Птичья жизнь.

      Из зала доносились тихие переговоры; сначала слышались только приглушённые споры, после собеседники перешли с шёпота на повышенные тона. Так и не поняв причину ссоры, Даня посмотрел на напряжённого Виктора. Парень выглядел не ахти ещё по истечении того получаса, за которые кот очистил квартиру от мелких духов, сейчас же вовсе осунулся и заметно побледнел. — Плохо себя чувствуешь? — негромко пробормотал Арбатов, утешительно боднув дорогого хозяина лбом в подставленную щёку.       Тот вздохнул, растянув губы в вымученной улыбке, и покачал головой: — Не уверен. Голова кружится, как будто не спал целую неделю.       Даниил молча кивнул, принимая полученную информацию к сведению. Вероятно, духи могут поглощать что-то вроде жизненной энергии; им ведь нужно поддерживать несуществующую ментальную оболочку, а где найти питание лучше, чем среди кучки ничего не смыслящих человечков? Стоит избегать слишком близкого контакта с местной призрачной дамочкой, а в идеале валить из этого проклятого дома на все четыре стороны от греха подальше, захватив с собой квартирантов. — Думаешь, двери связаны с духом? — вновь аккуратно, словно боясь поднимать такую тему, уточнил Равин. — Вероятно. Твоя подружка ведь сказала, что такого раньше не случалось. Следовательно, нас просто не хотят выпускать.       Несмотря на зародившуюся в душе панику, Даня соображал на удивление хладнокровно. Он никогда не замечал за собой привычку поддаваться общей истерии, что в данный момент играло на руку: Виктор вряд ли мог соображать также логично. Сейчас он был напуган, пусть несколько дней назад без колебаний бросился бегать по незнакомому дому, оккупированному психически нездоровым сталкером, однако по случаю не приходилось. Выбирая между сумасшедшим человеком и аморфной субстанцией из преисподней, Арбатов тоже останавливался на первом варианте. — Она не моя подружка! — пробормотал собеседник, но тут же затих.       В гостиной раздался отчётливый звон разбитого стекла. Молясь всем известным богам, чтобы ни один из жильцов не отправился в краткосрочный полёт из окна, Даня без колебаний спрыгнул с чужих рук на пол и побежал вперёд по коридору. Так и не договорив, Виктор бросился следом, на ходу хватая бесполезную в данный момент вешалку.       Трое, а точнее четверо квартирантов нашлись посреди зала.       Целее всех выглядела старшая. Мария стояла практически у дверного косяка, перепуганная до чёртиков, но вполне целая, по крайней мере для первичного осмотра.       На порезанном лице Виктории застыло выражение непроницаемого ужаса. Рядом, практически задевая ногу, валялась вырванная с петлями дверь старинного серванта. Стекло, занимающее большую часть покрытия, разлетелось вдребезги, но было не понятно, до или после столкновения с целью. Руки, ноги и часть правой щеки девушки украшали свежие, глубокие порезы, из которых только начинала вытекать кровь.       Влад стоял напротив, излучая почти физически ощутимую усталость. Его взгляд оставался непроницаемо пустым, даже когда он смотрел на изувеченную подругу, при этом Даня сразу заметил, как дрожат ноги парня: тот еле стоял и, кот был уверен, чувствовал себя ничем не лучше утомлённого Виктора. На бледной щеке алел отпечаток ладони. Его подбородок дрогнул — квартирант обернулся, однако посмотрел не на вошедших, а в противоположную сторону — туда, где притихла вторая.       Призрак замер чуть поодаль от обоих, одной рукой упираясь в стенку знакомого шкафа, вторую направляя вперёд. Свободная ладонь была сжата в кулак. Заметив незваных гостей, девушка метнула бешеный, полный слепой ярости взгляд на вошедших. Раздался тихий, еле слышный хруст, словно ломались старые сухие ветки, и внезапно чужое тело осело. По полу медленно, неотвратимо растеклась вязкая жидкость, даже близко не напоминающая привычную человеческую кровь: смесь гнили и мутной, болотной воды с трясинной грязью. — Фу, блять! — тут же взвился кот, цепляясь острыми когтями за одежду Виктора и молниеносно взбираясь на чужие плечи, — Господи, мерзость какая! Отойди, отойди оттуда, быстро отойди!       