Класс Превосходства: Альтернативная Версия — Спокойная Жизнь

На следующий день атмосфера в классе оставалась относительно стабильной, несмотря на ссору. Как обычно, я ничего не делал, только молчал, несмотря на то, что был одним из главных участников спора. Я наблюдал, как взаимодействовали разные группы в классе, и заметил раскол между ребятами. Кикути и Ике со своей группой игнорировали друг друга, что было естественно, учитывая, насколько отчужденными они стали. Это оказало большое влияние на то, как другие ребята вели себя рядом с ними. Онизука, Макида и Минами (Хакуо), которые были в группе Кикути, похоже, не игнорировали Ике и двух других. Очевидно, Кикути не стал бы говорить им делать что-то подобное, но и в другой группе они чувствовали себя не так комфортно. Что касается девушек… ну, на самом деле им не нужно было ориентироваться в ситуации, поэтому они по большей части вели себя как обычно. — Ничего нового, — Сугавара похлопал меня по плечу. — Ссоры между группами случаются постоянно, помнишь? Разница лишь в том, насколько все серьезно. — Наверное, ты прав, — торжественно согласился я. Мы пошли на урок физкультуры. Хигашияма-сенсей, зная мои способности к бегу, сделал предложение. — Я уже знаю, как быстро ты можешь бегать, Аянокоджи. Я могу освободить тебя от посещения сегодняшнего занятия, — улыбнулся он. — О, спасибо, сенсей. — Кстати, если тебе интересно, предложение Кимуры-сенсея все еще в силе. Ах, конечно… — Извините, но я вынужден отказаться. Меня не интересует легкая атлетика… — Вздох… понятно. Я скажу ему, что твой ответ не изменился. После спортивного фестиваля я получал предложения от разных клубов. Многие учителя даже говорили, что меня заметили профессиональные тренеры, которые случайно присутствовали на фестивале. — Пожалуйста, — я слегка поклонился. Что ж, если я могу вернуться в класс, чтобы немного поспать, я бы с удовольствием это сделал. — Сенсей… могу я также… — Помолчи, Уэно! Ты едва можешь закончить круг! А теперь выходи и беги, пока я не поставил тебе двойку! Уэно застонал от боли, прежде чем побежать вместе со всеми. Он был довольно способным учеником, когда дело касалось учебы, но, как и Юкимура, физические нагрузки были проклятием его существования. Выбегать на улицу в середине декабря было тяжело, поэтому мы воспользовались тренажерным залом. Тем не менее, температура все еще была значительно ниже той, к которой мы привыкли. Прохладный утренний ветерок заставил нас почувствовать себя немного вялыми. Чувствуя себя расслабленно, я не торопился и наслаждался пейзажем вокруг главного здания. Это, безусловно, дало мне возможность поразмыслить о себе. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как я ушел с поста лидера класса… если быть до конца честным, мне показалось, что прошло совсем немного времени. В разговорах среди моих одноклассников часто возникал вопрос, что ни у кого не было возможности даже забыть об этом. Это было довольно неудобно, учитывая мою цель сделать Хорикиту официальным лидером. — Лидером, да?.. Моей первоначальной целью прихода в эту школу было сбежать и жить как обычный старшеклассник. Однако, после того, как я представил себе, какая там учебная среда, я решил, что, возможно, стоит проверить себя. Я ошибся. Даже с недостатком, заключающимся в том, что меня поместили в класс D, мне легко удалось достичь вершины. — Вот почему мне нужна была большая проблема, — пробормотал я себе под нос. Я задаюсь вопросом, не было ли ошибкой приобретение информации о S-системе еще в апреле. Что ж, это, безусловно, значительно упростило задачу, и в долгосрочной перспективе фундамент, который я заложил, принесет пользу всему классу… но чего я не ожидал в достаточной степени, так это отсутствия личностного роста у некоторых моих одноклассников. — Это показывает, что мне еще предстоит пройти долгий путь, когда дело доходит до эмпатии, я полагаю. Спокойная жизнь и самотестирование… это две совершенно разные дороги, и, по правде говоря, я мог выбрать только одну. Но поскольку я ушел в отставку, мне удалось пройти по дороге Спокойной жизни, хотя и ненадолго. Через некоторое время я наконец переоделся и вернулся в класс. Я проверил свой телефон и просмотрел свои сообщения. Согласно тому, что Кикё сказала мне до сих пор, Рьюен должен что-то предпринять прямо перед зимними каникулами. Если это так, то можно с уверенностью сказать, что все закончилось бы к Рождеству. Итак, я отправил сообщение Чабашире-сенсей, указав именно