Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      - Что, граф, пришла пора прятаться за спины слуг? - с вызовом бросил Витторио.       Он знал, что и в битве с графом у него почти не было шансов, а теперь, когда в комнату ворвались еще и пятеро дюжих вояк, его судьба решена окончательно.       - Всем назад! - неожиданно рявкнул граф. - Я сам разделаюсь с этим щенком!       Его люди послушно замерли у входа.       - Ого! - заметил герцог, парируя очередной выпад графа. - Право, очень любезно с вашей стороны. Неужели в вас еще осталась гордость?       - Осталась! - зло выплюнул граф, орудуя шпагой. - В отличие от тебя и твоего лакея, которому ты подставляешь задницу!       - Вижу, мой зад по-прежнему не дает вам покоя, - не смутился Витторио. – Вам ведь так и не удалось его распробовать!       Авогаро разразился площадной бранью. Герцог издевательски расхохотался.       - Смейся, смейся, ублюдок! - прошипел граф. – Тебе осталось жить не больше минуты, и ты сам это знаешь!       Да, Витторио знал это. Прекрасно знал. Он чувствовал стремительно нараставшую усталость. Тело, не привыкшее к тяжелым нагрузкам, уже изнемогало, рука ныла, хрупкие пальцы, сжимавшие эфес, готовы были выронить шпагу. А в темных глазах Авогаро были ненависть и злорадство. Пощады ждать не приходилось.       С трудом отразив очередной выпад графа, Витторио отскочил к стене, и тут краем глаза заметил валявшуюся на ковре бронзовую Венеру, которой он уже воспользовался во дворе, оглушив конюха. Стремительно нагнувшись, он схватил статуэтку и ринулся на графа. Отбив выпад и воспользовавшись тем, что шпага Авогаро отклонилась, он обрушил статуэтку на голову противника.       Граф разинул рот, зашатался и стал медленно оседать. Его клевреты с воплями ярости бросились на Витторио. Он, проявив невиданную прыть, успел одного проткнуть шпагой, еще одного - ранить в руку, но силы были неравны.       И тут в коридоре послышался шум, топот ног и чей-то громкий голос произнес:       - Именем короля!                                                             ***       Альбер между тем продолжал постельную дипломатию. Он уже заставил короля Франции отправить своих людей на выручку Витторио, за что вынужден был лечь в королевскую постель, и теперь, вспомнив опыт Алика Тупикина, методично повышал свою цену. Этим приемом Алик хорошо овладел в бытность тружеником сферы сексуальных услуг. Клиенты изначально платили не Алику, а "фирме", которая его крышевала. Цена услуг эскортника зависела от их ассортимента, который строго оговаривался заранее с посредником. Но жаркий красавчик умел доводить своих клиентов до такого состояния, когда они начинали желать гораздо больше, чем было оговорено. Алик соглашался, но лишь после того, как клиент на месте отстегивал ему дополнительные бабки (которыми Алик с "фирмой", конечно, не делился).       Чего сейчас не хватало Алику, так это девайсов. Он нутром чуял: Генрих Третий принадлежал к тому типу людей, которых сексуальные игрушки должны сводить с ума. Но на дворе был XVI век, так что о девайсах, увы, можно было забыть. Впрочем, Алик не растерялся.       Он поднял валявшиеся на ковре темно-синие шелковые ленты от королевского костюма, перекинул через шею, поднял подбородок и нагло улыбнулся королю, не спускавшему с него восторженных глаз.       - Хочешь? - тихо проговорил Альбер, проводя языком по ленте. - Хочешь попробовать кое-что новое? Необычное?       Тщедушный король дрожал от желания. Он не мог оторвать взгляда от мускулистого атлета и мечтал снова оказаться в его объятиях. Этот змей-искуситель, похожий на античного бога, манил короля в таинственные лабиринты страсти. А рядом крутился д'Эпернон, тоже изнывавший от желания, но так пока ничего и не получивший. Как только королевский фаворит прикасался к Альберу, то немедленно получал в ответ затрещину. Благородный виконт не церемонился с задыхавшимся от похоти миньоном, время от времени отдавал тому приказы подать вина или чистое полотенце, и все эти приказы тот беспрекословно исполнял, словно был не высокородным аристократом, а лакеем.       Так что можно было смело сказать, что в королевской опочивальне настоящим королем сейчас был именно Альбер. И больше никто.       Король между тем застонал и протянул свои хилые руки к Альберу. В королевском облике было даже нечто трогательное. Но Альбера растрогать было невозможно.       - Значит, хочешь, - задумчиво протянул он. - Я могу открыть тебе то, что ты никогда не пробовал. То, о чем ты не имеешь ни малейшего представления... То, что доступно лишь избранным!       Альбер интуитивно выбрал этот высокопарный слог, и не ошибся. Теперь глаза короля просто полыхали огнем желания.       - Я согласен, - проскулил тот. - Согласен!       - А что я за это получу? - поинтересовался искуситель.       - А что ты хочешь?       - Гарантий защиты Мантуи в договоре, который ты подпишешь!       - Государь! - тут же встрял д'Эпернон. - Это невозможно! Вы не должны...       - Я дам гарантии, - не слушая фаворита, простонал король. - Только не мучай меня, я же изнемогаю...       - Слово короля? - холодно уточнил античный бог.       - Слово короля!       - Государь! - снова возмутился д'Эпернон.       - Молчать! - коротко бросил Альбер, движением руки впечатав фаворита в подушки.       Он приблизился к лежавшему на постели королю и с быстротой и ловкостью привязал его за руки к спинке кровати. А затем столь же ловко зафиксировал его ноги. Король не сопротивлялся, но в его глазах мелькнул страх.       - Боишься? – насмешливо вопросил Альбер. - Вижу, что боишься...       Последние слова он произнес, уже приподнимая тощий королевский зад. Глаза д'Эпернона расширились от страха и вожделения.       Альбер вторгался в короля поначалу очень медленно, умышленно доводя его до полубезумного состояния, как это проделывал Алик с иными своими клиентами. Он жалел, что в королевской опочивальне нет плетки, но тут взгляд его упал на изящный кожаный пояс, висевший на спинке стула. Жестом он приказал д'Эпернону подать этот пояс. Фаворит безмолвно повиновался, хотя и медлил несколько мгновений. Пояс оказался в руках Альбера, и он принялся легонько охаживать им августейшие ягодицы. Само по себе королевское тело не вызывало у Альбера особых эмоций. Но осознание того, что он трахает, да еще охаживает кожаным поясом самого короля Франции, снова кружило парню голову.       Удары становились все резче. Его величество вскрикивал, его член был вздыблен, и Альбер время от времени сжимал его пальцами. Удары чередовались со вторжением в королевское тело. Затем снова следовали удары. Ритм и цикличность сводили короля с ума, и он жаждал больше, больше, больше…       Д'Эпернон, не выдержав этого зрелища, подполз к Альберу и положил руки ему на бедра. Альбер лишь ухмыльнулся, но на сей раз не стал давать миньону тумака. Тот же, нагнувшись, принялся вылизывать задницу Альбера. А тот не возражал, продолжая заниматься королем.       Но вдруг снова резко остановился.       - Что же ты? – простонал Генрих Третий.       - Право Мантуи на беспошлинный провоз товаров через французские порты, - безапелляционно заявил истязатель.       - Да. Да! Черт возьми! Да! Давай же! – закричал король.       Казалось, что еще через четверть часа он согласится отдать и полцарства.       Альбер тихонько хмыкнул и ускорил темп, вбиваясь в королевский зад.       Генрих Третий все громче стонал, он извивался, насколько позволяли ленты, фиксировавшие запястья и лодыжки. Сзади по-прежнему старался языком д’Эпернон.       Король испускал крики, которые ясно свидетельствовали, что разрядка, наконец, подступает, когда дверь опочивальни отворилась.       Альбер, занятый королем, вначале ничего не сообразил. К реальности он вернулся лишь тогда, когда увидел устремленный на него полный ярости и боли взгляд знакомых и таких любимых синих глаз.                                                                   ***       Когда в кабинет Авогаро ворвались Келюс, Крийон и несколько королевских гвардейцев, Витторио поначалу даже не понял, что происходит. Как, впрочем, и клевреты Авогаро, лежавшего на полу и не подававшего признаков жизни, тоже поначалу ничего не поняли.       - Именем короля! – вновь прогремел Крийон. – Всем бросить оружие! Немедленно отпустить герцога!       Трое клевретов послушно опустили шпаги. Еще двое пытались вступить в схватку, но гвардейцы Крийона просто задавили их числом. В итоге один клеврет через минуту лежал на полу в луже крови, второй стонал в углу, видимо, получив серьезное ранение.       Герцог поморщился. Часть его души, принадлежащая XXI веку, была в шоке от кровопролития. Другая часть, принадлежащая веку 16-му, с грустью утешала первую, говоря, что ничего не поделаешь, таковы нравы нашего времени. Привыкай.       - Крийон, арестуйте этих людей! – приказал Келюс. – Они обвиняются в похищении и попытке убийства мантуанского посла.       Численный перевес был на стороне королевских гвардейцев. Люди Авогаро с угрюмым видом стали неохотно сдавать оружие.       - Герцог, с вами все в порядке? Вы не ранены? - спросил Келюс, подойдя к Витторио, который стоял, прислонившись к стене и пытался отдышаться.       - Благодарю вас, сударь, на мне нет ни единой царапины, - улыбнулся Витторио, хотя улыбка эта далась ему с большим трудом.       - Что с графом? - спросил Келюс, равнодушно глядя на лежавшего на полу без движения Авогаро. - Он мёртв?       - Затрудняюсь сказать, - растерянно пробормотал герцог.       Ему вдруг стало страшно. Ни Вите Ермошину, ни Витторио Гонзаго еще ни разу не доводилось убивать людей! Он нагнулся, приложил руку к груди графа.       - Дышит! - радостно сообщил он.       - Сами виноваты! - пожал плечами Келюс. - И для вас, и для нас было бы лучше, если бы он был мертв. Меньше забот.       Витторио слабо улыбнулся, пытаясь смириться с тем, что живет в мире, где человеческая жизнь ничего не стоит.       - Господа, - произнес он, обращаясь к Келюсу, Крийону и гвардейцам, - позвольте мне от всего сердца поблагодарить вас за столь неожиданную помощь. Без вас я был бы уже мёртв!       - О, не стоит благодарности, герцог, - галантно произнес Келюс. - Мы всего лишь исполнили приказ его величества. Вам стоит поблагодарить виконта д'Аваду. Это он явился в Лувр, добился встречи с королем и сообщил, что граф Авогаро вас похитил. Если бы не виконт, мы бы так ничего и не узнали.       - Виконт явился к королю? - переспросил Витторио, совсем позабыв в пылу битвы, что читал об этом в записке д’Эпернона, адресованной Авогаро.       - Да, и убедил его величество отправить нас сюда. Виконт и сам хотел отправиться, но король настоял, чтобы виконт остался при нём, - с многозначительной улыбкой добавил Келюс.       - Вот как? - нахмурился герцог, почувствовав укол ревности. - И где сейчас виконт?       - Полагаю, всё там же, в покоях его величества, - с самым невинным видом сказал королевский фаворит.       Синие глаза зло сверкнули.       - Сударь, мне следует немедленно отправиться в Лувр, чтобы лично поблагодарить его величество за великодушие и заботу, - нервно сказал герцог. - Не будем терять времени!       - Да, но как нам быть с графом? - вступил в разговор Крийон. - Оставим его здесь? Или...       - Полагаю, графа необходимо доставить в Лувр для объяснений. Его судьбу должен решить король, - равнодушно сказал Келюс. - Крийон! Пусть ваши люди найдут какие-нибудь носилки или карету. Надеюсь, по дороге граф придет в себя. Впрочем, даже если и не придет, то это ничего не значит. Не стоит придавать значения пустякам. Пойдемте же, герцог. Крийон позаботится о графе.       Келюс был сама галантность, он взял Витторио под руку и повел прочь из особняка. Они сели в карету, дожидавшуюся у ворот, в другую карету гвардейцы Крийона втащили бесчувственного графа. "Хорошо я его приложил, - подумал Витторио, глядя на это зрелище. - Интересно, теперь он дурачком станет?" Но что-то подсказывало Витторио: игра с графом Авогаро еще не закончена.       - Мне не терпится поскорее попасть в Лувр, - произнес Келюс, сидевший в карете вместе с Витторио. - Хочу узнать, что сейчас творится в королевских покоях.       - Что вы имеете в виду, сударь? - нахмурился Витторио.       - Ничего особенного, - Келюс вновь был сама невинность. - Просто его величество так смотрел на вашего... хм, на виконта д'Аваду... Скажу прямо, пожирал его глазами.       Ногти герцога вонзились в ладони. Витторио едва не застонал. Ему хотелось приказать кучеру гнать во весь опор, чтобы быстрее домчаться до Лувра. Неизвестность его изматывала.       По счастью, особняк графа Авогаро находился не так уж далеко от Лувра, и через четверть часа кареты уже подъезжали к королевскому дворцу. Но для Витторио эти четверть часа показались столетиями или даже тысячелетиями. Он ерзал на мягких подушках кареты, кусал губы, теребил в руках батистовый платочек, постукивал каблуками, подносил к носу флакончик с духами, словом, не мог сдержать нервозности. Келюс посматривал на него и втихомолку посмеивался. Ему казались забавными душевные терзания юного герцога. Впрочем, от шуточек он воздерживался. Злить герцога ему не хотелось: тот уже не раз доказывал, что вовсе не является тем безмозглым неженкой, каким казался поначалу. Королевский фаворит понимал, что юный мантуанец может быть очень опасен, особенно если его разозлить. И получивший по голове бронзовой статуэткой граф Авогаро, которого везли в другой карете, являлся живым тому подтверждением. Пока еще живым, во всяком случае. После всего случившегося Келюс был уже ни в чем не уверен. И хитрый царедворец подумал, что, возможно, стоит держаться подальше от д'Эпернона, который состоял в тесных сношениях с савойским послом. Мало ли что...       