Птичья жизнь.

      Звонок в четвёртом часу утра стал неожиданностью только для Арбатова.       Метель за окном грозилась перерасти в настоящую снежную бурю; слабый свет уличных фонарей терялся и редел во мгле. Вдали слышались вой сигнализации, лай дворовых собак, но в кромешной тьме зимней ночи даже звуки становились тише.       Даня не спал. Проснувшись ещё до снегопада и повинуясь непонятному, определённо кошачьему чутью, он побродил по пустынной квартире; сбил лапой висящего на тонкой серебристой нити паука, понаблюдал за странными, рождающимися из ниоткуда тенями.       Несмотря на раскиданные тут и там безделушки, одежду, тетради, квартира казалась совершенно необжитой. Складывалось впечатление, что помещение использовалось как рабочий склад. Многочисленные кухонные ящики, даже полки в ванной были закиданы стопками бумаг, фотографий разного качества; на обеденном столе, среди газетных вырезок столетней давности и флэшек, сиротливо ютилась большая банка кофе. Пыль в углах копилась годами, но, что удивляло больше, отсутствовал мелкий мусор. Клочки бумаги, завалившийся за стол фантик от конфеты, пятно на обивке стула — всё это казалось Дане таким привычным, бытовым. Жилище казалось давно заброшенным.       В ванной, на абсолютно чистой раковине, нашёлся стеклянный бокал с двумя зубными щётками и новая упаковка зубной пасты. Если в квартире жил кто-то помимо Равина, этот некто свалил гораздо раньше, чем заселился Арбатов.       Несомненный плюс: меньше людей, больше свободы действий. Больше свободы — больше шансов жить счастливо, пусть в этой маленькой, пушистой шкурке. В конце концов, если он смог переродиться из человека в кота, значит должен быть обратный путь? Об этом стоило подумать.       Что-то бессвязно пробормотав, Виктор на автомате вытянул руку из-под одеяла и схватил жужжащий на прикроватной тумбочке телефон. Несколько секунд из динамиков раздавался только басовитый неразборчивый гул, но вскоре монолог был прерван сонным: — Отвали, Сань, никуда я не поеду. Ты время видел?       Незримый собеседник — по голосу тот самый, с кем Равин разговаривал вчера — разумным аргументам не внял.       Ещё пару минут парни отчаянно спорили: дорогой хозяин — закутавшись в плед и что-то мыча в подушку, его оппонент — то и дело начиная орать в трубку благим матом. — «Я не знаю, что за хрень, Равин, но этот придурок звонит мне уже четвёртый день и грозится засудить, ты понимаешь? Нет, я не могу заблокировать его, он звонит с других номеров! Блядь, Вить, я не знаю, что там происходит! Он говорит, что после нашего ухода в доме стала твориться абсолютно немыслимая херня! Выдвигайся, мать твою, он реально уже заяву накатал!» — злобно кричали из трубки. — Понял я, понял, не дурак… — обречённо пробормотал Виктор уже после того, как в тишине комнаты раздались гудки, — Он там совсем с дуба рухнул? «Определённо, раз решил довериться таким кретинам». — устало подумал Арбатов и засеменил в сторону коридора. Слушать продолжение расхотелось.       Собрался охотник на нечисть поразительно быстро. С такой скоростью обычно одевались только солдаты в армии и люди, которым платили громадные деньги за простейшую работу. В данном случае, за её отсутствие.       Закинув в потрёпанный походный рюкзак старенькую камеру, ноутбук и неизвестного назначения приспособление, отдалённо напоминающее приставку-переростка, Равин наклонился к коту: — Хорошо себя веди. Вечером приедет Светка, она иногда у меня ночует, покормит тебя и останется. Охраняй её. Я завтра днём вернусь. — Ага, бегу и теряю тапки. — Уже вслух отозвался Даня, глядя на хлопнувшую перед самым носом входную дверь, — Нашёл себе тут сторожевую собаку. Я кот, уточняю, кот.       Метель не закончилась и к тому времени, как в квартиру нагрянула обещанная «Светка».       Сквозь густые тяжёлые тучи пробивались последние лучи уходящего солнца. За окнами продолжал завывать ветер.       