Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Герцог Монферрат и граф Авогаро в сопровождении дежурного офицера шли по коридорам и залам Лувра, ловя на себе любопытные взгляды многочисленных придворных.       Авогаро нервно покусывал губы. Он же говорил д'Эпернону, чтобы тот воспрепятствовал встрече короля с мантуанским послом! И не только говорил, но и заплатил алчному королевскому фавориту кругленькую сумму! И что в итоге? Этот сопляк-мантуанец все-таки встретится с королем?       Между тем герцог Монферрат, в отличие от напряженного савойского посла, выглядел совершенно безмятежным и с любопытством разглядывал дворцовые интерьеры.       Они вошли в зал аудиенций, когда дверь напротив распахнулась и из нее выпорхнул д'Эпернон.       - Рад вас видеть, граф! - воскликнул он с таким видом, как будто вовсе не разговаривал с Авогаро всего полчаса назад.       - Вас я также рад видеть, герцог, - улыбка д’Эпернона, адресованная юному Витторио, была полна холода.       Герцог ответил королевскому фавориту столь же холодной улыбкой.       - Граф, его величество готов принять вас, - обращаясь к савойскому послу и демонстративно отворачиваясь от посла мантуанского, произнес д'Эпернон.       При этих словах королевского фаворита остановившийся было герцог Монферрат нахмурился и, не говоря ни слова, решительно направился к дверям, ведущим в королевские покои.       - Сударь! - возмущенно воскликнул д'Эпернон. - Разве вы не слышали моих слов? Его величество желает говорить с графом Авогаро, савойским послом!       Герцог, высоко подняв белокурую голову, продолжал двигаться к позолоченным дверям, возле которых нерешительно переминался с ноги на ногу дежурный офицер, который и привел обоих послов в этот зал. Офицер явно был сбит с толку. Он получил от короля приказ привести обоих послов, но теперь всесильный д’Эпернон, только что вышедший из королевских покоев, приглашает войти лишь одного савойского посла! И как быть?       Между тем граф Авогаро бросил на д'Эпернона угрожающий взгляд. Тот побледнел, ринулся вслед за герцогом Монферратом, схватил его за плечо и преградил путь.       В синих глазах герцога сверкнула молния.       - Вас не учили хорошим манерам, сударь? Как вы смеете ко мне прикасаться? – ледяным тоном произнес Витторио. - Дайте мне дорогу!       - Простите, герцог, но его величество желает видеть только посла савойского, - нагло процедил д'Эпернон, глядя на юного мантуанца уже с нескрываемой ненавистью.       Витторио презрительно улыбнулся.       - Не знал, господин д'Эпернон, что вы являетесь королевским камер-лакеем, - заметил он. - Прошу простить мою неосведомленность, я ведь всего второй раз в Лувре.       - Сударь! - воскликнул д'Эпернон. - Вы меня оскорбляете!       - Вы сами себя оскорбляете, сударь, - парировал герцог. - Раз уж взялись за исполнение лакейских обязанностей. Кстати, дежурный офицер сообщил, что его величество ожидает и меня, не так ли? - обратился Витторио к офицеру.       Тот бросил опасливый взгляд на королевского фаворита, но всё же признал:       - Именно таково было распоряжение, полученное мною от его величества.       - Так, значит, вы оспариваете приказы короля, господин д'Эпернон? – с простодушным видом спросил герцог.       Королевский фаворит позеленел от злости.       "Теперь точно отравит. Или заколет, - констатировало витино сознание. - Надо бы какую-нибудь кольчугу, что ли, под одеждой носить. И с едой поосторожнее".       "А все-таки у д'Эпернона линия ноги не слишком изящная. И шнурки на колете чересчур темные. И форма рук не очень красивая", - фиксировало сознание Витторио.       "Да хватит уже на этого придурка пялиться, надо к королю прорываться!" - цыкнуло сознание Вити на сознание Витторио, которое ответило лишь томным вздохом.       И витино сознание было совершенно право, потому что Авогаро решительно направился к дверям в королевские покои, чтобы войти первым. Витя (как, впрочем, и герцог) был не искушен в тонкостях дипломатического этикета, но логика подсказывала: к королю первым должен войти именно он. Между тем дежурный офицер уже вошел в королевский кабинет доложить о приходе послов.       "Вперед!" - скомандовало сознание Вити, тогда как сознание Витторио лишь испуганно ахнуло.       Юный герцог толкнул дверь королевского кабинета и решительно вошел внутрь. У д'Эпернона округлились глаза от такой наглости, а глаза графа Авогаро, наоборот, сузились от злости. Он ринулся вперед и едва ли не прыжком заскочил в королевский кабинет. Однако было поздно: мантуанский посол вошел к королю раньше савойского как раз в тот момент, когда дежурный офицер докладывал о прибытии послов.       Витя Ермошин вроде бы уже привык к нравам XVI века, да и Витторио, герцог Монферрат кое-как свыкался с обычаями французского двора. Но увиденное в королевском кабинете ввергло сознание Вити в ступор, а сознание трепетного Витторио - в шок. Король Франции Генрих Третий величественно восседал на стульчаке, под которым стоял горшок. Вите приходилось читать, что в ту эпоху короли имели обыкновение давать аудиенции во время отправления нужды, но одно дело читать, а совсем другое – увидеть воочию. Что касается утонченного Витторио, то он понятия не имел о подобном обычае и потому едва не лишился чувств.       На лице графа Авогаро не было никаких эмоций, д'Эпернон, вошедший следом, тоже ничуть не был удивлен.       При виде молодого герцога на лице короля появилась приветливая улыбка.       - О, герцог, как мило, что вы решили нас посетить! – сладким голосом произнес его величество. - Мы очень без вас скучали.       - Ах, граф, вы тоже здесь. Очень рады вас видеть, - промолвил король куда более равнодушным тоном, граничившим с пренебрежением.       Лицо савойского посла окаменело, но он отвесил положенный поклон. Поклон юного герцога был куда более изящен, хотя ему было не по себе при мысли о том, что он должен кланяться человеку, справляющему в его присутствии нужду. Пусть даже этот человек - король Франции.       "Боже, какой ужас!" - мысленно изрекло потрясенное сознание Витторио. "Да вообще пиздец!" - охотно согласилось с ним сознание Вити.       Итогом этого обмена мнениями стало то, что герцог достал батистовый платочек, надушенный флорентийскими духами, и изящным движением поднес его к носу.       - Прошу прощения, ваше величество, я слегка простужен, - промолвил юный герцог. - Но это, право, сущие пустяки.       - О, мой милый герцог, вы пришли к нам, несмотря на свой недуг! Какой мужественный шаг с вашей стороны, мы очень тронуты! - произнес его величество, не сводя глаз с прелестного мантуанского посла. - Может быть, все же стоит позвать лекаря? Или уложить вас в постель?       - Если герцогу не здоровится, то ему и впрямь лучше будет лечь в постель. У себя дома, - процедил граф Авогаро, стремившийся во что бы то ни стало удалить противника с поля боя.       Но тут же подскочил д'Эпернон, который смотрел на герцога Монферрата так, словно хотел перегрызть ему горло.       - Ваше величество, я готов лично проводить герцога домой, - заявил королевский фаворит, взбешенный столь явным желанием короля уложить мантуанского красавца в свою постель, причем немедленно.       Сам же герцог был уже не рад тому, что достал злополучный носовой платочек.       - Ах, не стоит беспокоиться, я чувствую себя прекрасно, - произнес он с улыбкой, адресованной его величеству. – И мне не хотелось бы понапрасну тратить драгоценное время короля. Почему бы нам не перейти к делу?       При этих словах лицо короля поскучнело. Он поднялся со стульчака, стоявший рядом слуга вытер маленькой мочалкой королевскую задницу и принялся натягивать на нее узкие штаны.       - К делу, - со вздохом повторил его величество. - Что ж, могу сказать, что мнения членов королевского совета по поводу судьбы герцогства Монферрат разделились. Но все же большинство полагает, что притязания Савойи на Монферрат вполне обоснованы.       Лица д'Эпернона и графа Авогаро озарились победными улыбками.       