Кареты остановились возле маленькой боковой калитки Лувра. За ней была дверь, через которую можно было подняться в королевские покои, оставшись незамеченным для многочисленных придворных. Пока они поднимались по полутемной лестнице, освещенной редкими светильниками, и слушали чертыхание и проклятья гвардейцев Крийона, которые волокли графа Авогаро, Витторио едва не сошел с ума. Он готов был перескакивать через ступеньки, взлететь по лестнице словно преследуемый собаками кот, чтобы побыстрее увидеть Альбера.       И даже то, что граф Авогаро пришел в чувство именно тогда, когда его тащили по лестнице и сразу разразился бранью и проклятьями, практически осталось Витторио незамеченным. Вперед, вперед, вперед! Сердце, в котором клокотала ревность, готово было выскочить из груди.       Витторио казалось, что он готов ко всему. Но когда он вслед за Келюсом вошел в королевскую спальню, то в глазах у него потемнело, а сам он готов был взорваться от ярости.       Обнаженный Альбер, стоя на коленях, вовсю удовлетворял короля, чьи запястья и лодыжки были связаны лентами. Король сладострастно стонал. А в заднице у самого Альбера работал языком д'Эпернон... Лицо Альбера было надменным, словно королем был именно он, а остальные собрались тут для того, чтобы его ублажить. В королевской спальне стояла атмосфера похоти и разврата. Это не смутило бы Витторио, который и сам был юношей более чем свободных нравов. Но то, что это был Альбер... Одно дело знать об измене, совсем другое - увидеть измену воочию...       Витторио задыхался. От боли, от ярости... От преданной любви. Он не думал, что будет так больно. Глаза расширились, лицо побледнело, стало белым как полотно.       Альбер забыл о короле, соскочил с кровати и, как был, обнаженный, подбежал к Витторио.       - Ты жив! - воскликнул он.       - Отойди! Не смей ко мне прикасаться! - из груди Витторио слышалось то ли рычание, то ли хрип, то ли стон.       Альбер хотел сказать что-то вроде: "Ты все не так понял, это другое", но, взглянув в синие глаза, осознал, что говорить бессмысленно. Его хотели убить. Здесь. Сейчас. А потом умереть. Сразу же.       Поэтому вместо слов Альбер схватил Витторио за роскошные локоны и больно дернул. Герцог громко вскрикнул, на его лице появилось изумление и возмущение.       - Что ты делаешь? Как ты смеешь? - воскликнул он.       И залепил Альберу пощечину.       - Отлично, - прошептал тот с улыбкой, сжимая Витторио за хрупкие плечи. - Остальное дома.       - Вы мне омерзительны! - пискнул герцог.       - Само собой, - нагло улыбнулся Альбер. - Поэтому вы так дрожите?       - Мужлан!       - Еще какой!       Альбер сжал герцога в объятиях так, словно хотел раздавить. Тот затрепыхался, но вдруг обмяк. В синих глазах выступили слезы.       - Как ты мог? - чуть слышно прошептал он. - Как ты... мог...       - Я смог бы и не такое, чтобы вытащить тебя. Даже если пришлось бы подставлять свою задницу всем гвардейцам короля, - отчеканил Альбер. - Или самому оприходовать все их задницы.       Витторио стиснул зубы и закрыл глаза. Чтобы немного успокоиться и не видеть того, что творится в спальне.       Пока они с Альбером выясняли отношения, король затрепыхался. Келюс и д'Эпернон бросились освобождать его величество от пут. Генрих поднялся с постели, фавориты поспешно накинули на его плечи бархатный халат, затканный золотом. Прическа короля была растрепана, усы нелепо торчали, бородка была всклокочена. На лице короля было умиротворенное выражение, но при этом он старался держаться величественно.       - Рады видеть вас в добром здравии, милый герцог, - промурлыкал его величество, который, похоже, ничуть не стеснялся того, что Витторио стал свидетелем его эротическиих забав.       