Mein kleiner Rapunzel

Они ехали в полной тишине, только мотор ласково урчал. Билл на заднем сидении кутался в плед, как в кокон. Ушибленной рукой было больно двигать, а сидеть и вовсе казалось невозможным: позвоночник будто током простреливало. Внизу все еще тянуло, но малыши успокоились и не шевелились. Он поглаживал живот и медленно дышал, уговаривая свое сердце успокоиться. Волнение и тревога не спешили уходить, хватая его своими лапами, поэтому в поисках поддержки он посмотрел в зеркало заднего вида на напряженное лицо мужа, тут же виновато отводя глаза, когда встретился с его взволнованным взглядом. - Ты как? – тихо спросил Том. - Не знаю. Локоть болит и спина, - пожаловался юноша, чуть поерзав. – Но рожать, кажется, не собираюсь пока, - он слабо улыбнулся и с облегчением увидел, как дернулись вверх уголки губ мужа. - Ты меня ужасно напугал, - сказал тот, покачав головой. – Вот что тебе дома не сиделось? - Я хотел приготовить ужин. - Холодильник полный! - У нас не было нужных приправ! – оправдался Билл, а Том нервно засмеялся. - Поэтому ты накупил полную тележку продуктов? - Ну-у… там еще мармеладки… и яблоки… И я купил тебе нижнее белье. - Спасибо, милый, ведь мне как раз трусов не хватало! – кажется, напряжение чуть спало, мужчина ослабил хватку на руле и легче вел машину по узким переулкам, подъезжая к дому. - Они смешные, со слоником, - юноша смущенно улыбнулся, а его супруг, остановившись на подземной парковке, уткнулся лбом в сложенные на руле руки, сотрясаясь от беззвучного смеха. - Пойдем домой, слоник, - ласково произнес он, когда уже открыл своему мальчику дверь и помог вылезти из салона. До квартиры они добрались с горем пополам. Выбравшись из автомобиля, Билл выпрямился, и спину резко прострелило. С тяжелым стоном он прижался к Тому. Тогда тот взял на руки утяжеленное беременностью тело и отпустил только тогда, когда положил на кровать. Не обращая внимания на протесты, мужчина бережно раздел мужа и заставил его покраснеть до кончиков ушей, когда вместе со штанами стянул и белье. Смутившись, тот уже не посмел сопротивляться, и теплые руки аккуратно помогли ему повернуться на бок. А затем по всему чувствительному телу побежали мурашки, когда ласковые пальцы погладили позвоночник от шеи до самой ложбинки между ягодицами. Билл чувствовал взгляд кожей и не шевелился, позволил взять тонкую руку и выпрямить ее, отчего он поморщился от боли в локте. Том, едва касаясь, провел пальцем по расплывающемуся синяку и, вздохнув, коснулся его губами, а через секунду юноша почувствовал, как сильное тело прижимается к нему сзади, как супруг обнимает его, уткнувшись носом в шею, и обжигает дыханием. - Никуда больше не отпущу тебя одного, - услышал он, прикрывая глаза. Билл бы и сам больше никуда не ушел: слишком ярким было воспоминание о том, как низ живота пронзило болью, как малыши возмущенно пинались, усиливая липкий страх. И только любимый голос не дал потерять сознание от шока, только надежные объятия успокоили. А Том весь вечер не отходил от мужа. Пострадавший локоть он обработал перекисью и наложил повязку, хотя ссадина была небольшой, синяк - почти незаметным, и можно было бы обойтись без бинта. Но мужчина все не унимался, спрашивая Билла, как он себя чувствует, не надо ли обратиться к врачу, но на все свои волнения получал в ответ только ласковую улыбку, которая успокаивала. Живот больше не болел, крохи не толкались и вели себя необычно тихо, лишь только спину тянуло после удара, поэтому сидеть было, мягко сказать, некомфортно. Но Биллу было спокойно, когда Том был рядом, так уютно и тепло, будто ничего и не случилось. Следующий день начался после полудня с солнечных лучей, запаха теплых булочек и умиротворения. Юноша открыл глаза от того, что яркий свет проник в щелку между шторами и пощекотал его по