлению плавно закрылись, отрезав путь уличному холоду. Внутри играла тихая музыка, обволакивающая, завлекающая, а от картинок, что она вызывала в голове, становилось жарко. Юноша несмело шагнул вперед и пошел вдоль прилавка, на содержимое которого даже смотреть было стыдно, но оторваться было невозможно. Он и не знал, что такие вещи существуют, что люди могут ими пользоваться. – Здравствуйте, – тихий бархатный голос отвлек Билла, и он, обернувшись, увидел девушку с доброжелательной улыбкой. – Простите, вам есть двадцать один год? – она вгляделась в лицо парнишки, который был на голову ниже ее и напоминал скорее подростка, чем молодого человека, а то, что это именно парень, а не девушка, она поняла сразу – глаз наметан. – Да, я… – отчего-то растерялся тот, и девушка попросила какой-нибудь документ, подтверждающий возраст. – С днем рождения, герр Линдерманн, – произнесла девушка, возвращая паспорт владельцу. – Меня зовут Милана, я помогу вам с выбором. Вас что-то конкретное интересует или вы здесь в поисках вдохновения? – Я… я не знаю, – Билл серьезно задумался над этим вопросом, потому что еще десять минут назад и подумать не мог, что заглянет в подобное место да еще с намерением что-то купить. Становилось все жарче, невыносимо, хотя здесь явно работал кондиционер. Но волнение накладывалось на все не проходящее возбуждение, мешая мыслить. Он расстегнул полушубок и распахнул его, глубоко дыша, рука сама опустилась вниз. Милана проследила взглядом за этим движением и еще шире улыбнулась – нечасто к ней заглядывают такие чудесные покупатели. Тут же она приметила на пальчике кольцо – значит, ее гость не одинок, и нужно ему явно не средство самоудовлетворения. А в его положении, как она знала из опыта работы здесь, всегда хочется чего-то особенного. – Позвольте вам предложить, – она мягко взяла Билла под локоть и повела в глубину зала к дальним полкам. – Это подходит всем – и тем, кто доминирует, и тем, кто предпочитает подчиняться. Смотрите, они мягкие, не натирают кожу, абсолютно безопасные, – в ее руках появились наручники на средней длины цепочке, браслеты в которых были эластичными и обшитыми мехом. В голове юноши мгновенно нарисовался прикованный к кровати супруг: – Он их за секунду порвет, – хихикнул Билл, погладив пальчиком мех. – А есть настоящие? – в глазах его горела возникшая идея, захотелось поскорее ее воплотить. – Есть и настоящие, – Милана улыбнулась, мгновенно улавливая настроение клиента, и показала другие наручники, блестящие серебром, с толстой цепью, прочные, с крепким замком, который открывается, однако, лишь нажатием на едва заметную кнопку. – Мне два! – тут же хлопнул в ладоши юноша, уши которого если были пунцовыми, то были скрыты волосами, но он и не замечал смущения – все его мысли заняла сцена, которую он уже четко видел в воображении. – Возьмите еще ленту на глаза, – тут же предложила продавец, протягивая черную ткань. – Она хорошо держится, ее практически невозможно снять, если связаны руки. Все будет в вашей власти, – она томно понизила голос, провоцируя у юноши еще большее возбуждение. – Х-хорошо… – Смазку с афродизиаком, и ваш мужчина сойдет с ума от желания, – отойдя к прилавку, она достала с полочки несколько баночек разных цветов. – С майораном – усиливает чувствительность эрогенных зон, с имбирем – для многократных контактов, с мускатом – делает оргазм ярче. Выбирайте, – Милана не переставала соблазнять. – Боже, я не знаю. С Томом не бывает слабых оргазмов, и он может любить меня всю ночь, – пролепетал тихонько Билл, отодвигая в сторону пузырьки розового и кофейного цветов. – Берите с майораном – не прогадаете, даже если вы и ваш партнер чрезвычайно чувствительны к ласкам. Если завязаны глаза, эффект еще сильнее. – Спасибо, – кивнул юноша, сжимая в руке фиолетовую баночку. – Я возьму это. – С вас сто семьдесят евро, – мило улыбнулась Милана, упаковывая все в непрозрачный белый пакет. – Спасибо за покупку, приходите к нам еще. Занимайтесь любовью с наслаждением, – вместо прощания произнесла она, проводив клиента до выхода. Билл, выйдя на улицу, воровато огляделся и поспешил уйти подальше. Только возле дома он пришел в себя и посмотрел на пакет так, будто впервые его увидел. Захотелось на миг закопать это