Half-breed

Фантомхайв начал постепенно осознавать, что совершенно не понимает свою подопечную. Нет, к такому выводу он уже подходил, когда Энни временно поселилась в его поместье. Каждый новый ее поступок отказывался объясняться при помощи здравого смысла и логики. Сейчас Сиэль убедился в этом окончательно. Дворянин не сводил пронзительного взгляда с девушки, что сейчас сидела на краю крыши незнакомой ему многоэтажки, на которую Энни пригласила его сама, дабы вручить душу Андрии и окончательно распрощаться с графом. Только крыша представляла из себя некого рода парк, устланного зеленым газоном и безграничным наличием лавочек, возле одной из которых остановился Сиэль, ожидая хоть каких-нибудь действий от мисс Хелл. Только Энни не торопилась отдавать Фантомхайву его законный трофей, наслаждаясь видом когда-то родного города. Сколько она здесь не была? Год, два? С момента смерти или чуть раньше? Теперь Полукровке было это маловажно. С этим домом, где она прожила от силы несколько месяцев, ее больше ничего не связывало, а в подаренной когда-то родственниками квартире успела поселиться ее родительница с новой семьей. У Хелл даже сомнений не было, что ее никто особо и не вспоминал: Демоны приложили немало сил, чтобы стереть из памяти близких облик взбаламошенной девушки, рискнувшей связать свою душу с адским миром. — Я завидую тебе, — мягко произнесла Энни, прикрывая глаза. Фантомхайв позволил себе приблизиться к девушке и встать за ее спиной. — Я бы многое отдала, чтобы жить в родном доме. Сиэль взглядов брюнетки не разделял, но предпочел попросту промолчать. Разводить задушевный диалог не было никакого желания: он просто пришел забрать то, что теперь принадлежало ему. Энни поняла графа без слов, поэтому медленно поднялась на ноги, продолжая стоять на краю крыши. Рука аккуратно сняла с безымянного пальца правой руки обручальное кольцо, являвшееся доказательством верности супругу и полной от него зависимости. — Ты говорил, что мне нужно смириться, — усмехнулась девушка, сжимая кольцо в ладони. — Что же, я смирилась! Сделав резкий замах, Энни пускает украшение в полет. Золото пару раз проблескивает при свете уличного фонаря, а потом и вовсе скрывается в шуме вечернего мегаполиса. А девушка вдруг чувствует необычайную легкость на душе. Хелл оборачивается, почему-то весело улыбаясь Фантомхайву, который невольно растягивает губы в кривой усмешке. Рука, облаченная в черную перчатку, мягко придерживает ладошку девушки, помогая той спуститься с небольшого выступа и встать напротив графа, открыто смотря тому в глаза снизу вверх. — Надеюсь, больше наши пути не пересекутся, — не менее весело произносит Энни, не вырывая свою руку из чужой хватки. — Если нарвешься на очередные неприятности, двери особняка для тебя закрыты, — на полном серьезе произносит Сиэль, вызывая у брюнетки тихий, но заливистый смех. — Я лучше тогда попрошу Себастьяна о помощи. Он-то по старой дружбе точно не откажет, — сквозь хохот произносит та, заставляя Фантомхайва вновь усмехнуться. Странная, даже дикая, немного невменяемая особа, с которой ему угораздило столкнуться по чистой случайности. Сиэль слукавил бы, если бы сказал, что Энни оставила о себе неприятное впечатление. Девушка успела его заинтересовать. Хелл даже не дергается, когда Фантомхайв медленно наклоняется, пальцами свободной руки обхватывая девичий подбородок. Лишь сердце пропускает удар, а на щеках проявляется слабый, неразличимый в темноте румянец. Сиэль внимательно вглядывается в лицо Полукровки, замечая искры волнения в рубиновом взгляде, и Энни разглядывает бывшего дворянина в ответ, невольно мысленно называя того чрезмерно красивым. Фаворитка упускает момент, когда губами соприкасается с губами графа. Тогда, когда Фантомхайв поцеловал ее в подсознании, дабы привести в чувство, Хелл