Служанка по контракту

Беловолосый молча смотрел на траву. Вдруг он заметил тень девушки с короткими волосами — вероятно, Чары, пришедшей позвать их к трапезе. — Боже праведный, откуда же у нас в деревне столь знатные гости? Но вдруг раздался похожий, но иной голос. Азриэль тут же обернулся. Санс же, всё ещё в мыслях, не желал тратить время на шутки. — Да, да, Чара, мы знаем. Мы слишком заметны, но иной одежды у нас нет. К тому же вы живёте на отшибе. Никто о нас и не узнает. — Э, Санс, это не Чара… — Азриэль ткнул его в плечо, и дворянин обернулся. Перед ними стояла слегка смуглая девица с тёмными волосами до плеч. Она была облачена в синий сарафан с розоватыми полосами, а очи её были закрыты. Стан, рост и силуэт напоминали Чару. — О, так вы друзья Чары? Тогда честь имею представиться — меня зовут Фриск. С этими словами она вышла из-за дерева и отвесила изящный поклон, мягко улыбаясь. *** Санс и Азриэль обменялись недоуменными взорами. Они доподлинно ведали — у Чары нет ни сестры-ровесницы, ни тем паче близняшки. А сходство было пугающим — те же черты лика, тот же стан, даже глас звучал схоже, лишь мягче. — Фриск?.. — медленно переспросил Санс, пристально взирая на девицу. — И вы… здешняя? — Да, обитаю неподалеку от храма, — отвечала она, не отверзая очей. — Чара частенько помогает мне по хозяйству, вот я и вознамерилась взглянуть на её гостей. Азриэль, всё ещё смущенный, вознамерился быть учтивым: — Чрезвычайно приятно, сударыня. А вы… состоите в родстве? Фриск рассмеялась — звонко, словно колокольчик. — В целом вы не погрешили против истины, — молвила она, слегка пожав плечами. — Мы с нею весьма близки. Единственная подруга и, можно сказать, родственная душа. Санс не сводил с неё подозрительного взора. Нечто в сей девице было… неестественным. То ли то, как она стояла, будто ведала, где каждая травинка под ногами, не отверзая очей. То ли улыбка её, теплая и отстраненная одновременно, словно она зрила нечто, сокрытое от них. — А ты уверена? — молвил Санс. — Не припоминаю, чтобы Чара хоть раз поминала тебя. — Ни разу? Ох, сколь же… причудлив её нрав! — девица скрестила руки на груди, и сомкнутые веки её слегка наморщились, словно дитя, коему отказали в сладости. Санс и Азриэль вновь переглянулись. В гласе Фриск не было лжи — лишь чистая досада, что лишь усугубляло их смятение. — Может, она не желала привлекать излишнего внимания? — осторожно молвил Азриэль. Фриск склонила голову, будто прислушиваясь к его тону. — Быть может… — протянула она, затем внезапно вновь улыбнулась, словно мгновенно позабыв обиду. — Но ныне-то вы меня ведаете! И я рада познакомиться с теми, о ком Чара всё же поведала. Санс нахмурил чело. — Странно. Коли она таила тебя, то зачем поминала нас? Фриск замерла на миг, улыбка её стала менее естественной. — О… ну, вы же её господа, не так ли? Естественно, она говорила о вас. Азриэль почувствовал, как хлад пробежал по хребту. Ни Чара, ни они сами не объявляли о своём истинном статусе. Лишь сегодня прибыли, и шатенка не желала, дабы прочие селяне проведали о них. — Фриск… — начал Санс, — а ты точно… Но не успел он договорить, как из-за деревьев раздался звонкий глас: — Господин Санс! Ваше высочество! Трапеза готова, прошу к столу! Все трое обратили взоры. Чара махала аристократам у плетня, призывая их. Но, похоже, не приметила подругу. — О! Вот и Чара! Узрите, как она возлюбила меня! — воскликнула брюнетка, обратив лик к Чаре, хоть очи оставались сомкнуты. Когда служанка повернулась к дому, Фриск ринулась вперед, подобрав подол сарафана. Взбежав на холм, она прыгнула, обхватив шатенку сзади: — Чара! Я пришла! Скучала ли по мне? Красноглазая вздрогнула от внезапного нападения и, услышав крик в ухо, схватила Фриск за руки и перекинула через плечо, швырнув на землю. — Аргх! Фриск вскрикнула от боли. Парни же остолбенели, узрев сие. — Чара! — вскричал принц. Служанка невозмутимо воззрилась на аристократов. — Да, ваше высочество? Парни приблизились, и Санс воззвал: — Полагаю, сия девица – не подруга твоя и не сродственница, как нас уверяла? — Ох, ну… в целом она истину глаголила. — Тогда зачем ты её швырнула? — Зачем? Главное — она ведает, зачем. Ты же ведаешь, что ныне не должно ко мне так подступать. — Чара резко схватила вилы, лежащие поблизости, и начала тыкать в брюнетку. Та вскочила и принялась уворачиваться. — Эй, постой! Я лишь пришла повидаться! Столько времени тебя не было, а ты ни единого письма не ниспослала. Даже о том, что стала служанкой, я проведала от твоих родителей. Неужто грешно повидать тебя? — Фриск уперлась в дерево, когда Чара вонзила вилы в ствол, зажав её шею меж зубьями. Санс и Азриэль оцепенели. Чара, обычно лишь ворчливая, ныне выглядела готовой пронзить Фриск насквозь. Та же, хоть и улыбалась, прижималась к древу, чуя хлад металла у горла. — Ты ведаешь, почему я не писала, — прошипела Чара. — И ведаешь, почему не должно приходить. Фриск на миг утратила игривость. Сомкнутые веки дрогнули. — Я… просто скучала, — тихо молвила она. Чара вырвала вилы и отступила. — Уходи. Пока я не передумала. Фриск выпрямилась, поправила сарафан и обратилась к аристократам. Улыбка её вернулась, но ныне в ней читалась печаль. — Простите за столь неловкое знакомство. Надеюсь, ещё свидимся. И прежде чем кто-то успел молвить, она скрылась меж деревьев, будто растворившись в вечерних тенях. Тягостное молчание повисло меж ними. Чара, стиснув зубы, отвернулась, поправляя рукава своей домотканой рубахи. — Чара… — начал было Азриэль, но служанка резким жестом прервала его. — Не ныне, ваше высочество. Молю вас. На миг в её чертах мелькнуло нечто неуловимое — то ли смятение, то ли сдерживаемая ярость. Но вскоре она лишь плечами повела. — А, так то это была Фриск. Она порой является без зова. Не придавайте сему значения. — Она слепа? — спросил принц. — Нет, — слишком поспешно ответила Чара. — То есть… не совсем. Санс воздел бровь. — Сельская загадка, что ли? Чара закатила очи. — Не ваша печаль, господин. Идёмте трапезовать, пока яства не остыли. Не дав им допытаться, она направилась к дому. Азриэль вопросительно взглянул на Санса. — Чувствуешь, будто попали мы в какую-то дивную сказку? — произнёс принц заворожённо. — Чувствую, что водят нас, как последних простофиль, — проворчал Санс. — Но что ж… идём. *** Вечерняя трапеза прошла в удивительном спокойствии. Родители Чары — простые, наивные крестьяне — и ведать не ведали о странной сцене во дворе. Младшая братия наперебой расспрашивала гостей о столичной жизни, и те, хоть и отвлечённо, но поддерживали беседу. Папайрус же вовсе сдружился с ребятнёй. Когда же слуга дома Винг-Диксов явился с голубым цветком в горшке, Санс напрягся. — Господин, глава дома жаждет беседы. Дотронувшись до пыльцы, Санс воззвал: — Приветствую, отец. — Добрый вечер. Где пребываете с Папайрусом? — В деревне моей служанки. — И что же вы там творите? — Брат да принц возжелали повидать Чару. — Я не благословлял сей выезд. Да и с одной лишь служанкой — опасно. — Ведомо мне, но… то был приказ принца. — Понятно. Не докучайте селянам. После спрошу у матери Чары о вашем поведении. Когда возвращаетесь? — Принц желает переночевать здесь. Посему остаёмся и мы. — Безрассудно и неудобно. — Истину