...обжалованию не подлежит

Галиб Забитович приехал не один. Несмотря на оптимистическое нечаевское «никаких бандитов, девяностые кончились» свита главного кредитора выглядела довольно жутко. Два невысоких худых парня с короткими бородами и мертвыми глазами убийц. Они вели себя как две бешеные ласки, которых долго не кормили. Нервничали, пугающе сжимали и разжимали кулаки, и пытались заглянуть в глаза своему предводителю и мужику, который стоял с ним рядом. Этот тип выглядел откровенно кошмарно. Если вёрткие голодные парни пугали подсознательно, то этот был вызывающе, стереотипно страшен. Довольно высокий, с фигурой борца, одетый в черный спортивный костюм «Рибок», он почему-то напомнил Ване булгаковского Абадонну. Из-за черных, непроницаемых очков. Из-за равнодушного, ледяного и высокомерного спокойствия. Из-за почти физически ощутимого запаха смерти. Нелегкой. Затейливой. Смерти с пытками, с вырыванием ногтей и изнасилованием разными, не предназначенными для этого процесса, предметами. Рядом с этим монстром бледно-зеленый, на подгибающихся когах, стоял мудак Артемка. Увидев Ивана он было вскинул подбородок, чтоб изобразить смелость и уверенность, но в глазах его, как стоячая вода в болоте, желтая, с цветными разводами, без дна и предела, застыла тоска. «Нас обоих убьют,» — подумал Ваня, мельком взглянув на Нечаева, -«только тебя быстро, а меня медленно и мучительно... Какой же я придурок!» Ему было настолько противно от самого себя, что страх на этом фоне казался жалким, тусклым и каким-то вторичным. Денис Владимирович выглядел более чем внушительно в своем дорогом черном пальто. Огромная понтовая машина с мигалками, личный шофер, слепяще-белая рубашка от Армани (которую Ваня постирал, особо не надеясь, что машинка и «Тайд» справятся со следами их бешеных страстей), неожиданно яркий галстук. Темно-серый в тонкую полоску костюм. «Роскошный мужик...» — даже быстрого, невнимательного взгляда хватило, чтобы страх и отвращение к себе оказались придавленными искренним, каким-то животным восторгом. «Мой...» Уверенность в том, что их прямо сейчас убьют, почему-то казалась теперь Ивану нелепостью. Убьют? Нечаева? Он же крутой. Полковник. Фсбшник. У него золотая звезда на трехцветной планке, которую (Ваня погуглил) дают только за исключительные дела и частенько посмертно. Они же не больные совсем? Хотя «они», особенно «Абадонна», выглядели абсолютно нездорово. Несколько секунд все молчали разглядывая друг друга. И вдруг Абадонна снял очки и разулыбался желтой от курева, крупнозубой улыбкой. — Твою ж мать, Денис Владимирович, ты что ли?! — Мирзоев? — большой черный фсбшник сначала нахмурился, видимо пытаясь совладать с тиком, сощурил глаза опасно, а потом рассмеялся негромко, но искренне, — ах ты ж... цебего виделись гуро! — Не то слово! А ты живой значит! Ну и живучий же черт! Обнялись, захлопали друг друга по плечам. Все остальные застыли в немой ревизоровской сцене. — Это Нечаев, — сказал Абадонна лысоватому немолодому мужику, которого все называли вежливо Галибом Забитовичем, — живой! — У нас проблемки вообще-то, — вежливо, но ледяно напомнил тот, — надо порешать. — Давайте обсудим, — кивнул Нечаев, все еще тепло глядя на Абадонну, — надо посидеть где-нибудь потом, Мирза, а? Мы ж с тобой с девяносто шестого так и не виделись. — Не то слово — посидеть! Бухать неделю, Денис Владимирович! Я ведь думал, что тебя грохнули тогда в Кизляре! Этот мужик мне жизнь спас. Герой! Что он тебе, Галиб, денег должен? Так я за него отдам, ты только скажи сколько? — Не он. Он из ФСБ. Я тебя зачем позвал? — Рассердился лысоватый. — А он мне сказал, — «Абадонна» ухмыльнулся и снова легонько похлопал Нечаева по плечу, — что ему комитет угрожает, я и взялся порешать. Ну, мало ли какие терки... Кто бы мог подумать! Нечаев! И живой! Надо неделю гулять! Ване все больше и больше начинало нравиться происходящее. Он глянул на своего бывшего даже как будто весело. «Господи, и что я нашел в этой луже поноса?» — Ну что, Артемий, мы-то с тобой обнимашки разводить не будем, нет? Или поцелуемся по старой памяти, — мудак напротив даже отступил на полшага, наверное испугался, что Иван на него бросится, — не? Зассышь целоваться? — Не