носу. Мужа рядом не было: не было слышно его дыхания, не было его тепла. Откуда-то снизу доносилась тихая музыка, а по комнате распространялся слабый аромат свежей выпечки из кондитерской на углу их улицы. Билл чувствовал себя как никогда выспавшимся и счастливым. Зарывшись в одеяло, он еще несколько минут наслаждался волшебством этого утра, но ему не хватало чего-то. Тома. Его объятий, поцелуев, его ласкового голоса. И юноша резко сел, тут же вспоминая вчерашнее падение. Спина словно одеревенела, ноги не хотели слушаться, а ушибленная правая рука дрожала, заставляя опираться на левую. Билл с досадой понял, что самостоятельно встать у него не получится. Но только он собрался позвать мужа, набрав в легкие воздуха, как тут же выпустил его, увидев Тома, появившегося на пороге спальни. - Привет, - спокойный голос раздался рядом, и надежные объятия окутали теплом. – Как ты себя чувствуешь? - Как кукла, - казалось, с его прикосновениями боль в низу спины притупилась, будто испугавшись, и юноша прикрыл глаза, прижимаясь щекой к мощной груди, а рука привычно легла на живот. – Пахнет вкусно… - Я заказал твои любимые булочки с клубникой, они ждут тебя внизу, – Билл кивнул и обвил шею Тома руками, а он понял его без слов, поднимая на руки. На кухне ароматы были еще ярче. Юноша довольно заулыбался, получив тарелку, полную любимого лакомства, и тут же принялся за сладкий завтрак, запивая булочки чаем с тремя щедрыми ложками сахара. Раньше у него бы зубы заскрипели от такой насыщенной сладости, но сейчас ему было даже мало. И, когда тарелка опустела, он разочарованно вздохнул и откинулся на мягкую спинку стула, оглаживая живот с мечтательной улыбкой. Том сел рядом и тоже погладил этот упругий мячик. - Они хорошо себя вели ночью? Я не слышал, чтобы ты ворочался, - заметил он, с сожалением понимая, что сыновья не собираются приветствовать папу своими ножками. - Нет… то есть, я не просыпался сегодня, - медленно произнес Билл, вспоминая свой глубокий сон, который впервые за последние пару месяцев не прерывался ночью. – Это странно. Они со вчерашнего вечера такие тихие… - Неудивительно, ты же наверняка утомил их вчерашней прогулкой, - усмехнулся Том, но улыбка тут же сошла с его лица, когда он вновь увидел это виноватое выражение на лице любимого мужа. - Я так виноват, Том, прости меня, - тонкие пальцы вцепились в ворот его футболки, а глаза опасно заблестели. - Эй, ты чего, - ласково произнес мужчина, обнимая свое маленькое сокровище. – Конечно, ты не виноват. Если бы Брайн там не появился, ничего бы не случилось. - Но он помог мне… - После того, как ты из-за него упал? Если бы вы не встретились, то и помогать бы не пришлось, - терпеливо втолковывал мужчина юноше, глядя в эти наивные карие глаза. – Что он говорил тебе? – по тому, как Билл мгновенно опустил глаза, Том понял, что ничего хорошего тренер сказать не мог. - Он… он знал, чем мы занимались вчера утром, - пролепетал мальчик, краснея. – Откуда он узнал? – и взгляд, который он поднял на мужа, был растерянным и даже немного напуганным, и Том, тяжело выдохнув, покачал головой от досады: лучше бы его мальчику не знать об этом. - Я случайно нажал на твой телефон тогда, и его номер набрался, - пришла его очередь виновато опускать голову. – Я заметил это уже после и вспылил – оттуда и трещина на экране. - Он все слышал? – пискнул Билл, краснея еще сильнее. - Думаю, совсем немного, - незачем ему знать, что какой-то подонок дрочил на его стоны двадцать минут. – Не беспокойся об этом, ты больше никогда его не увидишь. А если он не успокоится, обещаю, ему не поздоровится. Билл согласно кивнул и будто бы успокоился. Они устроились в гостиной. Юноша полулежал в большом мягком кресле среди подушек с книгой на пузе, а Том сидел в метре от него на диване с ноутбуком на коленях. Мужчина