Поломка

Проецировать свои проблемы на других — не верно. Эдгар старается никого и никогда не грузить, предпочитая оставлять тяжесть душевных терзаний исключительно на себя, в то время как его полная противоположность Спайк сравним с разрушительной силой, которая готова уничтожить все на своём пути, только бы заполнить свою чашу хотя бы на пару капель. Но кто из них по итогу оказывается прав, тяжело сказать. Мы не в праве судить людей со своей колокольни, не имеем так же права учить их жизни, не смотря на степень схожести нашего опыта. Единственное, что мы можем сделать — обезопасить себя от них. Эдгар просыпается с дичайшим, подростковым похмельем, щурясь перед ярким светом, что пробивается сквозь шторы. Раздражительность глаз повышается до нестерпимого уровня, горло требует влаги, а голова нещадно кружится, да так, что юноша не может повернуться без дополнительного дискомфорта. Он едва как поднимается с кровати, не ведая о том, что ему ещё предстоит узнать о себе хмельном много пикантных подробностей, после того, как обнаружит записку от Фэнга с просьбой позвонить, прикреплённую к изголовью кровати. Гадкое ощущение во рту, мерзкий перегар и помутнение сознания обеспечены ему как минимум ещё на пол дня, так что он быстро принимает решение почистить зубы, чтобы хоть как-то избавиться от улик вчерашнего дня. Эдгар на автопилоте плетется в ванную, попутно разматывая бинт на своей руке. Он подумывал о том, что ему ещё предстоит рассказать обо всех подробностях Биби, из-за чего печаль охватывала бедного мальчишку, не оставляя места тем позитивным моментам, которые в теории должны спасти от мимолётной депрессии и страха перед ответственностью. Готов ли он сполна ответить за то, что совершил? Готова ли Биби услышать все, чего никогда не знала об Эдгаре, получив сильный удар в спину? Будет ли ей приятно узнать, что в то время как она должна была быть рядом со своим больным другом, на её месте оказался какой-то там Фэнг? Ответы на эти вопросы не поступали, вместо них разум заполнила пустота и холод, будто по крохотным улочкам в его голове кружилась беспощадная метель, бросая снег из стороны в сторону, притупив все органы чувств. Ни глаза, ни уши, ни даже нос не хотели его слушать, оставалось лишь наугад ступать по скользящей поверхности, в попытках не упасть головой прямо в сугроб. По своему же принципу, Эд не глядит в зеркало, особенно после обострившихся приступов паники и тревоги, так что он понятия не имеет как выглядит Эдгар по ту сторону отражения, как сегодня себя чувствует, чем живёт и дышит, гуляет ли по прежнему с Биби и общается ли с Тиком, который на самом деле оказался Сэнди. Как ему удалось воссоздать образ своего мёртвого брата в таких деталях, выглядел бы он так же, как в его фантазиях, если бы выжил? Как отреагирует на эту информацию Сэнди, что будет с его мирком выдуманных грёз и сунется ли он туда после восстановившийся недавно памяти? Столько всего навалилось, что Эд без понятия за что хвататься первым, с чем лучше разобраться сейчас, а что лучше отложить на потом, как дальше себя вести с Фэнгом, если совершенно недавно он испортил их хоть и мутные, но все же дружеские отношения, превратив все в фарс и цирк. Он прекрасно понимает, что сейчас это не самое главное, но эта курьёзная ситуация многое разъясняет, хотя пока подросток этого ещё не понял. Где бы отыскать ответы на все эти вопросы, чтобы впредь больше не мучатся, чтобы наконец полностью разобраться хотя бы с их четвертой частью, но, к сожалению, как известно, Эдгар не в состоянии контролировать свои эмоции и направлять их в правильное русло, потому то происходит то, что происходит. Складывается впечатление, что мальчишка способен лишь оставлять тусклые и мрачные оттенки даже на самых ярких моментах. Жаль он не может взглянуть на себя в зеркало. Кто бы сейчас на него взглянул оттуда? Странно, но внутри что-то скручивается в спираль, будто наконец-то все сюжетные линии его жизни сплелись в единую ДНК, будто наконец собирательные образы всех его неполноценных личностей обрели единую форму и он почувствовал спокойствие. Нет, это не та душевная гармония к которой стремятся люди в течении всей жизни, это что-то похожее на состязание конструктора и пятилетнего