готова была поклясться, что ничего, кроме отвращения не испытала. Почему же сейчас от одного только прикосновения у нее подкашиваются ноги и возникает непреодолимое желание притянуть Сиэля ближе? Энни аккуратно раскрывает губы, позволяя графу углубить поцелуй и вести ее. Это не похоже на дикие, рваные поцелуи Эйса, полные безумия и страсти. Слишком мягко, слишком нежно, но также приятно. Хелл увлекается настолько, что не обращает внимания на постепенно накатывающую слабость. Сминая губы подопечной, Фантомхайв ощущал, как трепещет ее душа и как откликается его собственная. Руки плавно перемещаются на девичью талию, а Энни притягивает графа ближе за плечи, слабо сжимая в руках ткань черного пиджака. Голову сносит у обоих, и Сиэль успевает забыть, зачем, собственно, поцеловал Полукровку. Осознание возвращается в тот момент, когда Сиэль ощущает трепет со стороны души Андрии. Фантомхайв касается ее, утягивая за собой, и невольно тем самым углубляет поцелуй снова, ловя со стороны Энни слабый стон. Но в следующий же момент граф резко раскрывает глаза, слабо отстраняя от себя девушку ровно в тот момент, когда начал вытягивать душу внучки Сатаны, морщась. Во рту чувствовался отвратительный привкус горечи. Хелл вздрогнула, будто пробуждаясь ото сна, и отступила на шаг, мгновенно отводя взгляд и заливаясь стыдливой краской. Озарение, что она только что сделала, никакого удовольствия не приносило. Нужно было немедленно убираться, дабы избежать ненужных вопросов. — Мне пора, — сбивчиво бормочет Энни, буквально кидаясь к краю крыши. Повинуясь внезапному порыву, девушка оборачивается в последний момент. В глазах Полукровок плескалось недоумение от произошедшего. — Я… Было приятно иметь с Вами дело, Граф Фантомхайв. Хелл приседает в шутливом реверансе, и Сиэль даже не успевает выдать какую-нибудь колкость, как Энни, расправив руки в стороны, резко откинулась назад, падая с выступа в пустоту ночи. Фантомхайву ничего не оставалось, как лишь проводить взглядом поднявшуюся в воздух девичью фигуру, что, взмахнув огромными голубыми крыльями, направилась прочь.

***

— Я веду себя как распутная женщина! Элен сокрушенно вздохнула, помешивая ложечкой кофе одной рукой, а в другой сжимая произведение Набокова, от которого ее столь наглым образом отвлекли, заявившись в дом через открытое на кухне окно. Супруга Демона давно успела привыкнуть с постоянным закидонам подруги, поэтому часто выступала в качестве обычного психолога и добротного «мозговправа». Элен искренне верила, что все комплексы Энни, которые были по жизни ее верными спутниками, после обращения той в полудемоническое существо сойдут на нет. Как-то не сложилось. — Пончик мой, прекрати убиваться и корить себя, — мягко попросила зеленоглазая, ставя перед подругой кофе, разбавленный молоком. В ответ раздалось недовольное бормотание. — Как так можно-то? Не успела мужа похоронить, уже на других кидается, — булькала в перерыве между глотками Энни. Элен лишь приложила руку к щеке, сокрушенно покачав головой. — Ты неисправима, — подвела она итог, опускаясь на табурет. — Кто-то умудрился пережить гонения Преисподней, переругался с близкими, оказался в изоляции от необходимой поддержки и лишился мужа. А тут появляется благодетель, который мало того, что помогает избавиться от тяжелейшего груза в лице души ебучей внучки Сатаны, так еще и о твоем душевном состоянии беспокоится. Я бы на твоем месте точно также кинулась бы в объятия Фантомхайва. — Это не оправдание, — попыталась возразить Энни, но была остановлена одним лишь взмахом руки. — Даже если и так. С каких это пор для Мамзели Хелл стали столь важны поцелуи? Раньше ты в них лишь видела не более чем выражение симпатии или благодарности. Будем считать, что твой засос с графом относится ко второй категории. Аргумент Элен оказался