Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Альбер изо всех сил отбрыкивался от поездки в особняк баронессы де Бюри. Всё равно пользы от его присутствия там не было бы решительно никакой. А вот вреда... Баронесса ведь его узнает и снова начнет домогаться - сомнений в этом не было!       Скрепя сердце, Альбер рассказал герцогу историю своего побега из Лувра и ту пикантную роль, которую сыграла в этом побеге неутомимая баронесса.       Юный герцог нахмурился, в синих глазах заплясали огоньки ревности. Он заколебался: в самом деле, не было особой нужды в поездке Альбера в особняк де Бюри. Но Витторио был изрядно напуган событиями сегодняшнего дня. Ему было ясно, что этими событиями дело не кончится, что над ним нависла смертельная опасность. Он чувствовал себя беззащитным, а присутствие Альбера придавало ему спокойствия и уверенности. Никто больше, ни один из дворян его свиты не мог дать ему чувства защищенности, которое он испытывал в присутствии этого луврского лакея.       - Вы поедете со мной, и это не обсуждается, - решительно заявил герцог. - Я хочу, чтобы вы отныне сопровождали меня повсюду. С сегодняшнего дня вы у меня на службе. Вы ведь не возражаете, надеюсь?       - Ннет, ваша светлость, - пробормотал ошарашенный Альбер, а в его глазах блеснула радость.       Герцог улыбнулся.       - Альбер, свою жизнь я могу доверить только вам. Вокруг меня плетется паутина интриг, Авогаро хочет меня убить, д’Эпернон откровенно меня ненавидит. Дворяне из моей свиты... У меня нет оснований сомневаться в их преданности, но всё же и полного доверия к ним нет. Среди них вполне могут быть савойские шпионы, и они уж точно не станут защищать меня в случае опасности. Вся моя надежда лишь на вас.       - Я готов, ваша светлость! – произнес Альбер.       Сейчас Альбер действительно готов был даже жизнь отдать за герцога. Сознание Алика было более прагматичным. «Помирать, может, и не потребуется, как-нибудь выкрутимся», - подвело оно итог сомнениям.       - Витторио, - произнес между тем, герцог. - Когда мы остаемся наедине, я для вас - просто Витторио.       Он протянул Альберу свою нежную руку, которую тот благоговейно поцеловал, но не выпустил из своей руки, осторожно сжимая хрупкие пальчики герцога.       - Витторио, - сказал Альбер. – Дело в том, что мне нельзя появляться в Лувре. Я бывший лакей, да еще сбежавший. Меня наверняка разыскивают и обвинят во всех смертных грехах, если поймают...       - Вот именно, - многозначительно произнес герцог. - Они разыскивают беглого лакея Альбера... как ваша фамилия?       - Тупэ, - пробормотал тот, заливаясь краской. - Альбер Тупэ...       Алик вспомнил свою ненавистную фамилию из прежней жизни: Тупикин. Все-таки у высших сил было странное чувство юмора, раз они наградили его средневековую ипостась схожей по звучанию фамилией.       Алик не подозревал, что герцог, точнее его ипостась в лице Вити Ермошина, тоже думал о том, что фамилия Тупэ напоминает фамилию Тупикин. Но ведь Алик не мог перевоплотиться в лакея! Наверняка, он сейчас молодой, блистательный вельможа... Может быть, один из королевских миньонов, как знать!       - Тупэ, - задумчиво проговорил Витторио. - Как это ужасно звучит! Простите, Альбер, но это именно так. Что же, не беда, мы это исправим.       Он дернул за шнурок, висевший возле кровати. Раздался мелодичный звон колокольчика. Вошел слуга.       - Принесите одежду для господина Тупэ... Подберите что-нибудь подходящее из гардероба моей свиты. И позовите моего секретаря, сейчас же!       - А зачем нужен секретарь? - тихонько спросил Альбер, когда лакей удалился.       Но герцог с загадочной улыбкой приложил палец к губам.       - Доверьтесь мне, Альбер, - прошептал он.       Вошел секретарь: человек средних лет с цепким взглядом серых глаз из-под густых бровей. Казалось, он, как и до него лакей, ничуть не удивился, увидев герцога в постели с новым любовником.       - Марчиали, я хочу, чтобы вы немедленно подготовили грамоту о даровании мсье Альберу Тупэ титула виконта. С этого дня он входит в число дворян моей свиты.       Густые брови секретаря чуть приподнялись, он с любопытством посмотрел на Альбера, лежавшего под одеялом рядом с герцогом.       - И подберите подходящее виконтство, Марчиали.       - Виконтство? - переспросил секретарь. - Но, ваша светлость, Монферрат так мал... О виконтстве можно говорить лишь номинально...       - Пусть будет номинально. Что там у нас есть?       - Гм… Право, сразу и не скажешь. Хотя… Есть деревушка Авада, к югу от Астии. Точнее, была деревушка. Она давно заброшена. Но по всем рескриптам Авада формально еще существует.       - Отлично! Подготовьте грамоту о жаловании мсье Альберу титула виконта д'Авада. Сейчас же. Я хочу, чтобы грамота была готова через четверть часа, я ее подпишу.       - Как будет угодно вашей светлости. Но... как отнесется к этому решению ваш батюшка, герцог Мантуанский? - осторожно спросил секретарь.       - Причем здесь герцог Мантуанский? Решения о жаловании титулов в Монферрате принимаю я! - в голосе юного герцога снова зазвенел металл. - Или вы сомневаетесь в моем праве, Марчиали?       - О, нет, упаси меня Бог, ваша светлость! - воскликнул секретарь. - Просто никогда прежде вы не принимали подобных решений...       - Все когда-то случается впервые.       - Разумеется, ваша светлость. Позвольте мне поздравить господина Тупэ с пожалованием ему титула виконта. Право, это несколько неожиданно, хотя...       - Марчиали, запомните раз и навсегда, - произнес герцог так надменно, словно восседал на троне, а не лежал в постели с любовником. - Я не обязан никому давать отчет в своих решениях. Но, чтобы пресечь возможные пересуды, скажу следующее. Король Франции раздает титулы и земли своим миньонам, делает провинциальных дворянчиков герцогами и пэрами лишь за их красивые физиономии и умения в постели. А мсье Альбер спас мне жизнь, когда убийца готовился отправить меня на тот свет. И предупредил меня об опасном заговоре против Мантуи. Поэтому он заслужил самую высокую награду. Ступайте же. И поскорее принесите грамоту, чтобы я скрепил ее своей подписью.       - Витторио, - пробормотал ошарашенный Альбер, когда секретарь вышел. - Я... я, право, не знаю, что сказать...       - Лучше поцелуйте меня, виконт д'Авада, - с улыбкой сказал герцог.                                                             ***       Через два часа в ворота особняка баронессы де Бюри въехала роскошная карета, запряженная четверкой лошадей и украшенная позолоченными гербами Мантуи и Монферрата. Из нее вышел высокий, статный молодой человек в элегантном светло-сером колете и высоких сапогах из кожи тонкой выделки. Он держался прямо, хотя и чуть напряженно. Молодой человек подал руку разодетому в шелка и бархат герцогу Монферрату, помогая тому выпорхнуть из кареты. Молодой герцог ободряюще улыбнулся своему спутнику, и они зашагали к освещенному факелами входу в особняк.       В спутнике герцога сейчас было трудно узнать того, кто еще утром был лакеем Альбером Тупэ, а теперь стал виконтом д'Авада. И пусть Альбер Тупэ по определению не мог блистать изысканными великосветскими манерами, на помощь ему пришел Алик Тупикин, который обладал опытом вращения в светском обществе, будучи элитным эскортником. Пусть этот опыт был довольно специфическим, да и эпоха была иной, но Алик отлично умел приспосабливаться к любой обстановке и теперь вёл себя так, словно был урожденным аристократом.       