Half-breed

Огонь. Ад плавится и рассыпается в многочисленных пламенных искрах. Пепел. Она бежит по проклятому нефриту, подобрав длинный подол платья. Дыхание сбито, в глазах ужас, а руки сжимают рукоятки верных пистолетов. Тьма. Дым забивает легкие, и каждый новый вдох вызывает порцию непереносимой боли. На резком повороте Энни падает, раздирая локти в кровь. Сил не осталось, приходится заставить себя подняться, откинуть с перепачканного в саже лица волосы и вновь побежать. Страх. Она затылком чувствует его дыхание. И когда крепкие пальцы с силой сжимают ее горло, поднимая над полом, Хелл хрипит, ногтями царапает чужие ладони и пытается освободиться. Слух режет от дикого, когда-то родного хохота. — Тебе не уйти, — шипит Эйс, а Энни закатывает глаза, чувствуя, как сознание покидает тело вместе с душой. Кошмары стали настолько привычными, что Энни даже перестала просыпаться каждый день в слезах и холодном поту. Лишь медленно открывала глаза, садилась в кровати и попросту хваталась за голову, тихо шепча проклятия в адрес бывшего мужа. Хелл была бы и рада отпустить Эйса и окончательно вычеркнуть его из памяти, вот только бывший фаворит Сатаны, кажется, был иного мнения на этот счет. Из ночи в ночь брюнетка видела сон, в котором Эйс из раза в раз убивал ее. Будь то засыпанный собственноручно гроб с ее еще живым телом или утопление в собственной ванной, Энни искренне радовалась, что ей не позволяли досмотреть сновидения. Умирать в царстве Морфея даже в демоническом мире считалось довольно дурным знаком, предвещавшим, естественно, смерть. В Академию Полукровка являлась в отвратительном настроении, ставшем причиной повисшего на ней клейма «конченной стервы», кой ее считали практически все ученики и преподавательский состав. За исключением, пожалуй, пары личности. — По расписанию у нас семинар. Значит, настала моя очередь слушать ваш бред, — с порога начала девушка, небрежно кидая на стол папку и усаживаясь на стул. — Желающие? «Цитируя великую Елену Петровну, лес рук прям», — хохотнула про себя Энни, вспоминая свою классную руководительницу со времен альма-матер. — Алаам, прошу, — кивнула головой в сторону доски Хелл, скидывая неудобные туфли на пол и пересаживаясь в позу лотоса, наплевав на то, что была в юбке свободного кроя. Слушать бредни первокурсников на полусонный организм и пустой желудок было невыносимо, но Энни из последних сил сдерживалась, чтобы ненароком не клюнуть носом в стол. Полукровка у доски распинался, как умел, лил добрую порцию воды, умудряясь забежать наперед. Иными словами, ухитрился практически убаюкать молодую преподавательницу, у которой не было никакого желания поправлять ученика: любые ее вправки приводили к монологу до конца пары и выводу, каких только оболтусов не берут в Академию. Хелл начинала медленно, но верно жалеть, что согласилась с предложением Князя. Придет время, и она точно начнет кидаться в этих долбоящеров книгами. Во-первых, чтобы не смели спать на ее лекциях, а во-вторых, дабы вбить в них всю необходимую им информацию. Благо, обучение проходило какие-то полгода, за которые Полукровки должны были освоить программу сразу четырех курсов. Некоторые умудрялись сдавать выпускные экзамены уже на третьем месяце обучения экстерном, и Энни в свое время посчастливилось встать в один ряд с такими уникумами. Просто потому, что девушка не могла позволить себе ударить в грязь лицом. Она ведь была на тот момент наложницей самого Князя, претендентом в фавориты, успевшей заработать определенного рода репутацию. И Хелл доказала всем, что не зря Сатана приобрел ее душу. — К завтрашнему дню подготовите мне каталог имени Дьявола в различных культурах человеческого мира. Узнаю, что кто-то обращался к «Сатанинской библии» Энтони Лавея, как параллельная группа, отделаю на физической подготовке так, что до конца дней своих ползать будете, — зашипела Энни, окидывая пронзительным взглядом учеников, у которых с трудом, но мужественно смогла дочитать лекцию. — Пара закончена, валите на перерыв. По три пары в день — не так уж и много. Проблема заключалась в двадцати группах по двадцать Полукровок в каждой, где было необходимо мало того, что выучить имя каждого, так еще и по окончании обучения составить личные дела, дабы потом рассортировать выпускников по всем отделам Преисподней. И если к девятнадцати группам необходимо было начеркать «краткий комментарий», то к своей группе Энни