Роковые тени/ серия "Эдриан Инглиш", книга 1

      В тот вечер я смотрел «Бухта пирата» — мне кажется, или Бэзил Рэтбоун выглядит сексуально в длинном парике с кудряшками? — ел миску мюслей с яблочными чипсами, когда пришел Риордан. Он был один, в джинсах Левайс и белом Хенли, и выглядел достаточно аппетитно. — Я так понимаю, это не светский визит, — произнес я вместо приветствия, когда он последовал за мной вверх по лестнице в мою квартиру. — Я не буду предлагать тебе пиво. — Ты можешь предложить мне пива, — сказал Риордан. Он прислонился к кухонному столу, изучая трафаретную кайму из виноградных листьев на противоположной стене. Он заполонил мою кухню — а это была большая кухня — и вызвал смущение, что чертовски раздражало. Я взял пару бутылок пива «Арфа» и заслужил первый проблеск одобрения от Риордана. Наши пальцы соприкоснулись в момент передачи ледяной емкости. Раздался треск статического электричества. Я удивлен, что не произошло самопроизвольное возгорание. — Могу я присесть? — Риордан указал на стол. — Конечно. Где мои манеры? Я просто ждал, когда вы меня арестуете. Он бросил на меня сардонический взгляд и сел, откинув стул на задние ножки. — Так что ты мне дашь? — Я… прошу прощения? — Мне кажется, я действительно покраснел, вот в каком направлении шли мои мысли. Темные брови Риордана надменно взлетели вверх. — Ты должен помочь мне спасти твою жалкую задницу, выяснив связь между Херси и этой шахматной фигуркой. Помнишь? — Я уже сказал, что по моему мнению это значит. — Я прислонился к холодильнику. Я чувствовал себя увереннее на ногах, когда находился рядом с этим мужчиной. — И это все? Королева? Ты думаешь, мы столкнулись с неким шахматистом «Мистер-Гроссмейстер-ненавидящий-педиков»? Я пожал плечами. — Чего ты хочешь? Экскурс в мир шахмат? Это интеллектуальная игра, в которую играют два человека. У каждого игрока есть шестнадцать фигур. Так что, если вы имеете дело с серийным убийцей, возможно, он планирует убить шестнадцать человек. Или шестьдесят четыре. На игровом поле шестьдесят четыре квадрата. — Мы имеем дело не с серийным убийцей. — Откуда ты знаешь? Может быть, Роберт был первым. — Знаю. — Он сделал глоток пива и оглядел меня с ног до головы. — Какой у тебя рост? Сто семьдесят семь? Сто восемьдесят? — Сто восемьдесят два. — Только в твоих снах. На самом деле, сто восемьдесят один с половиной сантиметр, но я не собирался спорить по этому поводу. — В Херси было сколько? Сто семьдесят пять? Невысокий, но крепкий. Регулярно тренировался. В любом случае, судмедэксперты говорят, что нападавший был на сантиметров десять выше. Ты мог бы это сделать, но тебе пришлось бы встать на цыпочки. Мы оба уставились на мои ноги в белых носках. Я нервно поджимал и разгибал пальцы ног. — Думаю, тебе было бы трудно поднять тело Херси и сбросить в мусорный бак. Кстати, я поговорил с твоим врачом. Он считает, что твое общее состояние здоровья хорошее, хотя ты слишком много работаешь и злоупотребляешь кофе. Если я правильно его понял, твоя главная проблема — нерегулярное сердцебиение. — В детстве у меня была ревматическая лихорадка. Клапаны моего сердца повреждены. — Да, так он и сказал. Но он считает, что нормальная физическая нагрузка — это не настолько проблема для тебя, сколько внезапный стресс. Ты плохо реагируешь на сюрпризы, это я видел. — В общем, он не исключил возможности того, что я зарежу кого-нибудь до смерти, — заключил я. Риордан улыбнулся своей кривой улыбкой. — Он сказал, что вызовет сильнейший стресс, но он не исключал этого. Нет. Это