настолько весомым, что Энни предпочла заткнуться. А ведь и правда, чего она так завелась из-за какого-то Фантомхайва? Подумаешь, поцеловались, подумаешь, ей это даже понравилось. Не в первый же раз девушка позволяет своевольничать и распускать губы после расставания с очередным ухажером. Только вот теперь ситуация отличалась от предыдущих разрывов. Эйс не ушел от нее, а умер. И теперь она распрощалась не с очередным мимолетным увлечением на фоне гормональных перепадов в связи с эмоциональными потрясениями, а лишилась мужа, которого искренне любила до помешательства. Поэтому совесть продолжала продвигать совершенно нелестный эпитет, полностью олицетворявший сейчас Энни. — Кажется, мои слова тебя ни капли не воодушевили, — покачала головой Элен. Подруга в ответ спрятала лицо в ладонях, шумно выдохнув. — Я просто не знаю, что делать и как быть. Меня не покидает непреодолимое желание забыть его, словно он никогда в моей жизни и не появлялся. Но сколько бы я усилий не прикладывала, его образ не выходит из головы. — Энни оторвала руки от лица, внимательно вглядываясь в безымянный палец правой руки и отмечая отсутствие кольца. — Я продолжаю сходить с ума по этому предателю. Словно фетишист разбрызгиваю по кровати настойку с проклятым запахом черники… Именно эта ягода всегда ассоциировалась у девушки с образом мужа. Элен не могла подобрать слов в ответ на душевный монолог подруги. Не нужно было много ума, чтобы осознать, как сильно Эйс привязал к себе Полукровку, и как быстро по крупицам разбивалась фаворитка Князя. Энни замкнулась, зациклилась на супружеском долге и попросту была не в силах отпустить бывшего мужа, с которым она так и не успела узаконить отношения. Несмотря на явное проявление черствости, Элен видела в срыве свадьбы лишь одни плюсы, за исключением смерти самого Эйса. Все же, голубоволосый Полукровка смог в нужное время преподнести себя с наилучшей стороны. Пусть его выставляли высокомерным эгоистом и заядлым бабником, харизму Эйса разглядела первой именно Элен. Глядя на чопорность большинства демонического окружения, брюнетке парень показался простым, открытым, не лишенным чувства юмора и некого обаяния. Он ведь даже как-то помог ей, вытащив ее и Веса прямиком из тысяча восемьсот шестьдесят первого года, где их во время очередной гражданской войны в Америке намеревались расстрелять. Поэтому Элен прекрасно понимала смятение подруги: девушка и сама смутно представляла Эйса в амплуа убийцы своих же собратьев. Но как бы то ни было, Элен считала своим долгом привести Энни в чувства и вернуть той ее привычный боевой настрой, в скупе с вечным стремлением засунуть свой зад в очередную неприятность. — Прекращай, кактус мой, — не выдержала Элен, вызывая слабую улыбку у подруги, когда та услышала свое прозвище, дарованное ей со времен школы. — Давай, допивай кофе, будем приводить тебя в нормальное состояние. Погнали к Владу? — неожиданно выпалила Полукровка даже для самой себя, столь вовремя вспоминая о приглашении от прародителя Вампиров на очередное «светское мероприятие», которые клыкастые устраивали ежедневно и которые всегда заканчивались дикими попойками. — Отдохнешь, развеешься, оклемаешься. Душевное равновесие восстановишь. Вспомнив об обители вампиров и об их тайной страсти к алкогольной продукции, Энни на глазах преобразилась. И как она могла позабыть о верном друге своей жизни, к которому успела пристраститься еще будучи человеком? Как из ее памяти буквально вылетел вкус божественного эликсира, что даровал ей каждый раз безграничное спокойствие, умиротворение и полную абстрагированность от внешнего мира? — Погнали, — без раздумий ответила Энни, залпом осушая кружку. Увидев всю решимость в алых глазах, Элен на долю секунды пожалела, что вообще напомнила подруге о существовании алкоголя в этом мире.

