Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Воцарилась тишина. Герцог вынырнул из воды и принялся отфыркиваться, убирая с лица мокрые волосы, закрывавшие глаза.       - Как вы попали в мой дом, граф? - надменно вопросил он, чуть отдышавшись и проморгавшись. - Не помню, чтобы… апхи! … чтобы я приглашал вас в гости. И я не позволю вам оскорблять моего верного дворянина! Апчхи!       - Он всего лишь жалкий лакей, которого вы сделали своим любовником и присвоили ему дворянский титул! – отчеканил Авогаро, голос которого эхом отдавался от сводчатого потолка полуподвала.       Герцог открыл было рот, чтобы ответить, но тут из воды, словно Левиафан, поднялся сам виконт. Он подтянулся на руках, отчего мышцы на его теле взбугрились, выбрался из бассейна и медленно двинулся прямо на савойского посла – покрытый каплями воды, обнаженный, сильный и опасный.       - Что вы сказали, граф? – угрожающе вопросил он, сузив глаза.       Граф был вовсе не из пугливых и при нем была шпага, но все же он напрягся при виде надвигавшегося на него совершенно голого мужчины, в глазах которого не было и тени страха. Что касается короля, то он с нескрываемым восхищением лицезрел великолепного Альбера. Взгляд Келюса тоже был плотоядным. Глаза д'Эпернона беспокойно бегали, как будто ища убежища.       По лицу Авогаро заходили желваки.       - Я сказал, что вам не место в присутствии короля и благородных дворян. Вы мошенник, вор и убийца! И жизнь французского короля в опасности, пока рядом находитесь вы! – говоря это, Авогаро положил руку на эфес шпаги.       - В моем доме, граф, королю ничто не угрожает, - внезапно прозвенел сталью голос герцога, остававшегося в бассейне. - Разве что ваше присутствие, ибо вы являетесь незваным гостем! И я надеюсь, что вы избавите меня от необходимости позвать слуг, чтобы вас выставили вон!       - Что ж, вам не привыкать прятаться за спиной лакеев, герцог, - презрительно бросил Авогаро. - Памятуя о нашем поединке в Тюильри.       - Я принял бы этот упрек, но не от человека, трусливо прибегающего к помощи отравителей! - немедленно отпарировал Витторио.       Король с интересом наблюдал за этим словесным поединком, который грозил перерасти настоящий в поединок. Д'Эпернон нервно кусал губы. Келюс откровенно любовался Альбером.       Между тем Альбер, подойдя вплотную к графу Авогаро, с тихой угрозой произнес:       - Разве вы не слышали, граф, что его светлость предложил вам убираться из этого дома подобру-поздорову?       - Его светлость? Я вижу лишь мокрого мальчишку, но не вижу здесь герцога Монферрата, - заносчиво отвечал граф.       - Что ж, в таком случае, граф, придется вам хорошенько промыть глаза.       И Альбер, ухватив не успевшего опомниться графа за шиворот, дал ему мощного пинка. Граф, как был, в темном бархатном одеянии, с воплем полетел в бассейн и тяжело плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг.       - Право, он неотразим, силен и прекрасен как Геракл! – воскликнул король, адресуя свой восторг Альберу.       Генрих Третий захлопал в ладоши, ничуть не смущаясь того, что в его присутствии унизили знатного вельможу, к тому же иностранного посла.       Оба фаворита поспешили последовать примеру его величества и сдержанно поаплодировали: Келюс - откровенно смеясь над незадачливым Авогаро, д'Эпернон - позеленев от злости.       А чувства Витторио были в смятении. Он был напуган, растерян, восхищался своим Альбером, но при этом испытывал мучительную ревность. Однако сознание Вити взяло ситуацию под свой контроль, и герцог быстро выбрался из бассейна, ничуть не стесняясь собственной наготы.       - Виконт, будьте любезны, попросите слуг вытащить этого человека из воды, дать ему сухую одежду и проводить за ворота, - голос герцога звучал звонко и уверенно. - И пусть меня тоже оденут. Ваше величество, и вы, господа, пойдемте в гостиную. Надеюсь, мое вино вам понравится. И... - герцог запнулся, глядя на Альбера, который стоял с победной улыбкой, позволяя присутствующим любоваться собой.       Витторио не хотел, чтобы Альбер тоже присутствовал в гостиной. Слишком уж откровенными были взгляды, которые бросал на него король. Именно на Альбера, а вовсе не на Витторио!       - Надеюсь, виконт к нам присоединится? - многозначительно поднял бровь король. - Мне хотелось бы побеседовать о мантуанских делах, и присутствие виконта кажется мне полезным.       Герцог Монферрат понял намёк. Его успех в дипломатической битве с Савойей теперь во многом зависел от Альбера, к которому воспылал благосклонностью король Франции.       - Разумеется, ваше величество, - чуть слышно произнес герцог, прикусив губу.       ***       Граф Авогаро, злой как черт, с трудом выбрался из бассейна. Промокшая одежда была тяжелой, с нее струями на мраморный пол стекала вода. Но куда более тяжелым для графа было унижение, которому его вновь подверг проклятый лакей, да еще в присутствии короля Франции! Но ни короля, ни его фаворитов, ни герцога Монферрата возле бассейна уже не было. Зато прямо перед графом стоял ненавистный д'Авада. Тайну новоявленного виконта граф узнал всего час назад, и это стало последней каплей, из-за которой он, потеряв голову, примчался в особняк герцога.       Авогаро теперь клял себя за то, что поддался эмоциям, непозволительным для дипломата. Он задавался вопросом: проклятый д'Эпернон, сообщивший ему и о тайне личности лакея, и о том, что король Франции отправился в гости к мантуанскому послу, уж не нарочно ли он это сделал, чтобы опозорить савойского посла в глазах короля? Эта мысль была нелепой, но Авогаро со своей маниакальной подозрительностью, склонен был видеть козни и заговоры везде и всюду.       И только голос ненавистного д’Авады заставил его прийти в чувство.       - Надеюсь, купание освежило вас, граф? - с издевательской ухмылкой осведомился тот.       - Если вы полагаете, что я скрещу с вами шпагу, вы ошибаетесь, - с ненавистью процедил граф.       - Разумеется. После балагана, который вы тут устроили, и вашего феерического заплыва это было бы совсем смешно, - заявил наглец.       - Я не скрещиваю шпагу с лакеями!       - О да, вы просто позволяете им себя бить. Даже ногами.       - Мерзавец! Если ты думаешь, что это сойдет тебе с рук, то ошибаешься! - зарычал Авогаро. - И ты, и твой женоподобный содомит – вы оба за всё заплатите!       - Кажется, вы уже пытались взыскать с нас плату, подослав отравителя. Он сейчас сидит здесь, в подвале, и давно всё рассказал. Передайте от него наилучшие пожелания своему секретарю. Как его зовут? Эглон, кажется?       Глаза Авогаро сузились. Он с трудом удержался от искушения наброситься на мерзавца. Но все-таки прохладная вода и промокшая одежда оказали благотворное влияние на темперамент графа. Он и так с треском проиграл этот раунд. Сейчас король Франции в этом самом доме ведет задушевную беседу со смазливым содомитом - мантуанским послом. И если он, граф Авогаро, снова устроит здесь драку, шансы его миссии на успех, в одночасье ставшие призрачными, исчезнут окончательно.       - Я отомщу вам обоим, - угрюмо произнес граф. - А сейчас я хочу переодеться в сухую одежду.       - Вам её предоставят. Не обессудьте, если она не подойдет вам по размеру, мы не рассчитывали на ваш неожиданный визит. А потом вы немедленно покинете этот дом и никогда больше не переступите его порога, - нагло заявил проклятый выскочка.       ***       - Признаюсь, я и впрямь склоняюсь к поддержке Мантуи в ее споре с Савойей, - проговорил его величество, сидя в расслабленной позе в удобном кресле и многозначительно поглядывая на герцога. - Пожалуй, так. Но все же окончательного решения я не принял.       Келюс и д'Эпернон тоже сидели в креслах. Келюс держал в тонких пальцах бокал с вином рубинового цвета, д'Эпернон тщетно старался придать своему лицу скучающее выражение, но его глаза бегали, и он то и дело принимался нервно крутить кольца и перстни, которыми были унизаны его пальцы.       Герцог, облаченный в темно-синий шелковый халат, сидел в кресле, закинув ногу на ногу и чуть склонив голову набок, взгляд его синих глаз, устремленный на короля, был внимательным и даже пронзительным. Витторио отвечал за изящество и непринужденность манер, Витя взял на себя тонкости дипломатической интриги.       - Уверен, что мудрость вашего величества позволит принять самое верное решение, и решение это будет в пользу Мантуи, - заметил герцог, скромно потупив взор.       При этом он как бы невзначай чуть раздвинул полы халата, чтобы его величество мог лицезреть его стройные, гладкие ноги. Конечно, король уже видел герцога обнаженным во время эпопеи в бассейне, но Витторио был уверен, что в решающий момент дипломатических переговоров пустить в ход это оружие было необходимо. Вите ничего не оставалось как принять мнение другой своей ипостаси, имевшей богатый опыт в обольщении мужчин. И, похоже, Витторио оказался прав. Глаза его величества хищно блеснули, несмотря на очарованность короля виконтом д’Авадой.       - Признаться, поддержка Савойи неизменно казалась нам гораздо более выгодной, герцог. Но с вашим приездом в Париж, мой друг, наше мнение стало постепенно меняться, - задумчиво продолжал его величество, внимательно глядя на Витторио.       