должна была накалякать целое резюме. Кстати, последние у нее сегодня шли по расписанию. И Хелл посетила ненавязчивая мысль немножечко схитрить. — Выглядишь отвратительно, — раздался со стороны двери знакомый, с нотками нахальства голос. Девушка криво улыбнулась, поворачиваясь лицом к Сиэлю, но продолжая лежать головой на столе. — В присутствии группы ты не позволяешь дерзить, — заметила она, когда Фантомхайв приблизился и присел на край стола, глядя на нее сверху вниз. Некогда граф выглядел сам не лучше. Энни билась об заклад, что они могли запросто посоревноваться в конкурсе «у кого темнее мешки под глазами». Недосып Сиэля она раскусила мгновенно: до обеда на учебе, днем домашка и всякие встречи, ночью дела компании. Девушка только слабо понимала, почему дворянин так печется об этой фабрике по изготовлению игрушек. Дело рода? Память о семье? Тупо желание отвлечься? Или все разом? — В первую очередь, Вы мой преподаватель, Мисс Хелл, — усмехнулся Фантомхайв. — А только потом уже заноза моего поместья. — Не зазнавайся, — сквозь смех, больше приказала девушка. — Не так уж и часто я у вас с Себой появляюсь. — Не часто, но я после последнего инцидента до сих пор в себя прийти не могу. Себастьян тоже. Энни покачала головой, глядя на Сиэля снизу вверх. Все же, их отношения нельзя было назвать однозначными. Вроде общение между ними нормальное, шутки друг друга понимают, а недомолвки все равно есть. Девушка не понимала, что конкретно ее настораживает в графе, не позволяя открыться, а даже наоборот: вгоняя в какие-то определенные рамки приличия. Брюнетка переставала понимать саму себя. Чтобы она, сама Энни Хелл, чокнутая на всю голову фаворитка Сатаны, которая славилась своею безбашенность и взбаламошенностью на весь Ад, ворковала подобно английской леди из девятнадцатого века? Абсурд, да и только. Только к такому выводу можно было прийти примерно месяц назад. Сейчас же Энни пугала саму себя. И изменения, которые произошли с ней после знакомства с Фантомхайвом, ей совершенно не нравились. — Разрешите вой… — прозвучал оборвавшийся на середине вопрос, заставляя Сиэля обернуться, а Энни приподняться со стола. — Кажется, я чему-то помешал. Фантомхайв невольно напрягся, вновь переводя взгляд на девушку, которая поморщилась и нарочито медленно поднялась со своего места. Как говорится, в семье не без урода, и к группе Хелл это определение тоже относилось, в частности к отдельному ученику, чье имя Энни запомнила с первого занятия. Донатан. Напыщенный и самодовольный Полукровка, умудрившийся вывести из себя преподавательницу в первый же день. Навести про кого-то справки в Преисподней, не было проблемой, тем более, когда папки с досье всех твоих учеников стоят на полке в твоей же комнате. Пожалуй, ненависть к Ангелам у Энни была на подсознательном уровне, поскольку этого миловидного на вид паренька с ослепительной улыбкой и вечно прищуренными черными глазами девушка невзлюбила уже в тот момент, когда тот пересек порог аудитории. И не ошиблась: этот ублюдок, бывший когда-то не простым Ангелом, а непосредственным Хранителем, мало того, что отрекся от Бога, так еще и уничтожил своего подопечного вместе с душой. Даже Демоны такими делами не занимались, поскольку знали о том, какая из человеческих душ выходит рабочая сила. — Надо же, — с легкой улыбкой на лице начала Энни, подпирая голову ладонью, — кто решил почтить своим присутствием мою пару. — Не обольщайся, — скалясь, прошипел Донатан. — Нет ничего омерзительнее, чем пресмыкаться перед получеловеческой подстилкой Сатаны. Сиэль скрещивает руки на груди и попросту наслаждается видом перепуганного до чертиков однокурсника, когда Хелл прижимает второго к стене, давя на горло магическим кинжалом и гневно размахивая лисьим хвостом. Донатан судорожно сглатывает, чувствуя, как лезвие царапает кожу в районе сонной артерии, а девушка ласково улыбается. — Если еще раз ты посмеешь дерзить преподавателю, — мягко шепчет Энни на ухо Донатану, чей лоб успел покрыться легкой испариной, — я выпотрошу тебя, а внутренности скормлю Церберу. Понимаешь? Хелл отстраняется от ученика ровно в тот момент, когда звенит звонок, а аудитория заполняется Полукровками. Энни молча отворачивается и следует к своему месту, стараясь не встречаться взглядом с Фантомхайвом. Она прекрасно осознает, что он видел, как Энни попыталась незаметно утереть струйку крови, образовавшуюся от левого уголка рта.