***

Еще две недели были нагло вырваны из жизни и затуманены пеленой алкогольного опьянения. Энни не просто пила, а бухала как заядлая алкоголичка. День Полукровки отныне делился на три части. Ночью девушка выполняла поручения Князя по сбору душ, по окончанию работы сваливала либо к вампирам, либо в резиденцию Асмодея (где, стоит отметить, Полукровку приняли как родную и не раз пытались привить ей любовь к оргиям), либо же на землю, где вливала в себя литры алкоголя и напивалась до состояния амебы. Ближе к обеду Энни находила в себе силы вернуться в свою скромную комнату в обители Сатаны, куда Хелл заваливалась в полностью невменяемом состоянии и моментально ложилась спать. Бельфегор был готов придушить Элен на месте, когда узнал, что именно жена Веса неосознанно надоумила их общую подругу заглушить свое горе алкоголем. Демон даже попытался внушить Энни, чтобы та прекратила «глушить эту дрянь, пока полностью не проспиртовалась». Пьяной на тот момент Полукровке речи когда-то лучшего мастера доспехов Преисподней совсем не понравились. Поэтому девушка поспешила нажаловаться Князю, мол, не дают ей бедной-несчастной забухать уже, безобразие какое. Сам Сатана в запое своей подопечной ничего странного не видел (не в первый раз ведь, в конце концов), поэтому дал фаворитке полную свободу действий, предварительно, все же, натравив на Бельфегора любимую жену Елизаздру. — Отстань от девочки! — рычала Елизда, хватая бедного Демона за шкирку и вытаскивая того из комнаты Энни, которая в очередной раз вернулась в состоянии абсолютного неадеквата. — Бельф, ты как маленький. Дай ей отдохнуть. — Да какой отдохнуть, — раздраженно зашипел парень, вырываясь из рук жены Князя. Демонесса недобро сверкнула своими желтыми глазами, вынудив собрата невольно поежиться. — От ее запоя ничего не поменяется ведь. Проходили уже подобное. Елизаздра в ответ тихо рассмеялась, приобнимая насторожившегося Бельфегора за плечи и видя того по коридору в сторону кабинета Князя. — Глупый ты, Бельф, — пропела она, потрепав подобно заботливой матери парня по темной макушке. — В мире живых наступает конец июля. Ежегодно в это время Энни вот уже как третий год изолируется от нас и пьет подобно алкоголичке. Не припоминаешь, с чем это может быть связано? Брюнет готов был хлопнуть себя ладонью по лбу, ровно между рогов. И как он только мог забыть об этой страшной для подруги дате?

***

— Себастьян, принеси чай. Отложив очки на край стола, Фантомхайв устало потянулся, издав при этом обреченный вздох. Несмотря на все безграничное число заместителей, которые должны были выполнять рутинную работу в каждом им отведенном филиале компании «Фантом», что за последние сто лет умудрилась распространить свою продукцию по всему миру, отчеты о работе компании Сиэлю приходилось разгребать самостоятельно. Работа с бумажной волокитой приносила мало удовольствия, но доверить кому-то столь «ответственное дело» граф не решался. Слишком много было нюансов в этой кропотливой и щекотливой работе, как слишком много было секретов и у Фантомхайва, который после своей так называемой смерти приложил немало сил на то, чтобы сохранить компанию и продолжить ее деятельность под своим началом. Конечно, работа над фабрикой приносила немало хлопот, таких как, скажем, элементарная инсценировка смерти или же постоянные изменения внешности, дабы постоянные сотрудники не рассекретили своего директора в бессмертии. Однако компания была делом семьи Фантомхайв с самого ее основания, поэтому Сиэль из элементарного чувства долга не желал избавляться от нее. Что уж скрывать: занимаясь делами «Фантом», граф чувствовал себя человеком. На стол опустилась фарфоровая чашка с приевшимся с годами Эрл Греем. Сиэль попросту махнул рукой дворецкому, намекая на то, что Себастьян на сегодня свободен. По сути, Михаэлис имел полное право распоряжаться своими действиями, за исключением, пожалуй, тех случаев, когда дворянин не успевал заниматься несколькими делами сразу. Вся эта игра в хозяина и слугу была не более, чем фарсом для публики. Любовь к излишнему пафосу у Фантомхайва была в крови. Сиэль намеревался вернуться к бумагам, как