Равин послушно сделал три шага назад, в последний момент успев убрать ботинок из расширяющейся лужи, остановился в дверном проёме. Он никого не видел, но указания выполнял чётко, почти по-армейски, хотя Даня по каким-то собственным, интуитивно кошачьим причинам был категорично уверен, что парень не служил. — Что происходит? — в замешательстве прошептал он, глядя по сторонам, но видя только замерших квартирантов. — Она… тут. Я не знаю, что произошло. Она просто упала, кажется, у неё сломаны ноги.       Стараясь удержаться в шатком положении на чужих, не очень широких плечах, кот поднялся на четыре лапы и вытянулся стрункой, рассматривая не шевелящуюся незнакомку. — Она в центре комнаты, немного правее окна. Обойди Вику слева, старайся держаться ближе к серванту, иди медленно, не наступай, если я ору «не надо». И если заору беги, значит ноги в руки и в дверь, в коридор, в окно, куда угодно, главное вон отсюда. Понял?       Равин кивнул, сделав неопределённый жест рукой — нечто среднее между привычным «окей» и взмахом руки, обозначающим «отстань» или «да без разницы». Расценив данный жест как абсолютную готовность следовать любым приказам до самой смерти, кот дёрнул хвостом: — Схвати Вику и дёрни на себя, надо привести её в чувства, об остальном потом подумаем. И Влада тоже, — Арбатов недоверчиво посмотрел на застывшего словно каменное изваяние парня, — Хотя его можно тут оставить. Он мне не нравится. — Так не делают, Дань. И где эта дрянь? — Если ты про псевдо-кровищу, то везде, просто держись ближе к стене, а я сделаю всё возможное, чтобы ты не испачкался. А если ты про более живую дрянь, то чуть правее твоей ноги.       Обложив всё, на чём свет стоит, трёхэтажным матом, Виктор подпрыгнул на месте, в мгновение ока оказываясь на два метра дальше, чем был изначально. Быстро схватив Викторию за руку, он дёрнул её на себя, лишь чудом не уронив в болотную массу, таким же резким рывком оттолкнул к дверям. Запнувшись о треснувшую деревянную раму, часть пути девушка просто пыталась устоять на ногах, но, наконец достигнув двери, судорожно вздрогнула. Во взгляде мелькнула осознанность, словно её выдернули из некого транса; она часто заморгала, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы, быстро огляделась по сторонам и уставилась на колдуна. Тот проделывал в точности такие же махинации с заторможенным парнем. — Что происходит? — глухим, сиплым голосом пробормотала девушка, прижавшись теснее к Марии. Та, пусть выглядела не менее отчаянно, но уже успела взять себя в руки и не задавала лишних вопросов, только часто дышала, как загнанный в угол кролик. — Кого вы призывали? — выкрикнул Равин, вытащив не приходящего в сознание парня к дверям. — Мы… — Вика осеклась и затараторила, путаясь в словах, — Я не- не пом-не знаю! Я ведь сказала, гномика, да, гномика какого-то! Вернись ко мне.       Тихий шёпот в голове мог бы заставить Арбатова поседеть, если бы на данный момент он ни был котом. Шерсть на спине встала дыбом, хвост заметался вперёд-назад, словно обретя собственный разум. Все четверо стояли спиной к гостиной, и только сейчас Даня понял, какую совершил ошибку. Ты обещал не бросать.       Еле слышный хруст позади звучал отчётливее любого крика. — Кого вы вызывали? Ответь, это важно, иначе мы все можем сдохнуть! — Влад хотел поговорить с духами. Мы купили эту специальную доску для спиритических сеансов, Уиджи или как её, — печально заговорила Мария, но её тут же прервали. — Валим отсюда нахер! — не своим голосом заорал Арбатов, борясь с желанием выпустить когти и садануть кого-то по лицу, добавив в общую картину пару собственных штрихов, — Хватай этих дебилов и вали, вали!       