Поломка

— Эдгар, мой милый Эдгар. Спустя столько лет, этот мальчик до сих пор мирно существует где-то в границах его сознания. Он никогда не рассказывает о себе, лишь спрашивает и мило улыбается, глядя на то, как черноволосый взрослеет. Хоть малыш не называл своего имени, Эдгар предпочитает называть его Тик, как однажды он услышал по телевизору называют неврологическое заболевание. Это показалось ему забавным, невинным и милым, так что он решил называть так своего «странника из сна». Их отношения теперь можно было назвать дружескими, Эд часто засыпал, в ожидании, что его воображаемый друг до сих пор с ним, встретит его возгласами счастья и искренней радостью, но он до сих пор понятия не имеет, кто он, выдумал ли он его, или же где-то видел. Спустя столько лет, он наконец показал своё лицо. Его волнистые, темно-каштановые волосы поблескивали на солнце золотом, заспанный взгляд чем-то напоминал маму, что который год мучается от бессонницы, а розовая пижама свидетельствовала о недавнем пробуждении. То есть, когда Эдгар приходит в страну Морфея, тот просыпается у него во сне? Звучит достаточно парадоксально, но тем не менее это его не особо волновало. Тик всегда интересовался, как прошел его день, как Биби, как его школьная жизнь, какие оценки он сегодня получил. Эд рассказывал ему о том, почему начал носить шарф, почему так не любит ходить в школу, почему боится собственных родителей, как долго росла его чёлка, а малыш в розовой пижаме лишь внимательно слушал, порой сочувствуя его тяжелой судьбе, а порой — искренне радовался его успехам. Он казался совсем маленьким, снова челкастый Эдгар интересовался, почему тот не растет, почему остается семилетним мальчиком, а Тик лишь игриво хихикал, все время, как на повторе, чеканил одну и ту же фразу: «Подрастешь — узнаешь» Это односторонняя игра, и Эд явно проигрывает этому сопляку, не смотря на то, что старше лет так на шесть. Когда они были ровесниками, ему казалось достаточно странным иметь воображаемого друга, но с течением лет он привык к его постоянному присутствию в своих снах, и даже посчитал нормальным. Он неоднократно спрашивал у Биби, есть ли у неё воображаемые друзья, но та лишь подозрительно зыркала на него, будто черноволосый какой-то сумасшедший. Пожалуй, будет правильней сказать, что Эд считает его своим младшим братом, который ему так не хватало в детстве и не хватает сейчас. Синяки на лице давно зажили, разбитая губа и бровь снова стали целыми, не искажая его нежное лицо, но только вот это не значит, что все наладилось. Эдгару недавно стукнуло пятнадцать, но он по-прежнему не понимает, почему его маме становится все хуже и хуже, почему она сидит на таблетках, рассыпает их на пол, кричит, плачет и зовёт какого-то Сэнди, когда засыпает. Когда Эдгар проходит мимо комнаты родителей, он замечает как мама бесцельно смотрит в окно, и останавливается на пару мгновений, в надежде, что разглядит в этих глазах остатки рассудка. Её взгляд был полый, стеклянный, не имеющий никакой зацепки, будто бы она глядит в пустоту, мечтая найти там что-то. Даже когда он стоял в гостиной, перед распахнутой дверью в спальню, не пытаясь остаться незамеченным, мама не обращала на него никакого внимания. Это ирония судьбы, Биби часто показывала фильмы про психически нездоровых людей, как их запирают в палаты с мягкими стенами, сковывают руки в смирительные рубашки, и всегда думал «это никогда не произойдет со мной». Сейчас, он лишь с грустной улыбкой вспоминает себя маленького, которого забавляли и даже пугали подобные вещи, а в действительности, он мирится с тем миром, в который попал по какой-то глупой ошибке. Первое сентября действительно поменяло его жизнь, выпотрошив из неё все внутренности. Так много событий, которые повлияли на дальнейшее будущее, и все это в один день. Порой, он забывает лицо собственного отца, что вечно пропадает на работе, а когда приходит, Эдгар лишь выглядывает из приоткрытой двери своей комнаты, наблюдая за тем, как отец пятерней зарывается в свои ломкие волосы и тихо всхлипывает, роняя хрустальные слёзы на паркет. Он до конца не