не желал оставлять беременного мужа одного, поэтому взял работу на дом и сейчас просматривал документы, вносил в них поправки и отправлял их по почте в офис. Он был полностью погружен в свое дело, тогда как Билл никак не мог сосредоточиться на том, что читал. Спустя час он заметил, что ни разу не перевернул страницу, перечитывая снова и снова одну и ту же. Но когда он оторвал взгляд от книги, не смог вспомнить ни слова. Он посмотрел на Тома и вздохнул, снова возвращаясь к чтению, пытаясь следить за буквами, словами и предложениями, пытаясь уловить смысл. На какое-то время ему это удалось, но тревога нарастала и вскоре стала такой явной, что игнорировать это скребущееся внутри чувство больше не было сил. Тонкая рука непрерывно поглаживала живот. Там до сих пор было тихо. Юноша посмотрел на часы: он не помнил точное время, когда малыши в последний раз шевелились, но был уверен, что за окном тогда еще было светло. А сейчас солнце уже село, небо стремительно темнело, а часы показывали восьмой час. - Том? Тихий голос не сразу дошел до сознания углубившегося в чтение договора мужчины, и только на третий раз он поднял голову, вопросительно глядя на супруга. Сердце подскочило, и он тут же убрал ноутбук. - Что случилось? – он присел перед Биллом и погладил по руке, обнимающей живот. – Болит что-то? – тот только медленно покачал головой. - Они так и не толкаются, даже не шевелятся, - в этих словах сквозила нарастающая истерика, которая, дотянувшись до горла Тома, сжала его. – Со вчерашнего дня, - алые от волнения и подкатывающих слез губы дрожали. – Никогда так не было… с ними что-то не так, Том… И в тот миг, когда самые ужасные предположения передались от одного другому, паника накрыла обоих. Но если Том держал себя в руках, сжав зубы и кулаки, то Билл уже не сдерживал тихих слез, самых удушающих и болезненных, соленых и быстрых. Он вцепился в мужа и позволил прижать себя к груди, в которой гулко билось сердце. Бормотал что-то и изредка всхлипывал, так, что казалось, было бы лучше, если бы он рыдал в голос. Мужчина сжал юношу в объятиях, пытаясь успокоить, но у самого дрожали руки. - Поедем к врачу, - произнес он, наконец справившись с собой и поднимая супруга. Книга упала на ковер и, прошелестев страницами, закрылась. Через несколько минут черный автомобиль выехал с парковки, утробно рыча. Доктор Кауфман по телефону отчитал Тома за то, что он сразу после вчерашнего происшествия не привез Билла к нему. Врач в свой законный выходной срочно приехал на работу и оказался у входа в здание буквально за минуту до супругов Линдерманн. Он ушел вперед в свой кабинет, чтобы включить аппаратуру, пока медсестра усаживает юношу в кресло. Того к тому времени трясло так, что он еле держался на ногах. В кабинете муж уложил его на кушетку и сел рядом, не отпуская ледяной и дрожащей от волнения руки. - Будем слушать сердцебиение, - герр Кауфман по привычке пояснял свои действия, профессионально пряча свои эмоции. Он поворачивал какие-то ручки, нажимал кнопки свободной рукой, а второй водил прибором по большому оголенному животу, который мерно поднимался и опускался от дыхания Билла. Мальчик изо всех сил пытался взять себя в руки и просил собственное сердце биться потише, чтобы они могли услышать малышей. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая только тихим гулом аппаратуры. Через несколько секунд из динамика послышался отчетливый быстрый стук маленького сердечка. Том уже облегченно выдохнул, но заметил, что доктор хмурится, выворачивает ручки на панели до отказа и сильнее прижимает датчик к животу Билла. - Что не так, док? - Диаграмма показывает только одно сердцебиение, - тихо ответил тот, не прекращая своих манипуляций. - Билл? - он обратился к готовому вновь заплакать юноше. - Ты вчера чувствовал их обоих? Они оба толкались? - Я... я не знаю... не помню... - Сосредоточься, ты должен мне сказать, - голос врача был уверенным и не дрожал, взгляд - прямым и пытливым, а рука - твердой. - О... оба... - выдавил Билл, проглотив комок слез. - Пинались всеми ножками... с двух сторон. - Хорошо, а теперь дыши ровнее, мальчик мой. Детки не любят, когда мама плачет, - он опустил датчик на самый низ живота к кромке белья, прислушиваясь. По комнате по-прежнему разносился быстрый стук сердца одного ребенка, но на лице Кауфмана появилась улыбка, и он уже не смог сдержать вздох, а плечи мужчины с облегчением опустились. Он молчал еще несколько секунд, убирая приборы, и только после этого посмотрел на супругов. - Как я и думал, они прячутся друг за другом, поэтому стук сердца одного перебивает другого. Да и удары почти синхронные, поэтому услышать их отдельно сможет, наверное, только музыкант с абсолютным слухом, - принтер, стоящий позади но на столе, тем временем выплюнул длинную бумагу, испещренную красными и синими линиями, которые перекрывали друг друга. - Малыши в прекрасном состоянии, но впредь постарайтесь избегать падений. На таком сроке нужно быть предельно осторожными. Распечатав копию кардиограммы для карты пациента, доктор сел за свой стол, начиная заполнять бумаги, попутно рассказывая будущим молодым родителям их ближайшее будущее. - Как вы знаете, при многоплодной беременности роды происходят несколько раньше, чем при одноплодной. Чаще всего схватки - не ложные - начинаются на тридцать шестой неделе, плюс-минус. Сейчас у вас тридцать первая неделя, и я советую вам ровно через месяц остаться у нас для постоянного наблюдения и наиболее безопасных родов. - А как определить, что схватки ложные? - спросил Том. - Они хаотичные, если так можно выразиться, - пояснил доктор. - Когда действительно приходит время родов, спазмы будут равномерные с постепенно уменьшающимся интервалом между ними, ложные же не отличаются такой упорядоченностью. Кстати, они могут происходить довольно часто на последнем месяце, так что не пугайтесь каждый раз, а просто засекайте время, - герр Кауфман закончил с бумагами и снова поднял глаза на Тома и Билла, который сидел на кушетке и обнимал за пояс стоящего к нему вплотную мужа. - Еще одна формальность. Я должен уточнить у вас: роды будут естественными или запланируем кесарево? Мужчина с сомнением посмотрел на юного супруга, а тот потянул его на себя, безмолвно прося наклониться. - Я хочу сам, - прошептал он в подставленное ухо. - Это может быть опасно, - так же шепотом возразил Том. - Моя мать не смогла меня родить сама, а она женщина хоть и хрупкая, но ты еще тоньше, - и тут доктор снова подал голос: - Если вы хотите знать мое профессиональное мнение, - протянул он, - то я думаю, что у Билла нет противопоказаний к тому, чтобы он родил естественным путем. И несмотря на природную хрупкость, он крепкий мальчик, вполне здоров, беременность протекает отлично, я бы даже сказал, идеально. - Но от случая никто не застрахован, - все еще сомневаясь, сказал Том. - А на случай у нас всегда готово необходимое для операции оборудование, - доктор оставался уверенным. - Том, пожалуйста, - умоляюще смотрел на мужа Билл, и тот вздохнул обреченно, понимая, что его загнали в угол. - И естественные роды усиливают связь между родителем и ребенком, так что им это только пойдет на пользу. Несмотря на то, что сам процесс довольно болезненный, это приносит уйму положительных эмоций. Можете не сомневаться, я столько детишек принимал, что не пересчитать, и каждый раз это чудо, - Кауфман окончательно добил Тома, и он кивнул, с улыбкой глядя на просиявшего любимого: он будто бы заранее счастлив. Они уходили с облегченными сердцами. И уже у порога Билл вдруг замер, прижав ладонь к животу. Там устраивались поудобнее два крошечных человечка.