Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Если бы Витторио был прежним, то теперь, наверное, лежал бы в глубоком обмороке. Или рыдал, готовясь к неизбежной смерти. Но вместо обморока и рыданий он пристально осматривал комнату, в которой его заперли, пытаясь найти что-то, что помогло бы ему развязать веревки, стянувшие запястья.       Ничего подходящего так и не нашлось. Тогда Витторио попросту стал терзать узел веревки зубами. И с радостью обнаружил, что узел понемногу поддается. Видимо, те, кто его завязывал, не ожидали, что изнеженный отпрыск дома Гонзаго проявит такую прыть.       - Дебилы, - буркнул отпрыск дома Гонзаго на неизвестном той эпохе языке.       Он сосредоточенно сопел, кряхтел, ослабляя узел зубами, потратив на это четверть часа. Наконец, узел был развязан. Витторио принялся зубами разматывать веревки. Еще через несколько минут веревки лежали на полу.       Витторио издал победный возглас, радостно подпрыгнув и показав запертой двери кукиш и язык. Подбежал к окну. И обнаружил, что окно выходит не на улицу, а во двор, обнесенный глухой стеной.       - Ничего, - пробормотал Витторио, с усилием открывая окно. – Темнота – друг молодежи…                                                       ***       - Что вы сказали, виконт? – изумленно повторил король. – Граф Авогаро похитил герцога Монферрата? Но… это неслыханно! Я отказываюсь в это верить!       Его величество полулежал на мягкой софе, играя с маленькой собачонкой. Но сейчас король забыл про собачонку, его взгляд был устремлен на стоявшего перед ним высокого, статного Альбера, облаченного в синий бархатный костюм и благоухавшего как цветочный луг. Или как цветочная лавка. И по взгляду короля было непонятно, чем он больше озабочен: внезапным дипломатическим кризисом или же…       - Ваше величество, герцог удерживается в доме графа. Это чистой воды разбой! Если с его светлостью что-то случится, то…       - Молчите! – нахмурившись, произнес король, покусывая свои тщательно завитые и напомаженные усы. – Ай! Негодяй, ты едва не откусил мне мизинец! – эти слова были уже адресованы песику. - Это невыносимо! Сегодня решительно все сговорились свести меня в могилу!       - Время не ждет, государь, - вступил в разговор стоявший рядом Келюс. – Нам надо во что бы то ни стало избежать осложнений…       - Но с какой стати мы должны верить словам… - начал было д’Эпернон, который только что вошел в королевский кабинет.       Он хотел сказать: «словам лакея», но испугался королевского гнева, ибо видел, каким взглядом на того смотрит король. Пока фаворит мучительно подбирал нужное слово, Альбер пошел в контратаку:       - Вы ставите мои слова под сомнение, сударь? Уж не хотите ли вы сказать, что я лгу королю Франции? Мне следует расценивать эти слова как оскорбление? Или…? Альбер так посмотрел на д’Эпернона, что тот попятился.       - Конечно же, наш друг д’Эпернон не хотел никого оскорбить, - процедил король. – У него есть привычка всё ставить под сомнение. Порой полезная, порой неуместная.       Фаворит побледнел. Больше всего на свете он опасался немилости монарха. Он снова открыл рот, но король знаком приказал ему молчать.       - Я принял решение, - произнес монарх. – Келюс, вы немедленно отправитесь в дом графа Авогаро. Кажется, капитан Крийон оправился после ранения? Отлично, возьмите с собой Крийона и его гвардейцев. Скажите графу Авогаро, что явились по моему приказу, и что я требую объяснений и немедленного освобождения мантуанского посла! Келюс нахмурился. Это поручение ему явно не нравилось.       - Но, ваше величество, а если герцога не окажется в доме графа? – снова выступил вперед д’Эпернон. – Если обвинения в адрес савойского посла окажутся беспочвенными? Это будет неслыханный скандал!       - Уж не хотите ли вы сказать, что королю Франции страшен гнев правителя Савойи? – Альбер ничуть не заботился об этикете, встряв в разговор фаворита с королем.       - Гнев герцога Мантуанского страшен королю Франции еще меньше! – огрызнулся д’Эпернон.       - Замолчите, господа! – в голосе короля прозвучали твердость и властность. – Я не потерплю препирательств в моем присутствии. Король Франции является гарантом неприкосновенности всех послов, принятых при его дворе. Речь идет о королевской чести! Любые сведения о насилии в отношении иностранного посла должны быть немедленно проверены. Поэтому, Келюс, берите Крийона и немедленно отправляйтесь в дом графа Авогаро!       - Слушаюсь, ваше величество, - фаворит грациозно поклонился и щелкнул каблуками.       - Я тоже отправлюсь в дом графа! – заявил Альбер.       - Нет! – в голосе короля звучала все та же властность. – Вы останетесь здесь. Такова моя воля.       - Но, ваше величество, герцог – мой повелитель, и я обязан… - запротестовал было Альбер, но умолк под взглядом короля.       - Надеюсь, вы не осмелитесь перечить воле короля Франции? – Генрих Третий улыбнулся самой сладкой улыбкой, но Альбер понял, что сейчас королю лучше не перечить. Иначе он мог и не послать Келюса и Крийона на выручку Витторио.       - Воля короля Франции для меня закон, - и на Генриха Третьего устремилась обольстительная улыбка из арсенала Алика Тупикина.                                                             ***       С трудом открыв тяжелое окно, Витторио снова оглядел комнату. Шпагу и кинжал у него отобрали, когда он был без сознания. Сейчас ему необходимо было хоть какое-то оружие. Взгляд его упал на бронзовую статуэтку Венеры, стоявшую на камине. Недолго думая, он схватил ее.       После этого он вспрыгнул на подоконник и выглянул наружу. Комната располагалась на втором этаже. Двор был пуст, людей не было. Прежний Витторио скорее позволил бы себя убить, чем решился бы прыгнуть со второго этажа. Теперь он ринулся вниз, не раздумывая и рискуя сломать себе ноги. Но благополучно приземлился и даже не особенно ушибся. И удержал в руке статуэтку.       - Ты кто? Вор? – вдруг раздалось сзади в темноте.       Витторио резко вскочил на ноги и обернулся. Перед ним стоял кто-то высокий и широкоплечий. Витторио даже не пытался рассмотреть этого человека, попросту огрев его по голове бронзовой статуэткой. Тот гаркнул и тяжело осел на землю. Витторио замер. Он боялся, что крик детины кто-нибудь услышит. Но нет. Во дворе по-прежнему было тихо и безлюдно. Лишь из приоткрытой двери дома доносились приглушенные голоса.       Витторио бросился к воротам, но они были заперты на висячий замок. Стена была слишком высокой, а нигде не было ни лестницы, ничего другого, что помогло бы перелезть через неё.       Он снова огляделся и понял, что нет иного выбора, как пробираться через дом. Витторио не колебался ни минуты. Он чувствовал азарт и удаль. В XXI веке сказали бы: прилив адреналина, но в XVI веке об адреналине и понятия не имели.       Витторио, крадучись, подошел к полуоткрытой двери и осторожно заглянул внутрь.       Вглубь дома уходил темный коридор. В левой стене коридора была полуоткрыта дверь, из-за которой пробивался свет и доносились голоса. Судя по всему, там пьянствовали.       Витторио, стараясь ступать неслышно, двинулся к этой внутренней двери.       - Эй, хватит пить вино, дармоеды! Его сиятельство придет в бешенство, если узнает, чем вы тут занимаетесь!       - Заткнись! Графу не до нас! Он развлекается с мантуанской шлюшкой!       Послышался пьяный смех.       - Это ты заткнись! Граф язык тебе вырвет за то, что ты назвал его содомитом! Он этих извращенцев на дух не переносит!       - Да? А что ж он тогда не приказал убить эту шлюшку на месте, а вместо этого велел приволочь ее сюда? Чтобы проповеди ей читать?       Снова пьяный смех.       - Да хватит орать, идиоты! – теперь голос звучал едва ли не умоляюще. – Граф услышит!       - Граф развлекается со шлюшкой!       - Нет! Он у себя в покоях! Злой как чёрт!       - А, значит, этот мантуанский красавчик не дал ему свою сладкую задницу? А-ха-ха!       - Идиоты!       - Да успокойся ты, Бено! Лучше садись, выпей с нами.       