где-нибудь, чтобы никто не нашел, никто никогда не узнал, на что дернули его бушующие гормоны. Но приобретенные вещички обещали новые ощущения, от которых в его положении было невозможно отказаться. Дома встретил муж, который успел уже известись – где это бродит его молодой супруг с детишками под сердцем. Том ждал объятий, но Билл, едва ступив на порог, пробежал мимо него, едва скинув шубку и сапоги. Ошарашенный мужчина не успел и возмутиться, как тот уже сбежал по лестнице обратно и кинулся ему на шею. И желание ворчать испарилось. Он подхватил парня под попку и звонко поцеловал в щеку. – С днем рождения, любимый, – шепнул, целуя в губки, и опустил на пол. – Устал? – Вовсе нет, на улице чудесная погода. Я написал заявление на отпуск, так что через месяц я совершенно свободен! А чем это так вкусно пахнет? – Билл втянул носом запах, доносившийся с кухни, и пошел в том направлении. – Я заказал пиццу. Хотел попробовать салат, который ты вчера сделал, но подумал, что ты расстроишься, если я все съем, – хохотнул Том. – Родители придут через… три часа, успеем все приготовить? – Да, если ты мне поможешь, – юноша вопросительно посмотрел на него. – Не вопрос, конечно! Что делать? – с готовностью потер руки молодой мужчина. – Подожди, я кушать хочу… Перекусив двумя кусками пиццы и запив их чаем, Билл принялся за приготовления к небольшому обеду в честь его дня рождения. Он поручил мужу нарезать салаты, а сам следил за кастрюлями и сковородками на плите. Семейное торжество грозило перерасти в грандиозный пир с таким количеством угощений. Несмотря на совместные усилия, они едва-едва поспели к приходу Симоны и Генриха, которые с порога затискали Билла, утонувшего в их объятиях, засыпали его дорогими подарками – тут к ним присоединился и Том – и пожеланиями. Теперь они сидели за столом дружно, говорили дружелюбно, тепло, им было уютно в их маленьком обществе, где все были такими родными. Генрих постоянно шутил по поводу семейной жизни молодых, а Симона то и дело пыталась дать совет. Им обоим хотелось, чтобы у детей сложилась такая же счастливая жизнь и крепкая любовь, как у них. Или еще счастливее. Вечером супруги оставили молодых вдвоем, и Том с Биллом провели остаток вечера в объятиях друг друга. Мужчина кормил своего мальчика виноградом и даже позволил ему глоток вина, тут же слизывая оставшуюся на сладких губах влагу. Дарил невинные ласки, однако не спешил совершать ничего больше, а юноша не смел просить, млея от нежных поглаживаний и требуя лишь все больше и больше поцелуев. В спальне было сумрачно, углы были черными, и ночник выхватывал из темноты лишь очертания и силуэты. Тишину нарушал только редкий шепот в губы и тихая успокаивающая музыка. Но вскоре и вовсе все затихло. Pov Tom Я проснулся резко и увидел перед собой только темноту. Она была осязаемой: на моих глазах была повязка. И первым желанием было снять ее, но обе руки оказались прикованы к чему-то. Судя по ощущениям, это были стальные наручники, которые буквально распяли меня. Дернувшись, я услышал металлический звон, а протянув руки над головой, хватился за спинку кровати, нашей с Биллом кровати. Подтянувшись немного, я попытался сесть, что было неудобно, потому что со связанными руками я был очень ограничен в движениях, плечи выворачивало. Однако мне удалось облокотиться спиной о подушки и глубоко вдохнуть. Сердце билось в груди тяжелыми ударами, и волнение перерастало в тихую панику: где Билл и чья это игра? Вдруг откуда-то справа раздался тихий шорох, затем кровать чуть прогнулась, и я напрягся, повернув в ту сторону голову. Я буквально чувствовал кожей, как приближается к лицу частое возбужденное дыхание, чувствовал дрожь, передающуюся мне прямо по воздуху. И этот запах, мгновенно окутавший меня, заставил податься вперед, навстречу влажным горячим губам и хрупкому телу, которое прильнуло ко мне. Круглый животик уперся в мой твердый, и я облегченно выдохнул, отвечая на рваный поцелуй. Тонкие руки обвили мою шею, царапая кожу плеч и спины, а я лишь блаженно застонал в ответ на эту слабую жгучую боль. – Билли, – как же сладко от него пахло! – Детка… – кажется, я был готов съесть его – такой он был вкусный! До дрожи хотелось увидеть его, схватить, повалить на спину и заласкать, но любое мое