ребёнка, который, победно смеясь, ставит последний кубик в маленькую часть огромного сооружения, что ещё не успело увидеть свет. Эдгар, как уставший победоносец, чистит зубы и выплёвывает комки белоснежной пены в раковину, попутно проходясь по все ротовой полости в надежде вычистить каждый уголок от отвратительного привкуса похмелья. Ему бы не помешало выпить пару глотков кофе, взбодриться и начать решать свои никуда не уходящие проблемы, но вместо этого он предпочитает тупо уставиться в одну точку, совершенно позабыв о том, что он собирался сделать. Собирался он позвонить Фэнгу, и не смотря на скопившиеся к этому времени сомнения и неуверенность, он все равно исполняет просьбу своего «недодруга» и звонит по номеру, который тот заботливо оставил на жёлтом стикере у изголовья кровати. После ряда продолжительных гудков, Эдгар сбрасывает трубку, в непонимании глядя на экран немного разбитого смартфона. На часах было около одиннадцати, Фэнг наверняка должен был проснуться раньше или хотя бы взять трубку. Быть может он передумал общаться с Эдом? Может быть челкастый парниша слишком спешил, и Фэнг просто испугался? Во всяком случае мучить себя догадками о ситуации было слишком опасно, ведь на фоне переживаний в голову подростка снова вернутся беспокойные мысли, от которых он хотел избавиться хотя бы на пол часа. Интересно то, что Эдгар практически ничего не знает о Фэнге, даже где живёт его друг, о его родителях, семье, бабушках, дедушках и так далее. Старший лишь вскользь упоминал о каком-то Примо, который якобы является его другом, но опять же, информации поступала в край мало. Жаль, что Эд так много дал о себе знать, в то время, как Фэнг улыбался, внимательно внимая все, что говорит и творит челкастый мальчишка, укутаный в шарф. Со всем случившимся, подросток совсем позабыл о том, что обещал Биби позвать Колетт на свидание. Были вещи, которые интересовали его куда больше, но обещание есть обещание. Его подруга делает так много для него, потому Эдгару хотелось сделать ей что-то приятное в ответ, тем самым дав понять, что он действительно благодарен и готов пойти на все ради неё. Мальчик дрожащими от волнения пальцами набирает номер Колетт, чтобы пригласить её на сеанс в кинотеатр. Он немного не уверен в своих действиях, ведь он даёт надежду на развитие отношений между ними, хотя сам этого вовсе не желает. Стыд и возбуждение охватывает его, он немного неуверенно начинает: — Привет, как у тебя настроение? Эдгар совсем не звонит ей, начало диалога кажется странным и несуразным, но подавать сигнал неуверенности, кажется, уже совсем поздно. Таймер вызова уже отсчитывает длительные секунды, а контакт с роковым именем «Колетт», похоже, уже ждёт заветного продолжения беседы, в надежде наконец увидеться. — П-привет, Эд, всё нормально, а у тебя как? Как там твои ногти? Не побили ещё? Откуда она знает про накрашенные ногти парня совсем не понятно, да и эта информация не кажется чем-то необходимым на фоне того, что сейчас происходит, потому Эдгар не задумываясь выдаёт. — Все хорошо. Слушай, может, ты хочешь сходить в кино? Слышал, недавно вышел «Бегущий по Штольне 2», думал, с кем можно сходить, а Биби занята. Не хочешь сходить вместе? — Это классная идея! Я только за! — радостно восклицает девушка на другом конце аппарата. Её голос звучит громко и звонко, она явно довольна предложением, пускай ей и не совсем интересна тема фильмов. Колетт искренне желает провести время со своим предметом воздыхания, в то время как Эдгар оценивает стоимость их времяпровождения в банку энергетика, что звучит достаточно удручающе. Этот мир с каждым днём ожесточается все больше и больше, и черноволосый подросток стал одним из участников этого необратимого процесса, внеся свой вклад в развитие событий. Ему кажется, будто он — грязный обманщик и манипулятор, безжалостно играющий на чувствах людей, как виртуозный пианист, который играет соло в огромном, концертном зале, залитом тусклым светом прожектора. Те розы, что летят на деревянную конструкцию, кажется, залиты дёгтем и смолой, а та публика, что в порыве страсти бросают их на сцену, испачкана в кровь. Из их глазниц и ртов течет густой поток кирпичной жидкости, пачкающей пол. Мама говорит — обманывать не