понимает, насколько его жизнь похожа на могильное надгробие, но достаточно взрослый, чтобы понять, что перемены в жизни произошли давно, а не когда Эд пошёл в первый класс. Возможно, когда мальчик ещё был совсем крохой. Дети не склонны замечать странности в поведении и воспитании родителей, не имеют желания оправдать их поступки или же наоборот — обвинить их во всех грехах мира. Границы правильного и неправильного достаточно размыты, их искажают нелепые очки-сердечки, надетые на переносице, попытки родителей уберечь их от мира, но слишком настойчивые и даже обсессивные. В таких вопросах главное не переусердствовать, не потерять контроль над собой, и однажды не оставить грязный след на чистой, как шелковые одеяния ангелов, душе ребёнка. Детство — настолько хрупкий материал, что даже при самой аккуратной перевозке, может рассыпаться на мелкую, стеклянную крошку. Как там дела у Эдгара и его школьной жизни? Часто он вспоминает свой первый день в школе, и как положил начало своего пути, валяясь на полу с разбитым носом, как убегал от хулиганов, скрываясь за мусорным баком, как разбил телефон одному из мальчиков, которые его задирали. Он хранит ту порванную рубашку у себя под кроватью, как напоминание о том, какой он неудачник, вспоминая о ней, и зарываясь поглубже в свой полосатый шарф.

Три года назад

Солнце немного припекало, хоть и игриво приветствовала школьника перед воротами учебного заведения. Эдгар нёс, наверное, самый тяжелый портфель в его жизни, из-за чего быстро утомлялся и умирал от жары, прикладывая неимоверные усилия, чтобы дотащить такой груз в школу. Биби не таскала с собой учебники, а скачала их себе на телефон, чтобы не париться, потому вечно кричала, чтобы черноволосый догонял. В такие моменты ему хотелось кинуть этот портфель ей в голову, чтобы поняла каково ему тащить такие тяжести, и каково не иметь такой навороченный телефон как у неё. Его сенсорный телефон пришлось сдать в ломбард, потому что не за что было платить коммунальные услуги. Но он никогда не завидовал ей. День обещал быть хорошим, и не смотря на то, что его будут снова задирать эти глупые хулиганы, он их не боялся. Прошло столько времени, с того момента, как они начали его дразнить, потому Эдгар уже свыкся с мыслью, что ему сегодня прилетит, просто потому что он не так посмотрел или не сказал ответ на вопрос, которого не знал. Задирали его не сильно, просто отдавали щелбаны или локтем били в бок, складывая бедного, худощавого утёнка пополам. Но что самое интересное — он никогда не стучал учителям или родителям, предпочитая самостоятельно нести этот груз и ответственность за свое бессилие. Во всяком случае, он скоро перейдёт в среднюю школу, где их раскидают по классам, и свято верит, что больше никогда с ними не встретится. Они разговаривали с Биби во дворе школы, там, где она встретила его всего в слезах и побитого, но вдруг ей приспичило отойти в туалет. Она, пообещав скоро вернуться, попросила его не скучать, и удалилась в уборную. Эдгару предоставилась возможность поразглядывать различные формы, в которые складываются облака, обрисовывать их пальцем и называть их странными именами. Хобби у него потрясающие, ничего не скажешь. У детей его возраста до сих пор своеобразный нрав. Невинные разглядывания облаков затянулись слишком надолго, и Эд потерял счет времени, пока наконец не осознал, что Биби слишком долго задерживается в туалете. Это странно, ведь она обещала быстро вернуться. Мальчик подскакивает с земли, чтобы позвонить ей. Гудки идут, но никто на том конце не берёт трубку. Это заставляет его начать тревожиться, и он решает поискать её где-то около школы. Может, она задержалась, болтая с подружками на улице? Некоторое время поисков спустя, он не обнаруживает девочку возле школы, поэтому решает зайти в здание и поискать её возле туалета, в классе и в столовой. На удивление, её тоже там не оказалось, не смотря на то, что Эдгар тщательно прошерстил столовую и класс, попутно интересуясь у случайных школьников, не видели ли они девочку «вот такого» роста и с «вот такими, как у меня» волосами. Осталось последнее