Герцог открыл глаза и испытал огромное искушение вцепиться ухоженными ноготками в королевскую физиономию. Но все-таки сдержался. Он пробормотал слова благодарности, плохо понимая, что, собственно, говорит. Ревность не отпускала. Ревность душила. Большего всего Витторио сейчас хотелось выбежать из проклятой королевской опочивальни, найти какой-нибудь укромный уголок и там разрыдаться. Но природная гордость отпрыска славного дома Гонзаго, выдержка, которой обычно отличался скромный Витя Ермошин, а главное, железная рука Альбера, стиснувшая хрупкое запястье, не дали свершиться позорному бегству.       - Келюс, велите подать вина! Или, лучше, сами налейте нам всем. Давайте выпьем за благополучное избавление наследника мантуанского престола из жестокого савойского плена! - эти слова король произнес с улыбкой, ясно показывавшей, что он не воспринимает случившееся слишком серьезно. Или делает вид, что не воспринимает.       - Право, герцог, вы как раз вовремя. Или невовремя, - рассмеялся его величество, беря бокал с вином рубинового цвета. – Виконт просто прекрасен. Право, я искренне вам завидую, милый друг. Даже ревную, если хотите.       Витторио не нашелся, что ответить на эти речи его величества. Только еще больше побледнел и сделал большой глоток вина.       Он ничего не ел с самого утра, а после всех потрясений этого дня вино ударило ему в голову почти в ту же минуту. Щеки порозовели, глаза заблестели, в движениях появилась плавность.       Альбер же стоял как ни в чем ни бывало.       - Ваша светлость, я попросил его величество помочь спасти вас. В одиночку сделать это было невозможно, - произнес он светским тоном. – И его величество был так добр, что немедленно удовлетворил мою просьбу. Попросив об ответной любезности, в которой я никак не мог ему отказать.       - Виконт пошел на все ради вашего спасения, - заметил король, снова пригубливая вина.       Синие глаза снова полыхнули злостью.       - Прекрасно, ваше величество, что мой… что виконт д’Авада сумел доставить вам удовольствие, - процедил герцог.       Король снова рассмеялся – от души. Келюс и д’Эпернон рассмеялись натянуто. Альбер улыбался и потягивал вино из бокала. Впрочем, Витторио казалось, что он видит тревогу в глазах неверного возлюбленного. Или ему только казалось?       - Виконт – настоящий вымогатель, - томно вздохнул его величество. – Он вынудил меня дать ему чертову дюжину обещаний, касающихся Мантуи.       Как бы ни был Витторио поглощен мыслями о неверности возлюбленного, он все же удивленно воззрился на короля.       - Помилуйте, сир, это не вымогательство. Это лишь обычная дипломатия.       - Дипломатия? –поднял брови король. – Что ж, весьма своеобразная дипломатия. Но мне она пришлась по вкусу.       - Так вы выполните свои обещания, ваше величество? - Альбер смотрел в упор на короля.       - Вы сомневаетесь в королевском слове, виконт? - нахмурился Генрих Третий.       По правде говоря, Альбер очень даже сомневался. Все-таки ему пришлось пожить в XXI веке и из исторической литературы он хорошо знал, как часто короли отказывались от своих обещаний и преступали клятвы, посему ему были чужды иллюзии, которые могли быть у человека XVI века.       - Я выполню все, - торжественно произнес король. - Но...       "Ага, конечно, вот оно, это "но", - со скепсисом подумал Альбер.       - ...но сначала я хотел бы выслушать и савойского посла. Было бы неправильно принимать решение, не выслушав обе стороны.       - Савойский посол сейчас находится в вашей приемной под присмотром капитана де Крийона, - холодно произнес Витторио.       На него сваливались одна неожиданность за другой. Сначала Альбер в королевской постели. Потом известие о том, что Альбер выторговал у короля какие-то уступки Мантуе. Теперь желание короля поговорить с Авогаро. У бедного герцога голова шла кругом. А, учитывая, что он еще и выпил вина... Сейчас он чувствовал слабость, его клонило в сон. Машинально он оперся о руку Альбера, чтобы не упасть. Тот с готовностью поддержал своего любовника. А герцог вздрогнул, ибо только что сам шипел Альберу, чтобы тот не смел к нему прикасаться. Но сейчас... "Нет, без него я просто упаду, - подумал Витторио.       - Я же на грани обморока". И он продолжал опираться о руку блистательного виконта-эскортника. И даже не противился, когда тот осторожно погладил его ладонь.       - Что ж, навестим графа Авогаро, - произнес между тем король и вышел из опочивальни, а за ним все остальные.