Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Виконт д’Авада с задумчивым видом вошел в кабинет герцога, когда тот внимательно читал депеши из Мантуи и донесения его парижских осведомителей.       - Ну что, виконт? – живо спросил герцог, оторвавшись от чтения. – Как прошла ваша беседа с моими дворянами?       - Снова устроил им разнос, мой герцог, - рассеянно пожал плечами виконт, оглядывая кабинет, словно был тут впервые. – Грозил страшными карами и говорил, что участь Кальвини покажется им сущим раем, если хоть один из них будет заподозрен в предательстве.       В своих беседах Витторио и Альбер обращались друг к другу то на «ты», то на «вы». Это варьирование обращением происходило само собой, ни тот, ни другой даже не задумывались, почему так происходит.       - О, я прекрасно знаю, что вы умеете запугивать людей, виконт, - улыбнулся герцог. – Мне самому довелось быть этому свидетелем. Разбитый нос Кальвини я не забуду, пожалуй, до конца своих дней. И я слышал, что моя свита боится вас как огня.       - Пусть боится, - не без гордости усмехнулся виконт. – Это всё-таки XVI век… Тут он осёкся. На лице герцога при этих словах появились удивление и настороженность, но тут же исчезли. Смутная догадка так и осталась смутной догадкой.       - Да, таковы наши нравы, такова наша жизнь, таков наш век, мой герцог, - поспешно скорректировал свою реплику виконт. – Людей следует держать в страхе, чтобы они боялись даже помыслить о предательстве.       - Таков наш век… XVI век, - задумчиво повторил герцог. – Интриги, заговоры, предательство. Роскошь и грязь. Позолота над кучами нечистот. Увы.       - Кстати, о роскоши и грязи, позолоте и нечистотах. Мой герцог, я давно хотел выразить свое удивление и восхищение тем, что в вашем доме роскошь совсем не такая, как в домах других знатных особ…       - Право, вы этом нет ничего удивительного, друг мой, - сказал Витторио с легким беспокойством. – Всего лишь другой стиль. Я же из Мантуи, и потому решил устроить здесь всё так, как принято на моей родине... Или, по меньшей мере, похоже.       - Мне кажется, что Мантуя опередила Францию столетия на три... Или даже на четыре, - задумчиво пробормотал Альбер.       Витторио снова вздрогнул и посмотрел на возлюбленного с некоторой опаской. Ему вдруг стало страшно, что Альбер догадается... Хотя о чем тот мог догадаться?       - Ничего особенного, друг мой, это всего лишь мантуанский стиль, - повторил герцог, нервно постукивая пальцами по столешнице.       - В вашем доме все сверкает чистотой... Нет нагромождения мебели. А бассейн? А ванна? А водопровод? Все в Париже боятся воды, считают, что от нее проистекают едва ли не все болезни, только вы ежедневно принимаете ванну и купаетесь в бассейне и совершенно этого не боитесь!       - Не я один, вы тоже, виконт! Вы тоже принимаете ванны и купаетесь со мной в бассейне! - перешел в контратаку герцог.       - Я ваш верный слуга, мой герцог, и всего лишь следую вашему примеру! - тут же вывернулся виконт.       - Но вы с самого появления в моем доме не испытывали ни малейшего страха перед купанием, - теперь уже Витторио пристально смотрел на любовника.       - Кажется, я говорил, вам, мой герцог, что вырос на Луаре, - с невинным видом пожал тот плечами. - Мне приходилось часто купаться.       - Можно подумать, друг мой, Париж стоит не на реке, однако любителей купания здесь не слишком-то много, - скептически заметил герцог.       Этот диалог все больше нервировал обоих. Каждый пытался скрыть... и каждый не допускал самой очевидной мысли о том, кем на самом деле является другой.       Но разговор был прерван запыхавшимся слугой, ворвавшимся в гостиную:       - Ваша светлость, к вам с визитом пожаловал сам французский король!       ***       Между тем савойский посол граф Авогаро, устроив выволочку Эглону, бродил по комнатам своего особняка в самом дурном расположении духа и щедро награждал оплеухами и тумаками лакеев, которым не посчастливилось попасться ему на глаза. Он рычал, смахивал со столов сервизы, расколотил две великолепных фарфоровых вазы, подаренных ему некогда самим папой Римским, сорвал со стены и принялся топтать чудесный гобелен, преподнесенный ему бывшей любовницей – герцогиней Пармской. Запустив в стену тяжелым бронзовым кубком, привезенным в качестве трофея из похода в Пьемонт, граф решил, что этого достаточно, и удалился в комнату, отведенную для его любимого охотничьего пса.       