***

— … Поэтому, у вас есть все шансы подохнуть от клинка ангела, если вы не научитесь рационально использовать свои силы! Энни чувствует: пульсация в висках усиливается и становится невыносимой. Она уже слабо понимает, как умудряется стоять на ногах и делать вид, что с ней все в норме. Шла третья неделя ее пребывания в Академии в качестве преподавателя, но по ощущениям казалось, словно девушка отпахала полгода, выполняя поручения Сатаны. Хелл умудрилась пережить свой двадцатый по человеческим меркам и третий в роли Полукровки день рождения. Без торжественного празднества, в полнейшем одиночестве, закрывшись в комнате, не подпуская к себе никого. Элен предприняла попытку обидеться на подругу, но довольно быстро передумала. Наверно, она бы вела себя точно также, окажись Вес не просто предателем, так еще и мертвым предателем. — Энни! — Полукровка качает головой и фокусирует взгляд на Иуде, который последние минут пять пытался вбить обучающимся прелесть овладения магических сил. — Нам нужен твой Кукловод. Девушка подавляет желание выматериться. Она и без этого на грани обморока, так еще и последние силы придется тратить на то, чтобы продемонстрировать этим придуркам умения Полукровок. Но Энни даже не возникает, а молча вытягивает руки перед собой и закрывает глаза. Нити Кукловода незаметны, больше похожи на серебристую паутинку и тянутся к основаниям теней. Энни осознает, что четыре группы Полукровок ей не захватить: мало того, что она была слишком слаба для такого, так и силу, приобретенную после обращения, толком никто не развивал. Усиливать же Кукловода лисьим образом было довольно опасно, опять же, потому, что Хелл хотела остаться в сознании после показательного выступления. Девушка полностью сосредотачивается на ощущениях, чувствуя, как дрожат под пальцами чужие тени нескольких Полукровок. Одним рывком Энни тянет нити на себя, заставляя те натянуться. А когда Полукровка вновь открывает глаза, то больше не видит перед собой ничего, кроме бесконечной тьмы. Хелл требуется несколько секунд, чтобы с ног до головы покрыться мурашками и осознать, где именно она сейчас находится. Как в страшном бесконечном кошмаре она слышит за спиной до дрожи в коленях знакомый протяжный скрип двери и дикий хохот черта. Энни призывает пистолеты и делает резкий поворот, целясь прямо в голову застывшего в дверном проеме Генриха, за спиной которого виднелась родная комната с огромными креслами, разлинованным на манер шахматной доски полом и запахом смерти. — Что тебе нужно? — шипит девушка, пытаясь проснуться как можно скорее. То, что Генрих смог пробиться в ее сознание и преодолеть поставленный Сатаной блок, не мог не пугать. Нашел все же ход, ублюдок. — Все как всегда, моя милая Аня, — улыбается демон, протягивая Полукровке свою красную руку. — Зайди в комнату и присоединись ко мне. — Генрих, ты так и не научился ораторскому мастерству за прошедшие годы, — хохотнула Энни, пропуская мимо ушей обращение к себе старым именем. — Но все же, я повторюсь. Что тебе нужно? Демон скалится своей дикой акульей улыбкой, которая долгое время наводила на Энни дикий ужас. Сейчас же, кроме презрения и отвращения по отношению к этому чертенку, умудрившемуся значительно испортить ей жизнь, Полукровка больше ничего не испытывала. И Генрих это прекрасно знал. — Не то место для делового диалога, верно? — спрашивает сам себя Демон, после чего щелкает пальцами. По залу скромного кафе, выполненного в стиле 60-х, разливается блюз Рэя Чарльза — композиция «Мэри Энн». Полукровка усмехается и невзначай отряхивает платье из атласа в стиле "high-low" — короткого спереди, с длинным шлейфом сзади и красной подкладкой с внутренней стороны. Генрих восседает на высоком стуле возле бара и покачивает ногой, не попадая в такт песни. — Танец? — ехидно спрашивает Демон, на что Энни искренне хохочет. — Прости, но я привыкла танцевать с партнерами ростом повыше, — сквозь смех, произносит девушка. Генрих ее веселья не разделяет. — Все такая же