Повторять дважды не пришлось. Мёртвой хваткой вцепившись в руку Влада, второй зацепив несопротивляющуюся девушку, Виктор бросился в кухню — самое дальнее от зала помещение.       В последний раз обернувшись, он увидел лишь дёрнувшуюся голову, похожую на часть сломанной марионетки. Русые волосы разметались по полу, перепачкались, слиплись, однако чёрные, подёрнутые мутной пеленой угольки глаз смотрели чётко им в след. Прежде, чем кухонная дверь захлопнулась, Даня успел заметить, как та открыла рот: Ты обещал стать моей частью.       Подперев баррикаду кухонным столом, а после, для уверенности, пододвинув холодильник, Равин вытер со лба выступившие капли пота и вздохнул: — Итак. Спрошу ещё раз. Кого, блять, вы вызвали? — Твой кот только что сказал нам бежать, а ты спрашиваешь, кого мы призывали?! Издеваешься?! Ты обещал, что всё прекратится! Ты обещал избавить нас от этой чертовщины! Урод! Лжец! — девушка взмахнула руками, кажется, готовая закатить истерику, но Равин без колебаний схватил её за запястье и встряхнул: — А ты обещала говорить мне правду! За твоим другом гоняется дохлая полусгнившая баба, а ты тут сопли разводишь! И сейчас я нихрена не в том настроении, чтобы не врезать тебе только потому, что ты девочка! Давай, вдох, выдох, вдох! Ты тут не единственная жертва, чтобы разводить сопли!       Притихшая Виктория упала прямо там, где стояла — парень в последнюю секунду сумел подтолкнуть её ослабевшее тело к стулу. Обхватив волосы руками, она уткнулась лицом в колени и, кажется, всё-таки разрыдалась.       Дорогой хозяин обернулся назад, всем видом демонстрируя отчаяние. Арбатов помотал головой, давая понять, что сам не представляет, что делать в таких ситуациях. Аккуратно подбежав к центру комнаты, кот остановился и оглядел всех присутствующих, чтобы вынести неутешительный вердикт. — Итак, во-первых, да, я разговариваю. Если есть вопросы, задашь их позже. Во-вторых, в вашем доме злобный дух и меньше всего он напоминает безобидного гномика. Поэтому постарайся пошевелить мозгами и вспомнить, какой ритуал вы проводили, что говорили, и не было ли у Влада склонностей к изнасилованию с последующим убийством русых студенток в возрасте от восемнадцати до двадцати. В-третьих, — он красноречиво посмотрел на Виктора, — ты серьёзно запер нас в кухне от привидения?       Парень неловко вздохнул, почесал затылок, после чего всё же улыбнулся. — Прости. Я немного запаниковал. — Да я заметил. Ладно, не важно. Лучше придумай, как нам отсюда сваливать, а, великий колдун?       Квартиранты сбились в болезную стайку возле окна.       На улице стемнело: грозовые тучи, наконец, заволокли небо полностью, не оставив ни единого просвета для солнечных лучей, а в стекло бились ледяные капли дождя, больше похожие на град. Ураганный ветер хлестал деревья, срывая с ветвей ободранные листья, впечатывая их в окна. Вдали вспыхнула и погасла мгновенная вспышка молнии, на секунду осветив помещение мрачным, пугающим свечением, после чего свет во всём доме погас. — Блядь, — произнесли хором Даня, Виктор и, кажется, Мария. Она практически не разговаривала, так что кот не запомнил звучание её голоса, однако свято верил, что с ними сейчас заговорил не дух. — Итак, мы в дерьме. Предлагаю валить через окно, — внёс предложение Виктор. — Поддерживаю, — отозвался Арбатов. — Ага, а этих истериков как будем спускать? — поддалась гласу разума женщина, сохранившая в этой волне паники последние клетки мозга. Выудив откуда-то из верхнего шкафа пакет, она чиркнула спичкой; кухню осветил маленький огонёк свечи, — На верёвочке, или без страховки сбросим? Надо вызвать пожарных, если есть телефоны. Орать в окно бесполезно, там такой шторм, я себя еле слышу.       Помещение погрузилось в гнетущую тишину. Изредка раздавились приглушённые всхлипы Вики, но та явно давила в себе любые эмоции. За дверью царил зловещий мрак. Даня притих, прижав уши к голове. Услышать завывания призрачного мертвеца за дверью или продолжать вслушиваться в сказочную иллюзию покоя — он не знал, какой из двух вариантов выглядел хуже.       