движение сдерживали крепкие наручники, звенящие цепями. От негодования я зарычал, как голодный волк, и укусил его в круглое нежное плечо, тут же зализывая краснеющую кожу. Он выгнулся и томно застонал. Я чувствовал, как он извивается, пытаясь прижаться ко мне каждой клеточкой своего тела. И все это невероятно возбуждало, заставляя меня терпеть трение в паху, когда белье невыносимо натирало налившийся кровью член. Однако когда он отстранился, я, наверное, должен был почувствовать облегчение от того, что хоть на секунду прервались мои мучения. Но вопреки этому я подался вперед и услышал тихий смешок. Этот маленький извращенец игрался со мной! Я был уверен, что он сейчас, сидя на моих коленях своей очаровательной попой, смотрит вниз на то, как смазка пачкает мои трусы. Мне показалось, что прошло несколько долгих минут, когда он коснулся меня пальчиком, сквозь ткань поглаживая набухший орган. Он накрыл его ладошкой и сжал, вырывая из моей груди стон мученика. Я был напряжен, как натянутая струна, звенящая от любого прикосновения. Запрокинув голову, жадно хватал ртом воздух, пока Билли удовлетворял свои внезапно появившиеся наклонности садиста. Его маленькая ручка нырнула в мое белье, сжимая плоть уже горячей ладонью, а второй рукой он стягивал его вниз на бедра, открывая себе полный доступ к моему телу. Я вздрогнул, почувствовав его игривые пальчики на члене. Он провел ими по всей длине, обводя вздувшиеся вены, и опустил ниже, хватая в ладошку потяжелевшие яйца и чуть оттягивая. От этого движения я застонал и инстинктивно подался бедрами вперед за его рукой, но вторая лапка остановила меня, упершись в мою тяжело вздымающуюся грудь. Он лишал меня всякой возможности вести, и это было так остро, что я не мог не подчиниться и дрожал от его прикосновений. Его губы скользили по лицу, язычок оставлял за собой прохладные дорожки, дыхание согревало их. А внизу его пальчики продолжали сжимать и гладить, царапать нежную кожу и щекотать, дразня еще больше, распаляя. Внезапно – я почти перестал дышать – он снова отстранился, но уже через секунду я почувствовал, что повязки больше нет на моем лице. Тут же распахнув глаза, я оглядел комнату и остановил пожирающий взгляд на нем. Он сидел передо мной, улыбаясь и глядя бесстыдно прямо на меня, полностью обнаженный, освещаемый интимным светом двух ламп, и бесконечно прекрасный. Я облизал губы, разглядывая его с головы до ног и останавливая взгляд на особенно интересных местах. Его потемневшие маленькие сосочки так и умоляли меня коснуться их языком, округлый животик вовсе не портил его утонченности, а только украшал хрупкую фигурку, а небольшой прямой член с яркой головкой капал смазкой, пачкая простыни. Я снова облизал губы – его вид вызывал у меня страшный сексуальный голод. Он потянулся ко мне и почти невинно коснулся губами моих губ, глядя сквозь ресницы своими маслеными черными глазами. Он будто наблюдал за моей реакцией, не отводя взгляда, когда склонился ниже, целуя мою шею, ключицу, грудь. Он пощекотал пальчиками соски и сжал один, второй же накрыл губами и, обведя кончиком языка, жадно впился в него и долго не отпускал, пока чувствительная кожа не покраснела. Но на этом он не остановился, ему все было мало. Он не заставлял смотреть, но я не мог отвернуться, даже едва ли мог моргнуть, наблюдая за ним. И то, что я видел, еще больше заводило меня, вызывало животные желания, нестерпимые, требующие немедленного удовлетворения. – Боже, зачем ты снял повязку, я сейчас сойду с ума, – простонал я, на миг позволив себе зажмуриться, а когда открыл глаза, он уже взял в руку мой болезненно ноющий член и смотрел на меня снизу вверх, и выглядело это так порочно… – Но я хочу, чтобы ты видел, – выдохнул он, обжигая, и прикрыл глаза, проводя широким языком от основания до кончика и тут же полностью заглатывая головку. Я задохнулся, умер, растворился. Он сладко причмокивал, несильно двигая головой и водя рукой по длинному стволу. Пальчики едва обхватывали его, и Билл сжимал сильнее, заставляя меня стонать от боли и удовольствия, которые смешались в одно. Я сходил с ума от одного понимания, что все это вытворяет со мной мой скромный мальчик. Голова шла кругом от его умелых манипуляций – и где только нахватался? – а