дверь в кабинет повторно приоткрылось. — К поместью подъехало такси, — с толикой удивления в голосе, сообщил брюнет. Фантомхайв медленно поднялся из кресла и направился следом за дворецким на первый этаж. Прямо возле высоких кованных железных ворот стоял желтый автомобиль с соответствующей английским авто раскраской. Водитель что-то разражено бормотал, нервно закуривая сигарету, а когда увидел вышедших к нему мужчин, обреченно выдохнул. — Наконец-то, я уже собирался ее расталкивать, — пробормотал он на ломанном английском, снимая кепку и обмахивая той вспотевшее лицо: ночи в конце июля радовали своей жарой. «Ее?» — мысленно задал вопрос граф, уже почему-то догадываясь, кого могло принести в столь поздний чай. Задняя дверь автомобиля открылась, являя взору картину мирно спящей девушки. Брюнетка, сжавшись калачиком и прижав к груди бутылку с явно недешевым алкоголем, скинув на пол салона потертые кроссовки и завернувшись в собственный кардиган, вызвала у графа волну негодования. То, что Полукровка была пьяна, Фантомхайву догадаться труда не составило: стоило двери только открыться, как почувствовался запах перегара, вынуждавшего поморщиться и побороть желание немедленно прикрыть нос. Сиэль, даже не раздумывая, по пояс забрался в салон автомобиля, аккуратно стягивая с сидения Энни и подхватывая ту на руки. Лицо девушки было неестественно бледно, под глазами залегли темные круги от потекшей туши, а алая помада давно размазалась до подбородка. Красавица, добавить нечего. Фантомхайв не пожелал устраивать разборок при человеке, потому оставил оплату такси на Себастьяна, а сам направился в особняк, намереваясь привести девушку в чувство. Сиэль горел диким желанием прямо сейчас поглотить обе души, чтобы раз и навсегда избавить себя от вот таких инцидентов, что Полукровка ему стала преподносить довольно часто. Только сначала граф намеревался привести брюнетку в чувство стандартным методом, который неоднократно практиковал на нем Себастьян, когда господин рисковал возвращаться с очередного банкета в похожем с Энни состоянии. Ледяной душ творил чудес не хуже, чем магия Демонов. Перекинув безвольное тело через плечо, Сиэль одной рукой повернул кран с холодной водой, которая медленно начала заполнять ванную. А пока вода набиралась, Фантомхайв не постеснялся стянуть с девушки кардиган вместе с короткими шортами, оставляя продолжавшую находиться без сознания Энни в одной футболке. За этим действом его застал Себастьян, который на махинации господина сдержанно расхохотался. — Принеси полотенце и постели в гостевой, — коротко бросил Сиэль, наклоняясь над ванной с девичьим телом на руках. — Князю доложить? — поинтересовался Себастьян, предвещая дикие крики и матершинные вопли. Получив в ответ кивок и злорадную усмешку, дворецкий изволил удалиться. Энни никак не могла ожидать, что потеряв связь с окружающим миром на танцполе какого-то частного клуба, в который попасть девушке стоило одним взмахом длинных ресниц перед секьюрити, в себя она придет в леденящей тело воде. Полукровка изумленно уставилась на водную гладь, что неприятно обжигала кожу, вынуждая ту покрыться многочисленным роем мурашек. В рубиновых глазах отчетливо отражалась неспособность сориентироваться: успехов действия Сиэля не принесли, Хелл была не просто пьяна, а в абсолютную говнину. — Чет я не поняла, — нахмурившись, выдала девушка, взмахивая рукой и хватаясь той за бортик ванной, тем самым расплескав воду на кафель. — Какого хуя мне организовали водные процедуры? Свое раздражение Энни направила на Фантомхайва. Граф сдержанно улыбнулся, присаживаясь на стоящий рядом табурет. — А какого черта ты так нажралась? — ласково поинтересовался он, скидывая со лба подопечной мокрую черную челку, что явно загораживала обзор девушке и мешала той зло пялиться на Сиэля. — Я баба, а значит творю хуйню когда и где захочу, — гордо изрекла она, вздернув подбородок. — Открывай давай свои погреба, Фантомхайв, и тащи лучшее винишко. — Тебе его сюда нести? — не скрывая сарказма, поинтересовался граф, кивков головы указывая на всю еще ледяную воду. Девушка окинула себя заинтересованным взглядом. — Да хули