Его преображению предшествовали полтора часа, в течение которого новоиспеченного виконта и герцога наряжали для предстоящего визита. Юный герцог всегда очень тщательно и даже придирчиво относился к своему туалету, он мог по пять и по десять раз заставлять слуг по новой завязывать какой-нибудь шнурок, если считал, что тот завязан недостаточно элегантно. Для маникюра и макияжа у герцога были особые слуги, которые накладывали пудру и румяна на лицо его светлости, подкрашивали губы, ресницы, брови. Но на сей раз им пришлось трудиться не только над внешностью герцога, но и над внешностью материализовавшегося словно из воздуха виконта. Одежду для виконта подобрали быстро, благо среди дворян свиты герцога были люди с похожей комплекцией. Но с кожей пришлось повозиться. У лакея Альбера кожа была не слишком нежной, особенно на руках. В итоге лицо Альбера долго мыли розовой водой, натирали маслами и кремами, подпудрили и нарумянили. На руки натянули перчатки, чтобы скрыть грубую кожу, совершенно неуместную для аристократа.       В новом наряде Альбер стал почти неузнаваем, ничто не напоминало в этом лощеном молодом щеголе того замученного жизнью лакея, что носился по коридорам и переходам Лувра, чистил лошадей на конюшне и служил подстилкой похотливым конюхам. Ипостась Альбера была просто ошарашена свершившейся в его жизни переменой, ипостась Алика ликовала: наконец-то он не лакей, наконец-то он обрел ту жизнь, о которой мечтал! Он приосанился и горделиво поднял голову.       Конечно, слуги бросали на Альбера любопытные и ироничные взгляды, а дворяне из свиты герцога оживленно обсуждали в своих комнатах, откуда взялся этот новый фаворит, а главное, сколько он продержится, ибо герцог не отличался особым постоянством и имел обыкновение часто менять своих любовников. По крайней мере, до недавнего времени. Но Альбер этого не знал. Он просто был счастлив. И от титула виконта, и от новых нарядов. А главное, от того, что столь внезапно оказался рядом с тем, кто пленил его сердце с первого взгляда.       В своем новом качестве Альбер чувствовал себя настолько уверенно, что уже перестал волноваться при мысли о предстоящей встрече с баронессой де Бюри. В конце концов, баронесса понятия не имела, что до сегодняшнего дня он был всего лишь луврским лакеем. Она принимала его то ли за гвардейца, то ли за офицера дворцовой стражи... Теперь же он состоял в свите самого герцога Монферрата. А в данный момент он, Альбер, виконт д’Авада, один эту самую свиту и составлял.       В большой гостиной было уже немало гостей. Баронесса де Бюри, стоявшая посередине залы и беседовавшая с двумя вельможами, увидев герцога, осветилась любезной улыбкой и пошла ему навстречу. Когда же она увидела рядом с ним Альбера, то в ее глазах появился интерес, через пару мгновений - изумление, а еще через пару мгновений - восторг.       Альбер чуть напряженно улыбался. Герцог, следивший за выражением лица мадам де Бюри, слегка нахмурился, почувствовав укол ревности. Да, возможно, Альбера не стоило брать с собой.       Скрепя сердце, он представил Альбера баронессе. Когда та узнала, что ее таинственный любовник - виконт д'Авада из свиты мантуанского посла, то пришла в еще больший восторг. Его светлость бросил на новоиспеченного виконта ревнивый предостерегающий взгляд.       Между тем сам виконт готов был бежать отсюда сломя голову. Не из-за баронессы, а из-за того, что среди гостей он увидел королевского миньона, графа де Келюса. Того самого, который однажды использовал его в компании с д'Эперноном. Если Келюс его узнает... Королевский миньон смотрел на новоявленного виконта с любопытством, но, кажется, не узнавал жалкого лакея в обличии щеголеватого виконта. К тому же, вниманием Келюса быстро завладел герцог Монферрат. Собственно, ради встречи с королевским миньоном герцог и прибыл в особняк баронессы после того, как получил сообщение от своего человека в Лувре о том, что виконт будет в этом доме.       