...обжалованию не подлежит

— Какой-то чувак в толстовке с ребенком в коляске, вроде... — Аня колдовала над клавиатурой, Нечаев сидел рядом и напряженно вглядывался в хренового качества видео, снятое на мыльницу. — А можешь как в кино, то-сё, приблизить, почистить от шумов? — От шумов могу, но приближение только все размоет. — Ладно, попробуем его так зафиксировать. Что там еще? Дата съемки и место. Сможешь определить место? — Ну... Я попробую. Картинка не очень. — Да, я сам вижу, что не очень. — Думаете — это Хадид? — Не знаю, Ань. Но никаких других зацепок пока нет. — Файл из Минобороны поступил, только они так шифруют. — Да... Ага... Вот, смотри, — Денис ткнул пальцем в мягкий монитор, едва не проткнув его, — вот это. Давай хоть чуточку увеличим? Это что у нас? Это волнорез. Видишь, какой странный? И собор на заднем плане справа... давай еще приблизь... — Не.. Денис Владимирович, вы сейчас будете пиксели уже рассматривать... — Ладно. Давай тогда открой этот свой интернет и найди мне фотографии пляжа Дю Сийон. Гран Дю Сийон. Была во Франции? — Неа, я только в Турции была, с мамкой за шмотками ездила... — Турция? А... Ну да, — он снова ткнул пальцем в монитор, — вот. Открой эту фотографию. — Черт, — сказала Аня. — Место у нас есть. Время тоже. Теперь нам нужен этот отец-молодец. Запрошу разрешение на базу. — Думаете он там есть? — Не уверен. Но надо убедиться. — Видюха больно корявая. — Зато можно примерно прикинуть рост вес и цвет волос. И то, что этот типок и тот бородатый выродок из афганских пещер, которого нам вечно суют в лицо — немного разные ребята. Но конечно первым делом сравни Хадида и этого француза. Микродвижения, походку. Сможешь? — Да, не вопрос... Только... — Что? — Нечаев выпрямился, потер затекшую шею. -Тут этот Вано666 подключился, ну тот, кто у вас по сети орудовал... — Подключился? — Он каким-то образом обошел мои защиты... О, а вы его знаете? — у Ани по-настоящему загорелись глаза, — знаете? — Да. — Спросите где он взял эту программу, — она тоже чуть не с размаху ткнула пальцем в монитор. В крошечном окошке волк в костюме снегурочки крутил над головой микрофон, — он может все тут подвесить, но прога гениальная. Я конечно и не такие писала... но все же интересно... — Хорошо. Поработаешь тут? Я смотаюсь по делам. — Э... А можно Макс приедет? Мне с ним как-то... Спокойнее. — Пусть приедет, припаши его тоже, пусть головой поработает. — Спасибо, Денис Владимирович! — Дерзай. Если что, я на связи. Он спустился в гараж, постоял немного у лифта, разглядывая пустую парковку. На месте только Каримов из Вымпела, Маргулис и Викторова из информационной безопасности... воскресение, все на дачах или по домам. Его Хаммер мерцал хромированной решеткой из полутьмы семнадцатого бокса. Данила дремал за рулем. Нечаев решил оставить казенную машину в гараже и поехать на такси, а Даню напрячь в понедельник с утра забрать его с Шаболовки. Непривычно, но личному водителю нужно быть в тонусе. Такси, на случай срочности, было решением неоднозначным, но как пел один питерский математик, будь ты хоть роллс-ройс все равно стоять в пробке. — Да к черту... Непривычно. Все. Возвращаться в дом, который он не смог даже приблизительно ощутить как собственное жилище, потому что... Иван Олегович. Сексуальные приключения полковника Нечаева могли бы вывихнуть челюсть от скуки даже самому озабоченному маньяку. Он не изменял своей жене. И это не было для него подвигом. Гришин, от которого Наташка ушла за два года до трагедии на Алексеевской, говорил, что не изменяют женам только