Поломка

Откровенно говоря, Эд немного расстроен, что к нему за всё время пребывания в больнице ни разу не пришли родители. Он ещё подросток, и до сих пор нуждается в опеке с двух сторон, как бы он не противился из-за своего пубертата. Они наверняка не знают, что их сын лежит в больничной палате, и достаточно странно, что его не навестили товарищи полицейские поставить на учёт. Биби, вроде как, должна была сообщить хотя бы папе, что Эд немного помятый валяется в койке, и совсем не дома, но, видимо, есть дела которые тревожат папу гораздо пуще, нежели покалеченный сын. Звонки от родителей? Он не получал их со времён третьего класса. Эдгар уже и забыл какие номера телефона у отца с матерью и есть ли они вообще у него в контактах. До времён пятого класса он ходил с кнопочным телефоном, пока родителям Биби не стало его жалко, и они не подарили ему пускай и не самый крутой смартфон, но лучшую замену его предыдущей модели, при чем имеющий в арсенале игры и социальные сети. Вопросом откуда у сына появился навороченный гаджет папа не задавался, про маму вообще отдельный разговор. Она порой самостоятельно в туалет не может сходить, чего уж там замечать подобные мелочи. Все время, пока Эд сидит дома, он заботится о больной матери: купает её, кормит, умывает и укладывает спать, и в течении всего это времени она бубнит и бубнит про какого-то Сэнди. Когда терпение черноволосого наконец лопнуло, он решил спросить у папы кто такой этот Сэнди, но тот все время пытается съехать с темы, явно не желая заводить разговор об этом. С тех самых пор, он и не особо пытается общаться с семьёй, утратив какую либо надежду на адекватные отношения, а лишь изредка здоровается с папой, который уставший валится спать на диване в главной комнате. Чувствует ли Эдгар себя одиноко? Ещё как. Чувства теплоты и нежности ему чужды, он давно позабыл каково это осязать родительскую опеку, каково это, иногда трепать нервы мамы, за что отхватывать подзатыльники, каково есть невкусный, грибной суп, недовольно вздыхая, и слышать хлопок тряпки об стол. Мама для него понятие, которое давно пылиться на книжной полке, закрытой на чердаке. Когда ему всё-таки удается пообщаться с папой, они идут в кафе есть пиццу, но разговаривает совсем о поверхностных вещах, так мало того, это происходит настолько редко, что Эд по пальцам сосчитать может сколько раз это случалось за последний год. Единственный вопрос, что тревожит подростка, касаемо его семьи: что движет отца идти дальше? Эдгару бы действительно хотелось задать этот вопрос ему, но никак не предоставлялась такая возможность, ибо каждый раз, когда он застаёт его дома, мужчина спит. Стыдно признавать, но ему кажется, что тащить такую обузу на плечах — это безумие, да ещё и в течении такого продолжительного времени. Помогает ли ему кто-то из родственников? Извольте. Его бабушка парализована ещё со времён его восьми лет, дедушка ушел из семьи когда Эда ещё не было на свете. По маминой линии родственников у него нет, потому что её родители попросту спились, когда ей не было и двадцати. Может папой движет чувство долга перед матерью, и он не может бросить ни её, ни свою жену? Остаётся лишь догадываться, что сидит в голове у отца, и почему он до сих пор не спился или не повесился. Эдгар искренне надеется, что когда вернётся домой, он не застанет отца в петле, а маму со вспоротыми венами, хотя где-то глубоко в душе, он надеется что мама скоро умрёт. Он перестал верить в её выздоровление ещё года два назад, когда увидел как она хватает его детские игрушки, сжимая их в дрожащих руках, напевая какую-то незнакомую ему колыбельную. Она забрала практически все его игрушки из комнаты, выстроив их перед своей кроватью, представляя, что это её дети, носится с ними, будто с младенцами, качает на руках и иногда даже воркует. Порой, ему неспокойно лишь от одной мысли, что он является настоящим маргинальным отбросом, раз желает смерти собственной матери. Он не видит в ней ничего, что намекает на здравый ум, ничего, что намекает на материнский инстинкт. Он даже не уверен в том, что она заплачет, если вдруг он умрёт. Это тяжёлая ноша, не предназначенная для такого юноши как он, и никто не знает, как он справляется с ней, до сих пор не слетев с катушек. Как ему удается оставаться адекватным в окружении безумцев и ненормальных, как его родителям удаётся удерживать опекунство над ним, как папа до сих пор не сдал маму в дурдом и почему она ещё с ними. Предпоследний вопрос он задавал, но отец так внятно и не ответил: — Ну как это? Сдать собственную жену в дурдом? Негуманно это, негуманно. Это так глупо полагать, что станет лучше и что её полуседая голова снова превратится обратно в копну густых, чёрных волос, когда она элементарно два плюс два в уме посчитать не может. Все настолько плохо, что Эд иногда даже плачет. Единственное, что может позволить мальчик сделать для своей матери — это нанять ей сиделку, и то, ему придётся пойти на подработку вне школы, потому что денег явно не хватает. Теперь он понимает, почему родители были так сдвинуты на деньгах. Он скоро сам на них помешается, ведь нужно платить больничные счета, никто бесплатно его лечить не станет. Черноволосый переодевает больничную робу обратно в свои темные вещи, благо Биби заботливо их постирала специально для него. Она так много делает для него, и Эдгар даже не знает как отблагодарить её за бесчисленное количество раз, которые она помогала ему. Таких людей, как она — просто единицы, она действительно уникальная девушка, которую ему посчастливилось встретить в один из судных дней своей жизни. Эта девочка понимает его лучше него самого, она всегда готова прийти, не смотря на обстоятельства и серьезность ситуации, и это единственное что удерживает парня от нервного срыва. На самом деле, за этой добротой скрывается необъятное чувство вины, что она очень удачно скрывает под бесчисленным количеством раз, которые она ему помогала. Она дружит с ним лишь из искренних побуждений, но ей настолько жалко Эда, и её сердце сжимается до такой степени, что давит на грудную клетку. Есть одна ситуация, за которую ей хочется рвать волосы на голове, пока она наконец не облысеет, кричать настолько громко, пока она не утратит способность говорить, и убивать себя такое колличество раз, пока она не перестанет вообще что либо чувствовать. За такое он бы никогда больше не доверился бы ей, скрыв это за мягкой, надломленной улыбкой, которую он часто выдавливает сквозь переломанные внутренние органы и эмоции. Это бы однозначно выбило последний гвоздь в крышку его гроба.