хорошо. Мама говорит — не доверяй никому. Тогда как жить, если всё в этом мире кажется относительным и неправильным, в то время как родная мать говорит совершенно не сопостовимые вещи? Почему тогда родители вообще уверяют нас, что это плохо, в то время как абсолютно все обманывают, чтобы остаться в живых и хоть как-то вертеться на этом чёртовом колесе? Детская, милая глупость, в которую так хочется верить, но все мечты развеиваются, как туман в солнечную погоду. Эдгар собирается на своё первое в мире, официальное свидание с тягучим комком в горле. Он не хочет обманывать — но так нужно, и он это понимает. Жизнь преподносит неожиданные сюрпризы и совсем неожиданные вещи случаются по щелчку пальца, стоит этого только захотеть. Или же не совсем? Колетт хорошая девочка: красивая, добрая, немного странная, весёлая, заботливая. Эдгар попросту её не достоин, он не в состоянии позаботиться о собственных потребностях, а тут ему на голову свалиться ещё один человек, которому нужно уделять внимание, дарить подарки, устраивать неожиданные сюрпризы, водить на прогулки, отдавать свой шарф, когда холодно, печатать совместные фотографии и вешать на холодильник, рисовать сердечки на запотевшем стекле в автобуса, смеяться и улыбаться, быть счастливым. Из всего перечисленного он не сможет сделать ничего, потому что его сердце пусто, как пуст чертов холодильник в его квартире. Он никогда её не полюбит, если не любит сейчас. Он не сможет дарить ей фальшивые эмоции и каждый раз при встрече понимать, что это просто очередная игра, в которою он когда-то играл с папой в детстве, и сейчас это кажется куда серьёзнее. Как объяснить ей то, что кажется таким очевидным и простым, но ранит чувства настолько, что Лондонский Мост обрушился бы в мелкую крошку, настолько в этот момент бы пострадала сердце и душа. Эдгар расчёсывает длинные волосы, устремив взгляд в случайную точку, думая о том, что делать дальше. Как правильно ей преподнести то, что он правда к ней чувствует, ведь в принципе, он ничего ей не обязан, но почему-то сердце все равно безумно жмёт и страдает. Такое ощущение, будто на него наступил великан, прижимая подошву все плотнее и плотнее. Он назначил свидание на вечер, чтобы было хоть немного прохладно, ведь приходить с перебинтованными руками на первое в своей жизни свидание является дурным тоном, как ему кажется. Ему хочется оставить приятные воспоминания, связанные с этим днём, чтобы Колетт, когда повзрослеет, улыбалась про себя и думала, какой же была глупой, но никак не жалела о своих подростковых чувствах, стыдясь своей искренности. Им слишком рано думать о том, как правильней подстроится под мир. Она — слегка сумасшедшая, мечтательная девочка, а он — депрессивный паренёк с накрашенными ногтями. Что будет с ними спустя несколько лет, когда им будет за двадцать? Быть может, они уже никогда не пересекутся, а те люди, связанные с подростковой жизнью, останутся лишь этапом? Наверняка знать нельзя, Эд не из тех кто любит заглядывать в будущее, под микроскопом рассматривая все возможные варианты, сопоставимые с количеством бактерий на поверхности образца. Ему трудно думать о будущем потому что оно ему кажется очень мутным, страшным, непонятным и далёким, ведь единственное с чем он может сравнивать — его настоящее и прошлое. Достав пыльный флакон одеколона с верхней полки шкафа, он делает пару финальных брызгов, хватая с собой портфель в чёрно-белую клетку и удаляется из дома, чтобы наконец встретиться с Колетт. Вместо того, чтобы по пути до места встречи думать о своей даме, он терзает себя догадками, куда же всё-таки подевался Фэнг. На улице успело потемнеть: фонари освещают улочку жёлтыми бликами, а небо укрылось угольным одеялом, в то время как длинноволосый парень затерялся где-то среди пятнистых звёзд, и явно не желает радовать Эдгара своим визитом. Им нужно так много обсудить, так много узнать о собственных чувствах, но юноше не даёт покоя мысль о том, что Фэнг просто сбежал, испугавшись ответственности за содеянное. Что, чёрт его побери, происходит? Ситуация очевидно неоднозначная, она требует ответа, но неужели уличному, бесстрашному борцу она показалась нерешаемой? Итак, пожалуй стоит выдернуть себя из своих раздумий, потому что Колетт