Герцог Монферрат и граф де Келюс уже были представлены друг другу. Им доводилось пару раз встречаться в парижских светских гостиных, и фаворит дал понять мантуанскому послу, что может быть тому полезен. Но на определенных условиях.       Келюс – молодой человек с красивым узким лицом и удивительно холодными, чуть подведенными серыми глазами, высокий, стройный и тонкий в кости – пристально смотрел на герцога. На виконта д’Авада он как будто и не обратил внимания.       - Рад вас видеть, герцог, вы прекрасно выглядите, - приветливый тон Келюса заметно контрастировал с его холодными глазами и безжизненной улыбкой. - Право, мне хотелось бы выглядеть столь же свежо. Но в Париже ужасный воздух, и это не идет мне на пользу, - добавил он с деланно сокрушенным видом. – И я был бы рад узнать секрет вашей красоты и свежести. Поделитесь?       - О, граф, я с удовольствием подарю вам пару флаконов с чудесным маслом, которое делают мантуанские парфюмеры, и ваша кожа будет настолько нежной и свежей, что ей позавидуют даже женщины, - любезно ответил герцог, понимавший, что Келюс говорит всё это не просто так.       - Герцог, я буду вашим вечным должником! - воскликнул Келюс, прикладывая к груди красивую руку, унизанную кольцами и растягивая в улыбке подкрашенные губы, но его подведенные серые глаза оставались холодными.       - Зачем же быть вечным должником, граф? - многозначительно заметил Витторио. - Услуга за услугу. Не скрою, мне хотелось бы больше знать о том, что говорят в Лувре о мантуанском вопросе. Думаю, вы понимаете, что меня это очень волнует. И я был бы признателен, если бы вы время от времени сообщали мне последние новости… И было бы совсем прекрасно, если бы вы убедили его величество проявить мудрость и не принимать поспешно сторону Савойи в ее споре с Мантуей из-за Монферрата.       Келюс прищурился.       - Не скрою, герцог, ваша просьба меня несколько смущает, - проговорил он. - Я пользуюсь беспредельным доверием его величества, и мне не хотелось бы...       - Прекрасно понимаю вас, граф! - с улыбкой прервал его герцог. - И, поверьте, у меня и в мыслях не было делать вам бесчестное предложение! Нет, мне всего лишь хочется, чтобы в Лувре у меня появился друг, с которым можно было бы по душам поговорить о том, что меня волнует. И который давал бы мне добрые советы, ведь я еще так молод и совсем не искушен в дипломатии.       Герцог с невинным видом опустил длинные пушистые ресницы.       Келюс молчал, словно ожидая чего-то.       - И в залог нашей дружбы позвольте преподнести вам этот перстень, граф, - Витторио снял с безымянного пальца левой руки перстень, украшенный великолепными алмазами и протянул его Келюсу.       Холодные серые глаза Келюса вспыхнули алчным огнем, он схватил перстень и залюбовался игрой камней.       - Он великолепен! - выдохнул королевский фаворит.       - И прекрасно смотрится на вашей руке, граф, - заметил Витторио. - Итак, мы друзья?       - Как можно отказать в дружбе столь очаровательному юноше? - с самой сладкой улыбкой произнес Келюс.       «Взяточник», - констатировало сознание Вити.       «А мне так нравился этот перстень, - вздохнуло создание Витторио. – Он просто удивительно хорошо смотрелся на моей руке».       «Интересы родины прежде всего!», - вразумило его сознание Вити.       «Но перстень был такой красивый!» - ныло сознание Витторио.       «Молчать!» - отрезало сознание Вити.       Сознание Витторио жалобно вздохнуло и умолкло.       После получения перстня Келюс стал еще более разговорчивым.       - Нет, я решительно не понимаю моего друга д'Эпернона, - произнес он с беззаботным видом, как будто речь шла о сущих пустяках. – Как он мог предпочесть дружбе с вами, дорогой герцог, темные шашни с этим угрюмым савойцем, графом Авогаро? Д’Эпернон поет с его голоса и постоянно нашептывает нашему доброму королю, чтобы тот принял сторону Савойи в споре с Мантуей. Всего час назад, когда я покидал Лувр, д'Эпернон как раз уверял его величество, что вы якобы заманили графа Авогаро в ловушку, где его поджидал убийца. И что вас, мой герцог, следует немедленно выслать из Франции. Что вы на это скажете?       - Скажу, что клевета, подобно зловонию, имеет свойство распространяться очень быстро. Особенно в королевском дворце, - с горечью заметил Витторио.       - Клевета? – рассеянно переспросил Келюс, продолжая любоваться игрой алмазов в перстне.       - Граф сам пытался меня убить. Но меня спас мой телохранитель - виконт д'Авада. Кстати, он здесь присутствует и может это подтвердить.       И герцог сделал знак Альберу подойти. Тот в это время отбивал атаки неутомимой баронессы, неумолчно щебетавшей и делавшей ему недвусмысленные намеки на то, что хорошо им было бы уединиться прямо сейчас. Заметив, что герцог подзывает его, Альбер побледнел. Если издали Келюс его не узнал, то вблизи вполне мог узнать.       «Все пропало!», - немедленно констатировало сознание Альбера.       «Надо валить!» - внесло конструктивное предложение сознание Алика.       - О, мадам, я был бы счастлив осмотреть ваш прекрасный дом, - сказал Альбер со сладкой улыбкой эскортника грядущих столетий. - Я так много слышал о вашем особняке! Все только и говорят о том, что вы невероятно изысканно его обставили.       Баронесса просияла и тут же потащила Альбера прочь из гостиной.       Теперь уже побледнел юный герцог, устремивший вслед Альберу взгляд, полный гнева и ревности. И это не укрылось от внимательных глаз Келюса.       - Понимаю вас, мой друг, - сказал он со слегка насмешливой улыбкой, делая вид, что продолжает любоваться великолепным перстнем. - Виконт д'Авада, похоже, слишком ветренен, а баронесса чересчур легкомысленна. Я тоже ревновал бы на вашем месте.       - Вернемся лучше к нашим делам, граф, - процедил Витторио, вонзив ногти в ладони. - Буду рад, если вы уже сегодня замолвите перед его величеством слово за Мантую. Я хотел вас попросить вот о чем...                                                             ***       Пока ипостась Вити сосредоточилась на плетении политических интриг, а ипостась Витторио в это же самое время сгорала от ревности, баронесса в небольшой комнате, примыкавшей к гостиной, набросилась на виконта как бешеная кошка. Она в мгновенье ока стянула с виконта штаны, повалила на кровать и без лишних разговоров принялась разогревать его член хорошенькими губками. Виконт не то чтобы этого не хотел, но перед его мысленным взором стоял ревнивый, оскорбленный взгляд Витторио.       Но что было делать? Этот проклятый Келюс мог узнать Альбера. Не факт, что узнал бы, но вполне мог. И потому виконт лежал сейчас на бархатных подушках, а баронесса, закончившая приводить его в нужное состояние, уже лихо прыгала на нем прямо в своих широких юбках, которые отчаянно хлопали и вздымались. Виконт же, за неимением юбок, хлопал глазами, а мозг его лихорадочно работал. И если ипостась Альбера пыталась предаваться мрачным раздумьям о несправедливости бытия, то ипостась ушлого Алика стремительно разработала нехитрый план: после того, как баронесса удовлетворится, ему следует не возвращаться в гостиную, а ждать герцога в карете. А как это потом объяснить? Альбер пришел к простому решению: сказать правду. Сказать, что он не хотел, чтобы его узнал Келюс. И он понимал, что этот план вполне годился бы, если бы... если бы не полный гнева, ревности и боли взгляд, который бросил на него герцог, когда Альбер удалялся из гостиной в компании баронессы.       А что будет, если взбешенный мантуанский наследник топнет стройной ножкой и укатит прямо сейчас? Да, Альбер готов был стучаться в дверь его особняка, скрестись под ней и скулить как брошенная собачонка. Но захочет ли его герцог впустить?       Альбер пытался говорить себе, что, в конце концов, герцог ему обязан жизнью, а сам он герцогу...