эту дату в качестве единственного содержания. Это должно разрядить обстановку для руководства Академии Сакурагаока. По крайней мере, теперь они знают, когда их официальный сайт можно будет вернуть в нормальное состояние. — Наверное, мне стоит одолжить у Иджуина новый комплект ранобэ после того, как я дочитаю последнюю классическую книгу, — подумал я. — О, Аянокоджи, — Кикути заметил меня, как только я вошел в класс. — Привет, Кикути. — Я видел, как ты вошел. Ты только что пришел? — спросил он. — Да, я немного побродил вокруг, прежде чем вернуться, — ответил я. — Урок закончился? До следующего предмета оставалось еще около тридцати минут. — Хм, не совсем. Несколько наших одноклассников все еще бегают. Судо и другие спортсмены, которые закончили раньше, были вольны делать все, что захотят, пока они оставались в спортзале. Когда я закончил, я лично спросил Хигашияму-сенсея, могу ли я вернуться. — Ну, ты действительно закончил раньше. Я не удивлен, что Хигашияма-сенсей удовлетворил твою просьбу. — Точно, — ухмыльнулся он. — Я старался изо всех сил, чтобы пробежать необходимое количество кругов. Сенсей был в хорошем настроении, увидев, как я отчаянно бегу, и с радостью дал добро. Честно говоря, я все еще чувствую усталость… Учитывая, что это был Кикути, не было смысла пытаться быть косвенным. Должна быть только одна причина, по которой он хотел вернуться. — Ты хотел о чем-то поговорить? — спросил я. — Тебе, должно быть, интересно, почему я все еще на твоей стороне, даже несмотря на все последствия того, что именно ты исключил Миямото, и что исключение Нене было частью твоего плана. Улыбка Кикути не исчезла, но его взгляд стало другим. Это был тот самый взгляд, который заставлял любого чувствовать необходимость обращать внимание на каждое его слово. — Я так не думаю просто потому, что ты веришь, что я этого не делал. — Ты прав. Я не верю, что ты этого не делал. Я это знаю, — пожал он плечами. — На самом деле, я также знаю, что ты был тем, кто спас Нене. Вот почему я благодарен. Поскольку он зашел так далеко, что заявил, что я спас Мори, он, должно быть, покопался в ситуации. — Понятно. Кикути усмехнулся, качая головой, вероятно, забавляясь нашим разговором. Мы могли бы продолжить выяснять ответы друг друга, но если кто-то из нас не уступит, этот разговор зайдет в тупик. И, как и ожидалось, Кикути нуждался в ответах больше, чем я. — Ладно, хорошо. Я сдаюсь. Кикути слегка развел и поднял руки в знак подчинения. — Всего за несколько дней до того, как Миямото исключили, оставшиеся девушки, которые не были включены в список банка, наконец присоединились. Из-за них у нас едва хватило очков, чтобы спасти Нене. Сначала я подумал, что ей повезло. Но, поразмыслив, понял, что это не могло быть простым совпадением. Кикути занял место Хорикиты и начал объяснять. — Миямото извинился перед тобой в день подачи заявки, в то время, когда Рьюен был занят Хорикитой-сан и Хиратой. Просто исходя из этого, я уже подумал о том, что у Миямото и Рьюена не было прочного сотрудничества. Вчерашняя запись подтвердила это. Миямото извинился, потому что Рьюен заставил его бояться тебя. — Какое это имеет отношение к тому, что я спас Мори? — Само по себе это не имеет к этому никакого отношения. Связь зависит от времени, — ответил он. — Банком управлял Иджуин, поэтому я спросил его, почему он вдруг попросил остальных девочек присоединиться. Он сказал, что просто подумал, что наконец-то пришло время… но на самом деле в этом не было никакого смысла. Мы были слишком заняты подготовкой к экзамену по перетасовке бумаг, чтобы беспокоиться о текущем состоянии банка. — Но в конечном итоге это обрело смысл, — сказал я. — Да… Иджуин знал, что нам нужно как минимум 20 миллионов личных очков, чтобы спасти кого-то от исключения. Он знал, что кого-то могут исключить… или кто-то сказал ему. — Так ты хочешь сказать, что это я ему все рассказал? — Я почти уверен, что это так, — уверенно улыбнулся Кикути. — Хорикита-сан отправила тестовые вопросы сразу после окончания занятий. Миямото извинился перед тобой примерно в это время, и вам, ребята, следовало поговорить несколько минут. Я попросил Иджуина показать мне историю его звонков, и он с готовностью выполнил просьбу. Как и ожидалось, между вами произошел звонок, который совпал по времени. — Это так странно с моей стороны — звонить Иджуину? — Я знал, что вы, ребята, друзья, так что звонок не был таким уж неуместным. Но что-то в вашей истории звонков друг другу меня