Мой солнечный яд

Flying bullets Hit the targets Wings and halos Five to seven In this white robe Through the darkness Paragliding Back to heaven

       В затуманенной голове роились самые жестокие мысли. В глазах горели гневные искры, а руки сжимали тяжёлую канистру с бензином. Неаккуратно и импульсивно подстриженные накануне белые волосы развевались под капюшоном и постоянно заставляли поправлять его, но Мун было не до него. Она шла во тьме вечера в сторону комплекса и была озадачена совсем другими вещами…        Девушка уже всё просчитала: время, в которое Клайд выходит с работы, его путь… Она поджидала его, скрытая в сильном свете фонарей, превращавших Мун в сплошную тень. Она была готова к тому, что хотела совершить…        Наконец из-за автоматических дверей показался Клайд. Он выглядел вполне беззаботно и наверняка не подозревал, что в тот момент за ним собиралась следовать ослеплённая жаждой мести Мун. Он поправил бортики пальто и направился к спуску на парковку — длинную лестницу, почти не освещённую и довольно крутую. Мун тут же сорвалась с места и осторожно, но быстро пошла за Клайдом, держа канистру обеими руками. Она плыла за ним тенью: тихо и очень незаметно, ведь Клайд даже не оборачивался.        Она ждала той самой минуты, когда сможет зажать парня между спуском и собой. Она ждала увидеть страх в глазах секретаря…        И вот — впереди лестница. Клайд возле первой ступеньки, Мун — в метре от него. И именно тогда решается всё, как и представляла себе это девушка. Она подбежала к Клайду и со всей силы толкнула его со спины прямо вперёд. Тот, не удержав равновесия, повалился и покатился вниз. Мун слышала тяжёлые звуки удара тела парня о каждую ступеньку, слышала его болезненные вскрики, но они никак не могли вызвать в ней чувство жалости. Она просто шла за падающим к парковке Клайдом и предвкушала дальнейшее… Ведь тот вряд ли мог отделаться простым падением с лестницы.        Уже внизу, когда Мун спустилась к еле живому и покалеченному Клайду, она заметила, что у него много где переломаны кости, и поэтому он не может встать. Впрочем, именно на это она и рассчитывала…        Открыв канистру с бензином, Мун начала заливать им всё вокруг. В том числе и Клайда, которого она буквально искупала в горючем и на которого она вылила добрую половину канистры. И когда бензин закончился, Мун поставила канистру на землю и отошла в сторону, чтобы найти в кармане спички. — Мун… — услышала девушка слабый и хриплый голос Клайда. — П-прошу, не делай этого…        Она тут же нащупала нужный ей коробок и вынула его из кармана, а затем вытащила оттуда спичку и наконец соизволила взглянуть на Клайда. — Это тебе за Санни, — холодно произнесла Мун и чиркнула спичкой по боковине коробка.        Горящая спичка в считанные секунды достигла асфальта и разлитого на нём керосина. Мун бросилась в сторону, накинув на голову капюшон и отвернувшись от тут же ярко вспыхнувшего огня. Её слух пронзил болезненный крик и неразборчивые мольбы о помощи и пощаде, однако девушка уже не слушала их. Она спешно покидала место преступления и старалась не оборачиваться. Мун уже не старалась скрыть своего лица, так как знала, что о её участии в убийстве Клайда будет известно уже в ближайшие сутки… И именно за эти сутки ей нужно было придумать, что же делать дальше.        Однако думать долго не пришлось. Ключи от крыши, висящие на гвозде в прихожей, дали подходящий ответ на мучающие Мун вопросы…        Входная дверь в квартиру была открыта нараспашку. Было нисколько не жалко оставлять её так. Тем более, когда уже через какие-то жалкие минуты вопрос с жильём не будет так важен…        Лифт по-утреннему тихо скрипел, пока вёз Мун вверх, на последний этаж дома. Она не чувствовала ни страха, ни боли, ни сострадания к самой себе. Ей казалось, что её душа уже еле-еле держится за тело и скоро отпустит его насовсем. Но до этого момента следовало подождать, так как всё должно было произойти на крыше. Вернее, ниже крыши…        Дверцы лифта распахнулись и пустили Мун вперёд, к заветной лестнице, скрытой в оставшейся ночной тени. Осторожно поднявшись по ступенькам, девушка с помощью ключа открыла люк и толкнула его вверх, после чего показалась на глаза только встающему солнцу.        «Почему именно в этот день ты решило стать таким приветливым?»        Мун, высунувшись на крышу лишь наполовину, так и стояла и глядела на солнце со слезами на глазах. Чувства вернулись к ней в такой неподходящий момент и начали усиленно тянуть вниз, к полу, к лифту.        «Но что ждёт меня, если я вернусь? Тюрьма? Быстрая смерть там? Или… почему я должна надеяться на то, что я смогу заново полюбить и стать любимой? Этого уже не случится! Никто и никогда не сможет полюбить меня так, как это сделала Санни… Никто…»        Ноги боязливо ступили на крышу и прошагали два шага к её краю. Колени затряслись от одного только вида на дома напротив и почти безлюдные улицы.        «Чёрт, почему я так боюсь просто взять и сброситься с этой крыши?! Да, это больно, но… мне уже плевать на боль. Я живу с ней слишком долго, чтобы бояться её. Да и… что вообще значит тело? Всего лишь плащик, оболочка души, которая только мешает… Почему бы не взять и просто не сбросить этот тяжёлый плащик и улететь из этого мира?»        Мун на краю. Под её ногами — улица. А где-то вдалеке слышится вой сирены. Подсознанием девушка понимает, что за ней уже едут. А значит, у неё не остаётся другого выхода, кроме как падать.        «А может сбежать? Но куда? Я теперь точно не смогу уехать из страны. Да и… какой мне в этом смысл, если я всё равно скоро умру?»        А внизу тишина. Никого нет. Никто уже не сможет отговорить Мун от её планов. Кроме неё самой…        Сердце бешено стучит, пробуждённое инстинктом самосохранения. Дыхание сбилось, а глаза в ужасе распахнулись перед одним только видом пугающей высоты. Мун пытается убедить себя, что боль будет недолгой, однако что-то внутри не даёт сделать решительный шаг в воздух. А страх покачивает ноги и так и тянет вниз, но в то же время прочно держит Мун на крыше. Она зависла перед выбором между мучительной жизнью и быстрой смертью. Девушка думала, что, что бы она ни выбрала, она в любом случае будет жалеть. Но… жалеют ли мёртвые?        «А мне уже не хочется жалеть о чём-то…»        Глубоко вздохнув и раскинув руки в стороны, Мун подалась телом вперёд и потеряла равновесие, опрокинувшись прямо вниз. Потоки воздуха, посвистывая в ушах, сопротивлялись падению, однако не могли ничего сделать против силы тяжести. Только оттягивать тот момент, когда Мун достигнет асфальта и уже навсегда закроет книгу жизни.        Словно падший ангел, Мун была суждена разбиться оземь, оставив после себя шлейф перьев из сломанных крыльев. Ей оставалось лишь считать секунды до падения…        «Скоро увидимся, Санни…»