глаголите, отец. — Нужно ли что доставить? — Матрасы, подушки, одеяла. — Да будет так. Храни вас Бог. — Благодарствую. Прощайте. Санс облегчённо вздохнул. Отец принял весть куда благосклоннее, чем он ожидал. Видно, статус принца и впрямь затмил все прегрешения. *** Когда гости разошлись по горницам, Санс не выдержал: — Чара. Служанка, уже ступившая на лестницу к своему ложу на сеновале, остановилась. — Что угодно, господин? — Кто такая Фриск? Вопрос повис в воздухе. Чара медленно обернулась, её алые очи в полумраке казались ещё глубже. — Глаголала же — не ваша печаль. — Стало нашей, когда она проведала, кто мы, — тихо, но твёрдо молвил Азриэль. — И когда ты чуть не пронзила её вилами. Чара потерла переносицу. — Она… не опасна. По крайней мере, для вас. — Но для тебя? — подметил Санс. Служанка замешкалась, затем резко мотнула головой. — Нет. Просто… был уговор. Не должна была приходить. — Какой уговор? — Неважно сие для вас, но то должен быть сюрприз к празднику на сей неделе. Прошу не разглашайте селянам. — Хорошо. Объясняй. — Готовим представление. Я не должна была участвовать, но у Фриск появилась дивная затея, и она упросила меня помочь. — Зачем же ты чуть не убила её? — Не убивала — проучила, дабы не ходила без зова. — Для чего? — Дабы не раскрыла наш замысел. Да и репутации её вредить негоже. Санс взглядом дал понять, что требует больше объяснений. — В нашей деревне мы с нею — противоположности. Она — благочестивая христианка, помощница в церкви, все её почитают чуть ли не святой. Моя же семья известна детьми с «дьявольскими» очами. Мы попираем традиции, и церковь нас невзлюбила. Если «святоша» станет водиться с «дьяволёнком» — ей несдобровать. — Странно, — молвил принц. — Но объяснимо. — Погоди. Почему она столь схожа с тобой? Она туманно отвечала, родственники ли вы. — Какая-тоюродная сестра по отцу. Видя неудовлетворённость господ, она вздохнула: — Общий прадед по отцовской линии. Мой прадед изменил прабабке, и от наложницы родилась бабка Фриск. Та родила сыновей, а уж один из них со своей женой — Фриск. Когда ей было несколько месяцев, родители её сгинули. Церковь отказалась принять «дитя греха», и её в корзине пустили по реке. Подобрали сёстры из нашей церкви, и приютила её бездетная старица. Санс и Азриэль переглянулись. Сия повесть звучала как сказание странствующего менестреля, но Чара изрекала её с невозмутимостью судьи, лишь слегка поджимая уста, будто и сама не рада сей исповеди. — И… с детства ли общаетесь? — осторожно вопросил Азриэль. Чара плечами повела. — Отнюдь. Не ведали друг о друге. Но когда мне было десять зим, случайно повстречались в лесной глуши. Она травы для церковных снадобий собирала. Замолчала, будто раздумывая, стоит ли продолжать. — И? — нетерпеливо подтолкнул Санс. — И… разговорились. Потом встречались вновь. Так и завязалось. — Чара окинула господ взглядом и поспешила добавить: — Когда её названая мать узрела наше сходство, велела церковным сёстрам разузнать о родословной Фриск. Вот тогда всё и открылось. Но ведают о сем лишь моя семья, сестра Александра, сама Фриск да старица, что её приютила. Санс скрестил руки на груди, испытующе взирая на Чару. — И что же, ныне вы тайные подруги? Собираетесь в лесной чаще для ваших «представлений»? Чара зарумянилась, но не от смущения, а от ярости. — Коли вам так угодно мыслить… да. Порой встречаемся. Но не для крамолы, коли вы о том помышляете. Азриэль, почуяв, как накаляется беседа, мягко вступил: — Просто… всё сие весьма необычно. Понимаешь, отчего мы встревожены? Служанка вздохнула, плечи её слегка опустились. Азриэль