Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Граф Авогаро – высокий, широкоплечий брюнет лет 30-ти в элегантном темном одеянии, чуть смуглый, с резкими чертами лица, словно высеченными в граните, мрачно смотрел на д’Эпернона.       - Кажется, сударь, мы недооценили этого юнца, герцога Монферрата. Он оказался вовсе не таким глупцом, как о нем говорили.       Д’Эпернон смотрел на графа Авогаро с опаской. Савойец своим мрачным лицом, черными волосами и темным одеянием напоминал колдуна-чернокнижника, от него веяло чем-то зловещим. Все же королевский фаворит заставил себя безмятежно улыбнуться.       - О, граф, не стоит преувеличивать! Ничего ведь не произошло. Да, спустя полтора месяца после прибытия в Париж этот неженка герцог, наконец, вылез из постели. Должно быть, ему надоели дворяне из его свиты, и теперь он ищет новых любовников. Он заказал себе целый гардероб у лучших парижских портных и посетил полтора десятка гостиных. Там он занимался пустой болтовнёй с дамами и строил глазки мужчинам. Говорят, ему удалось пленить не меньше троих кавалеров. Вот и все его достижения. Что ж, можно только пожелать ему удачи на этом поприще. Разве вы не согласны со мной, граф?       - Мне очень хотелось бы с вами согласиться, сударь, - угрюмо произнёс Авогаро. - Но я доподлинно знаю, что мантуанский посол занимается не просто болтовней в гостиных и любовными шашнями. Он собирает сведения и ищет способы повлиять на решения королевского совета, касающиеся Мантуи.       - Повлиять на решения совета? Право, вы с ума сошли, граф! Каким образом этот юнец может повлиять на решения королевского совета?       - Таким же образом, каким я влияю на вас, - припечатал граф Авогаро. - Звон золотых монет часто заставляет людей изменять свое мнение, вы не находите?       - Вы хотите сказать, что герцог Монферрат... подкупил кого-то из членов совета?       - Подкупил или собирается подкупить. И это меня крайне тревожит. Вы добились для меня аудиенции у короля? Я хотел бы поговорить с ним еще до заседания совета.       - Увы, граф, боюсь, это невозможно. Только после совета. И то, насколько я понял из слов его величества, сегодня он не слишком расположен давать аудиенции.       - Я начинаю сомневаться, что поступил правильно, вручив вам тысячу пистолей, - брови графа угрожающе сошлись на переносице.       - Вы не можете во мне сомневаться, граф! Я делаю всё, что в моих силах! – протестующе выставив вперед ладони, воскликнул д'Эпернон.       - Так сделайте больше, чем в ваших силах, - холодно произнес савойец. - Я не привык бросать деньги на ветер и вполне способен взыскать долги.       - Вы мне угрожаете, граф? - д'Эпернон выпрямился, пытаясь говорить надменно, но дрожь в голосе и бегающий взгляд выдавали его с потрохами.       - Ничуть, - спокойно отвечал савойец. - При условии, что вы сделаете всё, что я от вас требую.       Граф Авогаро сделал ударение на слове "требую", ничуть не заботясь о том, насколько оскорбительно это звучит. Он хорошо знал о репутации д'Эпернона как конченого труса.       - Послушайте, граф, но мне и так приходится тяжело, - в смятении заговорил д'Эпернон. – Буквально час назад король спрашивал меня о герцоге Монферрате! Он хочет увидеться с мантуанцем. Я намерен этому помешать!       - Будьте так любезны, сударь, помешайте, - с нажимом произнес граф. - Не хотелось бы, чтобы у вас случилось такое же расстройство желудка как у бедного Фабинетти.       Королевский фаворит побледнел как полотно, а граф, не глядя на него, вышел из комнаты и зашагал по дворцовому коридору, звеня шпорами. Он не заметил, как чья-то тень метнулась в противоположную сторону и скрылась за одной из дверей. Пройдя через анфиладу залов, граф замедлил шаг и, наконец, остановился. Он погорячился. Покидать Лувр сейчас не следовало. Нужно было дождаться окончания заседания королевского совета. Граф подошел к окну, выходящему во двор королевского дворца. Его внимание привлекла карета, запряженная четверкой великолепных лошадей и украшенная гербами. Савойский посол вздрогнул, узнав гербы Мантуи и Монферрата. Не отрываясь, граф смотрел, как дверца кареты отворилась, из нее легко выскочил стройный светловолосый юноша в голубом костюме, расшитом жемчугом, и вошел во дворец.       - Герцог Монферрат, - с угрюмой усмешкой прошептал савойский посол. - Что ж, пришло время познакомиться с его светлостью.                                                             ***       Витторио Гонзаго, герцог Монферрат поднимался по той же самой лестнице, что и во время первого своего приезда в Лувр. На сей раз лестница была безлюдна. Только на площадке между первым и вторым этажами маячила одинокая фигура лакея. Герцог даже не обратил на него внимания, однако лакей неожиданно преградил ему путь.       - Прошу прощения, ваша светлость. У вас расстегнулась пряжка на башмаке.       Герцог удивленно посмотрел на свой башмак. С пряжкой всё было в порядке. Но он вспомнил, что в прошлый раз на этом же самом месте лакей поправлял ему пряжку. И... кажется, это был тот же самый лакей?       Между тем лакей, не давая юноше опомниться, наклонился, завозился с пряжкой и стал негромко говорить:       - Ваша светлость, против вас составлен заговор. Савойский посол граф Авогаро заплатил герцогу д'Эпернону тысячу пистолей за то, чтобы тот уговорил короля дать согласие на захват Монферрата Савойей. Сегодня во время своего утреннего туалета король справлялся о вас и просил д'Эпернона разузнать, чем вы заняты и почему не появляетесь в Лувре. Но д'Эпернон сразу отправился на секретную встречу с савойским послом и сообщил, что намерен помешать вам встретиться с королем.       Герцог с изумлением слушал невесть откуда взявшегося осведомителя.       - Кто вы? - спросил он недоверчиво. - Почему вы мне всё это говорите?       - Я всего лишь дворцовый слуга, ваша светлость, - лакей продолжал делать вид, что возится с пряжкой, но на миг поднял голову и улыбнулся.       Его улыбка показалась герцогу знакомой, но он не мог вспомнить, где её видел.       - Почему вы мне всё это говорите? - повторил Витторио, нахмурившись. - Кто за вами стоит?       - За мной не стоит никто, кроме старших лакеев и конюхов, ваша светлость, - со странным сарказмом произнес таинственный осведомитель. - А сообщаю я вам всё это, потому что... просто потому что вы мне нравитесь.       "Да как этот мужлан осмелился?" - только и могло мысленно вопросить сознание высокородного аристократа голубых кровей, светлейшего герцога Монферрата, наследника мантуанского престола.       "Ни хрена себе ёбушки-воробушки, да чувак, похоже, в меня втрескался!" - мгновенно оценило обстановку сознание Вити Ермошина. И тут же перехватило инициативу:       - Как вас зовут, друг мой? - с улыбкой вопросил юный герцог.       - Альбер, ваша светлость.       - Альбер... Я благодарен вам за то, что вы сообщили мне ценные сведения, - герцог полез в кошелек, но лакей жестом остановил его.       - Я сделал это не из-за денег, ваша светлость.       Синие глаза герцога пристально смотрели на Альбера. В этих глазах читались удивление и интерес. Бедный лакей знал, что на большее он и не может рассчитывать и был рад этому взгляду, как если бы ему вдруг подарили великолепный бриллиант.       "Да, он влюбился в меня!" - теперь это констатировали в унисон и сознание герцога Монферрата, и сознание Вити. Сердце молодого аристократа дрогнуло. Этот парень чем-то зацепил герцога. Может быть, пресыщенному юноше надоели высокородные аристократы, и он был не прочь попробовать новых ощущений. А может быть, дело было в узнавании. Нет, Витя Ермошин не узнавал в Альбере Алика. Как и Алик не узнавал в светловолосом, изящном красавчике невзрачного увальня Витю. И все же оба они что-то чувствовали.       - Вы мне кажетесь славным малым, Альбер. Мой особняк находится на улице Сент-Оноре, это совсем рядом. Приходите сегодня вечером, потолкуем.       И герцог, милостиво кивнув лакею, двинулся вверх по лестнице. Его лицо было совершенно безмятежным, но и ум, и сердце были в смятении. Сердце подсказывало, что этот парень действительно в него влюблен. Но недоверчивый ум предостерегал: это вполне могло быть чьей-то ловушкой. Однако какой смысл врагам предупреждать его об опасности? Да еще таким странным способом? Терзаясь сомнениями, герцог поднялся на второй этаж и оказался в галерее, дверь в которую охраняли два королевских гвардейца. Его пропустили без слов, поскольку скороход предупредил стражу о прибытии мантуанского посла. И едва он оказался в галерее, как путь ему преградил высокий светловолосый мужчина лет 30-ти с резкими чертами лица и властным взглядом. У незнакомца была надменная осанка, и от него исходила аура опасности. На губах была улыбка, но это был взгляд волка, готового вцепиться в трепетную лань.       - Позвольте представиться: граф Авогаро, посол его светлости герцога Савойского, - произнес он с учтивым поклоном, однако в голос звучал чуть насмешливо. - Я имею счастье видеть его светлость герцога Монферрата, не так ли?       - Счастлив познакомиться с вами, граф. Вы не ошиблись, - герцог отвесил ответный учтивый поклон.       Граф рассчитывал смутить юнца своим внезапным появлением, но взгляд синих глаз герцога был спокойным, изучающим, выжидающим.       - Я видел, как вы прибыли во дворец, герцог, и решил, что это прекрасный случай познакомиться с вами, - сказал Авогаро. - Ведь мы оба находимся в Париже для решения одного и того же вопроса.       - Боюсь, решение этого вопроса мы видим слишком по-разному, граф, - заметил юноша. - Герцогство Савойское имеет притязания на Монферрат, сюзереном которого я являюсь и который принадлежит Мантуе. Мой долг, долг герцога Монферрата и наследника мантуанского престола - защитить своих подданных от чужеземных притязаний. И я намерен выполнить свой долг.       Граф выслушал эти слова юноши со снисходительной улыбкой.       - Ваша решимость вызывает у меня восхищение, - произнес он с иронией. - Особенно, если учитывать, что эту партию вам не выиграть. Надеюсь, вы сами прекрасно это понимаете, герцог.       - Боюсь, граф, я не настолько умен, чтобы это понять, - с той же иронией отвечал юноша. - И потому намерен доиграть эту партию до конца.       - Стоит ли тратить силы и время, мой юный друг?       - Кажется, я не имел чести именоваться вашим другом, граф, - ледяным тоном отвечал герцог. - И не припомню, чтобы я спрашивал совета, на что именно мне следует тратить силы и время.       - Во всяком случае на бессмысленные препирательства время тратить действительно не стоит, ваша светлость, - граф саркастически выделил обращение "ваша светлость". - Понимаю, что у вас есть все основания считать меня своим врагом. Ведь герцог Савойский, которого я имею честь представлять, намерен лишить вас Монферрата. Это сущая правда. Но, ваша светлость, в жизни порой случаются удивительные вещи, кажущиеся невозможными.       - Например? - герцог пристально смотрел на собеседника, не понимая, к чему тот клонит.       - Например, мы с вами можем оказаться не врагами, а союзниками.       - Вот как? – прищурился герцог. - Граф, я не верю своим ушам! Вы говорите, что Савойя и Мантуя могут стать союзниками? Что Савойя откажется от своих притязаний на Монферрат? Да сами-то вы в это верите?       - Я не говорил, что Савойя откажется от притязаний на Монферрат, - с многозначительной улыбкой возразил граф. - И не говорил, что Савойя и Мантуя могут стать союзниками. Я говорил о другом: союзниками можем стать мы с вами.       - Мы с вами? – настороженно переспросил герцог.       - Именно мы с вами. Вы, герцог Монферрат, наследник мантуанского престола. И я, граф Авогаро, савойский посол. И, кстати, близкий родственник герцога Савойского.       