...обжалованию не подлежит

Кодекс чести советского офицера. Ваня вряд ли понимал, что это такое. Но ему нравилось произносить эти четыре слова. Как будто заклинание. Кодекс чести... Олег вообще ничего не боялся. Его отец был начальником горьковской уголовки. Тяжелый, мрачный, человек в звании генерал лейтенанта пил так, словно завтра не должно было наступить. Завтра наступало. С ним вместе наваливалось мутное похмелье и отвращение ко всему живому. Этот мужик пугал даже самых стойких. Нечаев никак не мог понять, как у такого жуткого персонажа мог быть такой красивый, легкий и яркий сын. И совершенно бесстрашный. — Отец бы меня убил. Он не стал бы меня прикрывать если что, — они курили прямо в постели. Олег где-то достал целый блок «Мальборо» и три пачки разноцветных сигарет под названием «Собрание», — а ты? Что думаешь с тобой будет... если что? — Сяду как все, — Денис был гораздо менее смелым, он иногда обдумывал возможные последствия их диких, уголовно наказуемых отношений, и ничего хорошего для себя не видел, — стыд, позор, дурка и избиение «Повестью о настоящем человеке». — Тебе не страшно? — Страшно. — А мне нет, — он затянулся и с усилием выпустил струю дыма в потолок, — надоело трястись. Все пошли к чертям из моей жизни! Каждая сволочь норовит влезть к человеку в трусы... Достали! Денис курил молча. Ему нечего было ответить. Не с чем спорить. — Кстати... — Олег, казалось, всерьез разозлился на воображаемых «этих» и резко сел, спустив ноги на пушистый коврик из овчины, — я хотел тебе сказать... «У нас ничего не выйдет...» — внутри за секунду воцарилась вечная мерзлота. Даже воздух застыл в легких ледяным комком. «Ничего не выйдет...» Денис следил за дымком от сигареты, который исчезал в темноте под потолком. — Я переспал с Гюрзой. Олеся. Ее звали Олеся. С какой-то нерусской, чужой фамилией. Но они всегда, с первой минуты знакомства, называли ее по псевдониму. «Еще лучше...» Нечаев почему-то успокоился и аккуратно потушил сигарету в, черной от копоти, старой хрустальной пепельнице. — Она в тебя влюблена. — Знаю. — А ты? — А я... Не знаю. Денис кивнул. — Ясно. — Что тебе ясно? — Ты сделал выбор, хотя очень хотел усидеть на двух стульях сразу. — Никакого выбора, — мрачно сказал Олег закурив еще одну, — никакого выбора для нас, ты что идиот? — Нет, — пожал плечами Нечаев и неловко потянулся за штанами. — Если уйдешь сейчас, можешь больше не появляться. — Она хорошая девчонка, — из кармана выпали ключи от номера в гостинице «Ока», — очень умная. — А ты — дурак. Денис промолчал, застегнул светло-зеленую форменную рубашку до последней пуговицы и быстро, вслепую завязал галстук треугольником. Эта история должна была завершиться как-то так. Или гораздо хуже. Он только не мог понять куда дел свою тетрадку со стихами. Это было плохо. И глупо. И опасно. «Дурак...» — Дурак. — тихо пробормотал Нечаев, — да. Точно. — Если уйдешь, — зло прошипел Олег, нервно рванув из пачки третью сигарету, — я тебя убью. — Хватит дергать меня за поводок, — качнул головой Денис, — я не собака. Он отвел взгляд, чтобы не смотреть, чтобы просто развернуться и уйти, а не как обычно. — Тебя и себя, — насмешливо и властно, — вот это будет скандал. Сразу на все службы. — Давай, — спокойно кивнул Денис, — но сначала трусы надень. Он ушел до того, как услышал ответ. Дверью не хлопнул, хотя хотелось наотмашь, так чтобы с петель рвануло. Гордо спустился на второй этаж. На площадке между пролетами остановился. Резко сдавило под ребрами. — Мать твою... — очень тихо и предельно яростно пробормотал Нечаев, ощущая, как воздух застряв в легких, царапает нутро, — мать твою... Бабушка всегда смотрела на него с предельной брезгливостью, когда он матерился. — Ведешь себя, как босяк! Он медленно развернулся, и практически вслепую побрел назад. Олег встретил его на пороге, голый, злой, чудовищно красивый. Ударил ладонью по щеке и затащил внутрь квартиры. — Шевелись, увидят же! Они целовались, забывая, как дышать, еле добрались до кровати, путаясь в форменном кителе, рубашке и штанах Нечаева. Пара пуговиц с треском отлетела в неизвестном направлении. В том что происходило дальше было больше ярости, чем любви... Ярости и, незнакомой раньше Нечаеву, безжалостной, жестокой и неуемной похоти. — Так что, дядь? Было или нет? — Не твое дело, — мягко сказал Нечаев, поцеловав