хм, титулом виконта, который тот вполне может отобрать. И еще отличным сексом. И еще... еще любовью, которой полыхали синие глаза Витторио. И вот эта любовь, только-только родившаяся и уже раненная, эта любовь и разбивала все логические доводы Алика и ввергала в мрачное настроение Альбера.       Он заставил баронессу перевернуться, лечь на спину и теперь сам усиленно работал сверху, стремясь, чтобы ненасытная дама, наконец, насытилась и отпустила бы его. Конечно, по закону подлости, баронесса никак не удовлетворялась. Она лишь издавала стоны и крики, которые, по мнению Альбера, были слышны во всем доме и уж точно в гостиной, где оставался оскорбленный герцог.       Наконец, прелестная баронесса испустила протяжный крик, от которого, по мнению Альбера, стены особняка уж точно должны были обрушиться, как некогда от трубного гласа обрушились стены древнего Иерихона. Он вздохнул с облегчением и уже готов был ускользнуть, но пальчики баронессы вцепились в него словно когти тигрицы.       - Я не отпущу вас, мой друг, пока вы сами не испытаете наслаждения, - промурлыкала она.       Альбер с громким сопением снова принялся за дело, стремясь закончить его как можно быстрее. Нет, заниматься любовью с баронессой было приятно, даже очень... Но перед глазами Альбера стоял разгневанный, оскорбленный герцог... Впрочем, отчасти это помогло Альберу. В какой-то момент образ юного красавчика стал настолько ярким, желанным и притягательным, что Альбер, наконец, кончил. Он старался заглушить свой стон, но с ужасом понимал, что и этот стон должны были слышать в гостиной за стенкой. И уж теперь ему точно не... Что именно "точно не" - Альбер старался даже не думать.       - Поистине, вы невероятны, виконт, - прощебетала дама, оправляя юбки. - Я умираю от желания быть с вами вновь и вновь. К сожалению, надо возвращаться в гостиную. Гости, конечно, умирают от любопытства, завтра о нас с вами будет говорить весь Лувр, да и весь Париж, можете быть уверены!       Альбер закусил губу. Только этого ему не доставало!       - Я в отчаянии, сударыня, но мне пора, - со вздохом сказал он.       - Вы не останетесь? - разочарованно надула губки баронесса. - Я надеялась, что мы с вами улучим еще минутку этим вечером. И, быть может, даже не одну... И не раз!       - Я желаю этого всей душой и телом! - воскликнул виконт, усиленно изображая и страсть, и отчаяние. - Но, увы, мой герцог дал мне важное поручение, которое я обязан выполнить немедленно. Я должен идти. И мы, несомненно, с вами увидимся, мадам.       - Когда же, виконт? - не унималась прилипчивая баронесса.       - Я дам вам знать, прекрасная дама, - в эту улыбку Альбера Алик Тупикин вложил всю игривость и очарование, обретенные за время работы в элитном эскорте. - Дам знать немедленно!       - Завтра? - баронесса и не думала выпускать Альбера из цепких пальчиков.       - О да! - выдохнул он.       Альбер пообещал бы что угодно, лишь бы смыться поскорее. Алик же так и сделал. Этому он тоже научился за время работы в эскорте: обещай клиенту всё, что угодно, а "крыша" потом, если что, сама всё разрулит. Правда, "крыша" осталась в XXI веке, и рассчитывать на нее в XVI веке было преждевременно. Не считать же "крышей" синеглазого герцога. При мысли о Витторио Альбер обрел новые силы, вырвал руку из коготков мадам де Бюри, послал ей еще одну обворожительную улыбку и пулей вылетел за дверь.       Он помчался вниз по широкой лестнице особняка, надеясь укрыться в карете герцога, стоявшей во дворе. Но, видимо, высшие силы считали, что на сегодня приключений для Альбера было еще недостаточно. Потому что на лестнице он столкнулся нос к носу с только что прибывшим и поднимавшимся в гостиную капитаном де Крийоном, которого он ранее в этот день огрел стулом по голове в комнате фрейлин. Причем Крийон вел под руку графиню де Буа-Траси - ту самую даму, что сверкала голой попкой и истошно вопила во время феерии с участием Альбера.       