Свет Создателя

      Чья-то рука приземлилась на плечо Натана с такого размаху, что он, подскочив, не заметил, как страница дневника с треском разорвалась.       По диагонали.       Страница очень ветхого, совсем древнего и потому крайне ценного дневника.       Натан был готов ругаться такими словами, какие уже лет триста как не использовали, пытаясь не взвыть от гудевшей боли в плече. Или не выдрать руку идиота ко всем скрийлингам.       — Ого, — присвистнул Нил, почти перевешиваясь через плечо Натана. — Ты решил копнуть аж в историю Великой войны.       Но не-ет, это была рука не Нила, Натан точно это знал. Нил был добродушным. Нил не был тупым. Тупым Натан сейчас мог назвать только…       — О ней просто минимум сведений, так что читать нужно меньше! — загоготал, конечно же, Теодор. Кому ещё пришло бы в голову драть глотку в скрипториуме? Мрачном подземелье, где царили могильная тишина да запах пыли на крошившихся обложках. Даже пергамент, прежде чем зашелестеть, казалось, просил разрешения это сделать. Но, конечно же, не Теодор! Его тупость тараном разбивала в щепки даже элементарные правила приличия.       Натан не мог сказать, что он был образцом много лучше. Но именно поэтому он в скрипториуме и не появлялся.       — Теодор, — сверкнул улыбкой Натан, и тот мгновенно вздёрнул уголок губы вверх. Самодовольно так! Как умел только Теодор, — ну как я могу упустить такой шанс! Стоит мне сказать, что я рождён не только в Новом мире, но и в могущественном волшебном роду — и все твои женщины в городе тотчас окажутся в моём гостиничном номере, — в синеве глаз Натана точно промелькнуло что-то тёмное, когда он подмигнул. — Разом.       Теодор моргнул. Он не мог сказать, что Натан чем-то отличался от себя обычного. Точнее, не мог понять, что именно ему казалось отличным. Довольная лыба до ушей. Расхлябанная поза, словно здесь для него должно было быть ложе, но почему-то оказался всего лишь стул. И хитрющий прищур глаз. Да, это был всё тот же безалаберный Натан. И Теодор хотел всё также улыбнуться ему в ответ.       Только лицо Нила, наблюдавшего за Натаном же, было почему-то предельно серьёзным.       — Просто ходили слухи, — воскликнув, посмотрел на свои идеально ровные ногти Теодор, — будто ты теперь с простыми смертными не общаешься!       — Пра-авда? — поднял брови Натан, улыбнувшись ещё шире. — Да что ты, приятель! Раз уж такие слухи ходят, то я как раз сегодня встречаюсь с Амайей.       — С кем?       — С Амайей, — голос Натана лился, что мёд, пока «приятель» так и смотрел ему в глаза. — Та послушница первой ступени. Ну ты помнишь, с б…       — А! — воскликнул, вытаращив глаза Теодор. — Та, что…       — Да-да, с благословением. Лучше всех показывает дорогу к блаженству Создателя.       — И что? — нахмурил лоб Теодор, и Натану показалось, что он услышал, как заскрипела собственная челюсть. Добрые Духи, и какого… Какого он был вынужден тратить своё время на какого-то болвана?!       Но внешне безмятежная улыбка Натана (подстать скорости мыслительного процесса у старины Теодора в голове) даже не дрогнула. Натан был пре-дель-но спокоен:       — Так она же первая сплетница Дворца. Вот и обсудим с ней… Слухи, — Натан покачал головой, сокрушённо цокая. Неторопливо заправил за ухо упавшие на лоб пряди волос. И вперился в Теодора немигавшим взглядом: — Но ты же не веришь им, правда, мой приятель Теодор?       — Нет, что ты! Что ты! — замахал руками тот, поднимая ещё больше шума. Практически невозможное достижение, по скромному мнению Натана. — Мы приятели, Натан! Как можно..!       — Да, Теодор? Как можно? — протянул Рал. — Мы все — лишь дети милостивого Создателя. Да убережёт он нас от ложной гордыни.       — Верно-верно, — бормотал Теодор себе под нос, и, чем больше он бормотал, тем увлечённее разглядывал свою обувь. — Ну мы пойдём. Удачи с той послушницей… Амайа, да? Расскажи потом подробности, Натан!       — Ну разумеется. А то ты меня не знаешь! — ухмыльнулся Натан. — И да, Теодор!       — Да? — развернулся волшебник на оклик, но сделал это как-то ломано: линию плеч перекосило, туловище подалось вперёд, а ноги почему-то были полусогнуты. И зелёно-карие глаза всё ещё таращились на Натана.       — Я всего лишь пошутил. Конечно же, окажись это всё правда, я с тобой поделюсь. В первую очередь, — улыбался тот, подмигивая. — Создатель не приемлет жадности.       — А! Да-да. Да прибудет с тобой Свет Создателя, приятель!       — Вот спасибо!       Теодор давно скрылся за стеллажами, возможно, уже даже миновал выход к лестнице из скрипториума. Но Натан всё также молчал, смотря туда, где в последний раз мелькнул плащ абсурдно яркого жёлтого цвета. И Нил, так и оставшийся стоять позади него, тоже молчал.       — Натан, — откашлялся он, занося руку. Очевидно, чтобы похлопать Рала по плечу. Но Нил, похоже, решил, что с плеча Натана хватит. — Я слышал… То есть, — понизил он голос, — я кое-где подслушал, что в закрытой зоне могут быть книги с нужными тебе сведениями. Но ты сам знаешь: туда доступ только с личного разрешения аббатисы. Я… Это всё, что я узнал.       Натан пристально посмотрел на Нила, который был младше его аж на двести лет. Он не говорил Нилу, что поднимал в библиотеках материалы по Новому миру. И уж тем более не просил о помощи.       — Нил, напомни, откуда ты? — спросил Натан, прищурившись.       Нил только покачал головой:       — Ты никогда не интересовался, откуда я, Натан, — он закусил губу. — Но я из Срединных Земель. Меня забрали в пять лет. Правда, я ничего не знаю о Д’Харе. Я даже о родном Тамаранге мало что знаю.       — Понял, — кивнул Натан. И, хоть улыбался Натан практически круглые сутки, в тот момент ямочки на его щеках появились впервые за день. — Спасибо, друг.       Нилу стоило бы развернуться и уйти. И он так и сделал. Однако на пару секунд ему показалось, глядя на одинокую фигуру Натана, что это был тот самый случай, когда военные отдавали честь своему командиру. Нил не был уверен, как. И совсем не понимал, за что. Но он почти чувствовал стыд за то, что не сделал этого.

***

      Дом Гийома, крыло, где проживали воспитанники, был погружён в тишину. Неугомонный Натан, шатавшийся по коридорам, пока все спали, не был чем-то необычным. Необычным был факт злобного настроения Натана.       Он вихрем нёсся мимо гобеленов. Тёмный плащ, подбитый шёлком, взвился за его плечами. Его шаги, должно быть, было слышно на несколько этажей вниз.       Уже в третий раз! В третий раз аббатиса отказывала ему в аудиенции.       А кроме Селмы Табиты больше у Натана зацепок не было.       Именно аббатиса, тогда ещё бывшая сестрой, на своих руках принесла маленького Натана во Дворец Пророков. И она была единственной из группы трёх сестёр, кто остался жив. Вторую сестру вновь отправили в Новый мир в поисках ещё одного брошенного воспитанника. Однако её группа так и не вернулась из Долины Заблудших, став очередными её вечно плутавшими жертвами. Возможно, она так и продолжала бродить там, заключённая в собственные иллюзии. Если Башни Погибели её не убили. Третья сестра забеременела, но ребёнок родился неодарённым. Мать не смогла смириться с необходимостью отдать ребёнка во внешний мир на воспитание обычным людям и покинула Дворец, чтобы растить дочку. Так что аббатиса Селма Табита была единственным шансом Натана узнать хоть что-то.       Потому что закрытая зона оказалась тупиком.       После ухода Нила Натан, отложив дневник чародея, жившего во времена Великой Войны, направился именно туда.       Из дневника он не узнал ничего нового или полезного: только что ближе к окончанию Великой Войны Народный Дворец, что в Д’Харе, потребовал Срединные Земли капитулировать. Что было по меньшей мере странно, ведь в то время Срединные Земли и Д’Хара представляли собой союз против Древнего мира. На этом всё. Больше сведений о Новом мире в дневнике не было.       Потому Натан, потирая гудевшие виски, направился прямиком к закрытой зоне. Только вместо двери или хотя бы чего-то, похожего на вход, Рал наткнулся на каменную стену. Конечно, на этой зоне стоял какой-нибудь хитрый щит. Но какой? В конце-концов, Натан не был творцом: щиты вовсе не его специальность. Наверное.       Рядом в свете факелов блеснула металлическая пластина. Волшебник наклонил голову, рассматривая её. Осторожно коснулся кончиками пальцев.       Ничего.       Ни озноба, ни жара. Ничего, что могло указать на то, что Натан вошёл в зону действия щита.       А если..?       Волшебник коснулся своего Хань. Как учили сёстры: успокоился и представил бескрайнюю синеву неба, чтобы очистить разум от мыслей; представил, что собирался делать с помощью Хань и какой результат хотел получить. И коснулся пластины снова. Часть каменной стены отъехала в сторону, и Натан, совершенно не колеблясь, вошёл в проём.       — Натан Рал? — поднял брови волшебник, потянувшийся поставить книгу на верхнюю полку.       Чернильную черноту волос разбавляла седина пары прядок и светлый ореховый оттенок глаз. Он стоял в простом коричневом балахоне, подчёркивавшем высоту его роста, худощавость тела и оливковый оттенок кожи.       — Здравствуйте, волшебник Зорандер! — расплылся в улыбке Натан. — Как поживает Энн?       — Что ты здесь делаешь? — нахмурился тот. Похоже, светившееся лицо Рала Ренниуса Зорандера совершенно не трогало. А может, даже раздражало.       — О, — Натан огляделся, пытаясь высмотреть среди полок что-либо дельное. Но… Владетель! Да не попасть ему на внеплановое испытание болью за то, что в обители Создателя Натан назвал его соперника иначе, как Безымянный! Все книги были на… древнед’харианском? — Ищу словарь и учебник для древнед’харианского, волшебник Зорандер.       Тонкие губы Зорандера сжались в ещё более тонкую линию.       — Они у выхода с правой стороны. В конце концов, словари ещё никого не убили, чтобы и их поместить в запретную зону, Натан.       — А, да! Вы совершенно правы, волшебник Зорандер! Спасибо большое за совет, был очень рад с вами встретиться, — Натан обернулся на выходе, и его улыбка даже не стала тусклее. — Да прибудет с вами Свет Создателя.       — Спасибо, Натан, однако мне хватило почти шестисот лет в его «Свете». Дальше обойдусь.       — Осторожно, волшебник Зорандер, — протянул Рал. — Сёстры не любят такие разговоры.       — Должен полагать, что так же сильно, как и нарушителей охраняемых зон.       Натан только ещё шире улыбнулся, прежде чем молча уйти.       — Натан? — окликнула его у выхода к лестницам наверх сестра Миранда, ответственная за скрипториум. Она даже привстала со стула, вытянув шею. Забавно. Но ещё забавнее то, как сестра выронила перо из рук и чернила с его кончика испачкали пергамент. Оставалось только надеяться, что он был не слишком важным. — Ты уходишь с книгами?       Натан прикусил язык, чтобы не отпустить шутку, мол, подходящей послушницы на замену не нашлось.       — Сестра Мира-анда! — повернулся волшебник, и та аж зарделась. — Как поживаешь?       — Натан, — замахала та руками, — не балуйся и лучше подойди. Ты не можешь просто так унести отсюда книги: я должна тебя записать.       — Ох, конечно-конечно, что бы я без тебя делал, сестра Миранда? — пухлые щёчки Миранды краснели всё больше. Прямо бальзам на душу! Дворец поистине жесток: такую миловидную сестру — и в подвалы.       — О! Но это же… — воскликнув, нахмурилась сестра. — Учебники и словари для древнед’харианского?       — Да.       — Но для такого глубокого изучения этот язык нужен только пророкам и волшебникам широкого спектра. Я не могу…       — Сестра Миранда, — наклонился Натан, облокотившись на положенные на стол книги. Она заморгала, будто заворожённая, глядя в его глаза. Натан хмыкнул про себя, что, может, так оно и было. — А какой я волшебник?       — Н-ну… широкого спектра, — пискнула молодая женщина.       — А почему мне тогда нельзя взять эти книги?       — А-а…       О, кажется, Натан невольно воспользовался слабым местом сестёр. Как можно допустить мысль, что сёстры, наказывавшие мальчиков пытками за малейшее враньё, сами позволят себе предаться такому примитивному греху? Ох, конечно, никак! Вот и сёстры так думали. Или, по крайней мере, очень старались поддерживать вид.       — Ладно-ладно, — всплеснула руками сестра Миранда, улыбаясь. — Бери книги, Натан. Дворцу только на пользу, что ты наконец взялся за ум, — сестра аж взвизгнула, чуть подпрыгнув на стуле: — Ой, как обрадуется сестра Дульчи!       Не то слово.       Вот только Натану были нужны не учебники, теперь валявшиеся по всей его гостиной. Ему была нужна информация. Прямо. Сейчас.       Он остановился, резко крутанувшись в сторону. Туда, куда вёл выход к личным садам аббатисы. А если..?       Размашистым шагом он подлетел к дверям. И зашипел, будто ему обожгло кожу. Он немедленно поднёс руки к лицу, убеждаясь, что с ладонями всё в порядке.       Просто щит. И Натан вошёл в запечатанную им зону.       Конечно же, на садах аббатисы была защита.       Но, как известно, любой щит можно обойти. Или сломать.

