Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Колокол церкви святого Доминика гулко отбил семь раз. Уже смеркалось, узкие, кривые улочки парижского предместья в Сен-Мандэ были безлюдны, окна домов плотно закрыты ставнями. В небольшом кабачке за грубо сколоченным столом сидели два молодых человека. Их можно было принять за обычных студентов, однако длинные и ухоженные светлые волосы, а также белые и нежные руки одного выдавали в нем человека знатного происхождения. Второй мог сойти за слугу или телохранителя, хотя что-то в его облике говорило о том, что это не просто слуга.       В те времена в парижские предместья ради романтических и иных приключений нередко наведывались знатные господа, старавшиеся остаться неузнанными, поэтому эти двое не выглядели здесь необычно.       - Вить, я жопой чую: тут что-то не то, - тихо сказал один из юношей на языке, которого в этом кабаке не понял бы никто из завсегдатаев, даже если бы стал прислушиваться. - Может всё-таки свалим отсюда, ну его фиг, а?       - Вы трусите, виконт? - светловолосый собеседник отвечал по-французски, на его губах была безмятежная улыбка. - А я ведь рассчитывал на вашу помощь!       - Бля, да хорош уже выёбываться! - проворчал первый на неизвестном средневековым французам языке. - То ему ванну с розовыми лепестками подавай, то на руках носи, а теперь вот приключений на свою жопку захотелось!       - Это когда же я требовал от вас ванну с розовыми лепестками, виконт? А на руках вы меня носили по собственной воле, а я лишь позволял вам это делать, - ехидно отвечал светловолосый. - Мы теперь живем здесь. И если уж я герцог Монферрат, то обязан исполнить свой долг и встретиться с посланцем моего отца. Даже если это ловушка.       Синие глаза смотрели прямо на Альбера спокойно и строго. Тот заскрипел зубами, но промолчал.       - А вы, - продолжал обладатель синих глаз, - вы - виконт д'Авада. Вы больше не Алик Тупикин. Если вы еще не осознали этого.       - Да я-то осознал... - пробормотал Алик, ошарашенный этой речью. - Но ведь, бля...       - Простите, виконт? - с царственным видом вопросил герцог.       И тут же продолжил, но уже по-русски:       - Помнишь, что нам говорил тот ангел или кто он там был? Мы должны исполнить свое предназначение! Страшно нам или нет – это второй вопрос. Мне здесь всё время страшно. Но надо жить, Алик. Делать то, для чего нас послали сюда.       - А на хрена нам сдалась эта Мантуя? И Монферрат этот? – задумчиво проговорил Алик. – Ты же сам знаешь: будет эта Мантуя переходить из рук в руки, станет в конце концов мелкой областью в Италии, да и всё. И что нам из-за нее своей шкурой рисковать? Ничего с ней и без нас не случится.       - Мы живем здесь и сейчас, - повторил Витя, – и не знаем, что будет дальше. Ангел тот сказал ведь: произошла ошибка. Помнишь? А одна ошибка часто влечет за собой цепь других ошибок.       - И что?       - А то, что история могла стать совсем иной. Не только история Мантуи, но и Европы. Да и всего мира. Понимаешь? И, может быть, мы с тобой здесь как раз для того, чтобы исправить ошибку. И изменить историю.       - Ты это серьезно? – недоверчиво спросил Алик.       - Сам не знаю, если честно, - вздохнул Витя.       - Вот и я не знаю.       - И хорошо, что не знаем. Когда всё знаешь наперед, то жить скучно.       - Угу, тут веселья хоть отбавляй! – заметил Алик и отхлебнул вина.       Витя тоже отпил.       - Дрянь вино, - сказал он, поморщившись.       - Да уж, не из погребов вашей светлости, - ехидно заметил Алик.       - Вот вернемся домой и там напьемся, - мечтательно сказал Витя. – Мне иногда хочется в дрезину напиться от всего, что тут творится.       - Не спейся, тебе еще мантуанский престол наследовать. Станешь алкашом на троне, тогда точно пипец Мантуе. И Монферрату заодно.       - Этого мы тоже не знаем, пипец или нет. А пить… да я и не пью почти. И вино тут слабенькое.       - Ну да, не водяра…       - Ладно, идти пора. Давай, что ли, за… за нас! Прорвемся?       - Прорвемся, Витька!       Друзья чокнулись и выпили.       - Пора, - решительно произнес снова включившийся герцог Монферрат. - Сейчас я пойду в тот дом. Следуй за мной. Но на расстоянии. Постарайся быть незаметным. - Надо было взять еще людей, - мрачно сказал виконт. – Не нравится мне всё это.       Герцог лишь пожал плечами.       Они вышли из кабачка.       - Будь осторожен, - шепнул виконт.       Витторио молча кивнул, закутался в плащ и зашагал через пустынную площадь к дому с башенкой.       Альбер остался возле дверей кабачка, прикидываясь подвыпившим гулякой, дабы не вызвать подозрений у возможных соглядатаев. Впрочем, площадь в этот вечерний час была пустынна, к тому же было уже совсем темно.       Витторио тем временем достиг дома с башенкой и остановился. Вокруг не было ни души. Колокол на церкви принялся отбивать восемь раз. Тяжелый, зловещий гул наполнил пространство. Витторио замер.       - Рады приветствовать вашу светлость, - раздался рядом насмешливый голос.       Словно ниоткуда возникли две фигуры в черном.       Герцог не успел и рта раскрыть, как его крепко схватили за руки и сунули под нос платок, пахнущий чем-то сладковатым. Перед глазами юноши сгустилась тьма. Он потерял сознание, повиснув на руках похитителей. Один из похитителей свистнул. Послышался стук колес, из переулка выкатила карета, которую сопровождали два всадника. Двое пеших стали затаскивать бесчувственного герцога в экипаж. Альбер, стоявший на другой стороне площади, бросился было на выручку, но остановился. Холодный разум возобладал над чувствами. С Витторио в карете было два человека, еще двое всадников сопровождали карету. Не было сомнений, что все они вооружены. Альбер не справился бы с ними в одиночку, сомнений быть не могло. Он проследил, куда укатила карета, ринулся в ближайший переулок, вскочил на коня, стоявшего у ограды, и помчался за каретой, стараясь держаться от нее на почтительном расстоянии, чтобы оставаться незамеченным. Карета двигалась в направлении Парижа и въехала в столицу за несколько минут до закрытия городских ворот, покатила по темным улицам, прогрохотала по мосту через Сену, проехала мимо Собора Парижской Богоматери, углубилась в лабиринт улочек Латинского квартала и выехала на улицу Вожирар.       Глаза Альбера превратились в злые щелки. Он знал, кто жил на улице Вожирар. И оказался прав: карета въехала в ворота особняка графа Авогаро, которые тут же за ней закрылись.       Альбер остановил коня невдалеке от ворот. Особняк был окружен глухой стеной. В нем, наверняка, было полно вооруженных людей. Память Алика Тупикина напомнила Альберу о романах Дюма и снятых по ним многочисленных фильмах, где герои-храбрецы врываются куда-то с обнаженной шпагой, в одиночку расправляются с толпой противников, а затем вступают в отчаянную схватку с главным злодеем. И, конечно же, побеждают.       Вот только реальность XVI века, в которой оказался Алик, отличалась от книжной и киношной. Поэтому Альбер, постояв с минуту, повернул коня и помчался прочь от особняка в темноту парижских улиц.                                                       ***       Придя в чувство, Витторио обнаружил себя сидящим в большом кресле, запястья рук были стянуты веревкой. В кресле перед ним сидел и холодно улыбался граф Авогаро.       - Вы! – прошептал герцог. – Значит, все-таки западня…       Он чувствовал слабость, веревки неприятно сдавливали запястья.       - Как видите, герцог, - насмешливо отвечал граф. – Да, это была маленькая ловушка для глупца вроде вас.       - Но письмо моего отца…       - Подделка, - презрительно бросил граф. – Ваш секретарь Марчиали преуспел в этом искусстве. Тем более, что он прекрасно знал почерк вашего отца.       - Марчиали, - прошептал Витторио. – Значит, и он тоже…       - И он, - кивнул граф. – Полезно иметь в доме своего врага не одного, а сразу двух шпионов, не так ли? Одного, к сожалению, разоблачил ваш любовник, но вот Марчиали удалось остаться вне подозрений.       - Значит, никакого гонца из Падуи не было, – с горечью констатировал герцог.       - Вы снова правы, друг мой. Марчиали по моему приказу написал и подложное письмо от имени вашего отца, и записку якобы от его гонца. И вручил вам.       - Подлец, - глухо проговорил герцог. – Я ведь ему доверял!       - Доверие – всегда глупость. В вашем случае – фатальная глупость, мой юный друг, - с жестокой усмешкой произнес граф.       - Вы намереваетесь убить меня? – герцог произнес эти слова со странным спокойствием, хотя ему, сказать по правде, было страшно.       - Да. Вы умрете здесь, в этом доме, - холодно произнес Авогаро.       - Почему же я до сих пор жив? Чего вы ждете? - герцог белозубо улыбнулся, словно вел светскую беседу в каком-нибудь салоне.       - О, небеса и ад видят, как мне хочется поскорее свернуть вам шею, - вздохнул граф с мечтательной улыбкой. –Но этого мне будет недостаточно.       - Чего же вы хотите? – синие глаза герцога тревожно блеснули.       - Неужели не догадываетесь?       - Кажется, догадливость мне изменила.       - Что ж… Не буду скрывать, я хочу и смерти вашего мерзкого любовника. Витторио молчал. Слова графа означали, что Альбер не попался в западню. Альбер на свободе! И это радовало.       - Думаете, мои люди не заметили, что этот лакей, этот фальшивый виконт сопровождал вас в Сен-Мандэ? – насмешливо продолжал граф. – Вас заметили еще тогда, когда вы въезжали в предместье. И следили за вами, пока вы вдвоем пьянствовали в каком-то грязном кабаке.       Витторио по-прежнему хранил безмолвие.       - Ваш любовник проследил за каретой. Он знает, что вы здесь. Что ж, прекрасно! Я уверен: вскоре он попытается проникнуть сюда, чтобы спасти вас. Ведь без вас он – ничто и никто! А здесь его уже ждут. Так что вы умрете вместе, - граф не скрывал злорадства.       «Нет, дорогой граф, Алик совсем не глуп, - пронеслось в сознании Вити. – Уж он точно не полезет в западню. По крайней мере просто так».       И Витя, и Витторио сходились во мнении, что Алик/Альбер обязательно придет на помощь. Вот только как?       - А пока придется подождать прихода этого лакея. Это очень скучно, согласен. Поэтому, - в голосе Авогаро зазвучали зловещие нотки, - поэтому могу предложить вам развлечься.       - Развлечься?       Авогаро смотрел на Витторио с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.       - Ах, вот оно что, - с иронией заметил герцог. – Вы так часто упоминали о своей ненависти к содомитам, что я должен был догадаться, какие желания вас на самом деле обуревают, граф.       - Вы – шлюха, - отчеканил Авогаро.       - По сравнению с вами, граф, любая шлюха будет образцом благородства, - в голосе герцога зазвучало презрение. – Ибо ваша натура – низкая, подлая и трусливая, и вы это в очередной раз доказали.       Авогаро поднялся с кресла и сделал шаг к герцогу.       - Слизняк! – выплюнул он с ненавистью. – Тебе не привыкать подставлять свою задницу мужчинам. Что ж, напоследок подставишь ее и мне. Пока твой дружок набирается смелости, чтобы сюда явиться. А затем вы оба отправитесь в ад. Вы оба как были безнадежными болванами, так ими и останетесь!       Авогаро смотрел герцогу в глаза, а тот вздрогнул. Эта реплика про «безнадежных болванов»… Почему она показалась такой знакомой? Словно Витторио уже слышал ее когда-то. Сказанную именно таким тоном. Или не Витторио, а Витя?       «- Вы ведете себя как грубый мужлан, сударь, - насмешливо сказал доцент одному парню, который в припадке ярости и отчаяния после второй неудачной пересдачи столь же неудачно пытался заехать доценту по физиономии, но был моментально нейтрализован. – Жаловаться на вас в деканат я не буду, это ниже моего достоинства. Но умственных способностей, сударь, эта выходка вам не прибавит. Вы как были безнадёжным болваном, так болваном и останетесь.»       - Доцент Агафонов! – прошептал потрясенный герцог Монферрат. Разумеется, по-русски.       - Что? – недоуменно поднял брови Авогаро. – Что за каббалистику вы там шепчете? Какие-нибудь колдовские заклинания? Думаете, они вам помогут?       «- Милостивые государи и государыни, если бы люди, жившие в XVI веке, слышали, какую чушь вы о них несете, они бы перевернулись в гробах, уж поверьте, я знаю, что говорю».       Да. Теперь было ясно, откуда доцент так много знал о XVI веке. И почему он так люто ненавидел Витю Ермошина и Алика Тупикина. Кажется, в небесной канцелярии снова что-то напутали.       Только вот граф Авогаро еще не знал, какая участь его ожидает…       Герцога внезапно разобрал смех.       - Граф, через четыреста с лишним лет… - Витторио осекся.       Он понял, что объяснять графу что-либо было бесполезно. Это мог сделать разве что ангел-распределитель. Вот только когда этот небесный недотёпа спохватится и отправит чертова графа в XXI век, где тот станет пусть и лютым, но всего лишь доцентом?..       - Боюсь, граф, вы даже не представляете, какие планы имеет на вас мироздание, - Витторио снова засмеялся.       Граф был явно сбит с толку таким поведением человека, который знает, что ему предстоит изнасилование, а затем смерть.       - Пытаетесь выиграть время? - с презрительной усмешкой спросил Авогаро. – Боюсь, мой юный друг, надеяться вам не на что.       - Отнюдь, граф, я преисполнен надежды. Вот только боюсь, что до поры до времени вам этого не понять.       - Может быть, вы думаете, что я побоюсь уничтожить наследника мантуанского престола? Не побоюсь. Никто об этом не узнает, кроме моих слуг. Впрочем, даже если ваш отец и узнает, то что может сделать жалкая Мантуя против Савойи с ее мощной армией?       - Есть еще король Франции! – заметил герцог. - Полагаю, что король Франции уж точно ничего не узнает, - самодовольно усмехнулся граф.       - Ваше сиятельство, прибыл гонец из Лувра с запиской от господина д’Эпернона! – воскликнул вбежавший в комнату лакей.       - Похоже, король Франции всё же кое-что узнал, - теперь настала очередь герцога усмехаться.       Авогаро бросил на него взгляд, полный ненависти, быстро распечатал письмо, принесенное слугой, и прочитал. На его лице появилась досада.       - Этот лакей оказался хитрее, чем я думал, - процедил он, в ярости сминая записку и швыряя ее на пол. – Он сейчас в покоях короля! Каков проходимец, а? Вот чёрт!       И он поспешно вышел из комнаты.       Герцог, оставшись один, хоть и был со связанными руками, нагнулся, взял записку и умудрился засунуть ее себе за пазуху.       - Я развяжу ебучие веревки, даже не сомневайся, - пробубнил он по-русски. – А этот, если посмеет лечь с королем, по любому огребет у меня.                                                       ***       Д’Эпернон выполнил обещание, данное графу Авогаро, и сообщил о появлении виконта д’Авады в Лувре. Правда, появление это оказалось слишком внезапным.       Альбер поначалу хотел отправиться в особняк герцога, собрать его дворян и напасть на дом графа. Но насколько можно было доверять этим людям? Среди них могли быть предатели. К тому же, нападение на дом графа угрожало жизни самого Витторио.       Сидя на коне и угрюмо разглядывая особняк графа Авогаро, похожий на неприступную крепость, Альбер пришел к выводу: ехать надо в Лувр. И немедленно.       Он поскакал во дворец. Бывший лакей хорошо знал, как незаметно для охраны пробраться к королевским покоям по черным ходам и лестницам. Например, через конюшню.       Альберу была известна неприметная дверца, обычно запертая на ключ, и он знал, где этот ключ спрятан. Войдя в конюшню, знакомую ему до отвращения, Альбер надвинул шляпу на лоб, чтобы его не узнали, и молил небеса, чтобы конюшня в этот час была пуста.       