Таинственный библиотекарь

      В буфете девушки пообедали комплексным обедом из говяжьего супа с макаронами и картофелем. Дополнительно они купили по бутерброду с колбасой без сала. За столиком Элис рассказала Карен о разговоре с библиотекарем, любезно предложившим девушке руку помощи.       — Значит, этот новый библиотекарь — вполне хороший и приличный человек, — заключила Карен, послушав подругу, жуя бутерброд и, запивая его компотом. — А как он выглядит?       — Ну, на вид ему не больше тридцати лет, — Элис начала кратко описывать внешность Даниэля. — Молодой, красивый; у него тёмно-каштановые волосы чуть ниже уровня плеч, собранные в хвост, такого же цвета узкие глаза, и он носит очки-прямоугольники. Такой высокий, худой и стройный.       — Понятно, — промолвила та. — И, мне кажется, он тебе понравился. Я права?       — Это почему же? — оторопела Элис.       — У тебя уши краснели, когда ты описывала его, — Карен захихикала.       — Не смешно, — заявила та и надулась.       — Ладно, подружка, не дуйся. Всё, я не смеюсь. Пошли, а то на пару опоздаем.       — Ага.       Залпом выпив клубничный морс, Элис последовала за Карен. В коридоре было людно и шумно. И девушкам это было на руку. И Шона тоже не видно. Подруги поднялись на пятый этаж, зашли в туалет, подправили макияж и зашли в аудиторию.       Второй парой значилась История экономических учений, этот предмет вёл мужчина, которому можно от силы дать лет пятьдесят. Человек предпенсионного возраста, Виктор Розеншталь, так его зовут. Свой предмет он вёл скучновато; половина класса уже на десятой минуте дремала, лёжа на парте со сложенными перед собой руками. Преподавателю приходилось будить их, подходя к каждому или прося рассказать о том или ином периоде.       — Кажется, сегодня полкласса опять будет клевать носом, — тяжело вздохнула Жанна, кивком указав на мистера Розеншталя, зашедшего в аудиторию.       — Ежу понятно, — согласилась Карен, — а то я не выспалась, — и зевнула, прикрыв рот рукой.       — Ты что, опять сериал смотрела?! — возмутилась Элис. — Знаешь ведь, что рано надо спать ложиться и вставать.       — Хорошо-хорошо, успокойся, сдаюсь.       Лекция началась, на другой тетради ребята записали дату и тему лекции. Мистер Розеншталь встал перед доской и начал негромко рассказывать о том, какими были учения по экономике в Древней Греции. Прошло десять минут и, как и догадалась Жанна, полкласса уснуло. Сама Элис с трудом держалась, чуть глаза у неё не смыкались. Морфей одолел почти всех её однокурсников.       «Когда? — задавалась девушка вопросом. — Когда пара закончится? Я не хочу спать. Держись! — говорила она себе. — Не поддавайся!»       Прошло ещё двадцать минут. И, наконец, наступил перерыв. Ребята — те, которые бодрствовали, — начали будить задремавших.       — Сьюзен, проснись! — чуть ли не кричали на бедняжку с ярко-рыжими волосами Элис, Карен и Жанна. — Проснись, чёрт тебя побери! — и толкали в попытках разбудить. — Не спи, не спи!       Их однокурсница еле проснулась; голос мистера Розеншталя на психику заснувших действует, как колыбельная. Она их «убаюкивает», и те засыпают.       Таким же макаром бодрствующая половина класса разбудила остальных ребят, находившихся в царстве снов. Те проснулись и, позёвывая и потягиваясь, вышли из аудитории. После чего подруги стали думать, как бы попросить ректора найти им другого преподавателя по Истории экономических учений. Однако так и ничего не смогли придумать.       Вторая пара закончилась в два с половиной часа. Домашнего задания не было дано. Впереди второкурсников ждала Философия, и на этом у них заканчиваются лекции. Во время перемены Элис решила остаться в аудитории, залезть на свободный подоконник и посидеть, глядя на двор.       