Почему граф вдруг упомянул о своем близком родстве с герцогом Савойским? На что он намекал?       Сознание Витторио впало в ступор и заглохло. Сознание Вити, наоборот, лихорадочно работало, пытаясь понять, что стоит за словами савойского посла. Наверняка, это была какая-то ловушка. Но какая именно?       Тут к ним подошел запыхавшийся дежурный офицер.       - Ваша светлость, ваше сиятельство, - обратился он к послам. - Король поручил мне разыскать вас. Его величество желает поговорить с вами после заседания королевского совета. Прошу вас следовать за мной, я отведу вас в комнату, где вы сможете дождаться королевской аудиенции.       Граф Авогаро нахмурился. Он действительно добивался аудиенции у короля, но у него и в мыслях не было, что на этой же аудиенции будет присутствовать и мантуанский посол! Граф был уверен, что это стало результатом интриг юного мантуанца, о которых он и понятия не имел. И Авогаро утвердился во мнении, что юнец хитер и опасен. И очень ловко долгое время прикидывался дурачком. Граф не допускал и мысли о том, что юный герцог явился в Лувр, не имея никакого плана действий, просто желая поскорее узнать решение королевского совета, обсуждавшего вопрос о Монферрате. И что король, вспомнивший об очаровавшем его молодом после, сам решил пригласить его в Лувр. Но для Авогаро случайностей не существовало, он во всем видел чьи-то происки и заговоры.       Офицер привел их в небольшую гостиную, стены которой были обтянуты голубым шелком. Здесь они должны были дожидаться окончания совета. Им принесли вина и печенья. Но ни тот, ни другой не притронулись к кушаньям.       - Вы заинтриговали меня, граф, - произнес герцог, пристально глядя на савойца. - Что вы имели в виду, когда говорили о возможности союза между мной и вами?       Авогаро отметил про себя двусмысленность этой фразы. Она могла иметь как политический смысл, так и... эротический. Учитывая порочные склонности юнца. Граф Авогаро предпочитал женщин, хотя время от времени в его постели оказывались и мужчины. Чаще всего это были молодые офицеры. Граф ценил мужественность, даже слишком ценил. Женоподобные красавчики, вроде миньонов Генриха Третьего, вызывали у воина и дипломата лишь презрение. Нет, граф не был грубым солдафоном. Это был изысканный и учтивый кавалер, он всегда следил за своей внешностью, не брезгуя притираниями, бальзамами для смягчения кожи и прочими подобными вещичками. Но он рассматривал свою привлекательную внешность лишь как оружие, ибо привлекательным людям легче добиваться поставленных целей. К тому же, он оставался мужественным, в нем не было ни капли изнеженности, которая все больше входила в моду с воцарением во Франции Генриха Третьего.       Прежде граф никогда не встречался с герцогом Монферратом лицом к лицу, но, разумеется, был о нем весьма наслышан. И заочно отнес герцога к типу презираемых им "миньонов". Но теперь засомневался. Сидевший перед ним мантуанец был, несомненно, изнеженным юнцом, никогда не державшим в руках ничего тяжелее ложки. В облике его была мягкость и грация, какая присутствует в юношах на полотнах Рафаэля или Караваджо. Но граф учуял за этой мягкостью скрытую силу. Нечто вроде железного кулака в бархатной перчатке. А взгляд синих глаз светился умом, был цепким, внимательным. "Почему все считали его глупцом?" - в который раз задался вопросом Авогаро. Он чувствовал все больший интерес к этому юноше, казавшемуся загадкой, которую очень хотелось разгадать.       - Так что же, граф? - повторил герцог. - О каком союзе вы говорили?       Авогаро вздрогнул, он настолько погрузился в свои размышления, что даже позабыл ответить.       - Полагаю, здесь не лучшее место для подобной беседы, ваша светлость, - ответил он с улыбкой. - Всем известно, насколько тонки стены в королевских дворцах.       - Где же нам тогда поговорить? – с невинным видом осведомился герцог, и граф вновь отметил про себя двусмысленность этого вопроса.       - Буду рад, если вы почтите своим посещением мой дом, ваша светлость, - произнес он. - У меня прекрасный повар, и мы могли бы обсудить все за ужином, к примеру...       - Признателен за приглашение, граф. Но, боюсь, савойская кухня не вполне подходит для мантуанских желудков, - с иронией отвечал герцог. - Мой советник граф Фабинетти умер после обеда на постоялом дворе близ Фонтенбло. Говорят, повар был родом из Савойи.       - Я готов лично пробовать все кушанья, которые будут вам подавать в моем доме, ваша светлость, - со всей серьезностью произнес граф.       Черт, он ведь хотел ответить колкостью на это прямое обвинение в убийстве мантуанского дипломата! А вместо этого...       - Думаю, граф, лучше нам побеседовать на нейтральной территории. Королевский дворец вряд ли для этого подходит, тут вы правы. Мы можем прогуляться по саду Тюильри. Я видел его пока только из окна кареты, и он мне показался великолепным.       - Ого! - рассмеялся граф. – Прогуляться по саду? Право, это звучит как вызов на дуэль! Неужели я имел несчастье вас чем-то оскорбить?       - Ни в коей мере, - герцог тоже рассмеялся. - К тому же, не буду скрывать, я неважный фехтовальщик. Речь идет всего лишь о прогулке, во время которой нас не смогут подслушать.       - Согласен. И в случае, если на нас будет совершено нападение, клянусь, я буду лично защищать столь очаровательного посла! - эти слова вырвались у графа сами собой, он вообще-то хотел сказать совсем другое.       А юный посол протянул ему свою белую руку словно для поцелуя (и это тоже вышло у него само собой), граф нежно взял эту руку и едва не поцеловал, опомнившись лишь в последний момент. Он лишь осторожно сжал ее на несколько мгновений. Его глаза встретились с глазами герцога. В синих глазах юноши мелькнуло смущение, но тут же исчезло, скрытой маской учтивой приветливости.       - Что ж, вверяю вам себя, граф, - проговорил он с улыбкой, и снова для графа это прозвучало более чем двусмысленно.       Но в этот миг в гостиную вошел дежурный офицер.       - Его величество готов принять послов Мантуи и Савойи, - торжественно произнес он. - Прошу следовать за мной!                                                             ***       - Ты где был, ленивый осел? Где, я тебя спрашиваю?? Кто за тебя будет лошадям корм таскать? - перед Альбером возник разъяренный старший конюх. – Смотрю, ты стал слишком наглым! Думаешь, я на тебя управу не найду?       - Пшел вон, рыжая образина! - с ненавистью прошипел Альбер, в котором тут же проснулся дерзкий Алик.       - Тебя давно пора проучить хорошенько, чтобы знал свое место! А ну, ребята, хватай его!       Альбер слишком поздно сообразил, что нападение на него было подготовлено заранее. Все уже знали, что драться он умеет, причем отлично, и что в одиночку с ним справиться никому не под силу. На Альбера навалились сразу трое здоровенных конюхов.       Тот попытался вырваться, но его держали крепко.       - Сейчас мы тебя проучим! Ты на всю жизнь это запомнишь! Мишо, стягивай с него штаны! Сейчас он узнает, что такое колотушка в заднице!       Альбер отчаянно заорал, поняв, что его ожидает. Он дергался, изо всех сил пытаясь вырваться, но не получалось. Но зато ему удалось вцепиться зубами в запястье одного из конюхов. Тот завопил благим матом, пытаясь отодрать от себя Альбера. Другой конюх принялся стягивать с Альбера штаны, тот задергался, из-за этого хватка державших его ослабла, Альбер умудрился вырваться, при том что штаны остались в руках конюха.       - Стой, мерзавец! - заорали ему.       