Твои любимые

      Сидя на холодном полу, Чонсон сплёвывал кровь в унитаз. Проснувшись утром от невыносимой боли, он рванул в ванную комнату, где и просидел неизвестно сколько. Он устало поднялся на ноги и взглянул в зеркало. Выглядел так, словно страдал от тяжёлой стадии рака, хотя, наверное, разницы толком и нет.       В первый раз он почувствовал это в январе. Нет в мире ничего такого, что могло бы его так испугать. Честно, он даже думал начать молиться, гадал, за какие грехи его настигла такая участь. Всегда всё старался делать правильно, отлично учился, относился ко всем хорошо, был преданным другом и парнем. Сначала терпел боль и лишний раз проглатывал собственную кровь, чтобы никто ничего не заподозрил.       Чонсон не знал, как сообщить об этом семье. Ведь рано или поздно ему придётся уйти. Но не хотелось видеть слёзы матери и её отчаянные попытки что-то исправить.       И с этим он облажался.       Отец пригласил друзей. За ужином, как обычно, все спрашивали о том, куда Чонсон будет поступать и чем собирается заниматься в будущем. Боль в груди наступила слишком резко. Вилка выпала из руки, звонко ударившись о керамическую тарелку и привлекая внимание всех за столом. Закашлявшись, он отвёл руку от лица. Тогда впервые появились цветы. Подсолнухи, блять.       До этого смеявшаяся мама обеспокоенно на него посмотрела. Подорвавшись с места, она опрокинула стул, но ей было не до этого. Все молча наблюдали, как миссис Пак подбежала к сыну и взяла его окровавленные ладони в свои.       — Малыш, сыночек мой, ч-то… что с тобой? — дрожащим голосом спросила она, сжимая его руки и кладя другую ладонь ему на голову. — Джеймс, быстрее вызывай скорую!       Джеймс спохватился, доставая телефон и выходя в коридор. Остальные сидели в шоке от происходящего. Чонсон убрал руку и двинулся в сторону ванной на первом этаже, слыша, как мама идёт за ним следом. Зайдя внутрь, он упал на колени и, морщась от жжения в горле, выплёвывал цветы. Почувствовав прикосновение к спине, он обернулся. Мама стояла над ним в слезах.       Через пятнадцать минут приехала скорая. Его осмотрели и, ко всеобщему сожалению, врач произнёс:       — Ханахаки.       — Что? — в неверии переспросил отец.       Мать закачала головой из стороны в сторону и как заведённая начала всё отрицать. Она знала, что это значит, просто за последние двадцать лет такое встречалось редко.       Следующие три дня она не спала. Джей понял это по огромным чёрным кругам под красными опухшими глазами. Она обзванивала всевозможные клиники, даже за пределами страны, на других континентах.       Чонсон перестал отвечать друзьям. Стал реже выходить из своей комнаты, практически ничего не ел. Пару раз в неделю он всё же спускался вниз, и в один из таких раз застал отца, плачущего в одиночестве за столом.       Экономка понурив плечи показалась из-за угла и застыла при виде Джея. Настолько истощённым быть просто неправильно. Тусклый, нездоровый цвет лица, потрескавшиеся губы и щетина. За всё время, что она работала на эту семью, она знала его только как опрятного, одетого с иголочки и здорового мальчика.       Не обратив на неё внимания, Джей прошёл в столовую. Отец вытер слёзы и попытался улыбнуться.       — Может поедим? — с наивной надеждой предложил он.       — Где мама? — голос охрип от долгого молчания.       — Она в комнате, — грустно прошептал отец.       Вся его семья медленно ускользала от него, как песок сквозь пальцы.       Чонсон кивнул и поднялся наверх. Он прислушался, но ничего не услышав, постучался. Ответа не было и после второго стука. Тогда он просто повернул ручку и заглянул внутрь.       Она лежала, скрутившись на боку, безжизненно глядя в стену. Вторая половина кровати была заправлена, значит, спала она одна.       Джей хорошо помнил, как целовал маму в щёку. Сейчас это были отчётливые скулы, она сильно похудела. Он слышал, как она билась в истерике в первые дни. И всё из-за него.       Он сделал шаг. Ещё один. Чонсон приближался к её кровати, а мама всё не реагировала. Опустившись на колени, он вгляделся в её глаза и сам заплакал. Всем плохо из-за него.       — Мне так жаль… — прошептал он. — Мама, прости меня, пожалуйста. Я правда не хотел, чтобы это случилось со всеми нами. Мне правда жаль. Я просто ничтожество.       Когда он закрыл глаза, она неожиданно взяла его за руку.       — В этом нет твоей вины, — мама тоже плакала. — Ты не сделал ничего плохого. Ты самый прекрасный мальчик на свете.       Миссис Пак слезла с кровати и тоже села на пол, обнимая и успокаивая своего единственного сына, которого она не смогла уберечь.       Потом пришёл Ян Чонвон. Экономка впустила его в дом и оставила ждать в гостиной. Джей, честно, не хотел спускаться и видеть его. Но вся его сущность уже знала, что он здесь.       Чонвон услышал шаги и встал с дивана, в ожидании поглядывая на проход. Он не хотел показаться невежливым, но непроизвольно издал испуганный вздох при виде друга.       Джей без эмоций прошёл вглубь комнаты и остановился напротив.       — Тебя давно не было, и ты не отвечал никому на звонки, — неуверенно начал Чонвон. — И я узнал, что ты забрал документы из школы. Ты… что произошло?       — А сам как думаешь? — Джей присел на диван и жестом пригласил друга сделать то же.       — Честно, не знаю, что думать. Самые худшие опасения лезут в голову, — голос Чонвона дрожал, но он не отрывал от него взгляда.       — Тогда это ещё хуже, — Джей поджал губы и отвёл взгляд. Будет лучше, если он не узнает.       — Это ведь ханахаки? — еле слышно выдохнул Ян, пальцами дотрагиваясь до руки Джея.       Тот отдёрнул её, как от огня.       — Что ты удумал?       — Мне жаль… — ему действительно было жаль. Чонвон догадывался, кто был причиной, но не хотел признаваться самому себе.       — Если это всё, я пойду, — Джей поднялся на ноги и тяжело вздохнул.       От короткого прикосновения несколько лепестков втянулись обратно под кожу.       — Почему ты сразу не сказал? — осмелевший голос Чонвона заставил его остановиться. — Тебе надо было только сказать мне, и мы бы…       — Мы бы что? — грубо перебил Джей. — Брось, ты ведь не хренов спасатель, Чонвон. К тому же тебе нравились девушки.       — Почему ты так уверен? — не выдержал Ян, тоже повышая голос. — Я когда-нибудь говорил тебе такое?       Джей поражённо молчал, опираясь спиной о стену. В голове всплывали только письма от девушек в шкафчике Чонвона, но не его ответы.       — Я хочу помочь, — мягко сказал Ян, незаметно приблизившись и осторожно коснувшись его плеча.       Чонсон почувствовал невероятное облегчение. Чем дольше Чонвон был рядом, тем быстрее затягивались раны. Чёрт, весь его мир зависел только от одного человека.       Вспоминая состояние родителей и всю ту боль, что приходилось терпеть, Джей положил свою ладонь поверх его.       С той же осторожностью Ян взял его за вторую руку, переплетая пальцы. Чонсон прикрыл глаза, запоминая чувство, согревающее его обезображенное тело.