мечтательно шатается из стороны в сторону, явно ожидая своего кавалера в фиолетовом платье, что едва прикрывает задницу. Эд не находит это сексуальным или привлекательным, и это является очередным подтверждением того, что с ним что-то не так. На ней яркий макияж, волосы уложены, а ноги едва стоят на высоких каблуках, будто это длинные столбы, на которых балансируют китайские монахи. Неужели она так же, как и Биби, спешит взрослеть? Все девочки такие? Это выглядит настолько нелепо в силу их возраста, что даже грустно от того, насколько сильно она старалась выглядить красиво и привлекательно, даже нацепила мамины туфли для того чтобы выглядеть красиво. Единственное чувство, которое она вызывает у Эдгара — это сочувствие и страх за то, как она в конце их прогулки доберётся домой не изнасилованной и живой. — Привет. Ты очень красивая сегодня, наверное, долго собиралась? — П-привет, Эдгар. Да, я старалась прийти вовремя, поэтому начала собираться ещё в девять утра. Это событие настолько волнительно для неё, что она даже не замечает того, насколько старается понравится доходяге Эдгару, который был едва в состоянии содрать себя с постели утром и даже не принял душ. — Ладно, пойдем скорее, фильм скоро начнётся. По пути расскажешь, как там у тебя дела. Он хватает её за руку, не слишком грубо чтобы спугнуть, но и не слишком мягко, чтобы та не подумала ничего лишнего, и ведёт смотреть «Бегущий по Штольне 2», будто этот фильм значит так многое для них двоих. Поход в кино — просто предлог для того, чтобы расставить все точки над и, наконец забрав то, что двоим нужно. Каждым своим движением он даёт ей право надеяться что они поцелуются на заднем ряду кинотеатра, но один из присутствующих не знает, что слегка шершавых губ касались лишь мальчиковые. И, если честно, признавать это крайне стыдно. Эдгар заводит свою пассию в огромное здание, где суетится такая же безразмерная толпа. Он протискивается сквозь людей, чтобы купить им попкорн и напитки. — Тебе больше нравится карамельный или соленый? — Возьми мне, то же, что и себе, — с застенчивой улыбкой отвечает девушка. Сегодня парень платит за обоих, ведь захватил наличку из кошелька отца, какие бы печальные подробности о нём это не говорило. Это, как он себя оправдывает, своеобразная компенсация за нехватку родительского тепла, только вот совсем мелкие цифры на купюре не способны заменить материнскую ласку и отцовские поучения. За деньги можно купить многое, даже больше, только вот кое-что все равно не исчисляется в мировой валюте. Колетт нервничает, не сопротивляется уверенности Эдгара, а юноша не замечает того, как зажата и скована сегодня его подруга. Он привык слышать её смех в комнате Биби, замечать её взгляд на своём лице, но никак не дрожь по всему девичьему телу и неистовое волнение. Сегодня, она — простая NPC в игре. Жаль ли ему её? Однозначно. Никто и никогда не захотел бы быть проданным за банку энергетика, и со стороны Биби это было низко, будто бы её подруга настолько беспомощна, что даже не в состоянии позвать парня на свидание или хоть как-то его заинтересовать. В мире столько симпатичных людей, почему она из всех выбрала именно свихнувшегося и совсем неприметного парня? Заняв почетное место на заднем ряду кинотеатра, они созерцали как зал потихоньку заполнялся людьми. Кто-то пришёл со своей второй половинкой, кто-то с детьми, кто-то с родителями, вот даже пара стариков держатся за ручки и о чём-то мило толкует. Почему-то Эдгар непроизвольно им завидует, потому что на сто процентов уверен, что никогда не испытает подобной эйфории от просмотра простого фильма в компании любимого и любимых. Семья? Дети? Любовь? Если бы эти слова только имели физическую форму, Эд непременно бы обжёгся. Поход в кинотеатр подразумевает под собой что-то более интимное, нежели простой просмотр фильма: это что-то, что обязательно нужно запомнить. Но стоит ли запоминать ситуации, когда ты самоотверженно вгоняешь занозы под кожу другого человека, пускай он совсем тебе и не знаком? Колетт — нежная сакура, самое прекрасное, цветущее дерево, которое нужно оборонять от гниение, но Эдгар запускает этот процесс, и для него это совсем ничего не значит, а точнее — халявный подгон от Биби. Он ощущает, как девушка