Жизнь как триллер

В класс вошла высокая женщина с очками и короткими русыми волосами. За ней вошли два человека в полицейской форме. — Здравствуйте, ребята, — сказала женщина, — меня зовут Марина Александровна. Вы наверное догадались, зачем я здесь. Класс молчал, Маргарита Ивановна тоже. Следовательница подошла к доске, взяла в руки мел и написала: «Математичка». Маргарита Ивановна хотела что-то сказать (скорее всего, возмутиться из-за слова «математичка»), но следовательница её остановила. — Поняли? — спросила полицейская. Большинство учеников кивнуло. Лина же вжалась в стул, и сама не понимала, почему. Она же ни в чём не виновата!.. Так ведь? — Итак, вы знаете, что случилось с вашим учителем математики, — сказала серьёзно Марина Александровна. Маргарита Ивановна вмешалась в разговор: — Нет, не знают. Я им не рассказывала. Следователь усмехнулась и ответила: — Нет, Маргарита Ивановна, они уже знают. Век интернета, понимаете? Учительница кивнула. Следователь подошла к доске и ровно вывела: «Комендантский час». Затем, для привлечения внимания, подчеркнула два этих слова. — Вы не должны выходить на улицу поздно, а если и выходите, то должны быть не одни. Это ваша безопасность… Тем временем класс молчал, пребывая в шоке. — Что за история с математичкой? — спросил шёпотом Влад, повернувшись к Лине. — В гугле забанили? — неожиданно резко для себя ответила Лина. — У меня родители телефон отобрали за плохое поведение, — грустно пояснил Влад. Лине стало стыдно, и она сказала: — Прости… Убили нашу математичку… У Влада, что называется, глаза на лоб полезли. — Как убили?! Кто? Лина усмехнулась. — Если бы знали кто, то следователь бы к нам не приходил. — Малькова, Денисов, рот на замок! — скомандовала классная руководительница, — Слушайте Марину Александровну! А следователь тем временем продолжала: — Попросите родителей по возможности забирать вас из школы, особенно когда уроки кончаются поздно… — Кошмар… — высказался Влад. Лина сменила тему: — А за что родители у тебя телефон отобрали? Влад не ответил: — Да так. Неважно. — То есть мы теперь не сможем общаться вне школы? Влад отрицательно помотал головой. — Не сможем… Лина замолчала и стала слушать полицейскую. — Если вы что-то знаете, то лучше скажите сейчас. Сказать, не сказать? «...Про фанфик?..» — думала Лина. — «Вдруг ещё подозреваемой стану… Маму затаскают по допросам… Нет, не надо…» — Никто не хочет ничего сказать? — повторила вопрос следовательница. Тишина. — Хорошо, — сказала полицейская и, взяв с учительского стола чёрную папку, ранее ей же туда положенную, и подав какой-то знак своим коллегам, вышла из кабинета. — Всё, Маргарита Ивановна. Можете вести урок. — Э… Хорошо… — произнесла учительница, когда дверь закрылась. Дальше урок прошёл без происшествий. Прозвенел звонок. Лина вышла в коридор, чтобы перевести дух. И тут же её с силой прижали к стене. — Я её поймала! — крикнула девочка кому-то. И тут к Лине, вполне ожидаемо, подошла Мира. — Молодец, Виолетта. Ну что, Малькова, заметила, что меня не было на первом уроке? — спросила хулиганка, мерзко улыбаясь. Лина промолчала, и девочка сильнее прижала её к стене. — Тише, тише, задушишь, — сказала Мира, смотря прямо на Лину. — Не хотелось бы из-за какой-то дурёхи в тюрьму сесть. Девочка стала держать Лину чуть-чуть слабее. Мира улыбнулась, а затем засмеялась. И тут русой девочке прилетело по голове. Портфелем. Точнее дипломатом. Её огрела Екатерина Андреевна. Хулиганка вскрикнула, схватилась за голову, а затем побежала прочь. Подружки бросились за ней. — Спасибо, — только и смогла сказать Лина. Учительница стала серьёзной и сказала: — В следующий раз дай им сдачи, пожалуйста. Ты же понимаешь, что я не всегда буду рядом. Не поможешь себе сама — никто не поможет. «Забавно, что Екатерина Андреевна вот уже несколько раз опровергла это утверждение», — подумала Лина, глупо улыбнувшись. — Хорошо? Лина кивнула. Екатерина Андреевна подошла к подоконнику и облокотилась на него. Посмотрев на недавно вышедшее из-за горизонта пылающий диск красного солнца, она сказала: — Красивый вид… «Вы тоже красивая», — подумала Лина. — Эм… Спасибо? — удивлённо произнесла учительница. Кажется, Лина произнесла это вслух… Прозвенел звонок. Екатерина Андреевна, постукивая каблуками, ушла прочь. Лина так и осталась стоять у подоконника. «К чёрту эту школу», — сказала Лина, спустилась на первый этаж, взяла вещи и ушла из школы, а затем долго ходила по улицам, будто бездомная, которой некуда возвращаться.