заинтересовало. Все последние звонки были сделаны Иджуином. Этот конкретный звонок был единственным, сделанным тобой. И, если я правильно помню, ты должен был тусоваться с Мияке и своими друзьями. Какая еще могла быть причина, по которой ты вдруг позвонил Иджуину в такой момент? — Я мог пригласить его присоединиться, верно? В конце концов, мы с Иджуином оба отаку. — Я подумал, что Иджуин и Профессор уже вроде как часть твоей группы, так что ты должен был знать, что не сможешь потусоваться ни с кем из них в тот день. Было бы странно, если бы ты пытался пригласить его. И если ты говоришь о ранобэ или манге, я уже спросил об этом у Иджуина. В тот день тебе нечего было возвращать, и ты ничего у него не брал. Как я и думал, он был довольно умен. — Я думаю, ты уже догадался. — Значит, ты признаешь, что я прав? — Кикути приподнял бровь. — Да, — кивнул я. — Я был тем, кто инструктировал Иджуина с банком. — Но… это значит, что ты также знал, что кого-то обязательно исключат… — Не совсем, — я покачал головой. — Я просто почувствовал, что что-то не так. Я на самом деле не знал, грозит ли кому-нибудь исключение, но я хотел подготовиться к наихудшему сценарию. Конечно, это была ложь. Я уже догадывался о плане Рьюена и Сакаянаги тогда, когда было объявлено о сдаче экзамена по перетасовке бумаг. — Значит, ты не знаешь, кто саботировал Миямото? — Пока нет, — ответил я. — Ты пытаешься найти его? — спросил Кикути, в голосе его звучало приятное удивление. — Можно и так сказать. — Хех, значит, обвинения Ике были беспочвенными? — он ухмыльнулся. — Не обязательно. Даже если бы мне было наплевать на класс, я все равно забочусь о себе. Человек, из-за которого Миямото исключили, также пытался доставить мне неприятности. Я ожидаю, что он снова нападет на меня, так что лучше подготовиться. — Ха-ха, в этом ты прав. Беззаботное выражение лица Кикути медленно стало серьезным. — Знаешь, после того, как Сакаянаги-сан шантажировала меня и Нене, я, наконец, понял, насколько все находятся в уязвимом положении. Я думал, что у нас все будет хорошо, пока мы никого не беспокоим, — сказал он. — Но, несмотря на это, Нене все равно стала мишенью. С тех пор я поклялся быть особенно осторожным, но прошло совсем немного времени, прежде чем это произошло снова. Было логично, что ученики, у которых не самая лучшая репутация, как Ямаучи, или нарушители спокойствия, как Коенджи, беспокоились. Кен также стал мишенью Рьюена из-за своей вспыльчивости. Однако обычные ученики, такие как Мори или Кикути, вели себя по другому. Они не были обузой для класса и не создавали проблем. У них не должно было быть такого же беспокойства. — Ну, я не думаю, что врагу есть до этого дело. — Точно. Это не зависело от Нене. Она сильная, но, в конце концов, она просто обычная девушка. Нене не похожа ни на тебя, ни на Хорикиту-сан, ни на Хирату. Даже если мы все живем в одном мире, мы сражаемся не на одном поле боя. — Но все поля сражений находятся рядом друг с другом, и Сакаянаги насильно затащила Мори в на наше поле. Любой может оказаться на ее месте. После ухода в отставку я хотел выйти на более простое поле боя, где я мог бы попытаться жить как обычный ученик. К сожалению, Рьюен и Сакаянаги хотели, чтобы я вернулся туда, где были они. — Да… мы поняли это на собственном горьком опыте. За кривой улыбкой Кикути последовал долгий вздох. Он повернулся ко мне лицом и посмотрел прямо в глаза. — Я решил перестать топтаться на одном месте, Аянокоджи. Я иду туда, где находитесь вы, ребята, и я хочу, чтобы вы позволили мне присоединиться к вам. — Понятно… и твоя цель — защитить Мори, да? Действиями Кикути руководили чувства, и эти чувства были более сильными, чем я когда-либо мог себе представить. — О, ну да, это так. До тех пор, пока Нене хочет жить своей жизнью как обычная ученица, тогда, конечно, я помогу ей сохранить все в таком виде. Однако, похоже, я неправильно его понял. — Нене очень сблизилась с Хорикитой-сан, так что, возможно, она захочет присоединиться. Я не буду делать никаких предложений, но если это то, чего она хочет, то я ничего не могу с этим поделать, — пожал он плечами. — О, я думал, твоей главной целью было уберечь Мори от повторной опасности… — Что? Хахаха, ты не ошибаешься, но это еще не все, — рассмеялся Кикути. Я жестоко ошибался. Чувства Кикути были сильными, но не только из-за любви или романтики. — Ты чего-то не понимаешь, Аянокоджи, — Его улыбка напоминала улыбку мудрого учителя. — Мой мир вращается вокруг Нене не