Признаваться в собственном испуге оказалось гораздо страшнее, нежели его ощущать — сейчас он чувствовал себя загнанным в ловушку зверем без шанса выжить. Этого стоило ожидать: он мог умереть во второй раз ещё тогда, когда на пару с дорогим хозяином нарвался на сумасшедшего маньяка, однако тогда было иначе.       Этот мужик казался страшным. Он носил с собой пистолет, стрелял, связывал и, вероятно, убивал людей, однако он оставался каким-никаким человеком. Простым, живым, самым обыкновенным, какие сотнями, тысячами ходят по улице. У него знатно подтекала крыша, но она оставалась на месте; что делать с призраком без цели, без желаний, одержимого жаждой мести или любви — сейчас это значило практически одно и то же — кому-то придётся сдохнуть в качестве жертвы — он не представлял.       Незаметно уловив смену настроения, Виктор неожиданно подхватил кота на руки. Чужие ладони были горячими, потными от волнения, однако сейчас это волновало Даню меньше всего. Привычным жестом закинув притихший комок меха себе на плечи, парень запустил пятерню в густую шерсть, в один из редких моментов не получая за это по шее: — Мы обязательно выберемся, веришь? Мне тоже страшно, чувствуешь, как руки дрожат?       Руки действительно дрожали. Сильно, практически спазмами, как от холода при лихорадке, но дарили смутное ощущение надёжности. — Выберемся. Куда мы денемся, ты же так хотел заделаться героем и спасать мир. — Прошу прощения, что прерываю столь романтичный момент, но нам надо что-то решать, — усталый голос Марии звучал в тишине комнаты подобно эху, — Влад приходит в себя. Вика успокоилась. Мы можем спрыгнуть вниз. — Прыгать с третьего этажа? — взвилась девушка, подскакивая со стула; однако, не удержав равновесия, тут же падая обратно, — У нас ни шанса. — Я лучше сломаю ногу, чем посмотрю, что может сломать та тварь, которая осталась в зале. — Почему вы вообще ему верите? — внезапно в лоб спросил Влад. Он выглядел заметно энергичнее, нежели пару минут назад, однако и без того осунувшееся лицо в темноте кухни приобрело совсем сюрреалистичные, острые черты, — Потому что он всунул в ошейник диктофон и теперь утверждает, что его кошак говорит? Или потому что вы сами нихрена не видели собственными глазами, а только слепо доверились мошеннику? Такому уж кошмарному злому духу не помешают ни закрытые двери, ни тем более этот сраный задвинутый холодильник. Он зайдёт сюда и перебьёт всех к чёртовой матери.       Парень оскалился, и Даня замер, поражённый внезапным открытием. Если раньше он не разглядывал противного парня из принципа, а после по причине нехватки времени, то сейчас этого добра оказалось навалом. Его глаза. Они были точно такого же мутного, чернильно-чёрного цвета, как у призрака. Крашенные в чёрный, но русые в корнях волосы торчали в стороны, придавая Владу вид сумасшедшего учёного, и теперь кот начинал сомневаться, настолько ли правда далека от этого понятия. Серое, анорексично худое лицо теперь выглядело устрашающим, но доверительно знакомым. — Чёрные глаза, русые волосы до лопаток, шрам на левом виске, — образ девушки застыл перед глазами, словно Арбатов видел её перед собой, прямо сейчас, собственными глазами, — Она сказала, что ты обещал стать её частью, обещал быть с ней. Вы же грёбаные близнецы! Неужели вы с ней-       Договорить Арбатову не дали. Влад рванул вперёд, хватая кота обеими руками и с нечеловеческой силой впечатывая в стену. Даня смог лишь сипло выдохнуть, выпуская из ослабевшей груди остатки воздуха. В глазах начало темнеть; на губах запузырилась влага, которую отчаянно не хотелось признавать кровью, однако металлический запах вскоре поглотил всё вокруг, наконец позволяя упасть в блаженные объятия обморока.