***

Становилось холоднее. Солнце почти скрылось, и на улице разбушевался ветер. Злой, холодный, жестокий. «Пора возвращаться» — подумала девочка, наступая в очередную лужу. Домой идти совсем не хотелось. Идти не хотелось никуда. Хотелось просто упасть на асфальт и заснуть. Навечно. Тогда не будет никаких проблем. Никакой школы, никаких учителей, никаких задир, ничего. Ничего не будет. Настроение города, на удивление, совпадало с настроением Лины. Обычно яркий, жизнерадостный город осенью превращался в совокупность скучных, серых зданий, дорог. Даже редкие прохожие, прогуливающиеся по потемневшим улочкам города, и те были скучными и серыми. Ни одной улыбки. Все куда-то спешат, торопятся. И не понимают, что за спешкой и проходит жизнь. Скучная, серая, неяркая жизнь. Небо затянулось тучами. Будет дождь. Лина любила дожди. Когда идут ливни, кажется, что само небо плачет, как малое дитя; что у неба тоже есть проблемы, и, судя по количеству выпавших осадков, немаленькие; что небо тоже живое и имеет свои собственные эмоции. Капли, падающие с вмиг посеревшего неба, смешивались со слезами, так что, на радость Лине, её эмоций никто не видел. Школа научила её прятать слёзы от других. Покажешь слабость — тебя растопчут. Уничтожат, разобьют сердце на миллионы осколков, заставив либо спрыгнуть с крыши, либо стать такой же сволочью, как и школьные хулиганы. Какое странное слово — «хулиганы». Для описания тех монстров, что были в Лининой школе, оно совсем не подходило, как и слово «задиры». «Мучители», «садисты» и «социопаты» — вот это уже ближе к истине. И главное, Екатерина Андреевна сказала правильно. Никто не поможет. Ни мать, ни учителя, ни даже Екатерина Андреевна не смогут остановить жестокую травлю.