только потому, что я влюблен в нее. В тот момент я немного лучше понял Кикути. Я был настолько подвержен романтизированному описанию любви в художественной литературе, и я настолько привык к юношеским описаниям любви моих школьных сверстников, что забыл, что означает идеальное определение любви из учебника. Я и раньше читал о любви в научных книгах, но мне еще предстоит увидеть конкретную концепцию на практике — до сегодняшнего дня. Это была концепция «зрелой любви». Согласно психоаналитику Эриху Селигманну Фромму; «Зрелая любовь — это союз при условии сохранения целостности человека, его индивидуальности; сила, которая разрушает стены, отделяющие человека от его собратьев, которая объединяет его с другими; любовь заставляет его преодолеть чувство изоляции и обособленности, но при этом позволяет ему быть самим собой, сохранять свою целостность». Это была такая любовь, которая была на много миль впереди с точки зрения подростков — очень зрелая точка зрения, уважающая автономию обеих сторон. — Я буду защищать ее и постараюсь помочь ей, чем смогу. Более того, у нас с Нене одна и та же цель — цель, которая, вероятно, есть у всех в этой школе. — Ты хочешь окончить школу в классе А. Ике, Ямаучи и другие ребята помешаны на девушках из нашего класса и на девушках из журналов. Можно легко отбросить это, поскольку они подростки, но эти черты могут быть применимы и к людям, которых мы считаем взрослыми. Влюбленность, девушки, чувство вожделения — все это было детскими забавами для Кикути. — Да, — ответил он. — Мои чувства к Нене не связаны с этим. Мы оба собираемся заниматься своими делами. Кикути испытывает романтические чувства к Мори, и она ему небезразлична. Но более того, Кикути относится к ней как к равной — не как к девушке, попавшей в беду, не как к призу, на который можно претендовать, не как к цветку на вершине холма. Заимствуя слова Фромма: «В любви имеет место парадокс: два существа становятся одним и остаются при этом двумя.» В этом аспекте никто даже близко не сравнится с человеком по имени Кикути Кеу — ни Хирата, ни даже Кикё. Если бы его личность была более «открытой», он, вероятно, был бы более популярен, чем кто-то вроде меня или Хираты. Я, безусловно, могу многому у него научиться. — Но прямо сейчас этому препятствуют козни наших оппонентов. У Хорикиты-сан и Хираты слишком много забот, поэтому я хочу облегчить их бремя, приняв более активное участие, — он небрежно сменил тему. — Если это так, тебе, вероятно, следует поговорить с Хорикитой. В конце концов, она лидер. На мои слова Кикути смог только усмехнуться. Он откинулся назад, переводя взгляд на переднюю часть класса. — Я спрашиваю это только из любопытства. Твой ответ на самом деле не изменит того, как я представляю тебя или веду себя рядом с тобой… — Кикути сделал паузу, прежде чем снова повернуться ко мне. — Тебя волнует класс, Аянокоджи? — Ты можешь ответить на этот вопрос прежде, чем это сделаю я? — Конечно, — усмехнулся он. — Честно говоря, мне плевать на класс. Я забочусь о себе и об определенной группе людей в классе. Я буду действовать только в своих интересах и в их интересах. Если мои действия принесут пользу всему классу в целом, то так тому и быть. — Как ты решаешь, о ком нужно заботиться? — спросил я. — Все просто. Больше всего я забочусь о своих друзьях. Следующими в списке были бы те, кто делает что-то на благо класса. И последними — люди, которых я нахожу приятными, — ответил он. — Это очень категорично и может показаться немного незрелым. Люди говорят, что я один из самых зрелых парней в классе, но я не думаю, что это совсем так. Может, у меня и есть обоснованные мысли тут и там, но я определенно не самый зрелый, если позволяю таким парням, как Ике и Миямото, раздражать меня. — Я думаю, это правда… но, честно говоря, это были первые случаи, когда все видели, как ты нервничаешь. — Это стрессовая ситуация, — пожал он плечами. — Девушку, которая мне нравится, собирались исключить. Разве не было бы странно, если бы я не завелся? В этот момент раздвижная дверь открылась. — Наконец-то мы вернулись! — закричал Онизука. Волна людей последовала его примеру. До начала следующего урока оставалось всего несколько минут, поэтому все поспешили вернуться на свои места. — Что ж, я с нетерпением жду возможности поработать с тобой в будущем, — Кикути встал со стула Хорикиты. — Это был хороший разговор, Кикути. — Ты можешь называть меня Цуки. Отныне я буду звать тебя Киётака, — улыбнулся он. — Понял, Цуки.