Часть 12
4 декабря 2022 г., 02:18
No more saying words No more crying tears All that was before Is no longer here
Спустя несколько дней Санни и Мун устроились на работу в другой детский сад. Конечно, там зарплата у них была не такой большой, как в комплексе, но зато было больше спокойствия. Именно этого чувства так не хватало воспитательницам в последнее время. Однако не хватало его и до сих пор: Мун всё равно чувствовала тревогу каждый раз, когда она глядела на заставляющую себя улыбаться Санни. Ведь она выглядела явно уставшей, словно держалась на работе уже из последних сил. Хотя, когда Мун пыталась спросить Санни о её самочувствии, она всегда говорила, что она в порядке и причин волноваться нет. Причём старшая воспитательница чувствовала обратное… И совсем скоро это обратное подтвердилось. Где-то в семь вечера воспитательницы добрались до дома. Обе были довольно уставшими, причём Санни едва держалась на ногах, так как у неё весь вечер кружилась голова. И это был уже далеко не единственный случай. — Санни, может, завтра к доктору надо пойти? — спросила Мун с беспокойством. В ответ девушка взглянула на неё и с улыбкой отмахнулась. — Нет, что ты, не стоит! — но бледность и тёмные круги под глазами говорили об обратном. — Слушай… а мы ведь в магазин сходить забыли. Это напоминание заставило Мун отвлечься от тревоги. Ведь она вспомнила про их с Санни планы на вечер. И про невыполненный пункт о походе в магазин. Дома-то есть было нечего. — Точно… — со вздохом сказала Мун. — Я, наверное, всё-таки схожу, а ты оставайся и отдыхай. — Но… я не устала. — Всё равно останься. Так будет лучше. Вновь обувшись и взяв с собой пакет, Мун вышла за порог квартиры и поспешила по лестнице вниз. Девушка прокручивала в голове список покупок и всё думала о том, что же делать с состоянием Санни. Но она даже не подозревала того, что, когда она вернётся из магазина, её жизнь расколется на две половинки… Когда Мун вернулась домой, она обнаружила Санни на полу кухне. Девушка сразу же кинулась к ней, чтобы проверить её состояние. Приподняв Санни с пола, Мун попыталась привести её в чувства. Она в это время находилась в полусознательном состоянии и была крайне бледна, поэтому очень слабо реагировала на оклики и просьбы. Поначалу Мун хотела верить, что это обыкновенный обморок, но когда она увидела поблекший цвет глаз возлюбленной, она тут же бросилась к телефону, чтобы вызвать врача. Ведь Санни была в действительно ненормальном состоянии. Подозрительно ненормальном. Врач приехал нескоро. За это время Мун успела уложить Санни на кровать и немного привести её в порядок. Конечно, девушка всё ещё выглядела ослабшей, но зато теперь она хотя бы могла держать глаза открытыми и немного разговаривать с Мун. — Я… кажется, я в обморок упала, — тихо сказала Санни. — Всё хорошо, моя дорогая. Я вызвала врача, — ответила Мун и взяла девушку за руку. Однако тут же ужаснулась: рука Санни была еле-еле тёплой. А подобного у неё никогда не было. Мун прекрасно это знала, и от всех неприятных предчувствий насчёт Санни у неё всё скрутилось внутри в комок. — Она гаснет, мисс. В тот момент Мун плохо соображала, ведь волнение, кажется, притупило всю мозговую активность. — В… каком это смысле? Гаснет? Врач тяжело вздохнул. — С людьми-звёздами… такое случается. Когда они переживают сильное потрясение и не могут после него оправиться, они… гаснут, — мужчина выглядел нервным. — Если быть проще… они умирают. В этот момент Мун отшагнула от врача в ужасе и шоке. Она не верила всем этим словам. Нет, она отказывалась воспринимать их! Ведь они значили для неё то, чего так боялась девушка. — Да… да быть такого не может! — отрицала Мун. — Она не может умереть в таком раннем