импотенты. — Одна женщина на всю жизнь? Какого хрена? Если вокруг их миллионы и одна моложе другой. Жена ушла от него после того, как узнала, что любовница беременна. — Я здоровый мужик, у меня есть потребности! Денис не спорил, слушал обычный мужской треп под водочку, не участвовал. — А вот Нечаев у нас идеальный муж, сколько вы с Катькой уже? — Долго, — Денис улыбался, щурил глаза немного подслеповато, чтобы выглядеть максимально неопасно. Почти всегда эти посиделки обходились ему дорого. Время, внимание, пустые и досадные сплетни и ворчание про тупое руководство и зарплату. Одни и те же темы по кругу. И только изредка стоящая информация и хороший повод для договоренностей. Эти бесценные крупицы толка и заставляли его сидеть в банях, в кабаках, на даче у Лавренева и так далее. Он должен был быть в курсе и в струе. — Ты сам-то помнишь? Нечаев помнил. И дату знакомства и дату свадьбы. И дни рождения, и Сережкины именины, и все его выпускные, дипломы, награждения. У него был отличный ежедневник, в черной, кожаной обложке с золотым профилем и отрывистым, колючим автографом Дзержинского в правом нижнем углу. Денис Владимирович исправно заносил туда все важное и не очень. Привычка вбитая еще бабушкой. Суровой женщиной с коротким седым ежиком и непроницаемыми татарскими глазами... «Ты должен знать все. Не знаю для мужчины — это позор!» — Ну... — он пожал плечами, — лет двадцать что ли... — И что, ни разу, ни на полтычка? Денис пожал плечами и резко перевел разговор в другое русло, просто перебив Гришина. Это было некрасиво, но действенно. И всегда работало. Возможно, этот дурацкий приемчик из азов искусства допроса, был одним из крупнейших камней в фундаменте их долгой тихой дружеской неприязни. Кате он не изменял. Он с трудом начал думать о чем-то таком через полтора года после развода. И то, только потому, что в отдел пришла вызывающе красивая Ольга. Она носила длинные распущенные волосы, узкие юбки и каблуки, на которых, по мнению Ани, обычный прямоходящий примат даже стоять не сможет... Нечаев не выдержал... Никто бы не выдержал. Разве что Крот. Но Андрей не был замечен в каком-то интересе к людям вообще. Если только они не измерялись в тротиловом эквиваленте. Ольга на несколько месяцев сделала его жизнь яркой и мучительной, он едва не начал снова писать стихи. Эта тщательно замаскированная страсть на время отвлекла его от тяжелой, ядовитой мути, что бродила внутри, ища выхода. Но потом все свелось к нелепой сцене, к неуклюжей ситуации из которой Нечаев позорно бежал. Породив ад. Пополнив ряды своих недоброжелателей человеком, который ему искренне нравился. Ольга его не простила. «Этот парень тоже не простит...» — он сел в такси и на автомате назвал свой старый адрес. Пречистенка семнадцать. Зачем-то вспомнил как ехал с работы в роддом, забирать Катю. После тбилисского дела, где сопливый еще младший лейтенант Нечаев внезапно показал характер, и погибло не пятьдесят а семь человек, ему дали свой кабинет и троих в помощники. Назвали «аналитический клуб быстрого реагирования». Он был самым младшим в кабинете размером со среднюю советскую кухню. И получил оперативный псевдоним «Старший» Никто не поздравлял. Работы было по горло. Но в роддом отпустили... Катя вынесла ему белый кулек перевязанный голубой ленточкой и сказала: — Нечаев, к такому отчеству очень трудно подобрать имя. Все каким-то диссидетством попахивает. — Ты сказала Сергей, значит Сергей. Лицо у Сергея Денисовича было красное и сморщенное. Он крепко спал. В правой ноздре надулся и лопнул маленький прозрачный пузырь.