С некоторых пор граф приобрел странную привычку беседовать со своим псом о самых разных вещах. Возможно, потому что больше поговорить по душам ему было не с кем. У графа не было близких друзей. Не только в Париже, а вообще. Он никогда никому не доверял. Особенно не доверял своим любовницам, которых только в Париже у него было две.       - Все плохо, Арей, всё очень плохо. Я хочу уничтожить этого гнусного мальчишку, герцога Монферрата и его чёртова любовника! Они унизили меня так, что я теперь не могу выйти на улицу, потому что все смеются надо мной! Я, граф Авогаро! Самый родовитый дворянин Савойи! Стоящий в одном шаге от герцогской короны! Да, знаю, можно было вызвать их на дуэль. Я разделался бы с этим изнеженным сопляком герцогом одним ударом шпаги, а затем занялся бы его любовником. Но это ниже моего достоинства. Любовник этого мальчишки поступил со мной не как дворянин, а как мужлан. Он набросился на меня с кулаками! А герцог его не остановил. Так почему, скажи мне, мой верный пёс, мой друг, почему я должен обращаться с этими двумя как с благородными людьми? Право, Арей, ты куда благороднее этих презренных тварей! Они не заслуживают смерти от моей шпаги. Яд, кинжал, веревка - вот их участь. И она неминуема, Арей! Герцог Монферрат должен умереть, потому что я был слишком неосторожен, и опрометчиво открыл ему свое намерение стать герцогом Савойским. И сделал это по совету чертова Эглона! До сих пор, Арей, до сих пор не могу я понять: предатель ли Эглон или же просто болван. Но это и неважно. Его участь тоже решена. Эглон умрет вне зависимости от того, сумеет он отправить на тот свет герцога с его любовником или нет. Слишком уж хорошо Эглон знает мои тайны. Он стал опасен. Да, Арей, смерть - такова участь всех, кто, на свое несчастье, знает обо мне чересчур много. Радуйся, что ты всего лишь пес, мой верный друг, иначе я и тебя не пощадил бы.       Граф помолчал, гладя пса, который смотрел на него преданными глазами.       - Я должен действовать сам, Арей. Да, сам. На тот случай, если у Эглона ничего не получится. Конечно, можно самому нанять убийц, которые прикончат герцога-молокососа и его дружка-проходимца. Но это рискованно. Если станет известно, что мантуанский посол убит по приказу посла Савойи, то возникнут большие политические осложнения. И они станут препятствием на моем пути к герцогской короне. Поэтому осложнений следует избежать любой ценой. Ты согласен со мной, Арей? Согласен, по глазам вижу, что согласен. Ты ведь умный пес. Мне следует действовать чужими руками... Но чьими? Кто согласится убить герцога и его любовника? Кто может их так сильно ненавидеть? Гм... А ведь я, кажется, я знаю такого человека, Арей...       ***       - Ваше величество, какая невероятная честь: принимать у себя дома французского короля! - герцог Монферрат отвесил Генриху Третьему грациозный поклон. - Право, я жалею лишь о том, что не был предупрежден о визите вашего величества, и боюсь, что не смогу принять короля Франции на подобающем уровне...       - Ах, мой друг, не тревожьтесь, - с беззаботным видом произнес Генрих Третий. - Я пришел не как король Франции, а просто как добрый друг. Вы давно не появлялись в Лувре, герцог, вы совсем забыли о нас! Поэтому мы решили напомнить вам о себе.       Король смотрел на герцога с многозначительной улыбкой. Стоявшие за спиной короля Келюс и д'Эпернон тоже улыбались, но их улыбки были натянутыми. Особенно улыбка д'Эпернона, который заметно нервничал.       - О, государь, я всего лишь не хотел быть навязчивым, - заметил герцог. - К тому же, некоторые обстоятельства вынуждали меня оставаться дома...       - Ах, да, я слышал, что один из ваших приближенных был ранен на дуэли, - заметил король, оценивающе поглядывая на Альбера, стоявшего за спиной герцога.       