нет? Давай, пиздуй, я жду свое вино. Это этот… как его там, леший дери… приказ, вот! — выпалила Энни, вскидывая указательный палец вверх. Хелл мало волновало, что контракт (как она искренне думала) выполнен, и что Сиэлем она манипулировать, по сути, больше не может. Однако таких сияющих глаз у девушки Фантомхайв еще не видел, когда та получила свою законную бутылку столетней выдержки. Насладиться алкоголем ей, правда, дать не успел подоспевший на помощь господину Себастьян. — In vino veritas, Себа! — заголосила Энни в попытке вернуть себе бутылку, когда дворецкий вырвал ту из девичьих рук. — Ты право, пьяное чудовище, — изрек с раздражением брюнет, вылавливая девушку и с силой прижимая к груди чужое тело, которое тут же начало трепыхаться в его руках в попытках к бегству, от чего белоснежная рубашка в секунды пропиталась влагой. — Поставь меня, деспот! Дама требует немедленного продолжения банкета! — Мисс Хелл, угомонитесь, иначе я буду вынужден Вас утопить. Сиэль наблюдал за этой картиной, театрально приложив пальцы ко лбу. Граф уже мысленно считал до десяти, дабы лично не привести угрозу дворецкого в действие. Энни даже в таком состоянии умудрялась мастерски трепать ему нервы. С трудом удерживая продолжавшую вырываться девушку, Себастьян все же достиг гостевой комнаты в компании господина, предварительно оставив бутылку в ванной. Плевав на чувство такта, Михаэлис рывком сорвал с взвизгнувшей от возмущения Полукровки футболку, от чего послышался характерный треск ткани, натянул на голое тело свободную рубаху, после чего мешком кинул девушку на постель. Скинув с лица собственные волосы, Энни с вызовом взглянула на Демона: глаза у обоих полыхали нехорошим демоническим огнем. — Охренел, Михаэлис? — зашипела Полукровка, вставая в постели на четвереньки и изящно прогибаясь в спине: тут же в соответствующих местах появились лисьи атрибуты. — Я предупреждал тебя, — спокойно отозвался Себастьян, недобро улыбаясь. На лице дворецкого мелькнула тень, заставляя глаза заискриться ярче. Сиэль со стороны наблюдал за грядущей дракой, даже не собираясь вмешиваться в перепалку этих двоих. Сам Фантомхайв с трудом сдерживался от дикого хохота: ему сложившаяся ситуация казалась довольно комичной. Себастьяна таким злым он не видел очень давно. Полукровка и Демон явно друг друга недолюбливали, что графу было в какой-то степени на руку. Чем сильнее ненависть, тем ярче зрелище. Однако поединку состояться не дали: никто из присутствующих комнаты никак не ожидал, что из зеркала в полный рост, неприметно находящегося в углу, вылезет молодой парнишка лет восемнадцати на вид. Смахнув невидимую пыль с каштановых волос и внимательно осмотрев застывших на местах демонических существ взглядом черных глаз-бусинок, шатен движением пальца поправил норовившее соскочить пенсне. — Энни, ну что ты здесь опять устроила? — тоном разгневанного отца поинтересовался он, смотря прямо на застывшую в замысловатой позе раком девушку. Полукроовка, услышав свое имя, очнулась и поспешила сесть на колени. — Иуда, каким ветром тебя сюда надуло? Вали своими делами заниматься, — махнула рукой брюнетка на персонального призрака Преисподней. Дух отрицательно покачал головой. — Душа моя, поверь мне на слово, — Хелл в ответ выдала «и это говорит мне предатель Христа», — по своей прихоти я бы за тобой точно не явился. Князь видеть желает. — Я тоже дохуя чего хочу. Бутылочку вина, к примеру, — покосилась на дворецкого девушка, тем самым вызывая у Демона тихий смешок. — Подождет Сатана, не состарится. На этих словах Энни демонстративно зарылась с головой в одеяле, утыкаясь лицом в подушку, всем своим видом демонстрируя, что никуда идти не собирается. Шатен обреченно закатил глаза. — Ты не оставляешь мне выбора, — тоном, предвещающим огромные пиздюли, начал Иуда, закатывая рукава и убирая в нагрудный карман пенсне. Из-под одеяла высунулась рука, обращая в сторону Призрака изящный средний палец. — Себастьян, принеси чай гостям, — невольно застонал Сиэль, падая в кресло и вымученно прикрывая ладонью глаза. Михаэлис удалился за секунду до того, как по поместью пролетел истеричный женский визг.