означало ноль. У Лизы была целая вереница врачей, которые могли засвидетельствовать, что я практически инвалид. — Защита может найти столь же заслуживающего доверия свидетеля для каждого свидетеля-эксперта, представленного обвинением? — Конечно. Но мы не собираемся судиться, Инглиш. Мы пытаемся выяснить, кто на самом деле убил твоего старого... э-э... приятеля. Видишь ли, для начала я бы с таким же успехом арестовал подходящего преступника. Сэкономим деньги налогоплательщиков. — Как благородно. — Я отпил пива. Пиво и мюсли. Мой ужин. — Эй, возможно, тебе это трудно понять, но я верю в систему. Она работает, пока каждый делает свое дело. Я сухо спросил: — Ты собираешься сказать мне, что копы никогда не ошибаются? — Не так часто, как в кино. Наша правовая система, возможно, и не идеальна, но она, черт возьми, намного лучше, чем все остальное. Я на мгновение встретился взглядом с Риорданом, рассмотрел его грубую мужественную внешность, нос, который, очевидно, был сломан не один раз, что неудивительно. — Роберт задолжал многим деньги, включая меня. — Думаешь, что один из кредиторов Херси потребовал долг? Не очень прибыльный способ ведения бизнеса. Я отставил пиво в сторону, развернулся, сполоснул миску, выключил воду. Луна в окне над раковиной казалась в ночном смоге старой и потускневшей. Из другой комнаты Бэзил в роли лорда Рокингема мурлыкал угрозы со злым школьным акцентом, заполняя тишину между нами. Риордан лениво произнес: — Чан думает, что ты убил Херси, а у него довольно неплохие инстинкты. — Так арестуйте меня. — Я бы арестовал, если бы у нас было достаточно оснований для приговора. Прямо сейчас мне меньше всего нужно, чтобы Американский союз защиты гражданских свобод дышал мне в затылок. Я повернулся к нему лицом и прямо спросил: — Ты думаешь, что я убил Роберта? Риордан пожал плечами. — Я и раньше ошибался. Не часто. — Он поскреб ногтем большого пальца этикетку на пивной бутылке. — Для протокола: ты прав насчет денег. Херси был в долговой яме. Кредитные карты, алименты на детей и некоторые... менее традиционные… денежные траты. — Ростовщики? Его губы дернулись от моего тона. — Ага. Мы рассматриваем этот аспект. — Но ты же не думаешь, что, возможно, какой-нибудь уличный воришка?.. — Как я уже сказал, это неприбыльный способ ведения бизнеса. Обычно он не начинается с убийства заемщика. Сначала ты лишаешься нескольких зубов. Пара сломанных костей. Я принес Риордану вторую бутылку пива. Он, казалось, ничего не заметил. Без сомнения, он привык, чтобы его обслуживали любящие женщины. — Я тут подумал, — медленно сказал я, — Роберт с кем-то встречался. Не просто секс на одну ночь. В его квартире были цветы. Розы. Мошенники не приносят тебе цветов. Роб был не из тех, кто покупает себе цветы. Найдите парня, с которым Роберт встречался тем вечером и думаю, поймаете того, кто его убил. — К сожалению, там не было карточки, — отметил Риордан. Как много я о себе подумал, разве полиция может пропустить такое. — Насколько нам известно, ты тоже мог бы послать Херси эти цветы. Это кое-что напомнило мне. Я оттолкнулся от прилавка, вытащил коробку с цветами из мусорного ведра и бросил их на стол. — Боже, это так неожиданно, — протянул Риордан. Я проигнорировал его. — Это прибыло сегодня. Где-то здесь есть карточка. — Я вернулся к мусорному ведру, роясь в нем, пока не нашел карточку между пустыми банками из-под газировки и коробками от замороженных продуктов. Я подвинул бумажный прямоугольник через стол к Риордану. — Я пытался убедить себя, что в цветочном магазине