воздел руки в жесте примирения: — Не станем вмешиваться, коли нет опасности. Но, Чара… мы друзья твои. — Друзья? — она рассмеялась без радости. — Вы господа мои. Не будь вашего сана, не открыла бы и этого. Санс вскипел, очи его сузились, но слова не молвил. Чара, почуяв гнетущую тишину, махнула рукой и устремилась к лестнице. — Довольно. Устала я, и вам пора на покой. Завтра новый день. Она быстро взошла по ступеням, оставив их внизу. Принц вздохнул, потирая виски. Азриэль задумался. — Может, разузнать у селян о сем празднике? — Надобно. Но не будем докучать ей расспросами, дабы не замкнулась ещё пуще. Должна она расслабиться, дабы проговариться. Принц кивнул, но в очах его читалась тревога. — Ладно. Но если Фриск вновь явится… — Тогда сами во всём разберёмся, — твёрдо заключил Санс. Они уже собирались потушить свечи, как вдруг с верхних покоев явился двоюродный брат Чары с сонным Папайрусом. — Господа, собирайтесь. Ночевать будете в нашем доме, не у сестрицы. — С чего бы? — удивился Санс. — Места у них в обрез. Старшим детям из-за вас придётся либо всем в одной горнице спать, либо на сеновал идти. А у нас просторно. Да и негоже вам с простолюдинами на одном полу спать. Особенно с моей сестрой. Так что она ляжет вместе с госпожой Пенелопой. С этими словами он чуть ли не потащил знатных гостей в свой дом. *** Той же ночью, в малой избе у церкви, Фриск сидела на деревянной кровати, её сомкнутые очи были обращены к оконцу. Лунный свет лился на её лик, и в холодном сиянии том улыбка её казалась почти скорбной. — Ну вот, Чара… — прошептала она. — Теперь они ведают. За дверью скрипнула половица. — Фриск? Не спишь? — раздался старческий глас. Девица мгновенно переменила выражение лика, и глас её зазвучал тепло: — Нет-нет, матушка, уже отхожу ко сну. Размышляла лишь о празднике. — Ах, сей ваш праздник… — старица покачала головой. — Берешь на себя слишком много, чадо. — Всё в порядке, — кротко отвечала Фриск. — Обещала же сделать его незабываемым. Старуха вздохнула и удалилась. Когда шаги затихли, Фриск вновь обратилась к оконцу. — Незабываемым… — повторила она шёпотом, и в сей миг лунный свет озарил её веки. Но через мгновение она уже лежала, укрывшись рядно, и затихла. *** В доме Тимофея меж тем Санс и Азриэль устроились на ночлег. Горница, отведённая для гостей, была невелика, но опрятна — два узких ложа да тумба меж ними. Папайрус уже почивал в углу, свернувшись под грубым, но тёплым одеялом. Азриэль присел на край постели, снял сапоги и задумчиво уставился в пол. — Санс… — начал он тихо. — М? — дворянин уже возлёг, закинув руки за голову, но по нахмуренным бровям видно было — не спит. — Веришь ли ты сказанному Чарой? Санс медленно выдохнул. — Отчасти. — То есть? — То есть история о прадеде и тайных встречах — быть может, правдива. Но сей внезапный праздник и «сюрприз»… — он повернул голову к принцу. — Ты же видел, как она с вилами обходилась. Не за одни лишь нарушенные планы. Азриэль кивнул, ёжась. — И ещё… Фриск. — Что с нею? — Она… — принц запнулся. — Словно ведала, где что находится, не отверзая очей. И улыбка её…странная. — Будто играет роль — заключил Санс. Тишина повисла меж ними, тягостная и густая. — Завтра, — твёрдо молвил Санс, — разузнаем больше. — Каким образом? — Коли Чара не желает говорить — спросим у других. У сей деревни точно есть тайны. *** Утро застало деревню в пелене тумана. Санс пробудился от звуков во дворе — брат Чары уже запрягал кобылу, готовясь к полевым работам. — Доброе утро, господа, — кивнул он, завидев аристократов. — Чара уже отбыла помогать матери, но наказала после трапезы