Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Альбер, ведомый неутомимой баронессой де Бюри, без приключений прошел по служебным коридорам и лестницам Лувра. В женском наряде его не узнал никто из слуг, попадавшихся им по пути.       Было заметно, что слуги взбудоражены: весть о драке на конюшне и побеге совершенно голого Альбера Тупэ быстро облетела прислугу Лувра. И все с нетерпением ждали, чем это кончится.       При этом по дворцу поползли слухи, что никакой драки на конюшне не было, а на самом деле лакей Альбер ублажал графиню де Буа-Траси, и их застукал официальный любовник графини – капитан королевской гвардии де Крийон. И якобы Альбер отдубасил капитана, после чего сбежал. И что развлекался он не с одной графиней, а еще с двумя фрейлинами, которые даже подрались между собой из-за статного парня и вытолкали взашей явившегося некстати Крийона, словом повели себя не как подобает знатным дамам, которым в таких ситуациях положено падать в обморок, и что виной тому были великолепные способности Альбера…       Слухи, в которых было лишь маленькое зернышко правды, нарастали как снежный ком. Все гадали: попадется ли Альбер или все-таки сумеет удрать? Крийон уже поднял на ноги дворцовую стражу, но та искала Альбера не слишком усердно. Кому охота обшаривать многочисленные закоулки дворца в поисках какого-то лакея, отделавшего капитана гвардии? Пусть этот капитан сам бегает и ищет, сколько ему угодно…       Как бы там ни было, Альберу удалось ускользнуть из дворца. Баронесса де Бюри вывела его через неприметную дверь, которой регулярно пользовались знатные дамы и кавалеры, тайно приводившие во дворец своих любовников и любовниц. Дверь эта выходила прямо в сад Тюильри.       - До свиданья, друг мой, и да сопутствует вам удача! – игриво воскликнула баронесса. – И не забывайте, что я буду вас ждать в своем особняке…       - О, мадам, вы спасли меня, и обмануть вас – было бы с моей стороны черной неблагодарностью. Конечно, я непременно приду, - с готовностью пообещал Альбер, включивший шарм Алика Тупикина.       По правде говоря, пока что он думал не о визите к баронессе, а о том, где спрятаться. Альбер Тупэ, родившийся и выросший в Турени, почти не знал Парижа, поскольку жил прямо в Лувре, в помещениях для прислуги, и выбирался в город крайне редко, да и то в ближайшие кабачки.       Алик Тупикин в Париже бывал не раз – и сопровождая богатых клиентов и прилетая просто развлечься и закупиться модными шмотками. Но теперь он был вынужден констатировать, что хорошо знакомый ему Париж модных бутиков, знаменитых музеев, Елисейских полей и всего прочего не имел ничего общего со средневековым Парижем, в котором он оказался. Даже Лувр был и не Лувром вовсе, а… каким-то гигантским нечищеным сортиром. Куда было идти – непонятно. Впрочем, Сена текла там, где ей было положено, а параллельно ей шла улица… м-да, улица Сент-Оноре. Алик Тупикин не раз прикупал себе что-нибудь безумно стильное и безумно дорогое в бутиках на этой улице. Но та Сент-Оноре, которую он видел сейчас, мало напоминала улицу бутиков и роскошных фасадов. Дома на ней напоминали трущобы. И никаких тебе тротуаров, только грязь и запах помоев. Боже, и это Париж! Алик едва не застонал от отчаяния, в то время как сознание Альбера Тупэ мучительно пыталось понять, что, собственно, не устраивает в улице Сент-Оноре его вторую половинку, явившуюся из грядущего. Улица как улица…       Вступать в дискуссию с самим собой Алик не стал. Прямо перед ним был сад Тюильри. Само собой, и этот сад мало напоминал современный огромный парк с его дорожками, скамейками и толпами туристов. В те времена этот сад, разбитый по приказу королевы-матери Екатерины Медичи, занимал не такую уж большую площадь, а за ним, в направлении современной площади Конкордии (Согласия) и Елисейских полей вдоль Сены – тянулись луга, болота, заросли…       «Столица высокой моды, ёпта», - презрительно констатировало сознание Алика.       «Отсижусь в кустах», - приняло решение сознание Альбера.       Он устроился в кустах, скрытый от посторонних глаз. Было холодно. Очень хотелось есть. Альбер подумал, что вечером, наверное, и впрямь придется идти к похотливой баронессе, больше не к кому… Не к кому? Как это, не к кому? Ведь его же пригласил к себе сам герцог Монферрат! И его особняк находится где-то совсем рядом, на этой вонючей улице Сент-Оноре!       «Да как я заявляюсь к нему в таком виде? Меня же на порог не пустят!» - уныло вопросило сознание Альбера, одетого в женские тряпки.       «Прорвемся!» - безапелляционно заявило мигом воспрявшее сознание Алика.       Но судьба приготовила ему сюрприз. Потому что он услышал шаги и голоса на дорожке совсем рядом с кустами, в которых коротал время. Альбер осторожно выглянул из кустов и замер. Он увидел герцога Монферрата, рядом с которым шагал мрачный и грозный савойский посол граф Авогаро.                                                             ***       - Чему вы улыбаетесь, герцог, если не секрет? – спросил граф Авогаро, когда они шли по дорожке сада.       Герцог действительно улыбался – счастливо и безмятежно. В этот момент он не думал ни о каких интригах и опасностях, просто наслаждался погожим днем.       - Я рад оказаться среди цветов и их ароматов, - спокойно ответил он. – В Лувре стоит такое зловоние, что и в постель слечь недолго.       - Надеюсь, вы говорите не о королевской постели, - с ядовитой усмешкой заметил Авогаро.       - Если вы полагаете, граф, что я горю желанием провести ночь в обществе его величества, то глубоко заблуждаетесь, - холодно произнес герцог. – Подобное не входит в мои планы.       - Неужели? По моим сведениям, ваш отец, герцог Мантуанский, дал вам на этот счет вполне определенные инструкции, - язвительно заметил Авогаро.       - Вижу, савойские шпионы есть и во дворце моего отца, - бесстрастно заметил герцог.       - Разумеется, они есть везде, - пожал плечами Авогаро.       - Что ж, не стану отрицать то, что вы и так знаете. Да, мой отец отправил меня с одной целью: увлечь собой короля. Политикой и дипломатией должен был заняться бедняга Фабинетти. Но всё изменилось. Вашими стараниями – я имею в виду савойцев - Фабинетти мертв. Политикой и дипломатией пришлось заняться мне. И постель Генриха Третьего будет частью этой политики и дипломатии лишь в случае крайней необходимости. Подчеркиваю, крайней, - в голосе молодого герцога зазвенел металл.       Авогаро с интересом взглянул на него.       - Должен признать, что шпионы савойского двора действительно ошиблись в оценке ваших способностей, герцог. Вы оказались вовсе не таким глупцом, как о вас говорили. Теперь мне приходится на ходу менять свои планы.       - Поэтому вы и пригласили меня на эту прогулку в Тюильри, граф?       - Именно поэтому, герцог.       - Вы говорили о некоем союзе между нами. Разве это возможно?       - Это возможно, - с бесстрастным видом кивнул граф. – Вместо того, чтобы ставить друг другу палки в колёса, мы могли бы объединить усилия.       - Вот как? – с рассеянным видом спросил герцог и склонился к розовому кусту, вдыхая аромат цветов. – И какова же цель?       - Власть. Корона, - произнес Авогаро, пристально глядя на собеседника.       Тот выпрямился и нахмурился.       - Не понимаю вас, граф. Я уже ношу герцогскую корону.       - Не смешите меня, мой юный друг! Ваша нынешняя корона – игрушечная, вы – лишь формальный правитель Монферрата. Вся власть – и над Монферратом, и над Мантуей находится в руках вашего отца. Вам есть к чему стремиться, не так ли?       - Я являюсь наследником герцога Мантуанского, а значит однажды стану правителем и Мантуи, и Монферрата…       - Вы уверены? Савойя, которую я имею честь представлять, заберет себе сначала Монферрат, а затем и Мантую, - насмешливо сказал Авогаро. – Даже если вы удовлетворите в постели все прихоти Генриха Третьего, это ничего не изменит.       - Сударь, да как вы смеете…       - Мой юный друг, я всего лишь объясняю вам реальное положение дел. Если вы останетесь игрушкой в руках вашего отца, то потеряете и Монферрат, и Мантую. Самое большее, на что вы сможете рассчитывать в этом случае, это всё та же постель французского короля. Станете жалким миньоном вроде д’Эпернона и прочих смазливых дворянчиков, похожих на комнатных собачек, что питаются объедками с королевского стола. Если вас, конечно, не отправят на тот свет раньше, чего я не стал бы исключать.       - Кажется, вы мне угрожаете? – ледяным тоном произнес герцог.       Ему стало страшно. Но он старался этого не показывать.       - Угрожаю? Можете так считать, если вам угодно, - с нарочитым равнодушием пожал плечами Авогаро. – Но я вам предлагаю нечто более привлекательное, нежели участь жалкого изгнанника и нахлебника. Я предлагаю вам корону Мантуи.       - Вы необыкновенно щедры, граф, - с иронией заметил юный герцог. – И что же вы потребуете взамен? Говорите же, я сгораю от любопытства!       - То же, что и сейчас: Монферрат, - спокойно произнес Авогаро.       - Монферрат? Который вы намерены у меня отобрать!       - Да, Монферрат будет частью Савойи, и этому никто и ничто не в силах помешать, - безапелляционно заявил граф. – Вопрос в цене. Зачем нужны бессмысленные сражения, когда все можно решить полюбовно? Я предлагаю вам заключить договор. Вы откажетесь от своих прав на Монферрат, подпишете акт отречения и передачи всех прав герцогу Савойскому. Взамен мы дадим гарантии, что Мантуя останется за вами. Более того, мы поможем вам взойти на мантуанский трон, не дожидаясь того дня, когда ваш отец мирно отойдет в мир иной. В этом случае вы станете полновластным правителем Мантуи. Разумеется, мы ожидаем, что вы будете проводить дружественную политику по отношению к Савойе. И идти навстречу всем пожеланиям Савойи. Итак, выбирайте: мантуанская корона и настоящая власть или же смерть, а в лучшем случае жалкое прозябание в изгнании и жизнь, полная унижений.       - Иными словами, вы предлагаете мне предать своих подданных, согласиться на свержение или даже убийство моего отца, а взамен стать жалкой марионеткой в руках Савойи, - с горькой усмешкой заметил юный герцог.       - Можете считать, как вам угодно, мой юный друг. Но я четко обозначил выбор, который вам предстоит сделать, - холодно произнес Авогаро.       - А вы? Вы сами что рассчитываете получить от этой… сделки? – слово «сделка» герцог произнес с нескрываемым презрением.       - Я? Не стану скрывать: я хочу получить савойскую корону. Стать герцогом Савойским, - бесстрастно произнес Авогаро.       - Вы ведь кузен нынешнего герцога Савойского Эммануила, не так ли граф? – герцог пристально взглянул на Авогаро.       - Вы прекрасно осведомлены.       - И…       - Нынешний герцог Савойский и его сын будут устранены, - Авогаро говорил так, словно речь шла о вещах ничего незначащих. – У меня достаточно сильная поддержка в савойской армии и при дворе герцога. И если я получу Монферрат, тем более без единого выстрела, то переворот пройдёт без сучка и задоринки.       - Вы – страшный человек, граф, - тихо сказал молодой герцог.       - Это всего лишь политика. Вы еще слишком молоды и полны наивных иллюзий. А политика делается именно так, герцог. Привыкайте.       Герцог задумчиво покачал головой.       - Итак, я жду вашего ответа, - Авогаро остановился и устремил пристальный взор на юношу.       Тот был бледен как смерть.       - Нет, - отчеканил Витторио. – Никогда я не пойду на такое гнусное предательство, на такую низость и подлость. Я не предам своих подданных и не стану отцеубийцей!       - Это лишь громкие слова, герцог, - презрительно заметил Авогаро. – Подумайте еще раз. Хорошенько. Да, кстати, я все-таки не вполне верно обрисовал выбор, который стоит перед вами.       - Что это значит? - герцог нахмурился, предчувствуя недоброе.       - Вы теперь знаете слишком многое о моих планах, и это для меня опасно. Поэтому ваш выбор таков: или вы соглашаетесь и заключаете со мной договор об отказе от Монферрата, либо вы умираете. Здесь и сейчас.       - Вы еще и убийца! – заметил герцог.       Его тонкие руки дрожали, но на лице не было страха.       - Почему убийца? – холодно улыбнулся граф. – Это будет дуэль. Обычная дуэль, какие случаются каждый день.       - О да, - саркастически сказал герцог. – Вы прекрасно осведомлены о том, что я – неважный фехтовальщик. А вот вы шпагой владеете отлично. И знаете, что исход поединка предрешен.       - Дворянин обязан владеть шпагой, - пожал плечами граф. – И неважно, кто он – простой дворянин без титула, герцог, принц или даже король. Или вы намерены трусливо уклониться от вызова, герцог?       Юноша смотрел на графа с горькой улыбкой. Да, Витторио хоть и владел шпагой, но очень плохо. Изнеженный наследник мантуанского престола, не знавший даже, что такое царапина и готовый падать в обморок по любому поводу как слабонервная барышня, всегда был уверен, что искусство фехтования ему никогда не понадобится. Во-первых, никто не осмелился бы вызвать на поединок наследника престола, подобное было исключено даже в XVI веке. Во-вторых, он всегда был окружен охраной и всецело на нее полагался. В-третьих, он был слишком чувствительным, от одного вида крови ему сразу становилось дурно, из-за чего он даже никогда не выезжал на охоту.       «Что ж ты таким неженкой вырос, прям как педик гламурный!» - с досадой упрекнуло Витторио сознание Вити.       «Увы!» - вот и всё, что могло ответить сознание Витторио.       «Он же прикончит меня!»       «Увы».       «А может… это… удрать?»       «Нет! Это бесчестно!»       «А дать себя зарезать как курицу, это честно?»       «Я не уйду!»       «Твою ж двадцать!»       - Так что, герцог? – надменно осведомился Авогаро. – Вы принимаете вызов?       - Полагаю, что выбора у меня нет. К вашим услугам, граф, - Витторио выхватил из позолоченных ножен короткую придворную шпагу и изящно отсалютовал графу.       Пожалуй, изящный салют шпагой был единственным, что юный герцог действительно отлично освоил в фехтовании. В остальном дела его были более чем плохи.       Граф Авогаро обнажил свою шпагу - это была настоящая боевая шпага с длинным клинком, рядом с которой шпажонка юного Витторио выглядела игрушкой. Учитывая, что физически граф был несравнимо сильнее хрупкого герцога, да, к тому же, имел репутацию отличного фехтовальщика, не раз отправлявшего на тот свет своих противников, исход поединка сомнений не вызывал.       На губах графа появилась жестокая улыбка. Было ясно, что щадить противника он не будет, и этот день станет последним в жизни Витторио Гонзаго, герцога Монферрата, наследника мантуанского престола. Юный Витторио, к его чести, собирался встретить смерть достойно. Ему было страшно, но позорное бегство он для себя исключал.       