***

      Приходить в себя оказалось гораздо приятнее, чем в первый раз. В глаза бил слабый, практически неощутимый свет, вокруг слышались голоса, шёпотки. Возможно, страшно бывает только в первый раз; сейчас же Даня чувствовал себя на удивление расслабленным, практически отдохнувшим.       На мгновение мелькнула мысль: а что, если сейчас он действительно умер? Бренная кошачья оболочка осталась гнить на земле в картонной коробке, в которых обычно хоронят домашних любимцев, а он вознёсся в Рай? Интересно, в звериный или человеческий? А может ли быть разделение?       Однако множественные думы, наполнившие голову, тут же отошли на второй план. Бок остро кольнуло, мгновенно вырывая кота из мягкой, сонной неги: он испуганно вскинул голову, оглядываясь по сторонам, с удивлением замечая нескольких людей в халатах. Один из ветеринаров держал в руках укол, который привёл пациента в чувства. — Очнулся, бедняжка! — тут же проворковала незнакомая женщина средних лет, с лёгкостью подхватывая больного и баюкая, — Умничка, выкарабкался, я в тебе ни разу не сомневалась. Твой хозяин там совсем извёлся в коридоре, места себе не находит. Пойдём, поздороваемся с ним? — Хватит болтать, иди лучше бумаги оформи. И чек выпиши. — В дверном проёме появился высокий коренастый мужчина лет сорока, однако новоприбывшие лица Арбатова уже нисколько не волновали.       За чужой спиной маячили знакомые силуэты: Равин практически сбил врача, вбежав в кабинет и поднимая кота на руки. Света стояла чуть поодаль от Александра, смущённо переминаясь с ноги на ногу, однако спустя пару секунд не выдержала: глаза девушки влажно заблестели и она вбежала следом. — Ну-ну, хватит сопли разводить, кто оплачивать счета будет, — без особого укора прокомментировал представшую перед ним картину Саня, усмехаясь и подбираясь ближе к сгрудившейся компании, — Между прочим, мы все на твою операцию скидывались, а, кошак. Будь благодарен.       Даня притих, не зная, куда себя деть. Виктор продолжал сжимать его в объятиях; на макушку падали горячие, обжигающие капли слёз, а сердце в груди колотилось настолько бешено, будто пыталось наверстать те секунды, когда могло остановиться навсегда. — Когда ты потерял сознание, я ему врезал, — шёпотом признался парень, зарываясь лицом в серый мех. На мгновение Арбатов хотел возмутиться, приказать не пачкать шерсть соплями, однако так и не произнёс ни слова. Язык не повернулся: — Мы подрались, а потом одна из девчонок, я даже не разобрал кто, вырубила его стулом по башке. — Мария наверное, — одними губами произнёс Даня, не особо волнуясь, услышит его собеседник или нет. — Мы вылезли через окно, спустились по трубе. Вика подвернула ногу, но она в порядке. Саня приехал, отвёз её в травмпункт, а я повёз тебя сюда. А Влад так и остался там. Плевать на него. Ублюдок.       Чужие руки сжались чуть крепче, чем того позволяли возможности кошачьего тела; Арбатов задушенно крякнул и наотмашь забил хвостом. Намёк был понят сразу же. — Прости! Прости. Я правда боялся.       Благосклонно кивнув, кот закрыл глаза, лениво подёргивая хвостом.       Дышать оказалось на удивление приятно: от этого человека пахло дождём, сигаретами и домом. Умирать второй раз было не страшно, однако лишь сейчас он начинал понимать, что на самом деле страшно не погибнуть, а потерять то, чем дорожил. — Спасибо, — коротко прошептал Даниил, больше ни о чём не думая.       О том, что случилось после, оповестила Виктория. Она написала последнее сообщение в пять часов утра, в такой же душный летний день, в какой просила помощи впервые.       Через неделю соседи стали жаловаться на запах гнили. Квартиру вскрыли; близнеца нашли повесившимся в зале. Двери больше не хлопали, краны не протекали, лампочки не гасли — по крайней мере, ни один из новых квартирантов не жаловался. Сами девушки больше этот дом не посещали.       Даня так до конца и не понимал, что произошло.       Вероятно, брат не смог пережить гибель близкого родственника, поэтому решил призвать её душу уже после смерти; возможно всё было гораздо сложнее и кто-то из сожителей был убийцей этой ни в чём неповинной девчонки. В голове не укладывалось одно: он прекрасно помнил тот нечитаемый взгляд, которым близнец одарил свою бывшую копию — он прекрасно видел, во что та превратилась, вернувшись с того света, однако всё равно решил остаться.       Он видел духов и всё это время знал, кто следовал за ним по пятам.