показать вам деревню. — А где… — начал Азриэль, но запнулся. — Где Фриск? — договорил Санс. Но брат Чары, казалось, не заметил их замешательства. — Желаете — провожу вас к церкви. Ныне как раз служба. — Превосходная мысль, — поспешно согласился Санс. Азриэль удивлённо взглянул на него, но промолчал. Церковь, хоть и малая, но крепко срубленная, с резными вратами и почерневшими от времени образами, уже наполнялась прихожанами. Среди них Санс тотчас приметил Фриск — стояла у алтаря, помогая древней как мир монахине. «Сестра Александра,» — пояснил брат Чары. — «С малых лет наставляла Фриск в благочестии.» Фриск, как и вчера, была облачена в синий сарафан, но ныне темные власы скрывал белый покров. Движения её были точны и уверенны, будто и впрямь зрит она сквозь сомкнутые веки. «Неужто вправду слепа?» — шёпотом вопросил Азриэль. «Говорят, различает лишь свет да тьму,» — так же тихо отвечал Тёма. — «Но кто ведает наверняка…» Служба текла размеренно, по заведённому чину. Но было в сем действе что-то… слишком уж безупречное. Когда последний «аминь» прозвучал, народ стал расходиться. Фриск, улыбаясь, раздавала благословения и поддерживала стариков. Санс подметил, как пальцы её на миг задерживались на запястье каждого, будто считывая что-то с их жил. — «Пойдёмте,» — тихо молвил Азриэль, дергая Санса за рукав. — «Она нас приметила.» И вправду — Фриск слегка склонила голову в их сторону, будто и впрямь узрела сквозь повязку. Уста её дрогнули в лёгкой улыбке, но тут же обратилась к своим обязанностям. *** У колодца на деревенской площади их уже ждала Чара. Два ведра с водой стояли у её ног, завидев господ, она устало вздохнула. — Уже побывали в храме, небось? — Как проведала? — сухо спросил Санс. — Да вы, знатные господа, всегда суёте свой нос в чужие дела — скривила она уста. — Ну не сидится вам, не налюбуетесь на наши деревенские диковины. — Чара, — Азриэль шагнул вперёд. — Мы лишь обеспокоены. — Не к чему. — Но Фриск… — Молвила же — не ваша печаль, — резко подхватила она вёдра. — Коли не можете держать нос подальше от чужих дел — ступайте восвояси. Санс нахмурил брови. — Ты что, грозить вздумала? Чара замерла. Затем медленно обернулась, и в алых очах её вспыхнуло нечто… нечеловеческое. — Не грозить — предостеречь. Тяжелая тишина повисла меж ними. Ладно, — наконец промолвил Азриэль. — Отстанем. Чара кивнула и зашагала прочь, плечи её были напряжены, а пальцы так впились в ручки вёдер, что костяшки побелели. Но по лицу Санса было видно — не таков он, чтобы отступать. — Стой! Я твой господин, и коли так, вытяну правду приказом. Чара, скажи — подруга твоя и впрямь слепа? Она остановилась и зло выдохнула. Обернувшись, изрекла: — Никогда не глаголила, что слепа. Видит она прекрасно. Но очи её болезненно воспринимают свет, отчего днём почти не отверзает их. Кажется, будто сомкнуты вовсе, но узкая щель меж ресниц позволяет различать очертания, хоть и смутно. По ночам же ходит с отверстыми очами. Довольны, господин? Ныне могу ли удалиться? — голос её дрожал от сдерживаемой ярости. Старший брат уже готов был принудить её к дальнейшим ответам, но рука принца на его плече удержала порыв. — Да, Чара, ответ исчерпывающий. Можешь идти, — молвил Азриэль. Красноглазая слегка выпрямилась, удивлённая такой уступкой. — Благодарствую, ваше высочество. — Поклонившись, она поспешила по своим делам. Санс же сжал кулаки от бессильной злости. Внезапно он пнул камень, и тот отлетел на добрых пять шагов. — Да кем она возомнила себя?! Вечно ведёт себя с нами на равных! Как смеет так разговаривать с благородными господами? — голубоглазый дворянин