борется со своей неуверенностью и хочет взять парня за руку. Эдгар всеми силами хочет оттолкнуть её, не позволить себе и ей утопать в их общей, неразделённой любви, но тянется скрестить пальцы, потому что по другому нельзя. Последствия обещают быть плачевными, но, чёрт возьми, он ничего не может поделать с собой, не может оттолкнуть её здесь и сейчас, предпочитая отдаться воли момента и, как-нибудь, но разобраться чуть позже. Ему совестно и грустно, ему не хочется больше глядеть в её чистый, полный обожания взгляд, чувствуя, как же он этого не достоин. Колетт совсем не смотрит фильм, точнее смотрит, но не внимает того, что происходит на экране: её разум поглощён фантазиями о их совместном, несуществующем будущем. Хочется сесть в пустой вагон поезда и укатить куда подальше, завести собаку, кота, и начать жить с чистого листа. Но — разум не сотрёшь, это не память компьютера, это человеческий фактор. После сеанса двухчасовой неловкости, белесый свет освещает большой, красный зал, и Эдгар наконец-то может аккуратно выскользнуть из хватки своей подруги, чтобы предложить ей прогуляться до её дома. — Слушай, может я тебя проведу? Все таки ты сегодня такая красивая, даже отпускать одной не хочется. — Не стоит, я и одна могу дойти! — Я настаиваю. Это моя просьба. Колетт долго упрашивать не пришлось. Лишь из вежливости и сочувствия, но Эдгар решается не завершать это испытание на прочность, и продолжает неловко молчать, как и должен. Его честь хоть и ниже плинтуса, но всё-таки не достает до ядра Земли. Её глянцевые туфли красиво залиты уличным светом, будто это лунная дорожка на водянистой глади. Она сама по себе очень красивая, особенно когда чересчур не старается выпрыгнуть из шкуры ради челкастых эморей, а является самой собой, что Эдгару не однократно доводилось наблюдать. — Эдгар, а какой у тебя любимый фильм? , — решается спросить девочка. — Сложный вопрос. Я не особо люблю фильмы смотреть, но в детстве мы с Биби часто время коротали за просмотром мультов и фильмов на старом телеке, куда ещё можно было вставлять диски. Наверное, «Бегущий по Штольне» и есть мой любимый, я его много раз пересматривал. — Ого! Это тоже мой любимый! Я тоже его с Биби смотрела много-много раз, и она не раз упоминала, как вы делали это вместе. Как хорошо, что у нас есть общие интересы. — Да, хорошо. И снова гробовая тишина. Каждый молчит по своим причинам, но не решается это озвучить, так как это сугубо личное дело каждого, и делиться таким на первом свидании не лучшая идея. Эдгар доводит свою подружку до самой парадной, и думает, как бы правильней распрощаться, чтобы не наделать максимальное колличество ошибок, при том, что он уже побил мировой рекорд. — Знаешь, я очень рада что мы сегодня погуляли. Я так давно хотела позвать тебя, но никак не решалась, а тут — ты сам меня позвал, я даже удивилась, я думала я тебе не интересна. «Так и есть», хочется ответить ему, но это было бы слишком грубо. Это не в его духе, а в духе Фэнга, которого чёрти где носит. — Да, мне тоже нравится с тобой гулять, только вот, я думаю, что мы не сможем быть вместе. Ты классная, весёлая, интересная, но отношения у нас с тобой не сложатся. Мы — слишком разные, я сломаю тебе жизнь, если мы начнём встречаться, ты просто не представляешь, что будет с тобой, в первую очередь, если ты вступишь со мной в отношения. Тебе нужен кто-то более сильный и ответственный, который сможет тебя защитить, а ты просто взгляни на меня — я ничтожен, ещё и дрыщ. Я себя то не всегда способен защитить, а тут ещё и тебя. Прости меня, но нам с тобой явно не по пути. Колетт застыла, раскрыв свои накрашенные, большие глаза ещё шире. Ей было неожиданно слышать такие слова, в особенности после того, как Эдгар сам позвал её на свидание и сам заварил эту кашу. Из глаз вот-вот и польются ручьи слез, и Эдгар, чтобы не видеть как выглядит настоящее, разбитое сердце, скорее удаляется с этой отныне печальной локации, и быстрым шагом идет в сторону, где фонарей кажется меньше. Стыдно? Да, безумно, но ничего не поделаешь с горькой правдой, с ней можно только учиться выживать. Их теперь ничего не связывает, но он не чувствует, как с сердца упал камень, или как горы посыпались с его плеч, он чувствует себя безумно