сознание медленно уплывало, оставляя меня в этой пучине жаркой страсти. Кажется, на мгновение я и вовсе отключился, а когда открыл глаза и взглянул вниз, зарычал от представшего зрелища. Кукольное личико с огромными и, казалось бы, невинными глазами, было залито белесым семенем, которое продолжало уже более слабыми толчками капать с головки. А Билли будто и не замечал вязких капель на ресницах и в волосах, вкусно слизывая с члена все без остатка. И когда тот окончательно опал, давая мне передышку, маленький негодник облизал с губ остатки спермы и потянулся ко мне за поцелуем, а я никогда не мог ему отказать. Он подставлял мне лицо, а я покрывал его поцелуями, слизывая знак собственного наслаждения, смешанного с нежным вкусом его кожи. Но на этом пытка не закончилась, и он, едва дав мне передышку, потянулся куда-то в полумраке. Я смутно различил в его руке тюбик, лишь догадываясь, что это может быть. На миг мне показалось, что сегодня я буду «жертвой» от начала и до конца, но Билл имел другие планы. Баночка уже была открыта, и когда он поднес ее ближе, в нос ударил этот аромат. Тот самый, что я почувствовал в самом начале, только слаще, ярче, подобно вспышке в голове. Я мгновенно понял, что это не самая обычная смазка и зарычал. И пятнадцати минут не прошло с момента, как я кончил, а мой член уже поднимается, снова прижимаясь к животу. И мой мальчик смотрит на это восхищенно, глубоко дыша, и я вижу, как не хочется ему отрывать глаз. Но он приготовил для меня еще одно испытание и не собирается отказываться от правил собственной игры. Он обвел пальчиком обнажившуюся влажную головку и резко отвернулся. Настолько резко, насколько вообще можно было в его положении. Он двигался чуть заторможенно, осторожно, то и дело касаясь животика. И это было так трогательно, что я на секунду позабыл о том, как эта мамочка только что со вкусом отсасывал у меня. Но мираж развеялся сразу, как только в нос вновь ударил божественный запах, и я, опустив взгляд, увидел, как шаловливая ручка размазывает прозрачный гель вокруг дырочки, надавливая, проникая то одним, то другим пальчиком на фалангу внутрь. Спокойно вытерпеть это было выше моих возможностей. Я рвался вперед, наручники звенели, Билл постоянно вздрагивал и оборачивался. Боялся, что я порву цепи, и правильно боялся. Не знаю, откуда взялись силы, но я чувствовал, что способен на это, но почему-то до сих пор не сделал. Потому что мне нравилась эта игра. И я продолжал тянуться к нему, пытаясь укусить плечико, до которого не доставал всего каких-то пару сантиметров. Кровать дрожала под нами, грозясь сломаться, жалобно поскрипывала, хотя раньше никогда не издавала никаких звуков, сколько бы мы ни занимались на ней любовью. Это сумасшествие. И мы – сумасшедшие. Тем временем Билли неспешно растягивал себя, а я, сотрясая все вокруг своими рывками, успевал бросать жадные взгляды вниз на дырочку, в которой скрывались тонкие пальчики – уже четыре. Что они по сравнению с моим членом, который толщиной будет с его руку. Но это не важно – он уже готов, только издевается надо мной. Поглядывает через плечо и ждет, когда я буду на грани. И он точно знает, в какую секунду это произойдет, я точно знаю, когда он сам не сможет больше сдерживаться. В одно мгновение мы на выдохе сливаемся в обжигающем поцелуе, он снова поворачивается ко мне и устраивается поудобнее, своей ручкой направляя меня. Поцелуй – хаос, его прикосновения – огонь и лед, а внутри у него – адское пекло – мой Рай. Маленькая ладошка чуть надавила на мою грудь, и я, подчиняясь, спустился пониже, почти ложась. А он, неотрывно глядя мне в глаза, начал раскачиваться. Сперва медленно, осторожно, будто привыкая, затем смелее, приподнимаясь немного и снова медленно опускаясь на стоящий колом орган. Его руки упирались мне в грудь, я чувствовал, как ноготки скребут ставшую необыкновенно чувствительной кожу. Он закатывал глазки и запрокидывал голову, издавая томный протяжный стон, а движения его стали все быстрее, резче, нетерпеливее. Я так хочу положить ладони на его бедра, погладить, помочь, но не могу, не смею. И это только усиливает ощущения. Меня накрывает волнами жара, которые прокатываются по всему телу, а в эпицентре – он. Стонет, вскрикивает, подскакивает и вновь