нахалка, — качает он головой, после чего спрыгивает со стула. — Но кому как не мне знать о твоих предпочтениях. Резкий поворот — и вместо Генриха перед Энни стоит Алекс, с зализанными назад белыми волосами, полностью черными глазами и парой рог Демона на макушке. Полукровка заметно мрачнеет. — Ах, да, — Алекс театрально прикладывает ладонь к щеке, — у нас же в последнее время напряженные отношения. — Какая наблюдательность, — шипит сквозь зубы Энни, наблюдая за тем, как Генрих вновь делает поворот вокруг себя, становясь Эйсом. Опять же черные глаза и рога. — Тогда, как насчет твоего практически мужа? — ласково улыбаясь, интересуется Демон, подходя к девушке вплотную. Энни пытается отшатнуться, но Генрих успевает ухватить ту за запястья, притягивая к себе и заключая в объятия. Хелл заметно вздрагивает, когда ощущает приевшийся запах черники. — Хватит, — хрипло шепчет Энни, когда Демон берет ее за подбородок пальцами, облаченными в кожаную перчатку, заставляя поднять голову и встретиться с таким же пустым взглядом Сиэля. — Или ты предпочитаешь играться с бывшим дворянином? Энни с силой толкает Генриха в грудь, разрывая телесный контакт и отступая на несколько шагов. Тело трясет так, словно девушка находится в лихорадочном припадке, а горло нестерпимо дерет. Полукровка кашляет, чувствуя во рту металлический привкус крови, которую, не стесняясь, сплевывает вместе со слюной на разлинованный под шахматную доску пол кафе. Демон заливисто хохочет. — Ты стала слабее, — замечает он, даже не думая воплощаться в истинный образ. Генрих делает шаг к девушке, но тут же замирает, когда в полу остается след от пули. Губы вытягиваются в хищном оскале, когда Демон смотрит на согнувшуюся в три погибели Энни, продолжавшую захлебываться в собственной крови, прижав к себе один из пистолетов. — Не приближайся, — шипит она, повторно сплевывая. Генрих качает головой. — Какой отчаянной дурой была, такой и осталась. Я пытаюсь тебе помочь. — Не поверю, — перебивает девушка, находя в себе силы выпрямиться. Перед глазами плывет, из-за чего Энни ведет назад. Генрих успевает подхватить ее прежде, чем она успевает завалиться на пол. От этого Хелл чувствует отвращение. К самой себе. — Не верь, — отвечает Демон, касаясь пальцами лба Полукровки. — Продолжай дальше уничтожать саму себя.

***

Элен подпрыгивает на месте и кидается к лестнице, когда слышит оглушающий крик подруги со второго этажа. Сидящий на диване Алекс бежит следом, на ходу призывая меч. Чудом парень умудряется не врезаться в спину замершей жены брата, которая, застыв в дверном проеме, с ужасом смотрела на кровать, куда несколько часов назад была уложена их общая подруга. Энни дрожащими руками скидывает с себя одеяло, полностью пропитавшееся ее кровью, и резко вскакивает. Белую рубашку постигла та же участь, равно как и брюки, которые сейчас неприятно прилипали к коже. Хелл из последних сил сдерживается, чтобы повторно не залиться в истерическом крике, но Элен приходит в себя быстрее. — Спокойно, — ровным голосом произносит жена Демона, хватая подругу за запястья и выводя ту за собой из комнаты. — Мы сейчас смоем с тебя весь этот ужас, и ты мне нормально объяснишь, что с тобой в последнее время творится. Энни лишь кивает на ее слова подобно болванчику, совершенно не сопротивляясь, ни когда Элен раздевает ее, ни когда насильно усаживает в ванную, ни когда вымывает из волос кровь. Полукровка приходится в себя, когда перед ней опускается поднос с двумя дымящимися чашечками чая. — Иуда сказал, что ты упала в обморок на занятии, — бросил Алекс, сидя в соседнем кресле. — Еще заявил, что ты смахиваешь на зомби последнюю неделю. — А Бельфегор его слова подтвердил, — кивнула головой Элен, усаживаясь на диван. — Энни, что происходит? Энни в ответ тяжело вздыхает и подтягивает ноги к груди. Если бы она сама знала, что происходит. — Меня мучают кошмары, — начала девушка, глядя пустым взглядом перед собой. — Кошмары, в которых Эйс убивает меня различными способами. Сначала