...обжалованию не подлежит

— Куда они? — Макс все таки нарушил приказ, — где Аня? — Посвети-ка мне... — Нечаев сел на корточки, пошарил в вязкой грязи и добыл ключ, — а теперь бегом искать подвал. Смотри куда ведет электрический провод от линии... Автомат тебе зачем? — И что, эти уроды типа так свалят? — Я сказал оружие не трогать? — Нет, вы по-другому сказали... — Савенков! Я тебе башку оторву за нарушение приказа. Первый и последний раз, чтоб я слышал «нет» от тебя, — Нечаев вдруг ощутил, как обвалилась на него тяжелая и душная лавина усталости, — давай бегом! Надо ребят вытаскивать! На ходу он быстро нашел в списке контактов телефон Игнатова из убойного. — Ушам не верю! А как же принципы, товарищ полковник? Как же войнушка служб? Сдаешься? — А ты по прежнему редкостный Петросян, — сухо отозвался Денис Владимирович. — У меня для тебя презент. Вам же план выкатили, вроде? — Есть такое... — Я тебе сейчас координаты скину. Твои пациенты. Трое на черном лендровере. Едут в сторону Москвы, если подсуетишься с планом «перехват» будет у тебя надбавка к зарплате. — Кто такие? — Не знаю, но точно по твоему ведомству. К тому, же у них боевое оружие. Непростые парни. Лови ориентир. — Спасибо, Нечаев. Ты хороший человек, хоть и гэбэшник. — Сюда! Старший, сюда я нашел их! Макс своим криком спугнул какую-то ночную зверюшку и она истерически заметалась в сухой траве. Они сидели спиной друг к другу и Аня увидела вошедших первыми: — Макс! Ваня, там Макс! — Отлично! Он нас поцелует и мы проснемся... — Вы в порядке? — Максим ринулся раздирать веревки зубами и ножом. Нечаев быстро осмотрел подвал. В красном, аварийном свете единственной лампы у входа, было видно, что место содержалось в порядке и недавно старательно вычищалось. На земляном полу, утрамбованном и посыпанном песком оставались многочисленные следы. — Как ты, Иван? — просил он сухо и строго, хотя внутри все ходуном ходило. — Да ничего, ваша светлость, ой просите, товарищ полковник, — веселый, ироничный Ванин голос включил внутри что-то вроде запасного генератора мощности, — ссать только охота и сожрать чего-нибудь. А вы меня на ручки возьмете или это только Анхен так повезло со спасителем? — Ничего не болит? Ты цел? — Да цел я, цел, только пару синяков на жопе получил, какие-то не вежливые были террористы. Ты их застрелил? — Кончай дурака валять, точно все в порядке? Макс подхватив на руки Аню чуть не бегом припустил наверх Ваня, потирая затекшие руки, встал и ткнулся лбом в плечо Нечаева. — А ты сам-то в порядке, дядь? Я не вижу ни хрена, но я прямо чувствую, какой у тебя бледный вид. Денис Владимирович не удержался, сгреб его в охапку прижался губами к взлохмаченной макушке. — Домой поехали. Или все таки в больницу? — Домой, домой! Хочу мороженого, с орешками, полкило. Полкило мороженого с орешками, чаю, обниматься и орден мужества. Или как там он называется? Орден за то что я ничего не сказал врагам, даже под пытками... Ой, ну я шучу про пытки, не надо так напрягаться, дядь! Расслабься, а то я чувствую, как колотится твой инфаркт. И нет, они ничего у меня не спрашивали. Я видел только татуировку у одного на запястье в виде паутины и паука с человеческим лицом, у второго говорок какой-то... Не московский. В Нижнем тоже так не мурлычат... А третий здоровый мудак, врезал мне так... Не напрягайся только. Нет, я пошутил про нести на ручках... Серьезно, я могу идти сам, только подожди, я в кустики заверну, а то сейчас мой мочевой пузырь реально лопнет... Блядь, какое наслаждение... Давай на брудершафт, дядь, вообще оттягивает... На заднем сидении максовой машины сидели молча. Незаметно сцепившись пальцами. Рука у Ивана Олеговича была сухая и горячая. Иногда чуть подрагивала и еще крепче впивалась ногтями в ладонь Нечаева. Ярость, боль и вина отступили, сменившись странным оцепенением. Антонов только посмотрел выразительно и спросил про почку между делом. Как-то совсем не шутливо. Однако, искренняя, хоть и немногословная похвала его машинке, немного разрядила обстановку. — И все же я сказал до девяти, — все так же сурово и недовольно, — ты, Денис Владимирович, хочешь меня под трибунал подвести? А если бы «Пескаря» начальство затребовало? Что думаешь им не присирается на сон грядущий? Иногда такие закидоны бывают, мама не горюй... так что ты меня, считай, подставил! Но айсберг уже подтаял изнутри. — Потом в подробностях расскажешь. Все таки это его первый полевой выезд. Сейчас мне ехать надо. Маша мне башку откусит, и ведь на тебя не свалишь... В такси Ваня сдался и перестал изображать бодрячка. Сначала он затупил на капли стекающие по стеклу, потом на спокойный, глуховатый голос Дениса, который с кем-то разговаривал по-французски. Он так очаровательно проглатывал грассирующу «р», что Иван чуть не впал в восторженную кому. Водила заметно нервничал, не понимая ни слова. — Мы не иностранцы, — сонно пробормотал Ваня, когда мужик в который раз покосился на них в салонное зеркало, — заплатим нормально, не переживай. Рублями. Все пучком. Он прислонился виском к плечу Нечаева и почувствовал, что наконец согрелся. Макс довез их только до какой-то конторы под российским триколором, где бросил разбираться с суровым тощим мужиком в бифокальных очках, который Ване сначала жутко не понравился. В основном из-за того, что было зябко, пропахшая потом и сыростью одежда раздражала кожу, плюс жутко хотелось пожрать и лечь. Зудели затекшие от веревок руки, трещала башка... В общем, надо быть святым, чтоб в таком состоянии воспринимать людей хотя бы чуточку снисходительно. Но Нечаев, похоже, был искренне благодарен этому дистрофану, так что Ваня свое отношение мигом изменил и подумал, что очкастый хрен даже мог бы сойти за местного Кью. Для бедных. В общем, он согрелся только тогда, когда почувствовал щекой мягкую плотную ткань нечаевского пальто. Таксист высадил их у стекляшки. — Хочешь, топай домой, я все куплю и минут через пять догоню тебя? — ласково и как будто виновато спросил Денис. — Ни за что, — мотнул головой Ваня и тут же пожалел о резком движении, — я хочу мороженого, таблеток от головы, какой-нибудь гнусной жратвы и тебя. — Ладно... Выбирай сам. — Я в детстве, — Ваня просто тыкал пальцем в рандомные пачки — воображал, что однажды можно будет придти в магаз и взять там все, что хочешь. То есть вообще все. Это была моя любимая мечталочка. И вот сбылось. — Еще пакет? — спросила женщина на кассе. — И три чупа-чупса, — кивнул Иван, — и вон ту жвачку в форме черепа. И вампирские зубы...