изрыгал проклятия, швыряя всё, что попадалось под руку. Когда гнев его поутих, он выпрямился, поправил камзол и вновь обрёл вид невозмутимого аристократа. Азриэль наблюдал за ним с тихой тревогой, но не стал комментировать сей припадок. Вместо этого предложил: — Может, прогуляемся по деревне? Посмотрим, чем живёт сия обитель. Санс кивнул, всё ещё напряжённый. — Давай. Может, хоть кто из поселян окажется словоохотливее нашей строптивой служанки. *** Деревня жила своей обыденной жизнью: бабы носили воду, мужики чинили плетни, ребятня резвилась на улице. Всё казалось простым и ясным — если бы не тайна Фриск и странное поведение Чары. Возле кузни, где дюжий кузнец с огненной бородой колотил по наковальне, они остановились. Заметив знатных гостей, тот прервал работу и почтительно кивнул. — Интересно, что он ведает о Фриск, — пробормотал Санс. — Спросим? — предложил Азриэль. — Отчего бы и нет. Лик кузнеца озарился улыбкой, когда они приблизились. — Гой еси, господа! Редко у нас такие важные персоны жалуют. Чем услужить? — Мы гостим у семьи Чары, — учтиво ответил Азриэль. — Хотели бы лучше узнать вашу деревню. — Похвальное дело! — Кузнец раскурил глиняную трубку. — С Чарушкой вам повезло… хоть и с дурной кровью, да работящая. — Дурной кровью? — насторожился Санс. — Ну как же… — Кузнец понизил голос. — Вся их семья — с теми самыми очами. Сказывают, прадед их с нечистью знался, вот и передалось. А иные глаголят, что ещё древнее проклятье. Истину же ведает один Господь. Азриэль нахмурился. — А Фриск? Лик кузнеца тут же переменился. — Фриск? О, светлая душа! Праведница во плоти. Всем помогает, болящих исцеляет… — И она… слепа? —осторожно спросил Санс. Кузнец задумался. Днём — можно сказать, что да. А вообще — зрит слава Богу. По ночам и вовсе очи отверзает. — А с Чарой они… общаются? Старик закашлялся, будто вопрос был неприличным. — Э-э, ну… Фриск со всеми добра. Но чтобы Чара отвечала ей тем же… — махнул он рукой. — Не слыхал такого. Санс и Азриэль переглянулись. Дальнейший путь их лежал к торговым рядам, где пожилая ткачиха развешивала грубый холст. Увидев знатных гостей, она почтительно склонила голову. — Чего изволите, молодые господа? — Пока лишь осматриваемся, — вежливо ответил Азриэль. — А не вы ли те столичные гости, о коих Чара сказывала? — прищурилась старуха. — Возможно, — усмехнулся Санс. — А что она о нас говорила? — Да так, мол, друзья из города пожаловали, — махнула она рукой. — Хотя вся деревня уж ведает, кто вы на самом деле есть. Азриэль насторожился. — Вся деревня? Маленькое селение наше, — засмеялась ткачиха. — Тут и мышь не проскочит незамеченной. Особливо с такими… приметными очами. Дворяне переглянулись. Их истинная природа всё равно выдавала себя — особенно глаза, светящиеся неестественным светом. Теперь скрывать своё присутствие не имело смысла. — Коли так, — Санс скрестил руки на груди, — может, поведаете нам о Фриск? Старуха замерла, потом лицо её озарилось тёплой улыбкой. Ах, наша Фриска… Ангельская душа. С младых ногтей помогала всем страждущим. Даже когда сама едва на ногах стояла от усталости… — А глаза её? — не отступал Санс. — Глаза? Да что с ними не так? — сделала вид, что не понимает старуха. — Она ведь не слепа? — Кто вам такую нелепицу втолковал? — фыркнула торговка. — Зрит прекрасно! Просто днём больно смотреть — вот и держит очи сомкнутыми. Зато ночью видит лучше кошки. Азриэль задумался. — А с Чарой они… Лицо старухи помрачнело. —Чара — девка не худая, но… — понизила голос, — род их — дьявольское отродье! А Фриск — чиста, как утренняя роса. Негоже им общаться. — Но они же