место, куда он ещё не осмелился заглянуть, да и не особо рвался. Это был отчаянный шаг, на который Эд решился лишь во имя их дружбы, но каково было его удивление, что, войдя в туалет, там её тоже не оказалось. Это все казалось ему очень подозрительным, потому что она не могла просто убежать домой, так как её вещи, тетрадки, ручки находились в классе не тронутые. Он решил немного обхитрить систему, и проверить, точно ли её тут нет. Открыв дверь, он сделал вид что вышел, на деле же оставшись в туалете. — Тебе повезло что он ушёл и ты не пискнула, было бы иначе — прихлопнул бы, — раздаётся шепот в одной из кабинок. Было глупо не проверить вышел ли он на самом деле, потому Эдгар резким ударом руки раскрывает кабинку, из которой доносился знакомый голос. Страх. Страх как при той встречи с ними в первый раз. Единственное что он чувствует — сковывающий все тело страх, который не даёт ему возможности выхватить Биби из мертвой хватки этого монстра. Он сжимал ладонью её рот, схватив за шею второй рукой. Видно было, как по его руке стекает струйка слез, явно принадлежавших Биби, что молящим взглядом смотрела в испуганные глаза черноволосого. Оскал лысого ублюдка напоминал улыбку тигра, он с интересом смотрел, что же предпримет субъект в белой, выглаженной рубашке, с длинной челкой и явным отсутствием какого либо мышечного корсета. — Отпусти её. — Ха! Зачем? Она теперь моя подруга — не твоя. С тобой вообще никто не хочет общаться, спроси у своих одноклассников. — Мне все равно, отпусти её быстро. Иначе, — мнётся Эдгар, — я тебя ударю. — Мне очень страшно, уже в штаны написал, — издевается небрежный хулиган. На самом деле Эдгар не шутил. Он действительно собирался ударить его, если он не отпустит Биби. Молниеносно на лице лысого хулигана остаётся краснеющий след от удара кулаком, из-за чего он на несколько секунд подвисает. Рука болит, он не готов был драться с этим железным человеком, как минимум потому, что их силовые категории не совпадали. Пользуясь моментом, девочка быстро выскакивает из твердой хватки, и бежит за спину Эдгару, которому тут же прилетает ответ. Мальчик пошатнулся, но не упал, сумев едва как удержать равновесие. В глазах уже летали вертолёты, сквозь шум в ушах он слышал визги Биби и грубое «заткнись», адресованное в сторону девочки. Но это было лишь начало шоу. Задира с лысой головой оказывается изрядно подготовился к их встрече, захватив с собой канцелярский нож, который стащил из учительской. Эдгар понятия не имел, что он собирается делать с ним, тем более когда они находились в женском туалете куда кто угодно мог зайти и пожаловаться директору. — Слышь, девка, как тебя там, встань за дверь и смотри чтобы никто не зашёл, иначе я и тебя пырну. Биби послушно выскальзывает за дверь, следить за коридором, отгоняя девочек от туалета, и Эд остаётся наедине с этим опасным уродом. Он не сомневается, его рука не дрогнет прежде чем ударить несколько раз в живот, оставив пару сквозных дырок на его поверхности. Чёрноволосый дрожал всем телом, холодный пот скользил по его лопаткам, скатываясь струйками вниз, он прижимался к стене все плотнее и плотнее, пока окончательно не попался на удочку маньяка. — За-зачем ты достал нож? Ты же понимаешь, что тебя могут посадить? — Ха-ха, не собираюсь я тебя убивать, просто хочу исправить кое-какой дефект твоей внешности. Дефект? Лысый начал приближаться все медленнее и медленнее, будто давая время убежать, ускользнуть, но эта была лишь очередная его ловушка. Эдгар отвлекся на нож, который буквально висит у него над духом, и не успевает заметить, как кулак уже разносит тупую боль по его животу, заставляя упасть на колени. Он берёт лицо черноволосого в ладонь, медленно приближаясь своим, и шепотом признаётся: — Мне не нравится, что ты так мало улыбаешься. Давай-ка это исправим. Эдгара будто бы по голове ударили, он пытался вырываться изо всех оставшихся сил, но крепкие руки не давали сбежать из воображаемых кандалов. Он чувствовал себя так, будто на его шею вот-вот упадет гильотина, разделив его тело и голову раз и навсегда. — Нет, не надо, прошу не делай этого! Я