Герцог взмахнул длинными ресницами, снова мило улыбнулся и изящно откинул со лба подсохшие белокурые волосы.       - Было бы странно отрицать, что Савойя куда сильнее Мантуи, - произнес он, беря со стола бокал вина и поднося его к губам. - Но если бы Савойя наложила свою жадную лапу на Монферрат, то стала бы еще сильнее. А разве Франция заинтересована в появлении столь сильного государства у своих рубежей? Государства, которое в любой момент может стать враждебным? Мантуя никогда не выступит против Франции. Она заведомо слабее, да, к тому же, с Францией даже не граничит. А вот сильная Савойя всегда будет опасным хищником... Поэтому, я уверен, для Франции выгоднее поддержать маленькую и слабую Мантую и защитить Монферрат. Чтобы создать баланс сил.       - Мне нравится ход ваших мыслей, мой друг, - с улыбкой сказал король. - Я во многом могу с вами согласиться. Но что мы получим, поддержав Мантую в ее споре с Савойей? Что мы получим, если согласимся защитить Монферрат?       - Верного союзника в лице Мантуи.       - Но вы же сами только что признали, что Мантуя слаба.       - Ваше величество, другие государства, например, герцогства Миланское, Пармское, а также Венеция, увидев пример Мантуи, тоже станут союзниками Франции, ибо все они опасаются савойцев. Таким образом ваши позиции в Северной Италии усилятся, а значит и усилятся ваши позиции в непростых отношениях си австрийским императором.       - Что ж, и это весомый довод. Приятно слышать столь мудрые речи из уст юного и прелестного дипломата, - заметил король.       В этот момент в комнату вошел виконт д’Авада, успевший напялить на себя бархатный колет бордового цвета и белые штаны. Король, только что строивший глазки герцогу, мгновенно переключился на вошедшего.       - О, вот и наш доблестный виконт! - радостно воскликнул он.       Герцог недовольно надулся. Как ни старался он скрыть ревность, у него это не получалось. Фавориты короля тоже не были в восторге. Лицо Келюса застыло в холодной улыбке. Д'Эпернон, и без того сидевший как на иголках, нервно дернулся, с опаской посмотрел на Альбера, после чего принялся внимательно изучать свои холеные ногти.       Альбер отвесил королю изысканный поклон и одарил его фирменной улыбкой Алика. В синих глазах герцога сверкнул недобрый огонь, он снова поднес к губкам бокал с вином, но рука предательски задрожала, вино едва не расплескалось, и герцог вынужден был поставить бокал на столик.       - Право, трудно не склониться на сторону Мантуи, если ее представляет столь очаровательный посол и его бравый помощник, - заметил король. - Кстати, как там поживает этот бедняга, посол Савойи? Надо признать, что он выглядел сегодня довольно жалко... Нам бы не хотелось, чтобы он простудился.       - О, ваше величество, нет поводов для беспокойства, - самоуверенно произнес Альбер. - Графу Авогаро была выдана теплая, сухая одежда, и он отправился домой. Правда, предстоит еще понять, каким образом он сумел ворваться в дом герцога, кто именно впустил его, - тут Альбер устремил пронизывающий взгляд на д'Эпернона, который опасливо поджал ноги.       - Право, я думаю, вы разберетесь с этим позже, - небрежно заметил король. - Мне хотелось бы другого... Герцог, я еще не принял окончательного решения касательно Савойи и Мантуи. Но ваши рассуждения показались мне очень интересными. Почему бы вам не изложить их на бумаге и не направить мне, чтобы я мог еще раз их просмотреть и обдумать?       - Конечно, ваше величество, с большой охотой, - сдержанно улыбнулся герцог, чувствуя какой-то подвох.       - Но поскольку такое письмо будет совершенно конфиденциальным, лучше, если его доставит человек, которому и вы, и я целиком и полностью доверяем. Мне кажется, что лучшего кандидата на эту роль, чем наш доблестный виконт, мы просто не найдем, - многозначительно произнес король.       Витторио закусил губу и побледнел. Все было ясно. Король хотел, чтобы Альбер явился его покои. А если точнее, то в королевскую спальню.       Фавориты короля окаменели.       Что касается Альбера, то он продолжал улыбаться как ни в чем ни бывало.       - Если мой повелитель - герцог Монферрат прикажет, то я отправлюсь в Лувр в ту же минуту, ваше величество, - заявил он непринужденно.       - Мы с нетерпением будем ждать вас, виконт. С письмом герцога, разумеется, - произнес король. - А сейчас вынужден вас покинуть. В Лувре меня ждет пара скучнейших аудиенций и ещё встреча с советниками. Увы, отменить эти встречи я не в силах. Милый герцог, я в полном восторге от вашего гостеприимства!       ***       Проводив короля, герцог, не глядя на Альбера, направился в гостиную. Теперь его светлость даже не пытался скрыть дурное расположение духа.       - Витторио, - начал было Альбер, но герцог резко прервал его:       - Кажется, виконт, вы нашли себе нового покровителя, который вас устраивает гораздо больше, чем я. Что ж, мне остается лишь пожелать вам удачи.       И бросился в спальню, захлопнув за собой дверь.       Альбер хмыкнул, пожав плечами, и двинулся следом. Но оказалось, что герцог заперся изнутри. Альбер тихонько постучал. Ответа не было. Он постучал громче. За дверью была тишина, нарушаемая приглушенными звуками, подозрительно похожими на всхлипывания. Альбер забарабанил в дверь.       - Оставьте меня в покое! Ступайте к королю, раз он вам так нравится! - послышался из-за двери голос Витторио, в котором теперь совершенно отчетливо слышались рыдания.       - Витторио, перестань! Открой дверь, давай поговорим! - сказал Альбер.       - Отъебись! – донеслось из-за двери.       - Витторио, я прошу... - снова заговорил было Альбер, но осекся.       Ему не послышалось? Витторио Гонзага, владетельный герцог Монферрат, наследник мантуанского престола, утонченный европейский аристократ XVI века только что матерился по-русски?       Альбер вспомнил, что и в бассейне ему послышалось как будто нечто похожее. Но то было в бассейне, в тот момент его голова была забита другим. И он тогда подумал, что ему просто послышалось. А сейчас? Тоже послышалось? Или всё-таки нет? Альбер уже ни в чем не был уверен. Он поднял было руку, чтобы вновь постучать, но замер и, постояв в задумчивости, двинулся прочь.       ***       - Ты провалил всё дело, ты подставил меня! - граф Авогаро в ярости пинал ногами Эглона, валявшегося на грязном полу подвала в особняке савойского посла.       - Пощадите, ваше сиятельство, пощадите! - вопил тот.       - Этот мерзавец, бывший лакей, всё знает! А это значит, что всё знает и сопляк-герцог! Ты уговорил меня открыться герцогу, ты уверял, что он согласится пойти со мной на сделку, и к чему это привело? Теперь всё висит на волоске! И в этом виноват ты и только ты, негодяй!       - Ваше сиятельство, клянусь, я хотел как лучше! Я всё исправлю!       - Поздно, Эглон, - Авогаро внезапно успокоился и остановился, холодно глядя на своего секретаря. - Для тебя уже поздно.       Он выхватил из-за пояса кинжал. Эглон в ужасе завизжал. Граф размахнулся и всадил кинжал в грудь секретаря.       Тот захрипел и затих.       - Отправляйся в ад, - пробормотал граф, брезгливо вытирая окровавленное лезвие кинжала об одежду убитого. - А эта парочка содомитов скоро отправится в ад за тобой.       ***       Виконт д’Авада оставил попытку проникнуть в спальню герцога. Вместо этого он отправился в лакейскую принялся распекать слуг за недостаточно хорошо, по его мнению, вымытые полы, требовал навести везде блеск и чистоту, проветрить помещения... Альбер был недоволен решительно всем. Что касается Алика, то его сознание было заполнено одной мыслью: "Не может быть!" Он не хотел снова постучаться в дверь спальни Витторио вовсе не потому, что боялся гнева юного герцога, а потому что... боялся ошибиться в своей догадке.       Уже спустился вечер, когда к Альберу подбежал перепуганный мажордом:       - Господин виконт, господин виконт!       - Что ещё случилось? - с досадой спросил Альбер, инспектировавший свежеприбранную гостиную.       - Его светлость... герцог...       - Что с ним? - с беспокойством воскликнул Альбер.       - Кажется... кажется, он решил отравиться!       - Что?? Где он???       - На кухне! Он хочет съесть ядовитые клубни того растения, которое подарил ему французский король! Он их жарит!!       Альбер с изумлением воззрился на растерянного мажордома, а затем лицо его осветилось радостью. Он пулей ринулся на кухню.       Герцог Мантуанский действительно находился там. И лично жарил картошку на чугунной сковородке, не обращая внимания на причитания ошеломленных и перепуганных слуг, решивших, что его светлость повредился рассудком, раз лично занялся приготовлением пищи, да еще из ядовитого растения.       На лице Альбера появилась улыбка.       - Витя! - тихо произнес он. – Витька! Это ведь ты!       Витторио вздрогнул и обернулся. Синие глаза смотрели на Альбера с изумлением. И в них вспыхнула радость.       - Алик? – тихо проговорил он.       Алик бросился к Вите, и они обнялись на глазах у изумленных слуг.