возрасте! Это… это, чёрт возьми, несправедливо! — Увы, но угасание может настигнуть звезду в любом возрасте. И, боюсь, ваша подруга уже в процессе угасания. Заламывая руки и шагая по кругу, Мун пыталась утихомирить себя. Но у неё не получалось. — Его… — девушка подавляла желание разрыдаться. — Этот процесс можно остановить? Врач покачал головой. Сердце рухнуло куда-то глубоко вниз. — Этот процесс не обратим, мисс. Вам остаётся лишь смириться. После этой фразы Мун почувствовала себя разбитой вдребезги. Надежды словно хрупкое стекло треснули и погасли, оставив после себя тьму и пустоту. Мун всю ночь проплакала в подушку. Она понимала, что скоро ей придётся принять страшное — смерть Санни. Понимала, что ей придётся отпустить самого дорогого в её жизни человека. Понимала, что она сама не переживёт этого и может тоже умереть. Однако мысль о собственной смерти не была для Мун такой пугающей. Не теперь, когда тень с косой наготове стучится к её возлюбленной… Знала ли о своей дальнейшей судьбе Санни? Знала. И принимала, пусть и не без грусти и сожаления о невыполненном. Мун, честно признаться, не понимала, почему Санни так спокойно относится к своей ближайшей смерти. Но она не могла и не хотела говорить ей что-то по этому поводу. Она просто хотела побыть все оставшиеся «солнечные» деньки рядом с любимой, поддержать её и самой запомнить её лицо, голос и милую, добрую улыбку… Ради этого Мун даже перестала работать в полную смену. Но даже это не могло ей помочь хоть как-то смириться с её болью… Время перевалило за полночь, а Мун не могла сомкнуть глаз. Она всё глядела на такую же неспящую Санни, которая улыбалась ей и держала её за руку. Мун уже привыкла к холоду кожи возлюбленной, поэтому уже никак не реагировала на это. Да и ей самой было не до ощущений. — Ты боишься умереть? — спросила Мун охрипшим после недавней истерики голосом. — Нет, — Санни слабо покачала головой. — Мне… просто жаль, что я многое не успела… В груди отозвалось ноющей болью. Санни не заслужила столь ранней смерти. Она этого не заслужила! Но почему тогда судьба так несправедливо поступает и отнимает у Мун её единственное сокровище? Почему не работает хвалённая карма? Неужели в этом мире не осталось настоящей справедливости?.. Множество вопросов одолевало Мун в ту ночь, однако все они оставались безответными. — Но я нисколько не жалею о том, что я… однажды пришла в твой детсад, — сказала Санни и покрепче охватила ладонь Мун. — Наверное, это единственное верное в моей жизни решение… Мун никак не отвечала девушке, а лишь держала её за руку и неустанно глядела в поблёкшие голубые глаза, которые уже никогда не приобретут цвет неба в ясный день… — Надеюсь, ты не слишком жалеешь о наших с тобой отношениях… — вдруг сказала Санни. — Почему я должна жалеть о них? — голос продолжал хрипеть. — Когда я уйду, тебе будет плохо. Если бы я была бы тебе безразлична, моя смерть даже не волновала бы тебя. А теперь… ты плачешь. Плачешь и тоскуешь даже больше, чем я… — Я… Я никогда не пожалею о том, что встретила тебя. Клянусь. С уголка глаза Санни на подушку скатилась одинокая слеза. Девушка пристально глядела на Мун и словно ждала от неё чего-то. — Ты подарила мне многое. И уже ничто не отнимет этого… Спасибо, — в ответ на это Санни слабо, но по-обычному искренне улыбнулась. Бессонная ночь текла долго. Мучительно долго для Мун, которая всё не могла сомкнуть глаз и уснуть хотя бы на час. Тело онемело от холода и эмоционального истощения, глаза и губы сохли. Казалось, будто бы Мун сама потихоньку умирает… Однако как только она думала об этом, это ощущение пропадало. Но оно постоянно возвращалось и напоминало о себе волнами прохлады и неожиданно учащённым сердцебиением, сбивающим