общаются, — настаивал Санс. — Ни в коем разе! — резко тряхнула головой старуха. — Фриск умна сверх лет своих. Да и сам батюшка запрещает ей под страхом отлучения. А то, что эта упрямая чернавка без конца к ней пристаёт — так то искушение дьявольское. Санс и Азриэль вновь обменялись взглядами. — Благодарим за беседу, — сухо сказал Санс и увлёк принца за собой. Когда они отошли, Азриэль вздохнул: Все почитают Фриск святой, а Чару — исчадием ада. —И никто не ведает об их тайной дружбе, — добавил Санс. — Или о чём-то большем… — Ты думаешь…? — Не знаю. Но здесь что-то нечисто. Дальнейшие расспросы по деревне не дали ничего нового — все твердили одно: Фриск — святая, Чара — дьявол во плоти, и общаться им не подобает. *** Вечером, вернувшись в дом брата Чары, они застали служанку за ужином. Она ела молча, избегая их взглядов — Чара, — осторожно начал Азриэль, — мы говорили с селянами… — И? — даже не подняла глаз от миски. — Все почитают Фриск святой. — Ну и что? — И никто не знает о вашей дружбе. Чара наконец подняла взор, алые глаза сверкнули. — Неужто? И что нового вы узнали, чего я вам не говорила? Оба дворянина замолчали. Действительно — ничего существенного, лишь подтверждение слов Чары. — Поздравляю — день потрачен впустую. Санс сжал кулаки, но сдержался. Азриэль попытался сгладить ситуацию: — Чара, мы просто пытаемся понять. Всё это… странно. — Странно? — она отложила ложку и наклонилась вперёд, голос её стал тише, но острее. — А что по-вашему должно быть обыденным? То, что я должна прятаться, ибо очи мои «дьявольские»? Или что Фриск притворяется святой, дабы не лишиться единственного крова?» Санс прищурился. — Притворяется? Чара замерла, будто поняла, что сказала лишнее. Затем резко встала. — Забудьте. Устала. Идите спать. Она направилась к двери, но Санс внезапно преградил путь, появившись перед ней словно из воздуха. — Нет, не уйдёшь, пока не объяснишь. Если Фриск «притворяется» — значит, не так уж она свята. И ты это знаешь. Чара замерла. Пальцы её сжались в кулаки. — Прочь с дороги. — Или что? — усмехнулся Санс. — И меня на вилы поднимешь? В горнице повисло тяжёлое молчание. Даже Папайрус, обычно болтливый, притих, ощущая накал страстей. В его глазах читался неподдельный страх — эта ссора была куда серьёзнее их обычных перепалок. Азриэль осторожно встал между ними. — Довольно. Мы не враги. Чара, мы хотим помочь. — Не нужна мне ваша помощь, — прошипела она. — Говоря о Фриск, я лишь хотела сказать — все мы не без греха. И у неё есть слабости, но показывать их другим она не может. Довольно? Санс медленно опустил руки, но взгляд его оставался ледяным — Слабости? — усмехнулся он. — Ты называешь слабостью обман всей деревни? Чара резко выдохнула, пальцы впились в складки юбки. —Она не обманывает. Просто… играет роль, которую от неё ждут. — А ты помогаешь ей в этом, — язвительно заметил Санс. — Санс, — резко прервал его Азриэль, — хватит. Принц шагнул вперёд, смягчая тон. —Чара, мы не осуждаем. Но если Фриск в опасности… Красноглазая на миг дрогнула, взгляд её метнулся в сторону. Но тут же вновь застыла. — Вам нечего бояться. Всё, что между мной и Фриск — наше дело. — Но если это касается и нас? — не отступал Санс. — Не касается. Клянусь, не имеет к вам никакого отношения! Она резко обошла его и вышла во двор, хлопнув дверью. В горнице повисло тяжёлое молчание. Папайрус робко проговорил: Может… оставим её в покое? Азриэль вздохнул. — Возможно, ты прав… Но Санс уже сжимал кулаки. — Нет. Здесь что-то нечисто, и я это выясню. — Как? — приподнял бровь принц. — Если Чара не хочет говорить… поговорим с самой Фриск.