Три года назад

Беззаботный летний денёк в японской школе. Биби халтурит, отказываясь носить кучи тяжеленных учебников в школу, в то время как затурканный Эдгар тащит миллион книг в неподъемном портфеле. Он всегда выбирает себе путь страданий, и это настолько романтично, что даже грустно. Такая позиция казалась ей убыточной, все время смотреть на то как он страдает было невыносимо, и ей это изрядно надоело. Эдгар был похож на несчастного котёнка, что весь грязный и голодный скулил и звал свою маму, которая отказывалась откликаться на зов. Мысли собирались в голове, она хотела поставить грубую точку в их отношениях, да так, чтобы он никогда больше о ней не вспоминал и даже заговорить с ней боялся. Таких друзей иметь очень тяжело, они не приносят никакой пользы и только тащат на дно, как огромная глыба, привязанная на верёвку к телу. — Эй, чего так медленно, давай быстрее, недоумок, — подгоняет его девочка. — Да, сейчас, подожди ещё чуть-чуть, — слышиться из-за спины. Он никогда не обижался на неё за то, что она его обзывала, а она собиралась кинуть подлянку своему другу, чтобы раз и навсегда распрощаться с клеймом неудачницы, ведь ей тоже хотелось общаться с крутыми девочками, хотелось ходить гулять, огромными компаниями играть в прятки, догонялки, но всех этих удовольств лишал её Эдгар, который как хвост волочится следом, никогда не в состоянии догнать девчёнку. В тот день она собиралась встретиться с тем хулиганом, который отчеканил ему половину волос в первый день учебы, и решила поговорить с ним перед первым уроком. Благо, тогда он был в школе, что бывает достаточно редко. — Эй, дело есть, — жестом подзывает она его к себе. — Чего тебе, чудила? — Я не хочу больше дружить с этим челкарем. У меня есть кое-какая идея, давай попробуем? Ты сделаешь вид, будто обижаешь меня, а я его отдубасю? Это будет месть за разбитый телефон твоего пацана. — Ты все время с этим дауненком таскаешься, думаешь я тебе поверю? — Я могу оставить в залог что-нибудь. — Например? — Телефон свой. Он все равно мне нужен только для того, чтобы родителям звонить, друзей то у меня нет кроме него. — Ладно, по рукам. Чтобы после этого урока была возле женского туалета. — Да. Я пойду с ним на место, где мы обычно встречаемся, а потом приду к туалету, где ты будешь меня ждать с телефоном. Он наверняка начнет волноваться и решит, что вы и до меня добрались. — А ты неплохая девочка оказывается, план зачет. На этой дипломатичной ноте они разошлись. Оба были в предвкушении того, что произойдет на следующей перемене, мирно изображая из себя двух невинных пташек, кружащихся в небе. Урок истории, кажется, длился вечность. Эдгар все время кидал записочки Биби на парту, где рисовал всяких персонажей из их любимых мультиков, а та отвечала ему, и хихикала как ни в чем не бывало. Детская шалость, кажется, удалась, она уже ощущала, как отцепит от себя этот груз, оставив свое прошлое позади. После окончания урока, они как обычно удалились за школу, где проводили большинство своего времени, потому что Эд боялся показываться на глаза своим одноклассникам. — Знаешь, Биби, я бы хотел тебе подарить одну вещь. — И что же? — Это Базз, помнишь? Из, кажется, «Спасателей Бравливуда», да? У себя дома я не могу посмотреть этот мультик, а у тебя мы так и не успели это сделать, поэтому я сохранил все записки с ним, которые ты мне кидала на уроках, и по эскизу вырезал из дерева фигурку. Прости, она вышла немного кривоватой, но я старался как мог, и даже раскрасил! Смотри, я добавил ему чешую! Я не успел к твоему дню рождению, но сейчас дарю тебе, вот! Биби держала в руках совсем небольшую, деревянную игрушку, будто это не простая безделушка, а что-то, что стоило баснословных денег. Она была неаккуратная, неровная, вся в зазубриннах, но сколько ночей провел этот мальчишка, стругая из дерева этого динозавра? Где он отыскал краски, чтобы разукрасить его? Почему это вообще происходит именно с ней, почему именно сейчас? Она придумала идеальный финал их истории, чтобы её крылья вновь прострелили? Единственное, что она желала сейчас — провалиться сквозь землю, да так, чтобы её потом вообще никто не нашёл. Эдгар стругал эту игрушку специально для неё, по её же эскизам, явно не одни сутки, чтобы сегодня она избавилась от него раз и навсегда? Чтобы ранить этого бедного котёнка, что делает для неё все возможное, прямо в сердце? Жизнь и так жестоко обходится с ним, а Биби собирается втоптать остатки рассудка мальчика в грязь таким вот образом? Сорвавшись с места, и заверив Эду, что скоро вернётся, она побежала к женскому туалету, где её уже поджидал лысый оболтус. — Планы отменяются. Отдавай мой телефон. — Ты че сдурела? Не отдам я тебе ничего. Биби ловко выхватывает у него из рук телефон, но он неудачно падает на землю. Не упуская возможности, хулиган пинает смартфон прямо в стену, от чего экран мобильника рассыпается в мелкую крошку. — Вот тебе подарочек, обманщица, а друга твоего я все равно буду штурмовать! — Не посмеешь, ублюдок! Не смей его трогать! Урод! Биби начала махать руками, пытаясь вмазать ему хотя бы по животу, но тот удачно перехватывает её, хватая за предплечье, и сжимает в своих огромных лапищах. — Ты что творишь? Я сейчас буду кричать! Девочка действительно начинает кричать, но он быстро глушит её вопли, прикрыв рот ладонью. Этот бугай был старше её на два или три года, потому что неоднократно оставался на второй год в первом классе, поэтому неудивительно, что физически он был развит куда лучше, чем она в шестом классе. — Ну-ну, кричать не надо. Все равно я уже подготовился к представлению, смысла сдавать назад нет. Он заводит её в туалет, пытаясь заглушить сдавленные крики рукой, пока, наконец, не приходит главное блюдо банкета, на которго он уже заждался. Эдгар заходит в туалет. - Биби, ты здесь? Выходи, я знаю что ты тут. Девочка думает, сколько смелости нужно набраться, чтобы войти в девчачий туалет в школе. По ладоне хулигана начала стекать тонкая струйка слёз.