Щёлкнул дверной замок. Из темноты подъезда в коридор ввалился широкий, украшенный массивными цепями чемодан, следом за ним влетела его обладательница. Хлопнула дверь; брякнула железная застёжка в форме септаграммы. — Да что за проклятие! Выкрутят все лампочки, потом ходи с фонариком! Прокляну, уроды! На вас и на семь поколений вперёд! Вить, ты тут? Вить!       Расстегнув молнию на высоких кожаных ботфортах, девушка аккуратно поставила их возле ковра, скинула на вешалку не по погоде лёгкую куртку и беглым шагом обошла квартиру. — Иди сюда, кис-кис-кис, я тебя не обижу. Витя про тебя столько говорил. Я думала, с ума сойду от количества информации, воскресший ты наш. Серый, серый, кис-кис…       Арбатов, сидя в пыли под кроватью, стойко намеревался не выходить оттуда до второго пришествия. Или, как минимум, до приезда дорого, горячо любимого хозяина, который оставил своего питомца на сохранение этой глубоко неординарной женщине. Рваные чулки, то и дело маячившие перед кошачьей мордой, украшали пентаграммы всех цветов и размеров. С открытого участка кожи скалилась зубастая рожа какого-то японского демона, а с чемодана — металлический брелок-скелет. «Хотя, чему тут удивляться, ты ведь общаешься с этим Равиным», — устало подумал Даня, отмахиваясь хвостом от клубов пыли, — «Будем считать, что ты просто невероятно впечатлилась всеми этими россказнями о привидениях и дьяволах. А может, ты их менеджер? Интересное трио».       От грязи чесался нос. Хотелось выйти.       Девушка оказалась не слишком настойчивой. Пару минут побродив вокруг кровати, явно заметив прячущуюся под ней животинку, она не стала лезть вниз, а просто удалилась, напевая себе под нос какую-то заунывную, похожую на церковные песнопения мелодию. Загремели ящики, послышался звон столовых приборов, а после с кухни донёсся пряный аромат специй и визг электрического чайника. Судя по всему, в чемодане были еда и посуда. «Не впервые приезжает. Её, что ли, щётка стоит?».       Живот предательски заурчал от голода. Не став спорить с собой и собственным организмом, Арбатов кое-как вылез из-под кровати, отряхнулся от нависших на шерсти комьев пыли и пошёл на поиски новой знакомой.       На плите, в антипригарной сковородке, тушилось мясо, источавшее те самые великолепные ароматы. Света сидела за столом, теребя увесистое кольцо на среднем пальце и нервно поглядывая в окно. Её взгляд был цепким, настороженным, однако, посмотрев в ту же сторону, Даня ничего не обнаружил. — Только бы свет снова не отключили, — со вздохом пробубнила девушка.       Чуть не спросив: «А что не так со светом?», Арбатов опомнился уже в тот момент, когда открыл рот и издал глухой, явно не характерный для котов звук Аа-а.       Собеседница вздрогнула всем телом. Со стола слетели исписанные мелким аккуратным почерком листы бумаги; только сейчас Даня заметил несколько карт Таро, раскиданных по столешнице в абсолютно хаотичной последовательности. — Ох, это ты. Прости, я немного задумалась. Ты голодный? Явно голодный, уже вечер, а этот безответственный дурак и себя-то кормить забывает!       Щёлкнув пультом, Светлана включила на кухонном телевизоре какую-то русскую мелодраму и принялась ссыпать часть мясного фарша в пластиковую миску. Её бледные руки незаметно, но явственно подрагивали. Из движений не ушла изначальная скованность. Девушка была напугана. — Знаешь, я так рада, что ты сегодня со мной. Эта квартира странная. Я Вите говорила пару раз, он не верит. Ему со всеми этими охотами на демонов стало совсем по барабану! А мне, ну, знаешь… — она на мгновение запнулась, но лишь для того, чтобы опустить миску на пол и пододвинуть ближе к коту, — Знаешь, не по себе. «Приплыли», — подумал Арбатов со смешанными чувствами, глядя в зелёные глаза напротив, — «Охотник за нечистью — в наличии. Ведьма с паранойей — в наличии. Проклятый дом с привидениями — в наличии. Надеюсь, тут никого не убивали и обошлось без суицида».       