я пыталась с ними как-то бороться, потом стала воспринимать как должное. А сегодня ко мне нагрянул Генрих… Алекс синхронно переглянулся с Элен, которая напряглась не меньше первого. От Энни этот факт не укрылся, поэтому она поспешила продолжить: — Начал, как обычно, с шарад, а когда я попыталась его прикончить, заявил, что пытается помочь. В комнату звал, как всегда… — Давненько его на горизонте видно не было, — пробормотала Элен, но присутствующие комнаты ее услышали. — А кровь откуда? — Не знаю, — пожала плечами Энни. — Точнее, я ею харкаться начала, когда с Генрихом разговаривала. Но я не ожидала, что ее будет так много… — Тебя берут измором, — резко перебил Алекс, заставляя девушек синхронно окинуть его недоуменным взглядом. — Некто пытается ослабить тебя. И это кто-то очень сильный, раз он смог пробить защиту Князя. — Вынуждена согласиться, — подтвердила парня Элен. — Энни, тебя надолго такими темпами не хватит. Я так понимаю, твой недосып продолжается с момента смерти Эйса? Энни на это лишь потупила взгляд, продолжая вертеть в руках чашку с дымящимся чаем. Она сама смутно помнила, в какой момент на нее обрушился шквал реалистичных кошмаров. После смерти Эйса она ведь ушла в запой, а сны ее в состоянии полной неспособности здраво смыслить посещали редко. А потом… потом… — Нет, — неожиданно осознала Энни, поднимая взгляд на друзей. — Это началось с того момента, как Фантомхайв забрал душу Андрии.

***

Коридоры подсознания — бесконечный лабиринт, выбраться из которого невозможно. Энни знает об этом прекрасно, но продолжает уверенно бежать вперед, надеясь на то, что у нее хватит сил добежать до этой чертовой комнаты. Полукровка чувствует, как Эйс дышит ей в спину, и понимает, что не успеет. Он уже здесь. Первый удар приходит на голову. Энни задыхается от непереносимой боли, путается в собственных ногах и падает, ударяясь об пол. Перед глазами все плывет, и в висках стучат барабаны. Второй удар — в живот. Полукровка лишь тихо хрипит и приказывает себе терпеть, стискивая зубы до отвратительного скрежета. Он не услышит от нее ни звука. Третий удар повторяет первый. Энни чувствует, как пачкаются в крови волосы и одежда, от чего морщится еще сильнее. В попытках подняться она лишь скользит ладонями по залитому красной жижей полу и вновь падает. Боковым зрением девушка замечает, как Эйс замахивается для четвертого удара, и с силой жмурится. Проснуться. Ей просто надо проснуться. Однако удара Полукровка не ощущает. Распахнув глаза, Энни больше не видит себя в коридоре подсознания, валяющейся на полу в собственной крови. Она видит перед собой дверной проем, возникший среди бесконечной тьмы. Она видит перед собой акулью улыбку Демона. — Тебе не надоело? — усмехается Генрих, на что Энни закатывает глаза. Выбирая между нравоучениями этого надзирателя и кошмарами, она бы предпочла в очередной раз взглянуть на свою смерть от руки Эйса, нежели выслушивать этого рогатого ублюдка. Только данное место было полностью под контролем Генриха, поэтому выбраться из него просто так у Полукровки бы не вышло, равно как и связаться с кем-то из Преисподней. Генрих мастерски научился блокировать ее подсознание, и это Энни неимоверно бесило. — По-моему, мы в прошлый раз мило побеседовали, — оставив вопрос без ответа, заметила Хелл, скрещивая руки на груди. — И я ясно дала тебе понять, что в рядах своей армии ты меня не увидишь. Прекращай этот цирк, Генрих, и верни меня обратно. Генрих удрученно вздыхает и театрально прикладывает руку ко лбу, откидываясь на невесть откуда взявшийся за его спиной стул. Энни искренне пыталась понять, зачем она ему вновь понадобилась. Генрих знал, что девушка, еще будучи человеком, была неподконтрольна, а сейчас, став Полукровкой и приобретя приправленный демонической силой свободолюбивый нрав, точно не будет выполнять его приказы. Генрих также знал о преданности Хелл Сатане, но зачем-то ведь она ему понадобилась. Или это какой-то отвлекающий маневр? — На этот раз, Аня, я играю