сделаю все что хочешь, только прошу, не режь меня! — Поздно, надо было раньше думать прежде чем бить меня. Кем ты себя возомнил, мусор? Что, силёнок прибавилось? Лезвие ложиться на край его губ и холодит кожу. Резкая боль от острия ножа заставляет онемевшего Эдгара хотя бы сорваться на глухой крик, заливаясь слезами, брыкаясь и стараясь вырваться. Все тщетно, глаза отказываются видеть. Он будто бы умирает, наконец утонув в своем затерянном океане, среди разноцветных кораллов и морских созданий, став одним из кладов на морском дне. — Вот, так то лучше. Не боись, там не большой шрам останется, и только с одной стороны. Вот такой тебе подарок от меня за разбитый телефон и синяк на лице. Посмотрим, как ты после этого будешь ходить в школу. Вот умора будет! Эдгар лежит на полу в женском туалете. По его лицу течет бордовая жидкость, пачкая шифоновую рубашку, а ведь мама только её постирала. Он снова оказывается в той же ситуации, как и на первое сентября. «Ах мама, если бы ты только знала как я хочу снова обнять тебя, как раньше.» Реальность, чувства, эмоции будто отходят на второй план, он встаёт и подходит к зеркалу, залитое тусклым, жёлтым светом. То, что он видит в отражении, похоже на фильм ужасов, он не может разглядеть там ничего, что похоже на того мальчика с длинной челкой и испуганным взглядом, которого привык там видеть. Человек, что смотрит на него, не похож, совершенно не похож на то, что он видел раньше. Это будто вовсе не он, будто это не по-настоящему, будто он снова во сне, где изучает необитаемые острова, большие поляны цветов, бирюзовые морские глубины, с неподдельным интересом и живущей в душе загадкой, а это просто случайный незнакомец: пустой и бесцветный. Он трогает своё лицо в надежде, что не почувствует тепло кожи, не ощутит влагу крови, в надежде, что это просто очередной страшный сон, где небо заливается багрово-красным оттенком, где он снова испуганно падает на пятую точку, взглядом изучая местность в поисках своего загадочного мальчика. Но это не сон. Больше кошмары его не пугают. Его жизнь и без того превратилась в кошмар.

Конец воспоминания

Эдгар скрывает свое уродливое прошлое под полосатым шарфом, в попытках убежать от того, что преследует его по пятам. Будь у него возможность, он бы никогда не пошел в тот туалет, никогда бы не попытался спасти Биби из лап этого чудовища, ведь с ней бы он точно ничего не сделал, он просто играл на чувствах черноволосого, заставив его, как щеночка, подчиняться командам. Его жизнь стала похожа на хронометраж скучного черно-белого фильма. Детство проглотила противная, шумная камера, а из зрителей здесь всего один человек, который вместо того, чтобы наконец-то покинуть кинозал, пропускает все через себя в десятый, сотый, тысячный раз. Каждый раз, когда он пытается мысленно себя застрелить, пистолет оказывается незаряженный, но палец на курке все равно дёргается, будто впервые. Эдгару больно лишь от одного осознания, что он такой неудачник и трус. Одинокий, наивный трус. Биби наверняка сейчас гуляет с Колетт или Пайпер, заливаясь самым искренним смехом в этом мире, не вспоминая о том роковом случае в туалете, где время застыло лишь в одном отражении зеркала. Он жалеет, черт возьми, как же он жалеет что повелся на это дешёвый трюк в тот день. Где Эдгар, наконец, потерял себя в потайных мирах, которые сам себе и придумал. Откровенно говоря, он даже не помнит реакции родителей, было ли им все равно или они все-таки переживали, плакала ли мама или хватался за голову папа, сжимал ли его плечи или тихо плакал в ванной. Он бы и сам сейчас заплакал, глядя на шрам тянущийся от уголка рта до середины щеки, но его пробивает лишь на смех. Искренний такой, отчаянный смех. Он совершенно не понимает самого главного — что губит сам себя, не желая помочь своему больному рассудку наконец расслабиться и отпустить обиды прошлого, просто весело проводить время с друзьями, гулять вечерами, а не запираться в своей комнате, наедине со своими монстрами, и наблюдать, как они медленно пожирают его плоть. Во всяком случае — убегать у него получается лучше всего.