Между тем сознание Вити Ермошина пребывало в смятении. Помирать вот так просто и сразу ему совершенно не хотелось. Только-только он начал осваиваться в XVI веке, и нате вам. Он вспомнил слова посланца высших сил о том, что каждая душа должна выполнить свое предназначение. "Ну и в чем это предназначение? Чтобы этот долбаный граф заколол меня как теленка?" Нет, Витя был решительно с этим не согласен. Надо было что-то предпринимать. Но что?       Однако именно сознание Вити в этот миг отпихнуло в сторону сознание благородного Витторио, готовившегося красиво умереть, и взяло дело в свои руки. Само собой, ни о каком нападении на графа не могло быть и речи: тот был слишком силён и сразу решительно атаковал. Но графу пришлось столкнуться с такой обороной, которую он никак не ожидал встретить. Юный неженка нарушал все общепринятые в ту эпоху обычаи и правила фехтования. Он скакал как заяц, уворачиваясь от ударов и заставляя надменного графа скакать вслед за ним, он держал свою шпажонку обеими руками и не пытался колоть, а лупил ею с размаху, словно выбивая пыль из ковра. Конечно, тоненькая элегантная шпажонка для таких манипуляций подходила мало, но Витя действовал как умел. При этом он пару раз даже умудрился лягнуть графа и дать ему коленом в промежность, когда тот стал его теснить.       - Это не по правилам, это недостойно, герцог! - воскликнул граф, разъяренный столь вопиющим попранием всех обычаев благородной дуэли.       - А плести интриги против своего сюзерена - достойно? А подбивать меня на предательство отца и его убийство - достойно? Получайте! Вы это заслужили! - выкрикивал Витторио, яростно отбиваясь и скача из стороны в сторону.       - Сейчас я отправлю тебя в ад, щенок! Содомит! - заревел граф и с удесятеренной силой ринулся на юного герцога.       Эта атака была страшна, Витторио был против нее бессилен. Одним ударом граф выбил из рук герцога его шпажонку, опрокинул на землю, придавил тяжелым сапогом грудь юноши и приставил шпагу к его горлу.       - Пощады не будет, - с холодной улыбкой произнес он.       - Я в ней и не нуждаюсь! - синие глаза бесстрашно смотрели на графа.       Тот медлил, с удовольствием глядя, как поверженный враг лежит на земле и готовится умереть. Ложкой дегтя было то, что изнеженный герцог не выказывал ни тени страха. Граф предпочел бы, чтобы его умоляли о пощаде. Но никакой мольбы не было.       - Что ж, надо отдать вам должное, вы храбры, мой юный друг, - со снисходительной улыбкой произнес граф. - Но это вас не спасет. Вы - мертвец!       И в эту самую секунду кусты затрещали, и из них вылезла фигура в женском платье, однако со зверской, явно мужской, физиономией и внушительными кулаками. Оторопевший от неожиданности граф получил сильный удар в челюсть, после чего последовали еще два сильных удара по физиономии. Граф выпустил из рук шпагу, а неизвестная дама ее немедленно подхватила и со всей силы треснула тяжелым эфесом по голове Авогаро. Граф без чувств упал на садовую дорожку.       Юный Витторио изумленно смотрел на происходящее.       - Поднимайтесь! - заявила дама вполне мужским голосом. – Пора смываться!       Она схватила герцога за руку и рывком заставила его подняться на ноги.       - Кто вы? – вскрикнул герцог. - Вы... мужчина?       - Не узнали? Я тот самый лакей, который…       - Боже мой! Это вы? Вы предупредили меня о заговоре... А я пригласил вас к себе домой... – растерянно пробормотал герцог.       - Так, может быть, мы туда и отправимся? - прищурился Альбер, и в этом лукавом прищуре герцогу показалось что-то очень знакомое...