ожидал, что ты припрешься, — Артем кривил пухлые обкусанные губы, прятал руки в карманы кожаного пиджака. — Так дело серьезное, чувак. Меня из-за тебя грохнуть хотят. Как бы... надо обсудить. — Нечего обсуждать. — Ну... А я так не думаю. — Так ты полковника получил? — у Абадонны и Нечаева набирала обороты «своя атмосфера», — а я ушел из ОМОНа. Сразу как первая война кончилась и ушел. — Теперь, значит, бизнес? — Усмехнулся по-доброму Денис Владимирович. — Типа того. Я — человек, который решает нерешаемые проблемки. — Коллега. — Так что за дела-то? Они еще поговорили на курлыкающем, мягком, каком-то птичьем, чужом языке, снова похлопали друг друга по плечам и наконец обратили внимание на весь остальной мир. Иван подмигнул своему «бывшему» приятелю. — Как думаешь, кому сегодня оторвут яйца? — Говнюк ты, Зорин! — Это ты, говно, — Ваня пожал плечами, — мало того, что меня подставил, еще и бабки как следует спрятать не смог. — Что... — То, мудила. Ты что серьезно думал, что я лошок? Сходил бы на счет своего ебыря, проверил что там. Но вы же куркули, процентики копите. Бизнесы хуевы. Короче, Артемка, я тебя больше не люблю. Считай, что мы расстались. — А... — Бэ, придурок. — Ну ты гадина, Зорин! — Я? Нет ты! Галиб Забитович, поняв, что его джокер не сработал, начал откровенно нервничать, но Нечаев заговорил с ним вежливо, негромко и убедительно. — Я вас понимаю, но и вы меня поймите. Ко мне в квартиру врываются ваши люди с боевым оружием. Номера все спилены, глушаки самодельные. Кричат, угрожают. А что я должен был предположить? Сейчас времена сложные. Идет война. Я при исполнении фактически круглосуточно и выходит, что вы напали на офицера госбезопасности при исполнении... Ваши парни. Все это очень неприятно, согласитесь? — Но этот ваш... Зорин, он же украл мои деньги! — Давайте попробуем решить вопрос миром. Иван, подойди-ка сюда. И вы, молодой человек. Кстати, познакомься, Вань, это старший лейтенант Далгат Магомедалиевич Мирзоев. Мой хороший друг. — Здрасти, — сказал Ваня осторожно, но глаз не отвел, и страха не показал. Абадонна посмотрел на него с интересном и довольно дружелюбно. — Твой? — Нет. Сын подруги, — отозвался Денис Владимирович спокойно. — А твой как? Ваня на секунду задержал дыхание, и искоса глянул на Нечаева. Тот даже бровью не повел. — Погиб Сережа. — Вот ведь... — Абадонна издал внезапно высокий и печальный звук и что-то сказал на своем странном языке, — кинаб балагь! Денис коротко кивнул и посмотрел на притихшего, но все еще сердитого ваниного кредитора. — Но мы с тобой попозже все обсудим, Мирза. Сейчас надо решить проблему. Ваня, этот человек говорит, что ты украл его деньги. Это правда? — Не совсем, — честно ответил Иван, испытав что-то вроде легкой эйфории. Просто от звука голоса этого большого, сильного и такого крутого мужика. «О какой хуйне я думаю... Вот же идиот!» Но, несмотря на ругань, он пару секунд с удовольствием вспоминал, как сильно прогибался под ними обоими плотный и крепкий икеевский матрас. ...большие, горячие, ловкие руки, сбитое дыхание, мощная, почти болезненная сладкая волна, с головой накрывающая и начисто убивающая мозг... — Ты украл, — лысый повысил голос, — вот с этим парнем. Товарищ полковник, я вам прямо скажу — это грабеж. Вот эти двое. Они сговорились и взломали мой счет. — Не совсем, — сказал Ваня и улыбнулся, — Артемка, ты расскажешь, или я? Честно говоря, я сам не очень понимаю, как они это устроили. Мое дело было только удалить вирус и перевести некие баблосы со счета на счет. Якобы его заблокировали менты. Я за десятку сделал и все. — Где мои деньги? — ...