В это время девушка продолжила: — Ты, наверное, думаешь, что я с ума схожу, или что идиотка, раз продолжаю сюда приезжать! Я тут не на долго, с деньгами проблемы, не могу квартиру оплачивать. Хотя, боже, ты ведь кот, ты меня даже не понимаешь! Я разговариваю с котом и жалуюсь, что мне страшно! Но ведь это правда! — она со злостью топнула ногой и в сердцах смяла одну из валявшихся на столе бумажек, — А этот придурок помешался на деньгах и не видит, что происходит перед собственным носом!       Если Даня и был согласен с собеседницей, то подать голос всё равно не мог. А та и не ждала ответа. С нервной улыбкой опустившись на кухонный стул, она покрутила в руках одноразовую вилку и воткнула её в небольшой кусок мяса в тарелке. — Знаешь, кис. Витя мне как-то сказал, что нечисть может зайти в дом, только если их пригласить. Как думаешь, это правда?       Арбатов отвернулся.       Не сказать, что за годы жизни он поборол все страхи; в большинстве своём сил или времени на размышления просто не оставались. Даня всю жизнь кружил в глупых бытовых заботах, размышляя о заблудших душах разве что по пьяни.       Эту девушку, такую странную на первый взгляд, в итоге выболтавшую половину своих переживаний не родному человеку, а чужому коту, было просто по-человечески жаль.       В густой мгле коридора, среди вешалок, вновь появлялись чужие тенистые силуэты. Перед рассветом они казались меньше.       Там, куда не доставал своими тёплыми лучами искусственный свет, пропадая и вновь возрождаясь в многолетней пыли, прятались по углам выдуманные демоны из людских кошмаров. Эти странные создания не просили разрешения войти; они вообще не умели разговаривать, но вряд ли под нечистью девушка имела ввиду эти слабые, маленькие ростки. — Ладно, всё, кис, пора спать! Давай оставим свет гореть всю ночь, фильмы какие-нибудь посмотрим, а парни пусть за электричество платят, да? — ловко спрыгнув со стула, девушка подхватила увесистую кошачью тушку на руки и смело шагнула в темноту коридора.       Казалось, ей нужно было просто выговориться. Пусть даже коту, пусть даже не получив ответа, но быть услышанной в своих маленьких сомнениях.       Метель за окном утихала. Мрачные грозовые тучи потихоньку уплывали с горизонта; комнату наполнял серебристый свет луны. Ноутбук оглушал комнату мужскими и женскими голосами: на повторе играла какая-то незнакомая комедия.       Света спала, обхватив пушистое кошачье тело руками, словно защитный барьер. Чужие ресницы дрожали во сне, девушка часто ворочалась, мучимая ночными кошмарами. Сам Даня не мог сомкнуть глаза.       Шум со стороны окна доносился уже несколько минут.       Если сначала Арбатов принял новый звук за снегопад, то сейчас становилось ясно — по стеклу стучали. Тихо, незаметно, на грани слышимости, но слишком ритмично, чтобы оказаться простым совпадением.       Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Раз-два-три. Чёртовы-фильмы-ужасов. Чёртовы-страшные-истории.       Больше всего раздражало одно: он не мог понять, когда это началось. Нет, не дурацкие стуки! Когда эта квартира из спокойного, пусть чуть одичалого жилища, превратилась в проклятый старый дом из песен Короля и Шута!       Вывод напрашивался сам. Проблема либо в отъезде Виктора, либо в приезде Светы. Ни тот, ни другой вариант не радовали. Судя по состоянию помещения, дорогой хозяин жил дома месяц из двенадцати в году. Бедную запуганную девушку выставлять в ночь на мороз — выставлять кому — коту? — было совестно, хотя скорее просто проблематично. Как итог, Даня продолжал сидеть. Хвост встал дыбом, дёргался, то и дело чуть не заезжая по лбу самому коту.       