Юный герцог Монферрат побледнел как смерть.                                                       ***       А в это самое время Альбер Тупэ восседал на сундуке в гардеробной, расставив ноги, а перед ним на корточках сидела баронесса де Бюри. Поначалу она намеревалась обойтись без этого, но член Альбера, пусть и внушительных размеров, наотрез отказывался восхищаться прелестями благородной дамы. Однако решительная королевская фрейлина и не думала отступать.       - Вы слишком хороши, - без обиняков заявила она Альберу. - И вы от меня так просто не уйдете, даже не пытайтесь!       Сказать по правде, ни Альбер Тупэ, ни Алик Тупикин не имели ничего против секса с женщинами. Такой секс у них случался. Правда, изредка и обычно по пьяни. Сейчас же Альбер был совершенно трезв и взвинчен до предела. Он думал о том, что его, должно быть, разыскивают по всему дворцу, что за запертой на засов дверью в соседней комнате всё еще дрыгает ногами голозадая графиня, а вокруг нее скачет Крийон или как его там... А главное, Альбер не понимал, что ему делать, куда бежать, где спрятаться? Тут уж было не до прелестей баронессы. И все же упорная дама добилась своего. Когда трудами ее прелестного ротика член Альбера принял почти вертикальное положение, она согнала парня с сундука и уселась на сундук сама, задрав широкую юбку. По правде говоря, баронесса была очень даже хорошенькой, и от нее не несло смрадом, как от других придворных дам. Поэтому Альбер с большим удовольствием выполнил то, чего от него так настойчиво добивались.       - Вы великолепны, мой друг! – проворковала довольная баронесса. - Боже, да вы настоящий Аполлон... Нет, вы Геракл! Да, да, Геракл! О да... Почему я вас никогда прежде не видела? Вы, должно быть гвардеец? Как ваше имя?       - Альбер, - пробубнил парень, которому совершенно не хотелось признаваться в том, что он простой слуга, бежавший после драки с конюхами.       - И вы появились совершенно обнаженный... Должно быть, у вас было любовное свидание? С кем, интересно? – допытывалась баронесса. - И вас, должно быть, застиг какой-нибудь ревнивый муж или ваш соперник, я угадала? Кто-то вроде этого несносного Крийона, признайтесь же, друг мой! Ах! Вы молчите! Какая жалость! Но сразу видно благородного человека, умеющего хранить тайны! Вы просто очаровательны, друг мой!       На самом деле Альбер молчал потому, что был ошарашен всем происходящим. А ещё потому, что ему не давали и рта раскрыть. Баронесса продолжала щебетать:       - Я помогу вам! Помогу незаметно покинуть Лувр! Но вы должны обещать, что придете ко мне! Я живу в особняке на улице Монтаржи, буду ждать вас сегодня вечером. Мой муж сейчас в отъезде и нам ничто не помешает!       - О, сударыня, я с нетерпением жду нового свидания с вами, ибо вы божественно прекрасны, - Альбер Тупэ никогда не сумел бы произнести столь длинную и напыщенную фразу, если бы на помощь ему не пришло сознание ушлого Алика. - Но мне необходимо как можно скорее покинуть дворец, иначе мы никогда больше не увидимся, сударыня...       Эти слова произвели на баронессу де Бюри магическое действие. Она вытащила из шкафа женское платье, накидку, шляпу и принялась напяливать все это на Альбера.       - В женской одежде вас точно никто не узнает, друг мой. Я проведу вас коридорами для прислуги и выведу в сад Тюильри. А вечером - приходите ко мне!       Альбер скривился. Он куда охотнее предпочел бы покинуть Лувр через парадные помещения для знати. Ибо среди знатных обитателей дворца его никто не знал в лицо, кто же обращает внимание на лакея? Даже д'Эпернон, скорее всего, не помнил лица Альбера, разве что его задницу... А вот среди слуг Альбер был очень даже известен, и ему оставалось только молиться, чтобы его не опознали в женском наряде.                                                       ***       - Ваше величество, королевский совет принял мудрое решение, - заявил граф Авогаро. - Монферрат по праву должен перейти во владение герцога Савойского, это совершенно естественно и даже необходимо.       - Постойте, граф, - с ироничной улыбкой заметил король, многозначительно поглядывая при этом на бледного как смерть юного герцога, - разве я сказал, что совет принял решение о судьбе Монферрата? Решение принимает король Франции и только он, а совет лишь дает королю советы, не более.       Синие глаза герцога вспыхнули надеждой, в то время как в глазах савойского посла сгустился мрак.       - У меня нет ни тени сомнения, что ваше величество, как всегда, проявит мудрость и примет единственно верное решение, - промолвил герцог. - Монферрат, сюзереном которого я являюсь, останется владением Мантуи, ибо такова справедливость. Мантуя всегда была верным другом французских королей и...       - Называть Мантую верным другом Франции - явное преувеличение, - бесцеремонно прервал герцога савойский посол. - Известно, что герцог Мантуанский заключал тайные союзы с врагами Франции - испанским королем и австрийским императором.       - Мой отец герцог Мантуанский искал поддержки у всех, и эти союзы вовсе не были направлены против Франции, - в голосе хрупкого герцога внезапно зазвенел металл. - И поскольку я не могу допустить и мысли, что граф Авогаро откровенно клевещет, мне остается лишь констатировать, что савойский посол не слишком искушен в дипломатии.       - Что ж, дипломатические способности герцога Монферрата известны всем, - ядовито отвечал савойец. - И нет сомнений, что именно на них делал ставку герцог Мантуанский, отправляя своего сына и наследника с дипломатической миссией в Париж.       Это был явный намек на то, что герцог Мантуанский собирался уложить своего сына в постель французского короля. Герцог Монферрат надменно промолчал, в то время как король Франции недовольно нахмурился. Авогаро понял, что совершил ошибку.       - Но нет сомнений, что вряд ли его величеству, королю Франции, есть дело до этих низких интриг, - поспешно сказал он. - Мой повелитель, герцог Савойский, всегда восхищался вашей мудрой политикой, государь. Союз Франции и Савойи поможет установить мир во всей Италии и пресечь поползновения испанцев. Этот союз послужит славе французского короля!       - До тех пор, пока герцог Савойский не заключит союз с испанским королем, - обронил герцог Монферрат. - Я слышал, что вы не раз встречались с испанским послом здесь, в Париже, не так ли, граф?       Герцог получил эти сведения от шпиона, которым он обзавелся в доме савойского посла.       - Что за вздор! - надменно изрек граф Авогаро.       Юный герцог с многозначительной улыбкой пожал плечами.       Король взглянул на графа уже с нескрываемым подозрением. Генрих Третий всегда опасался испанских интриг, даже больше, чем происков своих заклятых врагов лотарингцев во главе с герцогом де Гизом.       - Довольно, довольно! – нервно произнес Генрих Третий, поднимая затянутую в перчатку руку. – Еще немного, и вы, пожалуй, устроите дуэль прямо у меня в кабинете! Между тем я пригласил вас вовсе не для этого, а чтобы сообщить вам, что я выслушал мнения своих советников, но окончательное решение приму позже. Для этого мне необходимо многое обдумать. И получить дополнительные сведения. - Я всегда готов предоставить вашему величеству все сведения, которыми располагаю, - поспешно произнес граф Авогаро.       - Несомненно, граф, аргументы Савойского герцогства весьма весомы, - со скучающим видом произнес король. – И вы мне раз их приводили. Но, - и тут он снова многозначительно посмотрел на герцога, - мне хотелось бы получше ознакомиться с аргументами, которые приготовил наш очаровательный мантуанский посол. Дабы решение наше было справедливым и обоснованным. А посему, граф, я надеюсь на скорую встречу с вами. Вас же, милый герцог, я прошу остаться. Вы подробно изложите нам позицию вашего отца, герцога Мантуанского.       Король выпроваживал савойского посла и желал уединиться с герцогом Монферратом!       Граф Авогаро побагровел от ярости. Д’Эпернон позеленел от злости. Герцог Монферрат просто побледнел. Он понимал, что король недвусмысленно предлагает лечь с ним в постель, причем прямо сейчас, немедленно!       