Увидев Альбера, Крийон на миг остолбенел, а графиня, не теряя времени, занялась привычным делом, то есть испустила истошный крик и замахала руками. "Мне конец", - подумал Альбер. "Надо съебывать!" – Алик, как обычно, мыслил конструктивно. Он резко повернулся спиной к Крийону, чтобы взбежать по лестнице и удрать, но тут его взгляд встретился со взглядом знакомых синих глаз. Герцог как раз в этот момент вышел на лестницу, очевидно, намереваясь покинуть особняк де Бюри.       Позорно бежать на глазах возлюбленного? Кажется, в эскортнике Алике и лакее Альбере именно в этот момент и родилась третья личность: благородный виконт д'Авада.       Виконт, выхватив шпагу, снова повернулся к Крийону.       - Дорогу, сударь! - надменно крикнул он.       - Ах, ты, мерзавец, я тебя проучу! - вскричал взбешенный гвардеец, тоже выхватывая шпагу.       Само собой, лакей Альбер шпагой владеть не умел. А вот Алик Тупикин, у которого в 21-м веке поехала крыша на веке 16-м, ходил в секцию фехтования. Не сказать, что он фехтовал отлично, но в 21-м веке ему уже преподали такие приемы, о которых фехтовальщики 16-го века понятия не имели. И он смело ринулся на Крийона. Пусть рука Альбера не имела опыта, но она подчинялась уму и памяти того, у кого такой опыт был.       Баронесса де Бюри восторженно захлопала в ладоши, графиня де Буа-Траси приготовилась было упасть в обморок, но решила, что лежать на лестнице будет неудобно, поэтому ограничилась тем, что с испуганным видом принялась обмахиваться веером. На верхнюю площадку высыпали гости, с азартом наблюдавшие за происходящим.       Шпаги, звеня, скрещивались. Крийон, рисуясь перед дамами, поначалу вел изящную партию, однако быстро понял, что так он слишком рискует. Наглый мерзавец, нанесший ему оскорбление, демонстрировал странные приемы, которые были весьма опасны, сражался с напором и яростью, компенсируя недостатки техники и опыта. Виконт д'Алава знал, что прекрасные синие глаза сейчас смотрят на него, и делал всё, чтобы не уронить честь и достоинство в этих глазах.       И действительно, юный герцог, затаив дыхание, следил за тем, как сражается Альбер. Сознание Вити сейчас слилось воедино с сознанием Витторио, он уже не думал о том, что Альбер так быстро и цинично изменил ему с баронессой, он думал лишь о том, чтобы Альбер был жив!       Тот до сегодняшнего утра был простым лакеем и просто не мог владеть шпагой, а значит, был обречен в схватке...       Но, к изумлению Витторио, Альбер орудовал шпагой весьма недурно. И хоть сам Витторио не был силен в фехтовании, он не мог не заметить, что стиль Альбера был весьма необычен, и что он применяет приемы, которые заставляют Крийона отступать. И хотя Витя знал, что Алик занимался фехтованием, он оказался неспособен сложить два и два. Слишком уж прочно засело в его сознании, что Алик не мог превратиться в лакея: он же всегда твердил о бале в Лувре...       А схватка становилась все жарче. Противники атаковали друг друга все яростнее. Опытный дуэлянт Крийон постепенно одерживал верх над Альбером и, наконец, воспользовавшись моментом, когда тот неосторожно открылся, вонзил ему шпагу под ребра. Альбер вскрикнул, и его крик возглас слился с возгласом Витторио, который побледнел так, словно шпагу вонзили в него самого. Но сам Альбер и не думал падать. Он отступил на шаг и, собрав все силы, шпагой нанес Крийону сильный удар в живот, которого тот совершенно не ожидал от раненого противника.       Теперь уже закричал Крийон, зашатался и медленно осел на ступени лестницы. Выше по лестнице немедленно упала в обморок графиня де Буа-Траси, решившая, что подходящий момент как раз наступил. Еще выше, на площадке возле гостиной заахала баронесса, которая, похоже, была вполне довольна исходом поединка. Гости бросились вниз по лестнице, где на мраморном полу лежал Крийон, а рядом, прислонившись к стене, стоял бледный виконт д'Авада. Юный герцог бросился вместе со всеми.       - Вы живы, - пролепетал он, хватая Альбера за правую руку. - Вы живы!       И было непонятно, кто из двоих более бледен: раненый Альбер или перепуганный Витторио.       - Боже, вы ранены, я отвезу вас к себе домой, к лекарю! - продолжал герцог.       Альбер не успел и рта раскрыть, чтобы ответить, как вмешалась неутомимая баронесса.       - О нет, виконта ни в коем случае нельзя перевозить в карете, он ранен, я прикажу отнести его в спальню и вызову лекаря, - защебетала она, схватив виконта за левую руку.       Лицо Витторио, только что бывшее смертельно бледным, мгновенно покрылось румянцем ревности.       - О нет, сударыня, виконт отправится со мной, - заявил он, еще крепче вцепившись в правую руку Альбера. - Я сумею о нем позаботиться.       - О нет, герцог, виконт останется в моем доме!       - О нет, сударыня, позвольте мне позаботиться об этом храбром дворянине!       "Они же его ухайдакают! Даже рану продезинфицировать не догадаются! 16-й век, блин!" – рычало сознание Вити.       "Не отдам! Он - мой!" - лепетало полуобоморочное сознание Витторио.       Баронесса и герцог тянули виконта каждый на себя, позабыв обо всем и с ненавистью глядя друг на друга.       Но тут уж взорвалось сознание Алика. "Да они же порвут меня нафиг!" - возопило оно.       Сознание Альбера молчало. Но именно оно дало молчаливый приказ ослабевшему телу снова собрать в кулак оставшиеся силы и вырваться из цепких ручек баронессы и герцога. Шатаясь, виконт двинулся вниз по лестнице. Витторио устремился за ним. Баронессу, к счастью, в этот момент отвлекли слуги, ибо в заботе нуждался также раненый Крийон и, главное, упрямо лежавшая без чувств графиня де Буа-Траси.       Герцог схватил возлюбленного за локоть.       - Пойдемте, - прошептал он. - Надо дойти до кареты... Прошу вас...       - Не беспокойтесь, я в порядке...       - Но вы ранены, у вас кровь!       - Пустяки, - через силу улыбнулся Альбер.       Он чувствовал, что стремительно слабеет, но старался держаться молодцом, особенно сейчас, когда на него смотрели влюбленные синие глаза. Однако ноги уже начинали заплетаться.       - Позвольте, виконт, я тоже вам помогу, - и чья-то рука подхватила виконта под левую руку.       Он обернулся и вздрогнул. На него смотрели холодные, серые глаза Келюса. Подкрашенные губы королевского фаворита растянулись в улыбке.       - Кажется, я понимаю, почему герцог вступил в сражение с очаровательной баронессой, - Келюс игриво смеялся, но взгляд его оставался цепким и холодным.       Вдвоем с Витторио они потащили Альбера вниз по лестнице. Тот уже почти не держался на ногах от слабости и потери крови, и хрупкий герцог в одиночку точно не смог бы дотащить его до кареты, поэтому помощь Келюса была как нельзя кстати.       У входа в особняк их ожидали слуги герцога, которые помогли усадить, вернее, уложить виконта на подушки кареты. Тот был уже без сознания.       - О, граф, я благодарен вам за помощь, - пробормотал Витторио.       Хрупкий и изнеженный, он и сам еле держался на ногах, ибо не привык таскать тяжести.       - Всегда к вашим услугам, герцог, - галантно поклонился Келюс. - Надеюсь, наш храбрый виконт скоро поправится. Ему помогут лекари и... еще больше - трогательная забота столь очаровательного юноши как вы.       Герцог не стал ничего отвечать, лишь отвесил поклон, вскочил в карету и приказал кучеру гнать во весь опор в свой особняк.       Келюс провожал элегантный экипаж задумчивым и холодным взглядом.       - Я где-то видел тебя, - пробормотал он. - Но где? Что ж, я обязательно это узнаю. Ты не просто дворянин из свиты герцога Монферрата... Ты кто-то еще. Странно, очень странно...