Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      - Ваш дом поистине прекрасен, мой друг, - произнес король, с любопытством и даже некоторой завистью гостиную герцога Мантуанского.       - О, ваше величество преувеличивает, Лувр куда роскошнее моего скромного жилища, - улыбнулся герцог.       - Что ж, не стану отрицать, в Лувре куда больше роскоши, - задумчиво пробормотал Генрих Третий, оглядывая гостиную, в которой не было ни лепнины, ни позолоты, стены были обтянуты зеленоватым шелком, а мебель была простой, но легкой и изящной. - Но в вашем доме, милый друг, как будто дышится легче, чем во дворце. Поистине, ваш дом обставлял настоящий гений!       - Право, ваше величество, это всего лишь мантуанский стиль, - с простодушным видом пожал плечами герцог.       - Мне посчастливилось однажды побывать в Мантуе, - покачал головой король. - Я хорошо помню дворец герцога Мантуанского, он поистине великолепен. Мраморные статуи, невероятной красоты картины и гобелены, изысканная мебель… Но все же я не видел в Мантуе ничего похожего на то, что вижу в вашем доме, мой друг. А вы, виконт? - обратился король к стоявшему рядом Альберу. - Вы что скажете? Вы ведь тоже родом из Мантуи? Неужели за последние десять лет мантуанский стиль так удивительно изменился?       При этих словах короля герцог побледнел. Он испугался, что Альбер сейчас начнет мямлить что-то невразумительное или вообще скажет, что никогда не был в Мантуе. Но если Альбер Тупэ и впрямь растерялся, то Алика Тупикина голыми руками было не взять.       - О, ваше величество, - произнес он, послав Генриху Третьему лучезарную улыбку, - Мантуя в последние годы совершенно преобразилась, и если бы вы почтили её своим визитом сейчас, то просто не узнали бы. И то, что вы видите здесь, в доме его светлости, является прекрасным образцом нового мантуанского стиля.       - Кажется, герцог не только прекрасно умеет обставлять свое жилище, но и подбирать себе приближенных, - с многозначительной улыбкой произнес его величество и коснулся кончиками пальцев руки Альбера.       Это не укрылось ни от цепких взглядов миньонов, ни от внимательного взгляда герцога. Келюс покраснел, д'Эпернон позеленел, а герцог побледнел.       - Виконт, - произнес он изменившимся голосом, - будьте добры, поторопите слуг принести нам вина и закусок. Ступайте же, друг мой.       Не успел Альбер ответить, как вмешался король:       - О нет, пусть виконт останется! Мы совсем не голодны и готовы повременить с едой. Лучше покажите нам то, что мы еще не видели, мой дорогой друг.       - С превеликим удовольствием, ваше величество, - герцог с виду был спокоен и любезен, но в его голосе проскальзывали нотки раздражения. – Я счастлив от того, что король Франции проявляет столь большой интерес к моему скромному жилищу.       Герцог обращался к королю, но при этом бросил на Альбера быстрый, ревнивый взгляд. Лучше бы Витторио не смотрел на своего возлюбленного, ибо Альбер в тот момент смотрел не на него, а на короля. Витя мог бы догадаться... Потому что на губах Альбера сейчас была улыбка Алика Тупикина. Именно с такой улыбкой - блядской, наглой, самоуверенной - смотрел Алик Тупикин на своих клиентов. Но в этот момент сознание Вити было оттеснено сознанием Витторио, ослепленным ревностью и гневом. Юный герцог был вне себя от того, что король столь нагло положил глаз на его возлюбленного и что его возлюбленный, кажется, заигрывал с королем.       Впрочем, Генрих Третий вовсе не был слепым. И он заметил, какие чувства обуревают юного хозяина этого элегантного особняка.       - Ах, мой дорогой друг! Ваш прекрасный дом заставил нас позабыть решительно обо всём. Даже о подарке, который мы для вас приготовили. Келюс, будьте добры, подайте корзинку, которую мы с собой захватили!       Келюс с натянутой улыбкой выступил вперед, в его руках была корзинка, накрытая красной тканью.       - Мы долго думали, чем можем порадовать нашего дорогого друга, известного своим умением ценить прекрасное, - с улыбкой говорил король. – Ах, герцог, вы похожи на прекрасный цветок, который внезапно расцвел в каменных дебрях нашего доброго, старого Парижа. И мы решили, что лучшим подарком для вас станет именно цветок. Очень редкий, весьма изысканный и поистине прекрасный. Как и вы, милый друг, этот цветок - чужак в наших краях. Он прибыл к нам издалека - из Новой Индии, ибо растет он только там. Его обладателей в Париже можно пересчитать по пальцам. Красота этого цветка поистине божественна, поэты слагают о нем стихи, знатные дамы сходят с ума от желания заполучить его в подарок. И мы смеем надеяться, милый друг, вы сочтете этот подарок достойным вас. Solánum tuberósum, - торжественно произнес его величество.       Он сдернул плат с корзинки и протянул ее герцогу. Тот взял ее с благодарной улыбкой, заглянул внутрь и застыл в недоумении. Любопытный Альбер тоже заглянул в корзинку и удивленно захлопал глазами.       В корзинке был зеленый кустик с цветами сиреневого цвета. Действительно красивыми. А на дне корзинки лежали коричневые клубни. Клубни картошки обыкновенной.       Первым пришел в себя герцог.       - Это невероятно. Это просто восхитительно. Боже, какая красота! Какой прелестный цветок! – пробормотал он, пытаясь сдержать разбиравший его смех.       - Вы столь же прекрасны как этот цветок, друг мой, - многозначительно произнес Генрих Третий. - А наш милый виконт напоминает нам корни этого цветка. Взгляните, какие они крупные и красивые. В них столько силы, столько жизненных соков! Без этих корней с их силой не было бы и прелестного цветка, не так ли виконт?       Виконт с трудом выдавил из себя улыбку. Альбер Тупэ вообще ничего не понимал. Что касается Алика Тупикина, то он мучительно пытался понять: всерьез ли король гонит всю эту пургу про клубни или же просто стебётся в стиле XVI века?       - Но тот, кто попробует эти корни, умрет, - тем же многозначительным тоном продолжал Генрих Третий. - Ибо корни эти смертельно ядовиты. Мы слышали, виконт, что всем, кто посягал на вашу жизнь, не поздоровилось, не так ли? Вы сильны и опасны, мой друг, и этим нам нравитесь.       Озадаченный виконт счел нужным отвесить поклон его величеству, но не нашелся что ответить.       "Чё за хрень он порет? - думал Алик. - Картошка ядовита? Они тут все ебанулись что ли, дебилы средневековые?"       "Картофель завезли в Европу из Америки как раз во второй половине XVI века, - мысленно просвещал начитанный Витя растерянного Витторио. - И поначалу картофель считали декоративным растением, а его цветы ценились очень дорого. А потом его стали просто есть". С витиной подачи у герцога Монферрата едва не потекли слюнки. Ему страшно захотелось простой жареной картошечки... ммм!       Виконт д'Авада с подачи Алика Тупикина испытывал в этот момент то же самое желание: пожрать картошки, которой в этот долбаном Париже с его аристократами и прочей хренью, не было вааще!       - Сир, вы преподнесли мне в подарок чудесный цветок, произрастающий за океаном, - проникновенно произнес герцог, прижимая руки к груди. - Я не просто тронут, я поражен щедростью вашего величества! Это волшебный подарок, от которого ... - Витторио едва не сказал витиным голосом "жрать охота", - от которого моя голова кружится и перед глазами возникают прекрасные образы... - "картошки на сковородке", думал Витя, - и сердце переполняет жар...       - О, милый друг, вы невероятно впечатлительны, - с улыбкой произнес король. - Должно быть, виконту не всегда приходится с вами просто?       "Непросто?? Это мне с ним непросто!!" - едва не взорвалось ревностью сознание Витторио. И сознание Вити было с ним вполне согласно. Альбер слишком уж явно демонстрировал, что он совсем не против знаков внимания со стороны короля.       - Я уверен, что всегда и во всем могу положиться на виконта д'Аваду, - герцог предостерегающе посмотрел на Альбера. - И я верю, что виконт всегда будет мне предан.       Альбер бросил на Витторио чуть удивленный взгляд. Кажется, он впервые заметил, что герцог нервничает.       - Вам не о чем беспокоиться, ваша светлость, - произнес он с неожиданно искренней улыбкой. - Я предан вам всей душой и телом.       И склонил голову перед своим юным повелителем, который немедленно протянул ему руку для поцелуя. Альбер грациозно опустился на колено, как он это проделал несколько минут назад перед французским королем, и почтительно, даже благоговейно поцеловал руку герцога. Задержал ее на мгновение в своих руках и метнул на герцога взгляд - влюбленный и ободряющий одновременно. На губах герцога появилась благодарная улыбка.       - Кажется, я уже многое показал вам в своем доме, ваше величество, - проговорил герцог, обращаясь к королю. - Вряд ли есть что-то еще, что могло бы вас удивить, государь...       - Возможно, его величеству будет интересно осмотреть бассейн, - заметил виконт.       - Бассейн? У вас в доме есть бассейн? – удивленно переспросил король.       - Ах, право, как же я мог забыть! - рассмеялся герцог.       И впрямь, бассейн ему казался чем-то вполне естественным.       - Невероятно, - заметил король. - Даже у нас, в Лувре, нет ничего подобного. Вы покажете нам свой бассейн, герцог?       В груди Витторио шевельнулось недоброе предчувствие, но он любезно улыбнулся и произнес:       - С огромной радостью, ваше величество. Пойдемте же, я вас провожу.       Ему страшно хотелось приказать Альберу уйти в самую дальнюю комнату, закрыться на все замки и засовы, забаррикадироваться изнутри, чтобы к нему не мог проникнуть никто. Особенно король Франции. Пусть улыбка Альбера и притушила пожар ревности, полыхавший в сердце юного герцога, но тот все-таки продолжал тлеть, заставляя юношу страдать. Фавориты короля, между тем, хранили молчание. Лицо Келюса застыло, серые глаза были холодны. На подкрашенных губах д'Эпернона играла недобрая улыбка, словно он знал нечто, чего не знали другие, и это нечто не сулило герцогу и виконту ничего хорошего.       Все это не радовало Витторио, но он старался сохранять хладнокровие. В конце концов, это был XVI век с его интригами, изменами, предательствами... И в этом веке надо было жить и сражаться за свою любовь с могущественными королями, их продажными и двуличными фаворитами, безжалостными врагами...       Бассейн, который был устроен по приказу герцога, располагался в полуподвальном этаже. На самом деле герцогу с бассейном просто повезло. Бассейн был на этом месте с античных времен. Просто он был завален многовековым мусором. Но цепкий взгляд Вити сразу заметил прекрасно сохранившиеся мраморные бортики, и он мгновенно сообразил, что это такое. Поэтому герцог Монферрат немедленно отдал приказ расчистить древний бассейн, отреставрировать, а также подвести к нему воду. Дело было за малым - облицовкой стен подвала. Повезло и здесь. Частично мраморная облицовка сохранилась, но местами мраморные плиты обвалились, открыв грубые, серые камни. Витя Ермошин, привыкший к жизни без изысков, готов был закрыть на это глаза, но наткнулся на решительное и возмущенное "нет" Витторио, герцога Монферрата - чья утонченная натура пришла в ужас от того, что ей придется созерцать это "отвратительное уродство". Правда, ничего взамен утонченная натура предложить, конечно, не смогла. Пришлось напрягаться витиной ипостаси, чтобы найти выход. И эта ипостась выход быстро нашла, приказав заделать выбоины в мраморе аналогом современного цементного раствора, а затем пригласив двух художников, чтобы они закрасили эти заплатки под цвет мрамора, а если это невозможно, то нанесли бы на нее какие-нибудь узоры. Витя не слишком надеялся, что получится хорошо, однако получилось! Пусть понятия "абстрактная живопись" в ту эпоху не существовало, но художники, нанятые герцогом, изобразили на стенах нечто, вполне подходившее под это определение. И подвал, отведенный под бассейн, теперь выглядел, выражаясь языком XXI века, весьма стильно.       Витторио убедился в этом еще раз, когда у его величества вырвался восхищенный возглас.       - Право, это… весьма необычно! - вымолвил король. - Келюс, д'Эпернон, что скажете? Я хочу, чтобы у меня в Лувре был такой же бассейн!       - Ваше величество! - д'Эпернон в ужасе всплеснул руками. - Но вода очень опасна! Все смертельные болезни идут от воды, и это всем известно!       Герцог и виконт, не сговариваясь, бросили на д'Эпернона презрительные взгляды, мысленно произнеся одно и то же: "Мудила". За время пребывания в Париже они уже по горло были сыты запахами пота, немытых тел, вшами и блохами, скачущими по прическам дам и кавалеров. Не говоря уже о кучах дерьма, лежавших повсюду.       - Если вы боитесь воды, то просто не пейте ее, сударь, - с сарказмом заметил герцог. - Что до меня, то я принимаю ванну дважды в день. И, как видите, жив-здоров.       - Вы принимаете ванну дважды в день, герцог? - изумленно воскликнул король. – Я не ослышался? Право, это... Это тоже мантуанский стиль?       - Всего лишь уход за телом, ваше величество, - улыбнулся герцог.       - Ваше тело поистине прекрасно, мой юный друг. Но ведь д'Эпернон прав: вода полна опасных болезней!       - Грязная вода, ваше величество. Чистая вода, напротив, помогает не заболеть.       Король со скепсисом на лице пожал плечами и подошел к бортику бассейна с прозрачной голубой водой.       - И вы... купаетесь здесь? - недоверчиво спросил он.       И тут... Всё произошло само собой. Сознание Алика Тупикина сработало на автомате. В прежней своей жизни юный эскортник частенько бултыхался в бассейнах богатых домов, демонстрируя свою попку похотливым клиентам... И потому виконт д'Авада принялся раздеваться. Причем он делал это красиво, не торопясь, а французский король и наследник мантуанского престола пялились на него, широко раскрыв глаза. Как и два королевских миньона.       - Я купаюсь здесь ежедневно, - блеснула белозубая улыбка Алика.       Он застыл на мгновение на бортике бассейна и ринулся в голубую прозрачную воду. Король и его фавориты замерли. Юный герцог тоже замер, но тут глаза его блеснули. И он, к изумлению гостей, тоже решительно принялся разоблачаться.       В голове Витторио в этот момент крутилось: "Только я, я! Я! Никакого французского короля, никого!" А сознание Вити хотело одного: окунуть ветреного Альбера с головой в воду. И подержать этак минутку-другую.       Поэтому не прошло и минуты, как взглядам присутствующих был явлен обнаженный герцог, который тоже ринулся в бассейн, но плюхнулся в воду вовсе не так грациозно, как тренированный бывший житель берегов Луары, да еще вооруженный умениями московского эскортника. Но недостаточная грациозность искупалась решительностью. В фонтанах брызг юный герцог подгреб к обалдевшему виконту и вцепился ему в горло.       - Утоплю уррода! - прорычал наследник мантуанского престола, благородный герцог Монферрат, отпрыск великого дома Гонзаго.       Причем на чистом русском языке.       Глаза Альбера округлились, челюсть отпала, но он ничего не успел ответить, поскольку тут же был с головой опущен в воду разъяренным любовником. Разумеется, сдаваться Альбер не желал, а сил у него было достаточно, он брыкался и отбивался. В бассейне разгорелось настоящее морское сражение. Король с изумлением и восторгом наблюдал, как на поверхности воды в фонтанах брызг появляется то нежная попка герцога, то мускулистая задница виконта, то голова герцога с мокрыми волосами, то сильные руки его ветреного возлюбленного, то их переплетенные тела...       - Очаровательно! - промурлыкал король. - Келюс, вы не находите??       - Я нахожу новый мантуанский стиль весьма необычным и многогранным, государь, - с каменным лицом изрек фаворит.       - А вы что скажете, д'Эпернон?       Но второй миньон, только что стоявший рядом с королем, куда-то исчез. Король пожал плечами, решив, что д'Эпернон, возможно, отошел в какой-нибудь укромный уголок справить нужду. Зрелище борьбы в бассейне было слишком захватывающим, чтобы думать о д'Эперноне.       И король не заметил, как его фаворит вернулся. И не один, а в компании савойского посла графа Авогаро.       - Здесь находится негодяй, именующий себя виконтом д'Авада! Это убийца, и он злоумышляет против короля Франции! - раздался громовой голос графа.