А Витторио очень этого не хотел! Он привык дарить благосклонность лишь тем, кто ему действительно нравился. А французский король ему не нравился. Конечно, он был умён, образован, обладал тонким вкусом… Но всё же он совсем не принадлежал к тому типу мужчин, которые разбудили бы страсть в избалованном юном герцоге.       Витя Ермошин в этом вопросе решительно сходился со своей «мантуанской» частью души. Конечно, он, в отличие от Витторио, вовсе не был избалован мужским вниманием. Но это не значило, что он хотел запрыгнуть в постель французского короля только потому, что тот – король.       «К тому же, - наставлял Витя юного Витторио, - если мы, то есть я, сейчас скажу, что, мол, на всё согласен, то не факт, что этот француз и впрямь решит защитить наш Монферрат. Покувыркается со мной, а потом скажет: адью, мне нравится Савойя. И что тогда? Нет уж, пусть он побегает за нами, то есть за мной, пусть сначала даст гарантии, подпишет какую-нибудь бумажку: указ, рескрипт или что там он подписывает, а уж тогда…»       «А что тогда? – возразило капризное сознание Витторио. – В постель к нему? Но он мне не нравится!»       «А тогда, глядишь, либо ишак сдохнет, либо падишах помрет», - поделилось сознание Вити восточной мудростью с сознанием Витторио.       Сознание Витторио притихло, пытаясь осмыслить это изречение, а сознание Вити немедленно взяло под контроль язык герцога.       - Конечно, государь, для меня большая честь всё рассказать вам подробно… И, поверьте, вы не останетесь равнодушным к моим аргументам и доводам, - тут юный герцог послал королю самую очаровательную улыбку, на которую только был способен. – Но уверен, что его величество милостиво даст мне время на подготовку, и тогда, смею заверить, мои аргументы будут вдвойне убедительными…       Король чуть нахмурился, но тут на помощь герцогу Монферрату пришел д’Эпернон, который тоже отчаянно не хотел допустить юного мантуанского посла в королевскую постель.       - Государь, осмелюсь напомнить, что вас ожидает ее величество, королева-мать, которая выразила пожелание узнать об итогах заседания совета из ваших уст.       - Ах да, я совсем запамятовал, - с досадой сказал король. – Что ж, герцог, тогда я с нетерпением буду ожидать вас в Лувре завтра. Надеюсь, вы разделите с нами трапезу.       «Боже, теперь он хочет, чтобы я провел с ним завтрашнюю ночь!» - в отчаянии констатировало сознание Витторио.       «К тому времени либо ишак сдохнет, либо падишах помрет», - напомнило ему восточную мудрость сознание Вити.       Послы откланялись. Король удостоил графа Авогаро всего лишь кивка, пусть и милостивого, тогда как мантуанский посол удостоился прикосновения королевской руки к своей нежной ручке, ради чего король даже снял перчатки.       - С нетерпением буду ждать вас, герцог, - произнес он, не обращая внимания на вспыхнувшие яростью глаза графа Авогаро и перекошенное от злости лицо д’Эпернона.       Когда они, наконец, покинули королевский кабинет, Авогаро с усмешкой сказал герцогу:       - А вы умеете набивать себе цену, ваша светлость. Признаю, это умный шаг с вашей стороны.       - Весьма лестно услышать это от вас, граф, - холодно отвечал Витторио.       - Кстати, вы не забыли, что мы хотели прогуляться в саду Тюильри?       - Ах да! Но, граф, я вижу, что у вас боевая шпага, а у меня, как видите, короткая, придворная, - и герцог указал на свою шпагу в позолоченных ножнах с элегантным эфесом, украшенным драгоценными камнями.       - Я уже говорил, герцог, речь идет не о дуэли, - рассмеялся Авогаро. – Просто хочу потолковать с вами о союзе, который мы вполне могли бы заключить.       Юный герцог нахмурился. Он не ждал ничего хорошего от предложения графа. Но отказываться от разговора тоже было нельзя: необходимо было, чтобы противник выложил карты на стол. Пусть даже эти карты и будут краплеными.       - Что ж, погода чудесная, так что я с удовольствием прогуляюсь с вами по парку, - произнес Витторио с беззаботной улыбкой. Но сердце его сжалось от дурного предчувствия.