шлепается попкой о мои гудящие яйца. Царапает, сжимает, щипает и любовно оглаживает. Снова кричит и кусает губы, немного сводя бровки. Я чувствую, как он дрожит, как на несколько секунд замедляется, а затем продолжает с новыми силами. Но останавливается все чаще, дышит тяжело, руки постоянно тянутся к низу живота, который еще не слишком велик, однако достаточно тяжелый. – Малыш… Билли, отпусти меня, я помогу, – шепчу я, задыхаясь. Упрямо качает головой, снова поднимая попку и при этом практически ложась на меня для этого – силы на исходе. – Любимый… Он и сам понимает, что больше не сможет даже слегка приподняться, упав на меня, поэтому прижимается щечкой к моему плечу и тянется к наручникам. Два тихих щелчка, и я свободен – так легко. Запястья чуть саднили, кисти затекли, но это волновало меня в последнюю очередь. Я обнял свое измотанное сокровище и легко перевернул его на спину, не выходя из расслабленного горячего тела. Бережно, заботливо, насколько только способен. Я поднял его дрожащие ножки себе на плечи и поцеловал острые коленки, удобнее устраиваясь возле его попки. Член глубоко внутри, уже на грани, стиснутый упругими стенками. Они пульсируют, давят, требуют больше, и я подчиняюсь, сразу набирая темп, находя нужный ритм и угол, с каждым движением чувствуя, как головка задевает бугорок простаты. Билли, казалось, был выбит из сил, однако он метался подо мной, кричал и выгибался, выставляя еще сильнее выпирающий животик. И я погладил его нежно, пощекотал пупочек, опустил руку ниже, беря в ладонь его член. Миг длилось удивление, после чего я расплылся в почти сумасшедшей счастливой улыбке. Пах моего маленького развратника был скользким не только от смазки – он кончил еще тогда, когда его ротик был занят мной. От осознания этого мое либидо взмыло до небес, и я, склонившись к нему, жарко поцеловал раскрытые призывно губки, начиная шептать пошлости, какие только приходили в голову и на язык. Он был таким открытым, доступным, порочным и только моим. Смотрел на меня так, будто я его божество, а было ведь все наоборот. Мое сокровище, моя любовь, мой Бог. Мой мир – это он. – Я так люблю… – сбивчиво зашептал он, обхватив руками мою голову и зарывшись пальчиками в волосы, – так люблю тебя. Ах, Томми! Еще! Да! Да!!! Мы оба захлебнулись воздухом, когда нас одновременно накрыло. Я едва успел рухнуть не на него, а на постель рядом. Его потянуло за мной, и я прижал его к себе, дрожа всем телом, дрожа вдвойне, потому что нас обоих трясло так, что зуб на зуб не попадал. Дрожь, жар, страсть – все мы делили на двоих, преумножая чувства друг друга, и это было больше, сильнее, чем когда либо. Я никак не мог прийти в себя. Моргал, глядя в стену позади Билла, поглаживая его по влажной спине, и не видел ничего, кроме звездочек в глазах. А он уткнулся мне в грудь и обдавал кожу дыханием таким горячим, что обжигающие ветры пустыни покажутся прохладными ветерками. Едва начав соображать, я опустил руку вниз на его попу и ощупал мокрую дырочку, которая до сих пор пульсировала, выталкивая порциями семя – сколько же его было? Билли тихонько застонал, когда я обвел пальцем нежные растянутые краешки, и я чуть отстранился, заглядывая взволнованно в его личико – неужели я мог сделать ему больно? Но нет, раскрасневшиеся щечки и улыбка на дрожащих губах убеждала в обратном, и я сладко поцеловал это создание, которое сегодня так внезапно из милого ангелочка превратилось в похотливого чертенка. – И что на тебя нашло? – спросил я вяло несколько минут спустя, когда, обтерев его салфетками – так лениво было идти в душ, – лежал с ним под одеялом, обнимая. – Они меня заставили, – хихикнул Билл, положив и вторую ручку на животик, а я накрыл ее своей. – Я места себе не находил, а тут обстоятельства сложились, и я… Мне стало легче, правда. – В следующий раз не молчи, ладно? – ласково поцеловал я его в лоб. – Такие проблемы надо решать вместе, мы ведь в одной лодке. – Но мне понравилось. Ты был так растерян, – он говорил и шкодливо улыбался, видимо, вспоминая, как я выглядел, когда у меня еще были завязаны глаза, – и сексуален… – мурлыкнул он, как кошечка, и прижался теснее, подставляя губки. – Мне тоже понравилось, – шепнул я, не смея отказать в поцелуе. – Но я отомщу, так и знай.