***

Одним движением руки разрушенная комната вернула себе привычный вид. Фантомхайв с неподдельным облегчением взглянул на, наконец-то, вырубившуюся прямо в кресле девушку, что все же выклянчила у Сиэля свою порцию винишка. Проблема заключалась в Искариоте, решившем разделить бутылку на пополам. А потом еще парочку. Призрак Преисподней, предварительно выяснив отношения с фавориткой Князя и разнеся к чертям гостевую комнату поместья, накидался подобно девушке, в ногах у которой сейчас и сидел, устроив голову на коленях подобно домашнему коту. Так что теперь на шею Сиэля свалилось два нажравшихся тела, с которыми, определенно, нужно было что-то делать. — Я бы не рискнул вызывать кого-то из Преисподней, — логично заметил Себастьян, и Фантомхайв невольно кивнул на его слова. — Оставим их здесь, — раздраженно выдал Сиэль. — Сейчас иметь с ними дело себе дороже. Дворецкий ограничился лишь кивком, после чего взял на себя ответственность (и само тело) донести Иуду до соседней комнаты. Стоило двери закрыться, Фантомхайв, предварительно закатав рукава рубашки, приблизился к девушке. Сиэль, наверно, мог представить миру целое сочинение, состоящее сплошь из лестных эпитетов в честь Энни. Раздражающая? Да. Безбашенная? Конечно. Невменяемая? Безусловно. Ненавистная? Граф невольно вопросительно изогнул бровь. Нет, он не чувствовал ненависти по отношению к этой Полукровке. Наоборот: Хелл была ему любопытна, это Сиэль осознал давно. Удивительно, но ему стоило просто взглянуть на девушку, как перед глазами всплывал образ бывшей невесты. Энни в чудачестве не уступала Элизабет. Разве что, внешне они были совершенно не похожи, да и граф не помнил, чтобы Лизи в его присутствии материлась так, что у бедного Себастьяна уши вяли. Энни недовольно закряхтела и начала вертеться в кресле, пытаясь принять удобную позу. Решив сжалиться, Сиэль аккуратно подхватил девушку на руки и перенес на кровать, укладывая ту на перестеленные простыни. Полукровка поморщилась и откатилась в сторону, утыкаясь лицом в подушку. Фантомхайв на это лишь усмехнулся. — Скажи, — раздалось хриплое после того, как свет в комнате был потушен, — почему они предают? Почему бросают нож в спину те, кого ты так сильно любишь? Сиэль растянул губы в кривой улыбке, садясь на край постели и встречаясь взглядом со стеклянными глазами девушки. Несмотря на весь серьезный вид Энни, граф прекрасно понимал, что за какие-то полчаса алкоголь никуда не делся, и, будучи наполовину человеком ей, естественно, захотелось «излить душу», пожаловаться на свою жизнь и получить дозу утешения. Только Фантомхайв никого жалеть не собирался. — Потому что ты доверяешь без разбору, — повел он плечом, от чего брюнетка нахмурилась. — Князь не научил тебя, что полагаться в этом мире можно только на себя? Энни фыркнула, медленно садясь в кровати и поджимая под себя ноги. Из-за переизбытка виски в крови голова неприятно гудела, но Хелл все равно была в состоянии трезво мыслить. Она в который раз возблагодарила Сатану за то, что имела особенность как быстро пьянеть, так быстро трезветь. — Меня никто ничему не учил, — ответила Энни. — Дали силу, повесили ответственность, и барахтайся в жизни, как хочешь. Знакомо, да? — Сиэль на последнюю фразу помрачнел. — Недостаток детства