Надо что-то делать. Определённо надо. Для начала выяснить, что за сверхъестественная зараза пытается влезть в квартиру. В этом состояла и самая тяжёлая часть плана. Сейчас в душе Арбатова боролись две личности: человеческая, которая отчаянно, очень отчаянно не хотела поворачиваться и выяснять, что демоны на самом деле существуют не только в страшилках; и вторая — можно ли назвать её таковой? — определённо кошачья. Словно хищник, она уже выпустила когти и готовилась прыгнуть на добычу, пусть та будет хоть в десяток раз крупнее.       Прежде, чем загадочное нечто успело закончить навязчивый стук, кот вывернулся из женских рук. Не до конца осознавая происходящее, Даня зажмурился; в голове билась одна единственная мысль бежать бежать бежать, видимо, порождённая адекватным человеческим сознанием, однако звериные инстинкты перебороли голос страха.       Кот распахнул глаза только в тот момент, когда его с силой ударило об шкаф. Раздался грохот, с верхних полок полетела стопка тетрадей, книг, одна из которых чуть не прихлопнула Арбатова, но тот не мог отвести взгляд от того, что видел.       Существо не было похоже ни на один ночной кошмар. Сотканное из бесконечной темноты и потонувшего в ней мутного света, оно не приобрело человеческую форму, но не было аморфной субстанцией. Рука-ветка распалась на сотню маленьких бледных огней; слилась воедино, вновь потянулось к Дане. Единственное, что тому оставалось — оскалиться и вцепиться в эту бесформенную массу клыками.       На многое Арбатов не рассчитывал, но всё же надеялся, что его не откинут назад с такой лёгкостью.       Вновь пролетев короткий путь до ставшего родным шкафа, кот притих. Со стороны кровати раздался тихий, задушенный визг. Даня обернулся; то, что на него нападало, обернулось тоже: девушка сползала с кровати на пол, зажимая рот обеими руками и отчаянно ища взглядом отголосок нормального мира среди всего происходящего, но с тем же отчаянием такого не находя.       От удара кружилась голова. Лапы дрожали скорее от волнения и возбуждения, нежели от страха с болью; сейчас он практически не осознавал, что делает, но начинал понимать то остервенение, с которым собаки бросаются защищать своих хозяев. Арбатов не мог сказать, что эта странная девушка стала ему слишком дорога. Просто он был единственным, кто мог сделать хоть что-то.       Заметив, что несколько тягучих отростков потянулись в сторону забившейся в угол жертвы, кот в очередной раз дёрнулся. Встряхнулся и снова бросился в атаку, на этот раз целясь в глотку — по крайней мере, туда, где она предполагаемо должна была находиться. Думать о строении организма потусторонней заразы не осталось времени — тело уже прыгнуло. Вцепившись когтями в дымную, одновременно с тем плотную материю, кажется противостоящую всем законам физики и химии, Арбатов просто зажмурился и изо всех сил впился в извивающуюся массу клыками.       Он не знал, от чего задыхался сильнее — от оплетавших шею пут или давящей массы, поэтому пропустил момент, когда хватка непонятного монстра начала ослабевать. Даня и сам еле держался: из последних сил яростно сучил ногами, разрывая когтями то, что попадалось на пути, но зубы не разжимал.       Когда Арбатов очнулся, всё уже вернулось к норме. Ни дыма, ни мутной массы; в воздухе витал прохладный, тяжёлый запах кладбищенской земли. Девушка лежала на полу без сознания.       Сияние миллионов призрачных звёзд за окном завораживало. Впервые с момента попадания в новое тело Даня видел не унылые облака, а всё небесное полотно, раскинувшееся в этот поздний час для него одного.       Существа, которых породили людские страхи, прятались в тени и ждали момента для нападения. Однако Даня больше не являлся человеком. Было ли дело в смене облика, в новом самоощущении, или коты априори не испытывали чувства страха; сейчас, впервые за две жизни, он чувствовал себя значимым. Героем.       Если собаки не впускали зло в дом, то коты защищали дом от того, что уже вошло.