с толку и мешающим успокоиться. Молочно-голубоватый свет постепенно заполнял спальню. Мун чувствовала его холодные прикосновения и ещё больше желала уснуть, чтобы проснуться уже днём, когда солнце не будет светить так ярко, как на рассвете. Но как бы она ни старалась успокоить себя и погрузиться в сон, у неё ничего не выходило. — Санни… — негромко позвала Мун лежащую рядом девушку. — Ты спишь? Она не шевельнулась, никак не отреагировав на зов. Она всё так же лежала спиной к Мун, опустив руки рядом с щекой. В принципе, чего ожидала Мун утром? Санни никогда не вставала настолько рано и редко имела проблемы со сном. Однако… почему Мун не слышит её дыхания? И… сколько она лежит так, на боку? — Санни? — Мун привскочила с места и мягко потрясла девушку за плечо. Тело тяжело и безвольно колебалось от тряски, однако никак не отзывалось. И даже через ткань футболки чувствовался холод кожи. Догадки иглами впились в душу Мун… — Санни! Санни, проснись! — девушка уже не сдерживала крика и пыталась разбудить возлюбленную. Санни лежала уже на спине, раскинув руки в разные стороны. Её бледное лицо казалось в сумеречном свете совсем белым, а золотистые волосы, кажется, потеряли свой прежний свет, став совсем седыми… Мун отстранилась от Санни, глядя на неё невидящими глазами. В груди застыли нарастающие рыдания, готовые вот-вот вырваться наружу, а ослабевшая и ничего не чувствующая рука нащупала на тумбочке телефон и набрала номер скорой помощи. Однако девушка ясно понимала, что уже слишком поздно… Она потеряла своё солнце. Навсегда. Ледяной ливень затекал под одежду и заставлял тело покрываться мурашками. Небо было закрыто тёмно-синими тучами, а на голову, помимо дождя, то и дело падали пожелтевшие листья. Казалось бы, в тот день даже погода соответствовала состоянию Мун, пришедшей на кладбище, чтобы похоронить последнее в своей жизни сокровище. Она была единственной, кто проводил Санни в последний путь. Она одна смотрела на то, как заколачивают гроб, и одна вздрагивала от каждого стука молотка по гвоздям. Мун была единственной, кто смотрел, как исчезает в мокрой от дождя грязи деревянный ящик… Дождь монотонно шумел, кладбище пустовало. Как и в груди у Мун. Девушка всё так же, как и полчаса назад, сверлила взглядом земляной бугор, при этом в её голове был вакуум. Не хотелось плакать или кричать, ведь на это уже не было сил. Хотелось упасть коленями прямо в грязь или раствориться в дожде. Хотелось просто перестать существовать Мун чувствовала новые приступы боли, но она даже не обращала на них внимание. Её душевная боль была сильнее. Она могла сломать девушку раньше, чем это сделает её физическая сестра. И если от агонии можно было просто избавиться, выпив пару таблеток обезболивающего, то душевные муки не могли быть так легко прекращены. «Почему я не смогла ничего сделать? Почему я не помогла тебе тогда, когда тот ублюдок Клайд издевался над тобой?!» Именно в этот момент в голове Мун словно переключился какой-то рычажок. Она подняла голову, глядя вперёд себя, куда-то в лес за кладбищенским забором, а затем сжала ослабшие и холодные ладони в кулаки. «Это он… Это он виноват! — эта мысль кричала в голове Мун, будто подговаривая к какому-то очень и очень радикальному действию… — Этот ублюдок ещё жив и радуется! Чувствует себя больно безнаказанным со своими связями!.. Сукин сын, будь ты проклят!» На миг Мун стиснула зубы, а из её глаз прокатились две одинокие слезинки. — Санни… — проговорила девушка, стоя перед могилой. — Я обязательно отомщу за тебя… Я отомщу за твою смерть и за твою честь. Обещаю. Ты получишь то, что ты заслужил. И мне абсолютно наплевать на законы, которые так любезно прикрывают тебя и всю твою поганую семейку.