***

Дома было, впрочем, как и всегда, тихо. Лина «ввалилась» в квартиру, кинула портфель на пол и сразу же бросилась к ноутбуку. Ей двигало желание узнать, действительно ли убийство Антонины Степановны было связано с её фанфиком. Лина хотела посмотреть, кто же поставил «лайк» на её произведение. Но, к превеликому сожалению девочки, сайт не давал такой возможности. Тогда в голову Лины пришла «гениальная», по её собственному мнению, мысль: дописать невыпущенную главу и посмотреть, что будет. Добавив несколько маленьких деталей, и, улучшив качество описаний в главе, Лина опубликовала главу и стала ждать. Примерно через несколько минут пришло уведомление. «Кто-то написал отзыв!» — обрадовалась девочка и побежала смотреть, что там ей пришло. Но это оказалось лишь новое уведомление в социальной сети. Лине пришло сообщение. «И от кого же оно?» — думала Лина, открывая приложение. Сообщение пришло от Екатерины Андреевны. Екатерина Савинкова 19:08 Привет, Лина. Лина Малькова 19:08 Здравствуйте. Екатерина Савинкова 19:09 Почему не была в школе? Ни на одном из уроков не была. Прогуливала? Лина Малькова 19:10 Прогуливала? Нет. Ну то есть да, но не совсем… Откуда номер? Екатерина Савинкова 19:10 Откуда номер? Маргарита Ивановна дала. Лина Малькова 19:11 Зачем написали? Екатерина Савинкова 19:11 ? Лина Малькова 19:12 По какой причине вы решили написать мне? Екатерина Савинкова 19:12 Я подумала, что тебя опять кто-то побил. И поэтому ты сбежала из школы. Лина Малькова 19:13 Нет, нет… Не побили. Во всяком случае пока. Екатерина Савинкова 19:13 Во всяком случае пока Оптимистично. Лина Малькова 19:14 Оптимистично Ага. Екатерина Савинкова 19:14 Постарайся больше не сбегать из школы посреди уроков. Лина Малькова 19:14 Ладно. После этого на душе как-то стало светло и тепло. «Солнце вышло?» — подумала Лина, хотя что-то внутри неё твердило, что это далеко не от солнца. Зачем Лина опубликовала главу? Она сама не знала. Наверно, ей захотелось побыть эдаким «детективом» — написать главу и посмотреть, произойдёт ли такое убийство в реальности или нет. Да, как бы странно и бесчеловечно это не звучало, Лина думала лишь о себе — не будут ли её подозревать? Но потом на девочку нахлынули эмоции, и она стала думать о том, как ужасно поступает. Всё-таки чужая жизнь хоть что-то, да значила для девочки — Лина не хотела становиться подобной своим мучителям. Но главу она почему-то так и не удалила.

***

В школе было, как всегда, шумно. А в вестибюле — тесно. Наконец, в потоке чужих людей, Лина заметила знакомое лицо. Влад, её лучший друг, подошёл к девочке. — Привет, — сказал он, кидая на пол мешок со сменной обувью. — Привет, — также поздоровалась Лина. — Почему не была вчера в школе, а, Лин? — спросил с заметным волнением парень. Лина замялась, но потом ответила: — Неважно. Влад не стал её расспрашивать. Он понимал — во-первых, это бесполезно, а во-вторых, бестактно. — Пойдём на урок? — спросил Влад, посмотрев на электронные часы, висевшие на стене. — Да, давай, — ответила Лина. В классе было душно, и Маргарита Ивановна попросила ученика, сидевшего на последней парте, открыть окно. Тот послушно встал и раскрыл окно, запуская свежий свежий воздух в кабинет. Если бы не этот воздух, Лина, бы скорее всего, прямо здесь грохнулась в обморок. Последнее время в голове крутились одни лишь негативные и «тяжёлые» мысли, и от них сильно тошнило. Ну, или от того, что Лина абсолютно ничего не ела ни вчера вечером, ни сегодня утром. Она даже не знала, почему. Просто кусок в горло не лез. Несмотря на свежий воздух, впущенный через окно, Лине было совсем плохо. В голове пролетали самые разнообразные мысли, и от этого не становилось легче. Маргарита Ивановна что-то рассказывала, но Лина абсолютно не слушала её. До неё доходили лишь какие-то обрывки фраз, формул, объяснений. Голова раскалывалась так, будто по ней несколько раз проехался грузовик. Нестерпимая головная боль отдавала в виски. Казалось, что вены на них скоро лопнут, поэтому Лина через каждые пять минут тёрла свои виски, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятного ощущения. Влад сидел рядом, но ничего не говорил, хотя ему было очень жаль подругу. Он только изредка посматривал то на доску, то на Лину, зевал и продолжал смотреть по сторонам. Лина же прилегла на парту и вскоре уснула.