практически честно, — отвлекая Энни от мыслей, ответил Демон. — Условия все те же: ты старательно делаешь усилия, чтобы играть по моим правилам, а я избавляю тебя от этой боли. Равноценный обмен, не находишь? — Не нахожу, — огрызнулась девушка, отворачиваясь. — Разговор окончен, Генрих, возвращай меня к моим кошмарам. — Какой идиоткой непроходимой была, такой и осталась, — выдохнул Генрих, но исчезать, видимо, не планировал. — Тебе ведь ничего не стоит поменять сторону. Почему Преисподняя? Там тебя загоняют в большие рамки, ежели бы ты сражалась в рядах нашей армии. Что такого тебе пообещали Демоны? Освободить души твоих близких? Энни рычит подобно загнанному в угол зверю и резко разворачивается. Хелл на секунду теряется, оказываясь слишком близко к дверному проему и, непосредственно, к Генриху, но гнев отзывается новой вспышкой адского пламени. Девушка с силой впивается рукой в дверной косяк, от чего дерево трещит под девичьими тонкими пальцами. — Закрой свой поганый рот, — зашипела она. — В отличие от тебя, меня не пичкали ложными обещаниями…! — Иначе бы ты даже палец о палец не ударила, — хохотнул Генрих, подпирая свою огромную голову когтистой рукой. — Так забавно было наблюдать, как ты пытаешься спасти всех разом. Особенно своего давно прогнившего в недрах Преисподней отца. Это была чистой воды провокация. И Энни повелась, готовая переступить порог комнаты лишь для того, чтобы начистить рога этого ублюдка. Однако рука, хватившая ее чуть выше локтя, не позволила и шелохнуться с места. Вместо этого ее затащили обратно во тьму, чему Генрих был сильно удивлен. Демон аж подскочил со своего места и всем своим видом выражал крайнюю степень недовольства. — Как ты пробрался сюда? — прохрипел он. А Энни ощутила, как злость постепенно оставляет ее. Спокойствие, которое она ощущала за спиной, плавно переходило к ней. Девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к обострившимся чувствам. — Примерно тем же ходом, что и ты, — с усмешкой отозвался Фантомхайв. — Только тебе путь сюда отныне закрыт. Когда Хелл вновь открыла глаза, то увидела лишь лицо склонившегося над ней Себастьяна, который растянул губы в своей дежурной улыбке. Энни даже вслух матюгнулась от столь внезапного пробуждения и резво отползла в сторону, потому что не ожидала такого вмешательства в собственное личное пространство. — К-какого это… — начала было ругаться девушка, но Себастьян ее перебил: — Поверь, я задаюсь тем же вопросом, — равнодушно бросил он, выпрямляясь. — Но все вопросы ты можешь задать Фантомхайву лично. Энни даже ртом хлопнула от удивления. Не было привычного «интеллигентного» тона, образа идеального дворецкого и послушного пса, полностью зависящего от условий контракта. Себастьян пусть и оставался на вид спокойным, но в глазах Михаэлиса читалась неприкрытая злость. Хелл сдавленно сглотнула. Дело явно пахло чем-то жареным. Поднявшись, Энни молча предпочла проследовать за Себастьяном. Стоило им выйти в коридор, как Михаэлис все также молча указал рукой направо, а сам предпочел скрыться с глаз. Хелл лишь передернула плечами: проблемы Демона ее не касались, пусть и контакт с ним установить более или менее удалось. Поэтому Энни направилась в указанном ей направлении. Дверь в комнату Фантомхайва Полукровка отличила без труда. Стоило ей войти, как Энни не удержалась. Давно Сиэль не слышал от нее добротной порции мата. — Фантомхайв, ты в край ебанулся! — проорала она, подлетая к кровати, в которой полусидел граф. Энни всегда задавалась вопросом, почему Генрих никогда не трогал ее в подсознании. В отличие от реальности, когда Демон чуть ли не пинками и подзатыльниками заставлял ее выполнять рутинную работу, при индивидуальных встречах в комнате с креслами или во снах ее и пальцем не могли трогать. Возможно, на ней стоял блок или какое-то заклинание, раз Генрих не мог ей навредить. Но действовал он только на Энни. По этой причине Сиэль сейчас пытался собственноручно остановить идущую из носа кровь. На лице