Альбер, как и королевские фавориты, был напряжен, но держался спокойно.       - Позвольте представить вашему величеству моего доброго друга и верного телохранителя виконта д'Аваду, - произнес герцог.       У луврского лакея Альбера был лишь лакейский опыт общения с сильными мира сего. Поэтому на помощь ему пришел эскортник Алик Тупикин, который хоть и не общался с королями, но интуитивно понимал, как следует себя вести и, к тому же, давно освоил искусство подстраиваться под поведение клиентов, чтобы им понравиться.       А посему виконт д'Авада отвесил французскому королю поклон, не уступающий по грациозности поклону герцога Мантуанского и устремил на короля взгляд спокойный, смелый, даже чуть-чуть вызывающий и в то же время приглашающий, манящий. Так смотрит шлюха на своего клиента. И, кажется, взгляд этот произвел на его королевское величество самое благоприятное впечатление.       - Мы счастливы познакомиться с вами, виконт, - сказал король и милостиво протянул ему свою руку, благоухающую духами и унизанную сверкающими кольцами и перстнями.       Альбер, сохраняя грациозность, опустился на одно колено и поцеловал королевскую руку, задержав её в своей руке на мгновение дольше, чем следовало бы. Кажется, это тоже понравилось королю, а вот юный герцог, пристально следивший за происходящим, чуть нахмурился, и в его синих глазах сверкнула ревность.       - Мы наслышаны о ваших дуэлях, виконт, - продолжал король. - Конечно, в силу своего королевского положения мы не можем выразить вам одобрения, но не скрою, что рассказы о ваших приключениях доставили нам большое удовольствие.       - Я бесконечно счастлив, ваше величество, что мои усилия не пропали даром и помогли королю развлечься, - Альбер одарил французского монарха фирменной улыбкой Алика.       Король в ответ чуть игриво улыбнулся, и это еще больше не понравилось как его миньонам, так и герцогу, который поспешил пригласить его величество в гостиную.       ***       - Как благородно с вашей стороны, граф, прийти проведать раненого, - сказал Крийон, лежавший на высоких подушках в своей спальне. - Признаться, я не ожидал этого и весьма тронут.       - О, сударь, я всего лишь исполняю свой долг порядочного человека, - ответил граф Авогаро, усаживаясь у изголовья раненого. - Ваша рана доставляет вам боль?       - Да, признаюсь, сильную боль, - поморщился капитан королевских гвардейцев. - Но, право, граф, это сущие пустяки. Еще пара недель, и я буду совершенно здоров.       - Значит, по меньшей мере, две недели наши общие враги будут наслаждаться жизнью и насмехаться над нами, - заметил Авогаро, устремив испытующий взор на Крийона.       Тот удивленно посмотрел на собеседника.       - Наши с вами общие враги? Кого вы имеете в виду, граф?       - Я имею в виду этого мерзавца виконта д'Аваду и его любовника - юного интригана герцога Монферрата. Отвратительная пара содомитов! - с ненавистью выплюнул граф.       - Гмм... - промычал Крийон. - Граф, будьте добры, передайте мне стакан с питьем. Он стоит на столике... Да, благодарю. Что ж, признаться, я и сам не одобряю подобных отношений между мужчинами, для меня они тоже отвратительны. Но это не такая уж редкость в наши дни. Ни для кого не секрет, что такого рода отношения связывают короля и его фаворитов.       - Речь идет не о короле и его фаворитах, сударь, а о виконте д'Аваде и герцоге Монферрате, - многозначительно произнес Авогаро.       - Не стану отрицать, что к виконту я не питаю дружеских чувств, но причем здесь герцог? Я никогда не был с ним в ссоре, - недоуменно проговорил Крийон.       - Этот содомит заслуживает того, чтобы отправиться в ад, - отчеканил Авогаро.       - Помилуйте, граф, если мы примемся отправлять в ад всех содомитов, то добрая треть Парижа опустеет! И уж половина королевского дворца совершенно точно! - Крийон рассмеялся, несмотря на свое ранение. – Полагаю, нам стоит быть снисходительнее к человеческим грехам и порокам. Господь заповедал нам прощать...       - Добрый христианин не может мириться с пороком! - упрямо произнес Авогаро.       - Право, я не богослов и не стану пускаться в теологический диспут о смертных грехах и их прощении, - пожал плечами раненый. – Скажу лишь, что у меня достаточно своих грехов, за которые мне предстоит держать ответ перед Господом. Так что судить других я не стану.       - Но, мсье, неужели вы не хотите взять реванш за свое поражение? - упорствовал Авогаро.       - За поражение? - холодно переспросил Крийон. - Не понимаю, граф, о чем вы. У нас с виконтом была дуэль, мы нанесли друг другу ранения, причем весьма серьезные, даже опасные. Полагаю, что мы с ним квиты. Тем более, что графиня де Буа-Траси, из-за которой и началась эта ссора, так и не навестила меня ни разу после ранения. Судите сами, стоит ли мне снова ставить на кон свою жизнь из-за женщины, которой я, как оказалось, совершенно безразличен?       - Это дело чести, сударь! - убежденно произнес граф.       - Чести? – скептически поднял бровь Крийон. - Во всяком случае уж точно не моей. Все началось из-за того, что я застал д'Аваду, совершенно нагого, в комнате королевских фрейлин, а графиню де Буа-Траси - в весьма неожиданной позе... Впрочем, там же присутствовала и баронесса де Бюри. Вся эта картина показалась мне тогда непристойной и оскорбительной, сейчас же все это кажется мне скорее забавным. Нет, право, я не собираюсь снова скрещивать шпагу с д'Авадой из-за этого смехотворного случая. А уж тем более с герцогом Монферратом, который вообще не имел к этому никакого отношения.       - Герцог - любовник виконта и его главный подстрекатель! - заявил Авогаро.       - Да сколько угодно, граф, какое мне до этого дело? - пожал плечами Крийон.       - Я полагаю, что своим врагам надо мстить до конца. Чтобы они больше не смогли причинить вам никакого вреда.       - Вот как? Я вижу, что вы просто ненавидите виконта и герцога, граф, - заметил Крийон.       - Это правда, я их ненавижу всей душой!       - Так почему бы вам самому не вызвать их на дуэль?       - Я считаю это ниже своего достоинства! - вырвалось у графа.       - Вот как? - поднял брови Крийон. – Как странно! Нельзя ли, граф, узнать причины, по которым вы...       - Простите, сударь, я не так выразился, - с досадой поспешил прервать его Авогаро. - Статус посла герцога Савойского не позволяет мне так легко затевать дуэли, тем более с мантуанским послом и его приближенным. Это может иметь нежелательные дипломатические последствия, и я обязан учитывать это.       - Поэтому вы предлагаете мне сделать эту работу за вас? - с иронией заметил Крийон. - А заодно помочь вам избавиться от мантуанского посла, который, говорят, весьма успешно противостоит вашим усилиям склонить французского короля в пользу Савойи в ее противостоянии с Мантуей?       - Это просто нелепые слухи! - раздраженно заявил Авогаро. - Я уверен в успехе своей миссии. А жалкие интриги женоподобного юнца, способного только кувыркаться в постели, не имеют никакого значения!       - В таком случае вам решительно не о чем беспокоиться, граф, - улыбнулся Крийон.       Авогаро улыбнулся – через силу.       - Хорошо, господин Крийон, - проговорил он. - Наверное, вы правы. Пожалуй, мне самому стоит заняться этим делом. И я им займусь. Кстати, нет ли у вас на примете людей достаточно ловких, умелых и не слишком отягощенных вопросами морали?       - Что вы имеете в виду, граф? - нахмурился Крийон.       - У меня достаточно золота, но нет нужных людей, - словно не слыша Крийона, продолжал Авогаро. - И если бы...       - Простите, граф, - резко прервал его Крийон. - Вы считаете ниже своего достоинства вызвать на дуэль виконта д'Аваду и герцога Монферрата. Я же считаю ниже своего достоинства оказаться замешанным в странной истории, которая весьма попахивает наемным убийством. Разумеется, вы совсем не это имели в виду, не так ли, граф? Как бы там ни было, я весьма благодарен вам за визит.       ...Когда разгневанный и раздосадованный Авогаро вышел из дома Крийона, к нему подбежал человек в ливре королевского лакея.       - Ваше сиятельство, я разыскивал вас! Герцог д'Эпернон передал для вас эту записку!       Авогаро поспешно распечатал записку, пробежал ее глазами и побагровел.       - Проклятье! - вскричал он. - Подать мне карету! В особняк герцога Монферрата, живо!