лохматый затылок, — давай лучше отчет. Ты что делал, дурака валял или работал? Есть что-нибудь новое по шифру? — Скучно, — зевнул Иван, — я запустил одну программку. Самоделочку. Может и будет результат. Но не обещаю. — Плохо. — Нудный ты дядь, я с тобой про чувства, а ты отчет... Вот же унылый мужик! Не знаю, что я в тебе нашел. — Я тоже. — А... Не! Знаю! Я просто люблю большие члены, — ухмыльнулся Иван, явно получая удовольствие от сердитого смущения Нечаева, — ну а что? Я честный, был бы у тебя корнюшончик, я б так и сказал. — Что за программа? — Долго объяснять, ты — нуб, не поймешь. Она пытается определить «а», «т» и «е» в шифре. Это самые частые буквы в английском. Ты знал? Ага. Я умный? Ну скажи... — Умный. — Красивый? — Красивый. — Сексуальный? — Вань! — Ну? — Завязывай. — Так вот «т» мы с моей зайкой уже вычислили. Ты хорошо решаешь кроссворды? — Я? Кроссворды? — А я да. Есть у тебя кто-нибудь, кто хорошо решает кроссворды? Мне нужен кто нибудь еще умный, — Ваня потянулся, зевнул и ловко втек на Нечаева сверху, устроившись с всеми удобствами, — есть в твоей богадельне кто нибудь умный? Он даже удивился в первый момент. — Ну ни хрена ж... Я думал, вы в подвале где-нибудь торчите. Денис равнодушно пожал плечами, и толкнул навороченную стеклянную дверь со встроенными датчиками. — Пуленепробиваемая, — восхитился Иван шепотом и тут же сделал морду кирпичом. Сотрудников было немного, но все изображали напряженную и, на первый взгляд, вполне упорядоченную деятельность. Астрологикс он вычислил сразу, и немного разочаровался. Деваха была похожа на бледную поганку. Тощая, с мышиными волосами, со взглядом рассеянным и нездешним. «Как у всех компьютерных маньяков» Он-то представлял себе крутую супергел черном кожаном трико и шипастых украшениях. Или Тринити из Матрицы. «Ну, как минимум, не похожую на моль.» — Старший — изрекла поганка удивительно низким и звучным, для такой малышки, голосом, — тут вам кое что из Франции пришло. Зашифровано. Мне вскрыть или вы знаете, как это распаковать? — Я займусь. Господа, это Иван Зорин, он работает с нами. — Привет, — здоровенный, накачанный парень, со скучающим видом, читавший «Московский комсомолец» в углу, поднялся и внимательно Ваню осмотрел, — Я Макс... И я алкоголик. Шучу. — А я подумал было, ура. Я среди своих, — усмехнулся Иван и пожал протянутую руку. Седобородый мужик в черных очках, слушавший радио оказался человеком по кличке Крот. Он никак не отреагировал на новичка, зато Нечаеву махнул рукой. — У меня есть мысль. Если поднять все финансовые операции сотрудников за год, мы можем найти ниточку ведущую к человеку Хадида. Одно «но» мы за год не управимся. Нужно сузить поиск хотя бы до сотни. — Пытаемся, — отозвался Денис Владимирович. Иван подумал вдруг, что совершенно не может представить, что полтора часа назад целовался с этим человеком и дергал его за усы, обзывая «ЧеБоярой». Никак не клеился домашний дядька и этот ледяной, нервный и опасный мужик с чуть заметно дергающимся глазом. Глазами. «Этот его тик... Полгода хороших таблетосов и никакого тика... Но попробуй его накорми...» Задача Ваню впечатляла, он подумывал этим вплотную заняться. Как только... Так сразу. — Озимандия? — Астрологикс смотрела на него карими, какими-то по-детски широко распахнутыми глазами. — Привет, — был бы Ваня дурачком, он бы попался на эту глуповатую наивность, но Ваня был царевичем, — что скажешь? — Неплохая прога, — равнодушно проговорила она, — только мы с тобой до второго пришествия будет дешифровать эти иероглифы. — Это скорее пиктограммы, — Иван не хотел занудствовать, но само вырвалось. — Да плевать. — Ну поднажмем. А что делать. — Ладно. Бери стул и поехали. — Ты действительно грохнула Пентагон? — Да. — Охренеть. — Да. — Автограф дашь? — Не выделывайся, давай работать. Со второго этажа за ним наблюдала какая-то женщина. Ваня задрал голову и помахал ей рукой. — Привет. Она кивнула и отвернулась к своему компьютеру. — Кто это? — спросил он тихо у Астрологикс. — Оля. Она за нами присматривает от внутренней службы. — Стукачка что ли? — Типа того. — Как у вас тут миленько. А расстрелы будут или на Лубянку в подвал надо отползать? — Ладно, Петросян, давай уже работать. Старший просил хотя бы что-то вечером выдать. — Ну... Он как Ленин у вас... — В смысле? — Кремлевский мечтатель.