Бено! Герцог вздрогнул. Бено был его шпионом в доме графа. Он входил в штат прислуги и время от времени снабжал герцога сведениями о том, с кем встречается савойский посол и какие беседы ведет.       Именно этот человек сейчас и был нужен Витторио. Но как его выманить в коридор?       Решение пришло мгновенно. Витторио отошел подальше от двери, в темноту коридора, зажал ноздри и загнусавил:       - Бено! Бено! Где ты? Тебя срочно требует его сиятельство!       Голоса стихли.       - Слыхал, Бено? А ну, иди к графу! И, если что, ты ничего не видел и не знаешь! – послышался чей-то пьяный голос.       Через мгновение в коридор выскользнула тень. Витторио узнал своего шпиона. Он выступил из темноты коридора, преградив Бено путь.       - Вы… Это вы… Вы здесь! – испуганно зашептал Бено. – Вас же схватят…       - Меня уже схватили, - холодно произнес герцог. – И мне надо отсюда выбраться.       - Невозможно! – выдохнул Бено. – Все двери охраняются, ворота на замке…       - Вот как! – Витторио сам поражался собственной наглости. – Что ж, тогда ведите меня прямо к графу.       - Что? Вы… вы с ума сошли! – даже в полумраке коридора было видно, как побелел Бено. – Ни за что! Он убьет и вас, и меня!       - Господин Бено, - теперь в голосе герцога звенел лёд, - я ведь плачу вам немалые деньги. И если вы не будете подчиняться моим приказам, мне придется высказать свое разочарование графу. Мне этого очень не хотелось бы.       - Но…       - Не беспокойтесь, - оборвал герцог своего шпиона. – Просто доведите меня до кабинета графа. Можете не докладывать ему о моем приходе, я сам о себе доложу, - добавил он с усмешкой. – И еще. Мне нужен кинжал. И шпага. Наверняка вы знаете, где их добыть в этом доме.       - Да… конечно, - растерянно пролепетал Бено.       - Тогда не будем терять времени. Вперед!                                                       ***       - Фи, ваше величество, зачем вам опускаться до этого мужлана, - произнес д’Эпернон, с оскорбленным видом откидываясь на подушки. – Он провонял конюшней!       - Этот же запах я не раз улавливал и от тебя, милый друг, - беззлобно усмехнулся король. – Кажется, ты сам охоч до красивых конюхов?       - Вы правы, ваше величество, мне не раз доводилось бывать в покоях господина д’Эпернона, - с удовольствием вставил свою шпильку Альбер.       - Мне это известно, дорогой виконт, - игриво произнес король. – На самом деле я осведомлен о происходящем в собственном дворце гораздо лучше, чем полагают некоторые. Без этого, увы, королю не обойтись, если он не хочет быть задушенным в собственной постели.       - Ваше величество, и все же… - снова затянул свою песню д’Эпернон, но король лишь махнул рукой, приказывая фавориту закрыть рот.       - Мне известна ваша история, милый виконт, - продолжал король, обращаясь к Альберу. – Признаться, она и забавная, и трогательная. И я рад, что вы, наконец-то, решили навестить нас.       Король сделал шаг к Альберу, в котором уже проснулся профессиональный эскортник. Нет, Альбер вовсе не желал короля, но инстинкты Алика мгновенно завладели его телом. Он стоял перед королем Франции в непринужденной позе, в которой вроде не было ничего особенного. Но все же что-то неуловимо призывное, манящее в ней было.       То, что магнитом влекло к Альберу короля и заставляло д’Эпернона бросать на Альбера жадные, завистливые взгляды.       Впрочем, ум Альбера оставался холодным. Витторио! Надо спасти Витторио! Все остальное не имело значения.       - В покои вашего величества меня привела необходимость, - Альбер по-прежнему улыбался нагло, призывно и в то же время как будто слегка угрожающе.       - Знаю, знаю, милый виконт, вы хотите спасти герцога Монферрата. Весьма благородно с вашей стороны.       - И я готов заплатить за это какую угодно цену, ваше величество.       - Цену? – король поднял бровь. – Помилуйте, виконт, мы с вами не на рынке. Будем говорить о взаимной любезности. Моя любезность в обмен на вашу.       - Конечно, государь, - с готовностью произнес Альбер. – Вы ведь освободите герцога из плена?       - Полагаю, Келюс и Крийон уже подъезжают к дому савойского посла. Вскоре они вернутся, и я уверен, что герцог вернется с ними живым и невредимым. Так что нам не стоит терять время.       Теперь взгляд Альбера стал томным. Это был взгляд шлюхи – наглой, опытной, готовой на все. В глазах короля уже горел темный огонь похоти.       Но Альбер отступил на шаг, снова увеличивая дистанцию между собой и королем.       - Вы даете слово короля? – спросил он, буравя взглядом Генриха.       - Слово короля? – переспросил тот, нахмурившись. – Что вы имеете в виду?       Альбер провел кончиком языка по губам, медленно развязал шнурки кюлота, обнажив красивую, сильную шею.       - Слово, что вы спасете герцога Монферрата.       - Слово короля, я все сделаю для этого! – воскликнул Генрих Третий.       Альбер ухмыльнулся и принялся медленно разоблачаться. Так, как это десятки (или сотни) раз делал Алик Тупикин перед своими клиентами.       Короля бросило в жар. Полулежавший на подушках д’Эпернон вытянул шею. Королевская собачонка заинтересованно тявкнула.       - Иди ко мне, - совершенно обнаженный Альбер протянул руки к королю. – Ко мне…                                                       ***       Граф Авогаро сидел за столом и что-то сосредоточенно писал. Получив известие о том, что ненавистный Альбер Тупэ явился в королевские покои, граф хотел было тоже немедленно отправиться в Лувр. Но рассудил, что это будет неправильно. С какой стати ему ни с того ни с сего добиваться королевской аудиенции? Лучше оставаться дома и делать вид, что ничего не происходит. Маловероятно, что король поверит словам бывшего лакея, будто граф Авогаро похитил герцога Монферрата. А даже если и поверит и пошлет своих людей в особняк графа, то вряд ли эти люди найдут юного содомита. Тот заперт в потайной комнате, дверь в которую тщательно замаскирована, и найти ее будет не так-то просто. Да и обыск в доме иностранного посла – это неслыханное дело, чреватое громким скандалом.       Поэтому, рассуждал граф, проклятый лакей может сколько угодно взывать к королю, но тот вряд ли что-то предпримет. Но что тогда предпримет проклятый лакей, любовник герцога? Наверняка помчится в мантуанское посольство, бросит клич среди людей из охраны и те, возможно, явятся сюда вызволять своего герцога. Что ж, пусть приходят. У графа людей не меньше, и все – хорошо обученные воины. А потом можно будет представить случившееся как разбойное нападение мантуанцев на посольство Савойи и потребовать от короля Франции справедливого суда и жестокого наказания виновных. И у короля не будет иного выбора кроме как наказать мантуанцев. Чаша весов окончательно склонится в сторону савойцев. Король Франции даст согласие на присоединение к Савойе Монферрата, а затем и самой Мантуи. И в этом будет заслуга именно графа Авогаро. И он, одержавший столь блестящую дипломатическую победу, с легкостью сможет свергнуть нынешнего правителя Савойи, и сам станет герцогом. А потом возведет Савойю в статус королевства и станет королем Савойским, на равных разговаривающим с другими монархами, в том числе и с королем Франции!       Ради этого стоило похитить сопливого белокурого содомита. И ради этого стоит подождать, когда сюда явится его любовник, этот лакей!       Предаваясь этим раздумьям, граф набрасывал на листе бумаги план свержения своего повелителя герцога Савойского. Ибо имел привычку записывать свои мысли. Ему казалось, что мысли, положенные на бумагу, обретают силу и их проще воплотить в жизнь. Но, разумеется, бумагу он сожжет сразу же. Такие бумаги хранить слишком опасно.       И тут в шею графа уперся холодный и острый клинок.       - Кажется, мы с вами не договорили, граф, - послышался до отвращения знакомый голос.       Голос герцога Монферрата.                                                                   ***       Его величество с вожделением смотрел на стоявшего перед ним обнаженного Альбера. Да, он уже видел его обнаженным - в доме герцога Монферрата, но теперь пожирал глазами так, словно увидел впервые.       Кончиками пальцев король коснулся розовых сосков на груди Альбера и, прикусив губу, чуть слышно застонал.       Альбер улыбался, позволяя себя трогать и ласкать. Как ни странно, но сейчас бывший лакей - высокий, плечистый - куда больше походил на короля, чем тщедушный Генрих Валуа, который, несмотря на весьма зрелый возраст, казался неумелым подростком, впервые решившимся заняться любовью.       Тело Альбера реагировало на прикосновения: его член был уже возбужден. Но чувствовал Альбер себя сейчас так, как чувствовал себя эскортник Алик во время секса с клиентами: эмоционально он оставался холоден. Ум на автомате отнёс французского короля к клиентам типа "ни рыба ни мясо". То есть к тем, что ни вызывают ни отвращения, ни удовольствия. Алик сразу понял, как нужно вести себя с этим клиентом. Таких обычно заводит первоначальная холодность. Они любят растапливать партнера, им приятно видеть, как красавец, с виду неприступный и холодный, понемногу оттаивает и становится все более страстным. Заслугу они приписывают именно себе, и их самооценка резко повышается. Алик блестяще владел техникой работы с такими людьми и сейчас вовсю демонстрировал ее Генриху Валуа, который уже покрывал поцелуями его ключицы, спускаясь к плоскому, подкачанному животу, выцеловывая пупок и двигаясь все ниже.       Возлежавший на подушках д'Эпернон не отрывал глаз от разворачивавшегося перед ним действа, а Алика так и подмывало потребовать с королевского фаворита плату за просмотр живого порно.       Наконец, Генрих Третий опустился на колени, взял в руку член Альбера, принялся его бережно поглаживать, а затем коснулся языком головки и замычал, забирая член Альбера все глубже и глубже в рот.       Альбер опустил глаза и только тут осознал: перед ним стоит на коленях и отсасывает у него сам король Франции! Сам король Франции.       Если бы кто-то мог слышать его почти беззвучный шепот, то услышал бы:       - Ну ни хрена ж себе!                                                       ***       - Вы! - прошипел граф, узнав голос ненавистного мантуанского сопляка. - Вы! Какого черта!       - Вы оставили меня одного, граф, - с иронией заметил герцог. – А ведь обещали развлечь. Пришлось самому вас разыскивать.       - Развратный ублюдок! Как тебе удалось выбраться?       - Фи, граф, вы изъясняетесь как пьяный возчик.       - Как ты выбрался?? Ты же был связан! Дверь заперта! Откуда у тебя шпага?       - Повежливее, сударь! - граф почувствовал болезненный укол острием клинка в шею.       - Как я могу быть вежливым с человеком, который нападает со спины?       - Разве я на вас нападал? - насмешливо спросил герцог. - Кажется, это ваши люди на меня напали, похитили и доставили сюда. Или мне показалось?       - Что вам нужно? - граф снова перешел на "вы".       - Мне? Прежде всего, покинуть этот дом. Признаться, ваше гостеприимство показалось мне чуточку навязчивым. Кроме того... - Витторио сделал паузу, бесстыдно разглядывая через плечо графа лежавшую на столе бумагу с планами свержения герцога Савойского. - Кроме того, я хотел бы забрать себе на добрую память вот эту бумагу... у вас прекрасный слог, граф!       Витторио с быстротой молнии схватил бумагу и спрятал в карман, где уже лежала записка, посланная графу д'Эперноном.       Граф зарычал и стремительно вскочил, опрокинув стул. Витторио чуть замешкался. Между тем пары мгновений хватило, чтобы в руках графа Авогаро оказалась шпага.       - Тебе конец, мантуанский содомит! - вскричал граф и ринулся на юного герцога.       Витторио и сам понял, что ему конец. Скорее всего. Пусть он и занимался в последнее время фехтованием, но все равно оставался изнеженным, хрупким юношей, который не имел никаких шансов против графа, считавшегося отличным фехтовальщиком. Но никакого страха Витторио не испытывал. Напротив, снова он ощутил прилив сил, азарт и запредельную уверенность в том, что все будет хорошо, потому что он не одинок, у него есть Алик, Альбер, который спешит ему на помощь...                                                             ***       Альбер же в это время стоял на коленях на мягкой постели под балдахином, украшенном золотыми королевскими лилиями, придерживал руками зад его величества и с рычанием вбивался в него. Тело короля было костлявым, зад - тощим, но осознание того, что он трахает самого короля Франции придавало Альберу энергии.       - Ты! Спасешь! Герцога! - вырывалось из глотки Альбера.       - Да! Спасу! Спасу! Уже! Спасаю! – вскрикивал его величество.       Королевская спина выгибалась, августейший зад содрогался под мощным напором Альбера.       - Я! Все! Сделаю! Еще! Еще!       Альбер вдруг резко остановился.       - Еще! - простонал король. - Умоляю... Ну что же ты...       - И заключить договор с Мантуей. О военной помощи в случае нападения Савойи, - отчеканил Альбер.       - Прошу тебя! - глаза его величества заволокло туманом, рот приоткрылся...       На губах Альбера появилась улыбка: невыносимо жестокая и невыразимо обольстительная.       - Просишь? - шепот Альбера стал почти интимным. - Просишь, чтобы я вошел в тебя до конца?       - Да... - шептал Генрих.       - Договор с Мантуей!       - Да!       - Слово короля?       - Да!       - Государь! Вы не можете! - сунулся было д'Эпернон, но железная рука Альбера тут же отвесила ему оплеуху.       - Король дал слово, - произнес Альбер, глядя прямо в глаза Генриха.       Тот лишь кивнул, продолжая умоляюще глядеть на Альбера и игнорируя оплеуху, которую только что получил его фаворит.       Альбер улыбнулся и резко вошел в королевский зад.                                                             ***       Разъяренный граф ринулся на герцога словно раненый тигр. Он едва не выбил шпагу из рук Витторио, и тот лишь чудом удержал ее.       Витторио отчаянно защищался. «Не для того тебя затащили в этот век, чтобы ты так просто погиб!» - крутилось в голове.       Хотя уверенности в высших силах не было. Если в небесной канцелярии тоже царит бардак, то возможно всё, решительно всё.       И тем не менее юный герцог не впадал в отчаяние. Все-таки уроки фехтования не прошли даром, и он вовсе не был беспомощным. Да, речи о том, чтобы атаковать графа, не было и в помине. Тот отчаянно теснил своего неопытного противника и пара выпадов едва не оказалась фатальной для Витторио. В памяти Вити всплыли сцены из романов Дюма и приключенческих фильмов, где герои во время драк на шпагах использовали не только сами шпаги, но и все, что попадало под руку. Например, мебель.       Не раздумывая, Витторио последовал примеру книжных и киношных героев. Отскочив на пару шагов, он схватил левой рукой стул и швырнул его в графа. Тот увернулся и снова атаковал.       - Бесчестно! – крикнул Авогаро. – Это бесчестно! Но чего еще можно ждать от трусливого извращенца? Ты подставляешь свой зад грязному лакею, мелкая шлюха!       - Не вам говорить о чести, сударь! – задорно улыбнувшись, воскликнул Витторио, парируя очередной град ударов.       И ехидно добавил:       - Доцент!       Отскочив за стол, он приподнял его и с силой перевернул.       Граф снова отскочил, хотя острый угол стола больно задел его ногу. Авогаро выругался, а Витторио нанес ему удар, который тот не успел парировать. Лезвие шпаги вонзилось в плечо графа.       - Ага! – победно воскликнул герцог.       - Пустяки! Царапина! – вскричал граф. – Я наношу удары посерьезнее.       - Так докажите! – засмеялся герцог. – Доцент!       Он видел, что слово «доцент» злит графа, хотя тот и не понимает вкладываемый в него смысл. Пока не понимает.       - Сейчас ты узнаешь, наглец! - граф обрушил на противника целый град ударов, которые тот отбил лишь с величайшим трудом.       В этот момент дверь в кабинет с треском распахнулась и в него ворвалась свора вооруженных людей.       И тут Витторио осознал, что теперь ему точно пришел конец.