***

      Прошло не меньше полутора месяцев, прежде чем Натан сумел разобраться, как взломать щит вокруг садов аббатисы.       Параллельно он снова и снова наведывался в скрипториум в поисках новых книг, но за это время успел обнаружить, что защита на закрытой зоне была усилена. И он был готов перед самим Создателем поклясться, что это было результатом доноса Ренниуса Зорандера. Никак старый заучка почувствовал конкуренцию. Как будто Натану вообще была радость с ним соревноваться!       Но это уже было совершенно неважно. Стоя посреди сада, прямо у гигантского дерева рядом с прудом, Натан практически потирал руки от осознания, что уж на такие выкрутасы у Ренниуса Зорандера духу точно не хватило бы. И он мог сколько угодно гордиться своими безвкусными балахонами того самого оттенка детской… Да просто безвкусными.       Натан успокоился, представляя синее бескрайнее небо. Почувствовал, как каждая его клетка наливалась силой, энергией его Хань. Направив её себе на руку, он коснулся дерева.       Красивое было дерево. На нём цвели пышные розовые цветы. Светлые на концах, их лепестки к середине становились всё ярче, приобретая кричащий малиновый оттенок. Цветы короной венчали зелёную шевелюру листьев. Наверняка это любимое дерево аббатисы.       Было. Теперь нежное великолепие поедал жидкий огонь, прожигая кору до самой сердцевины.       Натан слушал, как торопливые шаги приближались в его сторону.       — Что ты?!..       — Здравствуйте, аббатиса, — так и стоял, задрав голову на зрелище умиравшей пышной кроны дерева, волшебник. — Как проходит ваш вечер? Надеюсь, не оторвал от важных дел.       — Натан Рал, — вздохнула колдунья. — Оторвал. Но раз уж добился-таки аудиенции — говори.       — Я хочу знать правду о своей связи с Д’Харой, — Натан повернулся, уже открыв рот. В его голове была по крайней мере тысяча возражений и в два раза больше аргументов. Он узнает правду. Так или иначе. Захочет — весь Дворец Пророков спалит ради этого.       Но Селма Табита только посмеялась:       — И всего-то?       — Что?       — Натан, — улыбалась аббатиса. — Неужели ты думал, что я не впускаю тебя, потому что это какая-то важная тайна? Я уверяю тебя: история твоего происхождения хоть и занятна, но вовсе не повод задирать нос.       — Так это…       — Давай пройдёмся, Натан.       — Но дерево!..       Селма Табита покачала головой, цокнув:       — Ну уж о том, что огонь Волшебника бесполезно тушить, ты должен был знать, Натан. Не расстраивай меня: ты же такой светлый мальчик.       — Простите, аббатиса.       — О, не стоит. Мой-то потенциал вполне реализован. А твой?       Натан промолчал.       — Что же, — вздохнула Селма, по пути срывая какой-то белый цветок с полуопавшими лепестками. Она повертела его в морщинистых руках, бегло осмотрела с разных сторон и… Выкинула. — Ты действительно родом из Д’Хары и ты действительно сын Магистра Мейенарда Рала. Твой отец был волшебником, и все в стране очень ждали появления на свет одарённого наследника.       — Почему меня забрали во Дворец? Мои родители были убиты политическими врагами? Поэтому меня было некому обучать?       — О, вовсе нет. Мейенард Рал проправил ещё долго после твоего рождения. Видишь ли, это страна тебя ждала. А он — нет.       — Что?.. — прошептал Натан.       — Всё дело в том, что Д’Хара совершенно по-особенному устроена. Правителя этой страны и его народ связывают так называемые Узы. Они — магическое воплощение договора между д’харианцами и Магистром Ралом. В каком-то смысле эта магия обеспечивает практически слепую преданность народа правителю. И Мейенард был не готов это потерять. Хоть он и был с даром, самого его не обучили должным образом, в результате чего его Хань разленился, стал слабым. Он едва выдерживал нагрузку Уз. К твоему рождению они уже даже не охватывали окраинные территории. А тут появился ты: младенец, у которого всё впереди, наследник с сильным даром. Конечно, твой Хань стал перетягивать Узы на себя. И Мейенард Рал просто избавился от помехи его власти. Я лично видела, как он перерезал горло повитухе, принёсшей тебе клятву Уз.       — И вы позволили ему это сделать? Позволили ему вот так… Вы просто забрали меня?! — Натан был уверен, что позже его будет трясти. Возможно, как в лихорадке. Но сейчас у него только пересохло в горле. Так, что даже язык еле шевелился.       — А что, мне нужно было позволить твоему папаше убить младенца и сказать, что то был неодарённый ребёнок? Что ты на меня так смотришь? Убивать первозданных неодарённых из-за глупых предрассудков в твоей стране — дело нередкое. Да и мы, знаешь ли, хотели уйти живыми. Один приказ твоего отца — и нам даже дар не помог бы против д’харианского аргона.       — Но это же…       — Что? Нечестно? Мерзко? Низко? О, да. Уверена, твой отец, вынося пытки Безымянного в Подземном мире, давно пожалел о своём поступке.       — А мать? — остановился Натан, схватившись за руку аббатисы. — А моя мать? Она тоже захотела избавиться от меня?       — Натан, — улыбнулась Селма, очень мягко, почти устало. — Твоя мама очень тебя любила и не хотела для тебя такой участи. Ей просто, как и многим, не повезло стать жертвой тяжёлых родов. У неё не было возможности тебя защитить.       — Но что мне теперь делать?       — Ничего.       Ни одного дуновения ветерка. Ни листва, ни трава не издавали ни звука. Даже пламя, сжиравшее дерево, казалось, уже насытилось и больше не трещало.       Тишина.       — Что?       — Ты такой же воспитанник, как и все, Натан, — строго заявила аббатиса. — И обязан пройти обучение также, как и все. Создатель не потерпит гордыни, он не выбирает себе любимчиков. Не из-за громкой фамилии точно.       — Но я нужен там! Я должен быть там! Я предназначен..!       — Твоей стране предназначен волшебник! — прикрикнула на него Селма Табита. — Хорошо обученный, мудрый правитель, который сможет честно выполнять свою часть договора: защищать народ! Что им может дать безалаберный ленивый мальчишка?!       Натан молчал.       — Хотя, — со вздохом потирая лоб, призналась аббатиса, — всё не так плохо: по крайней мере, пользоваться Огнём Волшебника ты в состоянии. Я-то уж думала, что ты и Хань коснуться-то не можешь.       — Но это ведь из-за Мейенарда страна в разрухе, правда? — прошептал Натан.       — Да. Твоя страна заплатила очень дорого за жадность твоего отца: в роду Ралов рождается лишь один волшебник на поколение. Им был ты. Узы и так еле держались, а со смертью Мейенарда их стало просто некому наследовать. Без Уз д’харианцы, по природе своей рождённые следовать за Магистром, лишились ориентира. Военное дело пришло в упадок. Они больше не представляли угрозы. Отдалённые территории отделились и основали свои государства. Стали нападать на кое-как выживавшую Д’Хару. Без Рала она скоро исчезнет с карты совсем, Натан, — аббатиса развернулась, лишь мельком глянув на догоревшее дерево. Оно тлело, испуская последние мгновения своего существования, и дым, поднимаясь к небу, сливался с чернотой позднего вечера. — На этом всё, у меня ещё есть много дел. Да прибудет с тобой Свет Создателя, Натан.       — Спасибо, аббатиса, — только и мог, что склониться, волшебник.       — Ах да! — подняла палец вверх колдунья. — я слышала, ты заинтересовался древнед’харианским. Возможно, твоей стране ещё есть, на что надеяться.       Натан ничего не ответил. Он лишь стоял, смотря вслед аббатисе, которая на своих руках принесла его, выброшенного собственным отцом, во Дворец. И думал о том, что дым шёл вовсе не от уничтоженного дерева. Наверное… Наверное это его, Натана, был этот дым. От его души, горевшей так ярко два последних месяца и вдруг истлевшей, как только волшебник ухватился за то, что так отчаянно искал.       И всё же он улыбнулся. Озорно и беззаботно, как он это умел:       — Аббатиса! — крикнул Натан и, когда та обернулась, подмигнул: — Когда пошлёте сестёр для наказания за дерево — вы хоть предупредите! А то вдруг моё отсутствие расстроит какую-нибудь даму!       Аббатиса только закатила глаза. Но Натан заметил, как дёрнулись уголки её губ:       — Иди уже, разгильдяй! Не отвлекай серьёзных людей от работы!