сказывается. Когда тебе на протяжении пятнадцати лет подают все на белом блюдечке с золотой каемочкой, да еще холят и лелеют как самое настоящее сокровище, а потом резко окунают лицом в грязь и заставляют пахать как проклятую… Согласись, мало приятного. — Соглашусь, — в подтверждение кивнул Фантомхайв, не желая спорить с Полукровкой: все равно затея бессмысленная и бесполезная. — И ты начинаешь цепляться за любую протянутую тебе руку, желая вновь выбраться наверх. — Только когда ты почти достиг цели, тебя резко отпускают. И ты падаешь в бездну. Повисшая в комнате тишина нарушалась лишь размеренным тиканьем часов. Энни не удержалась и, повинуясь нахлынувшему порыву, потянулась к лицу Сиэля, который внимательно следил за действиями брюнетки. Пальцы ловко распутывают узел, и черная повязка оказывается в девичьих ладонях. В темноте печать контракта сверкает демоническим розовым огнем, а Энни аккуратно касается костяшками пальцев щеки Фантомхайва. Сиэль резко перехватывает ее руку, от чего девушка вздрагивает. — Тебе пора спать, — очнувшись от неизвестного наваждения, практически шепотом произносит граф, поднимаясь и намереваясь уйти. Но вновь встречается с виноватым взглядом Энни. — Останься, — просит она, прикусывая нижнюю губу. — Пожалуйста. Только сегодня. Даже без этого «пожалуйста» Фантомхайв не смог бы ее оставить. Не из личных соображений: всему виной действие контракта. По-крайней мере, Сиэлю было так удобно думать. Он смирился с переменчивым настроением своей госпожи, поэтому ни капли не удивился тому, что Энни, предварительно уложив графа в кровать, доверчиво прильнула к его груди, цепляясь до белизны костяшек пальцами на ворот рубашки. Сиэль просто принимает тот факт, что слишком устал за прошедшие несколько суток и позволяет себе провалиться в спокойный размеренный сон, на грани с миром Морфея бережно обнимая девушку.

***

— Академия квалифицированных Полукровок? — Я запрещу тебе пить в таких количествах. Энни обреченно стонет, продолжая обниматься с графином с ледяной водой, который столь любезно наколдовал Княже. Сатана лишь покачал головой на видок своей фаворитки, когда та ввалилась в его кабинет, выдавая перегаром свое состояние. — Я не прошу тебя уходить в академию в качестве преподавателя насовсем, — пояснил Князь, лохматя темные волосы и откладывая очередную пачку документов. — Поработаешь месяц, приглядишься. К Хабориму пихнуть я тебя всегда успею. — Звучит заманчиво, — веско заметила девушка. — Только в качестве преподавателя чего вы хотите меня туда отправить? — Либо истории, либо делопроизводства. Или и тем, и тем сразу. Согласна? Где-то в глубине души Энни чует подвох, но почему-то соглашается с представленным ей предложением. Все же, работа в качестве преподавателя Полукровок должна принести свои плоды и хоть как-то отвлечь ее от мыслей о муже и, как ни странно, вызывавшем противоречивые чувства Сиэле. И через неделю Академия сотрясается от дикого крика новой преподавательницы по Истории демонического мира, когда та ознакомилась со списком своей группы: последняя фамилия выбила из Хелл остатки здравого смысла. «Он меня преследует», — шипит про себя Энни, а сама улыбается, глядя прямо в бесстыжий глаз сидящего прямо за первой партой напротив преподавательского стола Полукровки.