Твои любимые

      Переступая с ноги на ногу, Чонсон услышал хлопок закрывающейся двери и оглянулся. Мама достала пачку сигарет и отвернулась, будто пряталась сама от себя. Она не смотрела ни на него, ни на больницу, уставившись куда‑то на выезд. С тех пор как Чонвон начал приходить, давал им маленькую, болезненную надежду.       Пальцы дрожали, когда она доставала сигарету. Джей понимал, что она не хочет, чтобы он это видел. Возможно, это было неправильно, но она никогда не курила рядом с ним.        — Идём, — сказал отец, слегка подтолкнув Джея ко входу в здание.       Запах больницы въелся в кожу. Антисептики, хлорка, прохладный воздух, металлический привкус. Чонсон сидел на краю кушетки, наблюдая за толстыми пальцами врача, листающими страницы тетради. Слишком долго.       — На данный момент мы можем говорить о временной ремиссии, — наконец сказал врач. — Цветения нет, но повреждения остались. Микротрещины, внутренние кровотечения.       — То есть… — голос Джея понизился. — Я не умираю сейчас?       Взгляд врача был усталым, без жалости.       — Прямо сейчас нет. Но любой эмоциональный всплеск может вызвать рецидив. Любой резкий стресс, любая сильная привязанность — угроза для организма после ханахаки.       — Он не обязан быть рядом, — тихо сказал Джей.       Мама вздохнула, сжимая сумочку.       — Но если он уйдёт… — прошептала она, не глядя. — Если тот, кто поддерживает его…       — Тогда реакция будет сильнее, чем прежде, — врач замялся. — Даже отсутствие опасности на короткий срок может вызвать рецидив.       Джей сидел тихо, горло першило, сухой кашель подкрался неожиданно. Никто не сказал ни слова.       — Всё будет под контролем, — тихо добавил врач. — Но понимаете, любая резкая эмоциональная вспышка может вызвать новый приступ, даже маленькая.       — Я понимаю, — прошептал Джей. — Я просто… я не хочу никого заставлять, — чуть говорил он. — Если кто-то уйдёт, это его выбор.       — Мы всё ещё можем использовать радикальные методы, — сказал врач, откладывая тетрадь. — Операция снизит риск до нуля, но эмоции изменятся. Любовь, привязанность, всё станет тусклым. Боль исчезнет, вместе с ней уйдёт привязанность. Полностью.       Чонсон почувствовал холод по позвоночнику.       — Значит… — тихо сказал он родителям. — Я смогу выжить?       — Именно, — ответил врач. — Это выбор. Но ни одна операция не вернёт радость, привязанность или любовь.       Он прокручивал это снова и снова. Если выбрать операцию, всё станет проще. Безопаснее и тише. Но что тогда останется от него самого. Эта мысль возвращалась постоянно. Не приступами, а фоном. Пока он ел, пока молчал, пока пытался заснуть. Или выбрать другой путь.. Но умирать также легко, как говорить о смерти?       Месяц уже, как Чонвон приходит каждый день. Каждый чертов день.       — Ты сегодня не обедал? — тихо спросил Чонвон.       — Нет, — сказал Джей. — Просто не хотелось.       Фигуры на доске стояли как прежде, щелчок ладьи был тихим. Деревья шуршали за спиной, чужие голоса где‑то вдали. Почти ничего не происходило, а всё равно это ощущалось как успокаивающий бальзам. Тело чувствовало, что он рядом.       — Я видел, что в коридоре ремонт сделали, — продолжил Чонвон. — Свет мягче, не режет глаза.       — Ага, лучше, — Джей посмотрел на фигуру.        — Всё ещё думаю о «Бойцовском клубе», — сказал Чонвон. — Твою теорию о Марле я до сих пор не могу переварить.       — Какая теория? — Джей не поднимал глаз.       — Что она… — Чонвон помял губы, — это часть воображения Роберта Полсона. Он придумал её, чтобы чувствовать себя нужным. Ты тогда так говорил.       Джей молчал, внутренняя тревога путалась с желанием доверять. Пешка на линии, ладья готова к следующему ходу. Кажется, всё просто, а внутри всё сложнее. Боится быть обузой, боится близости, и всё же хочет, чтобы Чонвон остался.       — И что? — тихо ухмыльнулся он. — Я так думаю. Ты просто не понял.       Взгляд Чонвона задержался на нём. Может, он терпит? Или остаётся из жалости? Казалось глупым. Чонвон не из таких.       — Ага, — сказал Ян с улыбкой. — Я понял, просто не верю.       Они тихо рассмеялись. Ходы медленные, точные. Внутри было спокойствие, редкое и ценное. Джей наблюдал за движениями Чонвона, лёгким наклоном, тем, как он поправляет чашку и пьёт чай. Всё важнее фигур.       Джей не уверен, зачем Чонвон здесь. Может привычка, скука? Или что-то большее, что страшно признать.       — Ты правда думаешь, Марла — часть Роберта Полсона? — тихо спросил Чонвон.       — Возможно, — Джей не поднимал глаз. Внутри происходил спор: доверять или закрыться. Но вслух ничего не сказал.        — Я не знаю, что правильно, а что твоя мысль, Джей, — тихо сказал Чонвон. — Но мне интересно слушать.       — Конь на f3, — Джей слегка задержал руку.       — Ладья d1, — Чонвон наклонился. — Ты всё ещё ставишь препятствия.       — Пешка e4, — Джей не отводил глаз.       — Слон b5, — Чонвон нахмурился. — Грозно.       — И что, боишься меня? — тихо спросил Джей.       — Может быть, — усмехнулся Чонвон. — Но я просто наслаждаюсь игрой.       Мелкие улыбки, наклон через стол, чай, лёгкий флирт. Джей понимал, всё медленно ведёт к взаимности. Быть рядом с Чонвоном не страшно. Даже если боится — это правильно.       Они сидели на веранде, ноги скрещены под стульями, пар от кружек с чаем чуть парил в прохладном вечернем воздухе. Где‑то за забором слышался удалённый лай собаки. Чонвон чуть наклонился, поправляя кружку, и взгляд его задержался на Джее.        — Знаешь, — сказал Чонвон спустя минуту, — мне нравится, что мы можем просто сидеть. Даже без разговоров. Просто играть и пить чай.       Джей повернул голову и посмотрел на него. Это правда. Он ценил эти моменты.       — Я бы хотел, чтобы между нами всегда так было спокойно. Многие пары очень много ссорятся со временем, но я не думаю, что мы будем такими, лет через двадцать. Хотя кто знает, — посмеялся Чонвон.       Джей замер. Сердце будто на миг перестало биться. Он уже думал, что они будут так вместе? Что Чонвон называет их «мы»? Он хотел сказать что-то, придумать отговорку, но рот не слушался. Вместо этого он опустил глаза на доску, на фигуру, которая всё ещё стояла на линии, и почувствовал странное тепло в груди. Не боль, не страх, а что-то новое и странно знакомое.       — Это слишком быстро, — сказал Джей тихо, хотя внутри всё переворачивалось. — Я… не знаю, как к этому относиться.       Ян лишь улыбнулся и слегка толкнул Чонсона кулаков по плечу.        — Не нужно думать. Просто будь рядом, — сказал он. — Пусть всё идет само.        Джей впервые за долгое время понял, что рядом с Чонвоном можно не бояться ни ханахаки, ни будущего.