...обжалованию не подлежит

— Как ты думаешь, они нас тут кинули или еще придут? — спокойно поинтересовалась Астрологикс, пошевелив онемевшими пальцами. Ваня почувствовал это шевеление в районе бедра, попробовал повернуть голову так, чтобы хоть краем глаза в полутьме увидеть ее лицо, но ничего не вышло. — Хорошо, что не наручники, — сказал он так же ровненько, совершенно ничем не выдав свое хреновое настроение. А оно было реально хреновое. Чуваки в маскарадных костюмах отпинали его по почкам просто так. Посмотрел странно. Молчал вызывающе. Зубов многовато. «Весело тебе, весело?» В боку заныло. «Ничего, ничего, вот доберется до вас дядя Денис... Будет как в песне про барсука...» — Яйца свои он повесил на сук, — промычал себе под нос Иван, — и тихо танцует вокруг... — Чего? — Так... Нервное. — А если кинули, то что? Это какой-то долбаный подвал, нас привязали друг к другу, я хочу писать... — Если кинули, будем выбираться... — Ваня задумался, — знаешь, что... это место похоже на винный погреб. Я в детстве с бабушкой ездил в макарьевский монастырь, там конечно была полная жопа и одни развалины, но нам показали всякие подвалы и погреба. Это похоже на винный погреб. Здесь довольно прохладно, но не сыро и есть движение воздуха, значит стены не глухие.... Я думаю, если пошарить по стенам можно нарыть бухлишка. — Шарить будем как тяни-толкай... Я серьезно про писать, чувак. — Давай решим эту проблему, Ань. Я не буду подглядывать. Клянусь честью советского офицера. — Ты, что ли, советский офицер? — она усмехнулась иронично и явно начала оттаивать. — Не я, но я использую чужую. Не спрашивай, просто верь мне, детка. — Ну ты и пиздюк, Озимандия. — Я просто хороший собеседник, дорогая. Ну так что? — Что? Я в штаны надудонить должна по-твоему? — Ну нет... Давай попробуем подвигаться... Веревки — это не наручники, может сможем разболтать их. Все равно эти мудаки куда-то свалили. — А если они вернутся? — Скажем, что танцевали, — ухмыльнулся Иван и попробовал покрутить запястьями, — можем мы потанцевать в конце концов? — Коламбия пикчерз не представляет, — тихонько начала Астрологикс, красивым, грудным чистым голосом, — как хорошо мне с тобою бывает... — Коламбия пикчерс... — подхватил Ваня задушенным и смешным басом, — не представляет, йоу! Антонов косноязычно проинструктировал насчет небольшого аппарата, больше похожего на старый детектор прослушки. — Работает с погодным спутником и нашей машинкой, в зависимости от положения — язык Антонова все же немного цеплялся за зубы, так что Макс нервно закрутил головой, явно не понимая ни слова, — до восьми оба точно будут над нами. Так что... Но, Денис Владимирович... Ты это... надо, чтоб ты привез его до девяти. Сможешь? — Смогу, — уверенно сказал Денис Владимирович. Это была ложь. Он понятия не имел, когда и чем закончится эта история. Просто запретил себе любые сомнения. Любые эмоции. Выключил панику и ледяное жестокое и страшное чувство вины. «Я прикончу тебя, сволочь... Прикончу вот этими руками, если с ними хоть что-то случилось...» Сам себе. С такой мощной ненавистью, что прорвись она в физический мир, его бы развоплотило, как от детонации СL-20. ...запретил себе чувствовать и стал пустой, каменной оболочкой, которая с механической точностью делала, что возможно. Макс сходил с ума за двоих. — Зачем тебе калаш? — только и спросил Нечаев, обнаружив под сидением знакомый ствол, — мы стрелять не будем. — Будем, — зло сплюнул тот с ревом выезжая с парковки, — еще как будем! Если с Анькой что случилось... Я грохну их всех. И вы меня не остановите, Старший. — Будешь болтать, — мягко и спокойно сказал Нечаев, включая "пескаря«,- я сам тебя грохну. Будешь делать что я скажу — оставлю в живых. Понял меня? — Нет. — Понял меня? — все так же спокойно, но с едва заметной сталью в голосе. Молчание. — Я не могу так... — Сможешь. Как только определим место, едем туда. Я разговариваю, ты молчишь. Если что-то пойдет не так, ты вызываешь подкрепление. Звонишь Гришину и говоришь ему координаты. Понял? — Товарищ полковник... — Понял, я спрашиваю? — Понял. — Как тебя в армии терпели, такая ведь... заноза в жопе, — «пескарь» зашуршал частотами. замелькал огоньками, — повтори приказ. — Молчать, если что пойдет не так — звонить Гришину за подкреплением, — совершенно убито, но все еще сердито. — С ней все будет хорошо, — кивнул Нечаев, — заранее не хорони. — Но... Если что... — Если что, — Денис Владмирович посмотрел в окно на осеннюю унылую Москву, — если что, решим по обстоятельствам. Если что... Всех. До одного. Сколько найдет их, столько и убьет. Без суда и следствия. Если что. И все равно лучше не станет... Никогда не станет. Молчали до самой большой бетонки. — Есть пеленг, — нарушил отчаянную, тяжелую тишину Нечаев, — съезжаем на Каширку, есть у тебя карта? — Черт знает, новую я не покупал, теперь столько понастроили... — отозвался Макс, — старая в бардачке есть, поглядите там, Старший. На Дениса Владимировича вывалились из недр максовой машины какие-то древние ссохшиеся артефакты, несколько упаковок презервативов, грязные нитяные перчатки, журнал «Cool» и наконец старенькая карта, с протертыми до дыр заломами. «Пескарь» тихонько жужжал выдавая спутниковые координаты. — Получилось что ли? — неуверенно спросил Макс, втопив больше сотки, — эй! Получилось что ли?! — Да. Получилось, — машину на скорости болтало из стороны в сторону, как старую маршрутку, — только не иди на взлет, мне карту не разобрать. Потише давай! Заезжаем на Бетонку. — Сворачиваю? — Давай. Сбавь обороты, говорю... Теперь прямо... Место называется... Верховлянь. Погоди... Проверю цифры... Точно. Это семерка или что? Да. Это семерка. Все верно. Верховлянь. — Неприличное какое-то название, — Макс чуточку повеселел. — У кого что болит, — сухо отозвался Денис Владимирович, но тоже ощутил что-то вроде облегчения. Шайтан-машинка Антонова работала! Или нет. Время покажет... На Подмосковье неумолимо обрушивалась осенняя промозглая тьма.