Конец воспоминания

Единственное, что желает Биби каждый час и каждую секунду своего существования - вычеркнуть этот день из её жизни раз и навсегда. Именно по её вине Эдгар носит этот чёртов полосатый шарф, в попытках спрятать осколки своего уродливого прошлого под колючей тканью, и дрожит каждый раз, когда видит себя в зеркало. Она врёт, ему совсем не идет этот шарф, он совсем не дополняет его стиль. Биби отдала бы всё, ради того, чтобы Эдгар улыбался намного чаще, и делал это настолько искренне и ярко, насколько вообще позволено это человеку вроде него. Она бы сожгла этот чёртов шарф в огне, при этом улыбаясь во все зубы, совершенно без жалости или сожалений. Иногда, она задаётся вопросом, действительно она так бескорыстно отдаётся их дружбе или же ею действительно движет чувство жалости к нему? Они совершенно разные: у неё есть все, а у него нет совершенно ничего, кроме неё. Почему же она тогда так привязана к этому мальчишке? Для неё он пахнет отчаянием граничащим с счастьем. Он держится на паутинке, которая не даёт ему упасть в пропасть, не давая сойти с ума и уподобиться матери, и эта нить - его искренняя доброта и забота, которую он дарил Биби сквозь боль и обиду. Эдгар - пример для подражания, личный пример для подражания, ведь таких уникальных людей как он, способных выдержать такого рода психологическую мясорубку больше нет, и, наверное, никогда не будет. Он и с оторванными ногами будет ползти к Биби, надломленно, как он любит, улыбаясь, или просто что-то бормоча про мать себе под нос.Совесть и принципы никогда не позволят ей его оставить, и она надеется, что та ситуация, произошедшая три года назад, никогда не всплывает наружу. Она будет отчаянно хранить её где-то в глубинах своего подсознания, каждый раз терзая и убивая остатки своей человечности. — Уже собираешься? — бормочет ему черноволосая. — А? Да, меня выписывают. Спасибо что пришла меня забрать. «Прости.» — Биби ты не представляешь, как я благодарен тебе за помощь! Мне не хватит никаких слов чтобы выразить свое уважение к тебе! «Прости меня». — Ты — мой лучший друг, — как любит улыбается Эд, обматывая лицо полосатым шарфом, который она любезно постирала. «Прости меня, Эдгар. Я не та, за кого себя выдаю.»