произошла путаница. Риордан поднял карточку. Прочитал написанное. Пожал плечами. — Ты мог бы сам отправить это себе. — А ты мог бы пойти в цветочный магазин и узнать. — Что я выясняю? Ты хочешь, чтобы я поверил, что здесь есть связь? — Не знаю. У меня просто есть предчувствие... — Женская интуиция? — Пошел ты! Риордан качнул свой стул еще дальше назад, с трудом сохраняя равновесие, столь же невосприимчивый к вежливости, как и к гравитации. — Полегче-полегче. — Он поднял брови. — Готов кидаться кухонными ножами? — Я думаю, вы уже проверили столовые приборы. Он невозмутимо усмехнулся. — Правда? — Да. В понедельник, когда ты притворился, что ищешь грабителей в моем ящике. Он рассмеялся. — Эй, это хотя бы не шкаф, не так ли? — Нет. Не похоже. Я не люблю шкафы. Жизнь слишком коротка, чтобы прятаться в темноте. Риордан сунул карточку флориста в карман рубашки и произнес: — Вот что я тебе скажу. Я проверю этот цветочный магазин. А ты сделай мне одолжение. Расскажи о Клоде Ла Пьерре. — Отлично. А теперь ты хочешь, чтобы я сдал своих друзей. — Если он убил Херси, то он не друг. Вы с Ла Пьеррой любовники? — Нет. — Должно быть, на моем лицо отразилось удивление. — Ты чертовски рисковал, отправившись за этими письмами. Это то, что ты искал в квартире Херси? — Я тебе уже говорил. — Ага. А потом ты предложил заскочить к Ла Пьерре, чтобы предупредить его, что мы их уже нашли. — Риордан рассмеялся, увидев выражение моего лица. — У тебя есть яйца, Инглиш. Отдаю тебе должное. — Послушай, Клод один из самых добрых, самых щедрых... — Бла-бла-бла. Ты знал, что у Ла Пьерра, он же Хамфри Вашингтон, есть протокол задержания несовершеннолетнего длиной с твою руку? Услышанное заставило меня похолодеть. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить мой аргумент. — Я думал, что записи о несовершеннолетних по достижению совершеннолетия не признаются? — Как я уже сказал, никто еще не предстал перед судом. Я просто констатирую, что этот парень отсидел срок за нападение с оружием. Он вырезал свои инициалы на ягодицах товарища по играм. По какой-то причине мне захотелось спросить, какие именно инициалы? Те, с которыми он родился, или набор, который выбрал сам? Вместо этого я сказал: — Люди меняются, верно? В этом смысл тюрьмы. — Не всегда. В этом смысл смертной казни. Лицо Риордана стало суровым. У него отсутствовала симпатия к чужим слабостям. — Люди взрослеют. Риордан закатил глаза. — Ты случайно не читал ничего из того, что он написал твоему другу Херси? И я цитирую: «Чтобы попрощаться с тем, что было очищено и сорвано словно созревший виноград, я сжимаю твой рот и вырываю твои стоны. Мой язык щелкает, и все меняется, красный язык лисы, и я убиваю то, что люблю. Люблю то, что убиваю». Я моргнул. — Ладно. Он не Роберт Фрост (прим. пер. американский педагог, один из крупнейших поэтов в истории США, четырехкратный лауреат Пулитцеровской премии). — Или как насчет этого? «Собирай урожай своего тела в полночь, преданной и трахнутой улыбкой, которую ты практикуешь в ванне своего писсуара. Я вырываю внутренности из твоего эго, блеющего кровоточащего рта». — Самое страшное, что ты запомнил все это. — Нет, самое страшное — что именно так выглядел Херси в мусорном баке. Я с трудом сглотнул. — Плохая поэзия — это не преступление. В любом случае, ты не можешь аргументировать этим в суде. Я не думаю, что вы понимаете... э-э-э... творческий темперамент. Такой парень как Клод избавляется от насилия, когда пишет. — И какой у него прекрасный почерк… в зависимости от объекта нанесения.