красовалось еще пару ссадин, а на руке довольно глубокая рана от знакомого меча. Энни вздрогнула. Когда-то и она уползала после наказания Генриха полностью покрытая различными ранами и с переломанными пальцами. Ее, правда, лечили моментально, но воспоминания от пережитой боли дарили неописуемые впечатления. Она же была человеком, а этот ублюдок в один момент умудрился ее практически убить. Сил, видите ли, не рассчитал. — Если ты рассчитывал, что сработает так же, как с Андрией, то место, в котором ты оказался, практически полностью было подконтрольно Генриху, — вздохнула Энни, садясь на край и касаясь пальцами руки Сиэля. Тот в ответ выдернулся. — В помощи не нуждаюсь, — отчеканил он, намереваясь подняться. И своими действиями, конечно же, взбесив Энни. — Сдохнуть захотел? — огрызнулась она в ответ, не совсем деликатно хватая Фантомхайва за подбородок, из-за чего тот удивленно-болезненно выдохнул. — Будь добр: засунь свою гордость в задницу. Я хочу помочь, и у тебя нет ни одного весомого аргумента, чтобы меня остановить. В темных волосах мелькнули лисьи уши. Энни прекрасно понимала, чего ей будет стоить эта помощь, которой ее не столь давно обучил Юкио на случай, если на передовой кого-то сильно ранят, а ей не придется отбиваться. Указательным пальцем Хелл коснулась лба Сиэля. Фантомхайв молча наблюдал за тем, как тело Полукровки слабо засветилось, а по телу прошла нервная дрожь от задребезжавшей по венам энергии. Раны затягивались быстро, равно как силы возвращались. Сиэль облегченно выдохнул, когда девушка убрала руку от его лба. Однако Энни не двигалась с места, все также продолжая сидеть на кровати с закрытыми глазами. А когда резко посмотрела на Фантомхайва, сдержанно усмехнулась. — Увидимся через двенадцать часов, — выпалила она, после чего свет, исходящей от ее тела, усилился. Сиэль изумленно, не находя слов, хлопнул ртом, глядя на появившуюся на месте Полукровки самую настоящую лису…

***

— Ой, лисичка! — удивленно воскликнула Мэйлин, заходя в кабинет господина. При входе горничной Сиэль оторвался от прочтения очередной бумаги по делам компании, а скрутившаяся калачиком в кресле Энни приоткрыла глаза, приподнимая голову с хвоста. — Господин, неужто решили завести себе домашнего питомца? — Вроде того, — усмехнулся Фантомхайв, на что лисица фыркнула, поднимаясь и вновь укладываясь, только теперь спиной к присутствующим. Да, силы исцеления имели и побочные эффекты, поэтому использовались они только в том случае, если обладатель был полностью уверен в собственной безопасности. Сиэль, как и полагало конченному засранцу, не отказал себе в удовольствии поиздеваться над новоприобретенной зверушкой. «Гандон вы, граф», — мысленно изрекла Энни. Фантомхайв на это закатил глаза. — Несмотря на то, что говорить ты не можешь, телепатическая связь работает прекрасно. Сколько ты еще будешь поливать меня грязью? «Мог бы и спасибо сказать, между прочим, — веско заметила лисица, поднимаясь с места и, продефилировав через кабинет, грациозно запрыгнула на колени графа. — Смотри, ни шрама не осталось». — Я тебя не просил об этом, — также веско заметил Сиэль, откидываясь в кресле и выдерживая укоризненный взгляд алых глаз, которые своего цвета не поменяли после временно превращения. В итоге, Фантомхайв был вынужден сдаться. Почувствовав, как Хелл вздрогнула всем своим лисьим телом, когда Сиэль коснулся ее головы пальцами, а после и вовсе зарылся в мягкую шерсть, аристократ сдержанно улыбнулся. Энни послушно поддалась столь замысловатой ласке, позволяя чесать себя за ухом и издавая тихое фырчание. — Может тебе остаться в этой форме? — ехидно заметил граф, одной рукой продолжая почесывать лисицу, а в другую беря откинутые документы. — В таком виде ты довольно послушная. «Не дождешься, — раздался приглушенный голос девушки, которая вальяжно, подобно домашнему котенку, свернулась на коленях у Фантомхайва. — И разбуди к ужину». Сиэль напоследок похлопал лису по голове и предпочел вернуться к документам.