но потом, когда я узнал, что меня развели, я почувствовал приступ вины и раскаялся. — Где... — Э... Они там, куда я их изначально перевел. Спросите у Артемки. Это счет его хахаля. Кстати, пока вы не начали орать, деньги там останутся пока не скажете куда перевести. Я на всякий случай блокирнул их, чтоб парни на хавчик не потратили, а то они пожрать любят, после того, как потрахаются... — Я так понял, — чтоб предотвратить лишний шум, веско вступил Нечаев, — деньги в сохранности. Произошла досадная ошибка. Примерно такая же, как на выходных у меня дома. Недопонимание. Вань, ты можешь вернуть Галибу Забитовичу его средства? — Отож! Я ж сказал, мне нужен только счет куда перевести. А снять с заморозки — фигня вопрос. — Резюмируем, — кивнул Денис Владимирович, — деньги отправятся к вам на счет, Галиб Забитович в течении двух часов. — Можно и быстрее, но мне нужен комп, — пожал плечами Ваня, которого окончательно отпустило. — Можно и быстрее. А вот решать вопросы с людьми, которые ваши деньги хотели забрать себе нужно с милицией. Это не моя компетенция, к сожалению. Но вы можете подать заявление в своем отделении... — С милицией, — тихо и мрачно хмыкнул лысый и странно поглядел на притихшего Артемку, — конечно, товарищ половник. С милицией все и решим. «Получи фашист гранату от советского бойца!» — весело подумал Ваня, сунув руки в карманы джинсов, — «и ни хрена мне тебя не жалко, обсос!» Ему захотелось домой, пожрать пиццу или пельменей со сметаной, выпить чаю и полезть обниматься к серьезному дядьке в красивом дорогом костюме... Ну или просто в старой черной толстовке, которую он носил дома... «Господи, ну я и придурок... Втрескался в этого психа по уши. Вот ты шлюхан, Иван Олегович!» Ему стало смешно и легко. — Я прослежу, чтобы вы получили свои деньги, — спокойно и даже, как будто любезно, сказал Нечаев, — но оружие вернуть не могу. На боевое у ваших парней нет и не может быть разрешения. Если поймают, могут припаять не только три двойки но и двести пятую. Вы в свою очередь, я надеюсь, к Ивану претензий предъявлять не будете. Парень оступился, что со всяким произойти может. Он раскаивается. Ваня ни хрена не раскаивался, но скорчил унылую рожу и опустил глаза. После того, как Галиб Забитович и его нервные бородатые ласки увели в свой гелик сильно побледневшего Артемку, боевые друзья наконец распрощались, договорившись встретиться и набухаться в мясо. — Хотя, ты знаешь, я не пью, — улыбался во все свои желтые прокуренные зубы Абадонна, — но за такое грех не накатить. — Согласен. Рад был тебя видеть. Если вдруг нужна будет работа в Москве, ты только скажи. — Ну нет, я в органы больше не пойду. Не мое это дело, честно тебе скажу, Денис Владимирович. Теперь органы уже не те. Протухло что-то в Датском королевстве. — Не везде... Но как скажешь. Если передумаешь — звони без вопросов. В общем, любовь и полное взаимопонимание. Ваня смотрел на этот процесс со стороны и думал, как причудлива может быть судьба. Жуткий горец, по виду чистый убийца, смотрящий с обожанием на фсбшника. И Денис Владимирович, ярчайший представитель кровавой гэбни, который с удовольствием жмет руку стереотипному бандиту. Дичь. Удивительная и прекрасная. — А где ты с этим, Мирзоевым познакомился, дядь? — внутри черного навороченного хаммера было также великолепно, как снаружи. Нечаев только закончил сухие, немногословные переговоры с офисом и бесшумно выдохнул. — Это долгая история. — А мы спешим? — Мы спешим, ты обещал мне дешифровать... как там звали маньяка? — Зодиак. — Да, и подбери мне всю информацию про него. Можно на английском. Сделаешь к семи? — Дядь... Ну как тебе объяснить... Никто не знает ключа к его шифрам, я к семи не успею. — Ладно, а завтра? — Я попробую побыстрей, — мягко ответил Иван, посмотрев на Нечаева как на тяжело больного, — но ты сильно не надейся. — Да, ты постарайся. Это очень важно. Я даже думаю это исключительно важно. — Ну я, считай, кончил от важности, — фыркнул Ваня. Машина остановилась напротив причудливой, словно кружевной Шуховской башни. — Добежишь сам? Ключи есть? — Когда ты приедешь? — приуныл Ваня, у которого в голове с грохотом развалилась красивая картинка предстоящего вечера вдвоем. — Приеду. — Хочу тебя поцеловать, нельзя? — шепнул ему на ухо Ваня, со всей дури вцепившись пальцами в колено. — Нельзя, — тихо и ровно. Только на долю секунды едва слышное дыхание Нечаева сорвалось. Тихий, неразличимый вздох. Иван подумал, что это лучший звук, какой он слышал за последние сутки и все равно надулся. — Сам дурак, взял моду с водителями ездить, — отдернул руку и поджал губы, — барин тоже мне. — И деньги верни. — Обойдемся без сопливых. — Если что будь на связи. — Слушаюсь, товарищ Сталин. И полез вон из машины. Разочарованный, но почему-то, при этом, абсолютно счастливый.