виноватым и ужасным. Он готов кожу содрать с себя, чтобы постирать и снова надеть, словно это чем-то поможет. Карму уже не очистишь, можно только надеяться, что с возрастом эта гиперболизация эмоций наконец пройдёт и он сможет свыкнуться со своей несчастной участью проповедника. Но ничего — Биби его снова выручит, достанет большую пачку салфеток из тумбочки и любезно предложит их своей подруги, в то время как юноша будет корчится и рыдать, загнанный и побитый собственными же кулаками. Фэнг так и не вышел на связь. Мало того, что он разбил хрупкое сердце своей подруги, так ещё и наглый китаец отказывается отвечать на его звонки. Он идёт по тёмной улице, судорожно нажимая кнопку вызова снова и снова, будто в конце концов на той стороне трубки кто-то всё-таки ответит. Десятая, пятнадцатая, двадцать вторая попытка остаётся провальной, и он, бросив эту затею, даже немного обиделся на своего недодруга, будто тот нарочно не отвечает на звонки, которые поступают к нему весь день. Хочется думать, что это нормально, но на деле же всё куда страшнее, чем парень может себе представить. Он остатками своего разума надеется, что с Фэнгом всё в порядке, что с ним ничего серьёзного не произошло, просто он устал и до сих пор спит, но пугающие мысли сами посещают его голову, будто там их кто-то ждёт. Подходя к своему дому, Эдгар злобно роется в своём кармане, чтобы отыскать там ключи, и, возможно, ответы на свои бесчисленные вопросы. Он уже совсем близко, вот-вот и он наконец раскроет дверь, наберёт полную ванную и захлебнётся в своём отчаянии, только вот кто-то снова решает помешать его планам. В темноте он не понимает, кто же стоит прямо возле его дома, быть может папа вернулся с работы поздно, или это Фэнг наконец объявился, во что хочется верить больше всего. Фигура человека выглядит физически сильной, так что она вряд ли может сойти за щуплого, сутулого отца юноши, и он ставит ставки на то, что Фэнг снова выследил его от самого начала до самого конца. Эдгар уже мысленно собирается, чтобы крикнуть имя друга, но слышится до боли знакомый голос. Голос, который способен убить в нём остатки человеческого. — Приветик, красавчик. Чёлка твоя отросла, может подкорректировать? Помнишь, какая у тебя была красивая причёска, когда твоя подружка тебя постригла после моих невероятных усилий? Жаль, ты не оценил тогда, может, оценишь сейчас? Только не сегодня, только не сейчас, только бы никогда больше этот человек не появлялся в его жизни и вообще забыл о существовании мальчика по имени Эдгар. Душа уже покинула тело, и он со всеми остатками мужества отвечает: — Чего тебе? — Слышал, ты тут с моим братцем развлекаешься? Ты так жадно целуешься, ух, любая порнозвезда позавидует. Не хочешь со мной так попробовать? Я тоже красивый, подтянутый, харизматичный, так чем я хуже? Спайк сокращает дистанцию между ними, с каждым словом приближаясь всё теснее и теснее. Один шаг — и Эдгар уже прижат спиной к забору, а его подбородок оказывается в крепкой хватке лысого парня, который сумасшедшим взглядом изучает его лицо. Не найдётся слов, чтобы описать насколько Эдгар в этот момент желал своей смерти, насколько жаждил исчезнуть из этого мира и потеряться в своей фрустрации, но жестокая реальность напоминала о себе саднящим ощущением в районе челюсти. Он снова в детстве, снова не в силах пошевелиться или что-то предпринять, рассудок разогнался до необычной скорости, не давая подумать хотя бы о потенциальных вариантах спасения. — Я видел, сколько раз ты звонил Фэнгу. Ровно сорок раз, как печально и грустно. Мы будто в мелодраме, не находишь? Хочешь знать, что я с ним сделал? Он не может нормально сходить в туалет, он буквально ссыт кровью. За сегодня он потерял сознание от боли раза три или четыре, представь, насколько ему хреново. А знаешь почему? Я отдавил ему член ногой. С тобой может повториться эта участь, стоит мне только захотеть. Ну что, поцелуемся, мой чёрный принц? Не дожидаясь ответа, Спайк впивается в губы Эдгара так, что тот буквально начинает задыхаться. «Сэнди, теперь я понимаю, почему я не заслуживаю жизни», — проносится в его голове, и горячая струйка слёз скатывается по щеке. Из губы начинает течь кровь, пачкая футболку, что любезно ему погладил Фэнг.