Через несколько минут в учебный кабинет зашёл Шон, желая поговорить с сестрой, которая в это время слушала радио, заткнув уши наушниками. Элис увидела его, но не стала убегать, решив последовать совету библиотекаря. Когда Шон подошёл к ней, она бросила на него вопросительный взгляд.       — Послушай, сестрёнка, — заминаясь, начал он оправдываться, — прости, что я так себя веду. Но, я ничего не могу с собой поделать. Я хочу помириться с тобой. Ты меня слушаешь, или нет?       Элис вытащила из ушей наушники.       — Что ты сказал?       — Я сказал прости, что я так себя веду, — чуть ли не выходя из себя повторил Шон. — Но, я ничего не могу с собой поделать. Я хочу помириться с тобой. Вот.       — Так я тебе и поверила, братец, — хмыкнув, девушка сложила руки на груди и догадалась: «Точнее он хочет возобновить общение со мной». — Не выйдет, дорогой брат, ибо я с тобой больше не хочу общаться. По крайней мере до весны. А там посмотрим.       — Почему?       — Я же знаю, что будет если я вернусь в дом твоего отца. Ты продолжишь трогать меня там, где нельзя. Более того, ты только что сказал, что не можешь себя контролировать… Я видела неделю назад, — шёпотом добавила Элис, — как ты мастурбировал в своей кровати и звал меня. Пойми Шон, я не испытываю к тебе настолько сильных чувств. Мы с тобой сводные родственники. И всё, точка.       — Я, кажется, понял в чём дело, — парень отобрал у Элис её смартфон, чуть не вырвав с ним её безымянный палец.       К силиконовой накладке был прикреплён кольцевой держатель.       — Эй, осторожно! — возмутилась девушка и попыталась вернуть себе смартфон.       — У тебя появился парень, да? — спросил Шон, отдаляя его от рук сестры.       — Да, моё сердце уже занято им, — солгала та, хотя, с собой была честна. Кое к кому она действительно испытывала романтические чувства. — Для тебя места не осталось. Но, пожалуйста, давай не будем выяснять отношения в институте. А теперь, верни, пожалуйста, телефон и уходи, — Элис посмотрела на часы над дверью. — Через шесть минут сюда вернутся мои однокурсники и зайдёт мистер Дженкинс — преподаватель философии.       — Ладно, поговорим в другой раз.       Тяжело вздохнув, Шон отдал сестре её телефон и вышел из аудитории. Элис вздохнула, переместив взгляд на страницу новостей в ВКонтакте. Ничего нового не появилось. Девушка слезла с подоконника, подошла к своему месту за партой и приготовилась к занятию.       Спустя шесть минут в кабинет по два-три человек зашли её однокурсники и подруги. Ещё через три минуты зашёл высокий мужчина с животом, это был Зигмунд Дженкинс. Живот у него не от пива, а от того, что его жена сильно кормит мужа.       Пара началась в три часа. Преподаватель философии, являвшейся дополнительным предметом, как и миссис Питерсон вёл свой предмет интересно. Он часто задавал студентам тематические вопросы, ребята отвечали на них по собственному мнению, не по тексту из материала. За правильные ответы мистер Дженкинс ставил каждому по баллу в своём блокноте, а за неверные — отнимал набранные баллы.       Во время лекции время пролетело быстро, увлекательно и незаметно. В конце пары мистер Дженкинс дал ребятам задание — подготовить реферат к следующей встрече — и раздал каждому по листочку с темой для реферата. Потом, он пожелал всем хорошо отдохнуть дома.       Когда Элис собралась спуститься в библиотеку, чтобы одолжить ещё учебников по философии, её догнал Шон и попросил поговорить с ней в сторонке. Девушка пожала плечами, но согласилась потолковать с братом. Юноша хотел узнать с кем его сестра встречается, Элис сказала ему, что пока ещё ни с кем, и живёт у подруги. Про Карен она промолчала, не хотела подвергаться ещё большему риску. Так как плохо знала сводного брата. Ведь познакомились они когда мама Элис вышла за папу Шона и переехала к нему из соседнего городка.