Альбер схватил стоявший рядом стул и со всей силы треснул им по голове одного из конюхов. Память Алика Тупикина тут же подсказала прием каратэ. В итоге еще один конюх улетел в угол, ударившись головой о стену, и затих, видимо, потеряв сознание. Но еще один конюх сумел схватить Альбера. Тот вырвался, при этом руках конюха осталась рубашка парня. Позабыв обо всём, Альбер, как был голый, выскочил в темный коридор нижнего этажа дворца и как кот взлетел по лестнице, которая вела на верхние этажи. Ему никто не попался навстречу до тех пор, пока он не влетел в какую-то комнату, в которой находились три дамы, разодетые в пух и прах. Увидев совершенно голого молодого парня с выпученными глазами и зверским выражением лица, дамы завизжали, одна из них в страхе запрыгнула на стул, но тот опрокинулся, дама рухнула на стол, который тоже опрокинулся. Еще одна дама, пискнув, упала без чувств. Голый Альбер между тем ломился в дверь, противоположную той, через которую он ворвался в эту комнату. Но дверь была заперта. Обернувшись, он увидел даму, лежавшую на рухнувшем столе, ее юбки задрались, открыв пышные филейные части. Дама дрыгала ногами и продолжала отчаянно визжать. Третья же дама - симпатичная брюнетка - не думала падать в обморок и визжать, а напротив, с восторгом наблюдала за происходящим. Особый восторг вызывал у нее статный парень, совершенно обнаженный и обладавший немалым достоинством. Дама стрельнула глазками в Альбера и послала ему воздушный поцелуй.       Тому, впрочем, было не до вожделений благородной особы. Надо было выбираться. Но тут раздался шум, и в комнату ворвался человек в мундире капитана королевской гвардии и с обнаженной шпагой.       - Что здесь происходит?? - вскричал он. - Графиня! Что это значит??       Последние слова были обращены к даме, лежавшей с голой задницей на опрокинувшемся столе, дрыгавшей ногами и продолжавшей отчаянно визжать.       Тут взгляд кавалера упал на совершенно голого Альбера. Сознание Альбера Тупэ наполнилось страхом, а вот сознание Алика Тупикина мгновенно отметило, что гвардеец очень даже ничего: высокий, статный, хотя ему стоило бы чуть-чуть подкорректировать брови, чтобы сделать лицо более выразительным... Но эти размышления были прерваны грозным рыком гвардейца:       - Кто вы такой, сударь?? Здесь! В таком виде! А! Графиня! Так вот, значит, чего стоят ваши слова о любви и верности!       Последние слова снова были обращены к даме с обнаженными ягодицами и дрыгающимися ногами.       - На помощь! - заверещала та. - На помощь, Крийон! Меня убивают!!       - Ах ты, мерзавец! - завопил кавалер, бросаясь со шпагой на Альбера.       Парень умудрился увернуться, схватил тяжелый стул и со всей силы обрушил его на голову гвардейца. Тот оказался совершенно не готов к подобному повороту событий, зашатался, выронил шпагу и медленно стал оседать на пол.       - Идемте скорее, мой друг! - дама, что строила Альберу глазки, схватила его за руку и потащила за собой.       - Баронесса, это же убийца! - простонал гвардеец, держась за голову.       - Это мой возлюбленный, он пришел ко мне! - прощебетала дама и выволокла Альбера в маленькую боковую дверцу, которую тот поначалу и не заметил.       За этой дверцей была небольшая комната, служившая, видимо, гардеробной. Не теряя времени, дама впилась губами в губы Альбера, при этом умудряясь ласкать пальчиками его член.       - Вы прекрасны, мой друг! - проговорила она с томным вздохом. - Как великолепно вы сразили этого негодяя Крийона! Вы - настоящий античный бог, вы - ожившая статуя самого Аполлона!       Ожившая статуя в этот момент мечтала только об одном: удрать! Но благородная дама вцепилась мертвой хваткой.       - Я спрячу вас, друг мой, - шептала она. - Я баронесса де Бюри, фрейлина ее величества. Как ваше имя?       - Алик... Альбер, - пробормотал растерянный носитель двух сознаний. - Но...       - Я прежде никогда не видела вас в Лувре. Но это неважно! Идемте же!       И баронесса де Бюри решительно потащила голого Альбера куда-то вглубь гардеробной. Альбер был рад внезапному появлению спасительницы. А вот Алик подумал о том, что лучше бы его уволок Крийон... Впрочем, выбора не было.