Но небеса не вняли его мольбе, ибо, не пройдя и десятка шагов, Альбер наткнулся на старшего конюха, который в недавнем прошлом частенько драл его - во всех смыслах. И еще одного конюха, тоже хорошо ему знакомого.       Эти двое поначалу не узнали Альбера. Просто увидели, как через маленькую служебную дверцу, известную только прислуге, в конюшню входит хорошо одетый, знатный господин. Это было столь же невероятно, как увидеть здесь, в грязной конюшне, самого короля.       - Сударь, что вам угодно? – ошарашенно произнес один из конюхов.       Альбер в ответ молча схватился за шпагу, но не стал ее обнажать, а просто размахнулся и со всей силы ударил опешившего конюха тяжелым эфесом по голове. Он вложил в этот удар всю свою ненависть к подонку. Конюх крякнул и тяжело осел на запачканный лошадиным дерьмом пол.       - Получи, тварь! – с чувством произнес Альбер.       От резкого движения его шляпа сдвинулась на затылок, и второй конюх с изумлением узнал Альбера. И тут же бросился наутек. Альбер ринулся за ним, в три прыжка настиг, повалил на пол, принялся душить. Конюх изворачивался. Сцепившись, они покатились по заляпанному лошадиным дерьмом полу.       Лошади в стойлах принялись испуганно храпеть и ржать. Времени у Альбера было в обрез, сюда могли сбежаться люди.       Альбер был сильнее конюха, а злость удваивала его силы. С глухой руганью он пару раз приложил конюха головой о каменный пол. Тот обмяк. Альбер вскочил на ноги, чуть отдышался и оттащил бесчувственного противника в дальний темный угол. А затем и второго.       Осмотрел свой наряд и выругался по-русски: плащ был заляпан лошадиным дерьмом. Идти в нем в королевские покои было немыслимо. Недолго думая, Альбер сбросил плащ, оставшись в одежде темно-синего бархата. Увы, дерьмом несло и от нее.       Между тем у двери, которая служила основным входом из верхних дворцовых помещений в конюшню, уже слышались голоса людей, привлеченных лошадиным ржанием и храпом. Пора было уходить.       Альбер ринулся по узкой служебной лестнице на третий этаж и помчался по полутемным коридорам для прислуги. Теперь ему повезло: в коридорах лишь пару раз встретились лакеи, но из-за темноты он остался неузнанным.       Альбер остановился возле той самой двери, в которую ему уже довелось однажды войти. И тогда это имело самые неожиданные последствия…       Переведя дух, он открыл дверь и решительно шагнул в комнату. И, как и в первый раз, его снова встретил женский визг.       Визжала графиня де Буа-Траси – от страха. И визжала баронесса де Бюри – от восторга, узнав во вновь прибывшем виконта д’Авада.       - О, мой дорогой виконт, наконец-то! – защебетала она, бросаясь Альберу на шею. – Я вас заждалась       Оторвать баронессу от Альбера не было никакой возможности. Альбер надеялся, что исходящая от него вонь конюшни отпугнет благородную даму, но ту подобные мелочи, похоже, не смущали.       Между тем графиня де Буа-Траси пришла в себя после первого испуга и тоже подбежала к виконту, строя ему глазки. В обморок она на сей раз падать не собиралась и этим лишь усложняла задачу Альберу.       Было ясно, что обе дамы вовсе не намерены отпускать молодого щеголя, а ему нужно было срочно пробраться в королевские покои…       Альбер щедро одарил обеих дам поцелуями, после чего сумел-таки вырваться из их объятий и, предостерегающе подняв руку, с таинственным видом произнес:       - Сударыни, мне срочно надо попасть к королю, у меня для него важные известия, а от меня воняет как от конюха!       - Пустяки, мы сейчас велим принести воду и поможем вам ополоснуться, - заулыбалась баронесса. – Раздевайтесь, виконт!       - Сударыня, сначала мне нужно попасть к королю! А затем, - тут на лице Альбера появилась обольстительная улыбка, - а затем я буду в полном вашем распоряжении. И, разумеется, вашем распоряжении тоже, графиня, - еще одна обольстительная улыбка.       Чары Алика безотказно действовали и в XVI веке. Дамы расцвели и немедленно принялись за дело. На Альбера вылили едва ли не ведро духов, и он теперь источал ароматы как целая цветочная оранжерея.       - Надеюсь, вы проводите меня, сударыни? – спросил он с томным видом и провел кончиком языка по губам.       Знатных дам это привело в восторг.       Между тем Алик понимал, что проникнуть в королевские покои одному было бы затруднительно, тогда как кавалер, сопровождаемый двумя фрейлинами, не вызовет у стражи особых вопросов.       Так и получилось. Алик держал под ручки сразу двух дам, и всем, кто попадался им навстречу, было ясно, что молодой кавалер идет развлекаться, что тут было странного? Они добрались до той части дворца, где располагались королевские апартаменты.                   Стоявшие у дверей гвардейцы пропустили их без каких-либо вопросов. Но Альбер знал, что в личные покои короля попасть будет совсем не просто.       Однако у него был план.       - Милые дамы, не знаю, как долго задержит меня его величество, но после аудиенции я сразу приду к вам, - и снова на лице молодого человека заиграла обольстительная улыбка.       - Надеюсь, дорогой виконт, его величество не задержит вас до рассвета, - с игривой улыбкой сказала баронесса.       - Ах, не хотелось бы, но боюсь, король не устоит перед виконтом, - со вздохом заметила графиня.       - Я сделаю все, чтобы вырваться из королевского плена, - нежно прошептал виконт, расцеловал дам в щечки и исчез за дверью королевской приемной. Там толпились придворные, а у дверей, ведущих в королевские покои, стояли суровые гвардейцы. Виконт, придав своему лицу высокомерное выражение, потребовал немедленной встречи с графом де Келюсом.       - Но его сиятельство граф сейчас у его величества! – возразил офицер.       - Прекрасно! Речь идет о деле государственной важности. У меня есть срочные известия для его величества, которые можно передать только через графа де Келюса!       Офицер снова попытался возразить, но ему тут же было обещано, что если он не сообщит Келюсу о прибытии благородного виконта д’Авады, то будет арестован, а затем по личному приказу короля либо утоплен в Сене, либо заживо сожжен на Гревской площади как последний бродяга и вор.       Альбер умел убеждать. Встревоженный офицер скрылся за дверями королевских покоев. Через несколько минут из дверей появился Келюс. И этому Альбер обрадовался. Но вместе с Келюсом появился и д’Эпернон. И вот этому Альбер совершенно не обрадовался.       - Что случилось? Почему вы здесь? – тихо спросил Келюс, быстро подойдя к виконту. Рядом маячил д’Эпернон.       - Граф, мне нужно сказать пару слов, предназначенных только для ваших ушей, - отвечал Альбер Келюсу, при этом бросив на д’Эпернона угрожающий взгляд.       Тот попятился, но тут же открыл рот, собираясь что-то возразить, однако Келюс уже увлек Альбера к окну.       - Граф Авогаро похитил герцога и удерживает его в своем особняке. Мне нужно сейчас же увидеть короля. Если посол Мантуи погибнет, причем от руки савойского посла, то вы понимаете, что это может кончиться войной. И не только… Надеюсь, вы не забыли, чем лично обязаны герцогу, - темные глаза Альбера многозначительно сузились.       Королевский фаворит побледнел.       - Но… король… - пролепетал он.       - Проведите меня к королю, - потребовал Альбер. – Немедленно. Слышите? Келюс, мгновение колебавшийся, кивнул, взял Альбера под руку и повел его в королевские покои. Гвардейцы беспрекословно их пропустили.       Д’Эпернон, не скрывая досады, бросился к столу, схватил листок бумаги, что-то набросал, запечатал и отдал дежурному офицеру с требованием немедленно доставить эту записку в особняк Авогаро. И тоже бросился в королевские покои.