Мантуанская интрига, или Попаданцы при дворе Генриха III

      Граф Авогаро был зол как чёрт. Голова раскалывалась после того, как по ней нанес удар проклятый мантуанский ублюдок. Граф сожалел, что не прикончил мальчишку, как только того привезли в его дом. Рассчитывал на эпическую месть, хотел убить одного любовника на глазах другого. А в итоге... В итоге получил бронзовой статуэткой по голове, и теперь ждет своей участи в королевской приемной! "Этим содомитам сам дьявол помогает!" - угрюмо думал граф, потирая огромную шишку на голове.       Впрочем, сдаваться он не собирался. Слишком многое было поставлено на карту. Его карьера. Его жизнь. Поэтому, как только в дверях приёмной появился сам король, а за ним герцог и его проклятый любовник, Авогаро сразу перешел в наступление.       - Правосудия, государь! Правосудия! - воскликнул он. - Я, граф Авогаро, полномочный посол его светлости герцога Савойского, требую покарать мантуанского посла, герцога Монферрата, который обманом, словно вор, проник в мой дом и напал на меня, подобно разбойнику!       - Герцог? Напал на вас? - деланно удивился король. – Что вы говорите, граф? Какой ужас!       - Боже, неужели герцог пытался вас изнасиловать, граф? - ехидно ввернул Альбер. - Надеюсь, вы не пострадали?       Авогаро бросил на него испепеляющий взгляд.       - Лакей! - процедил он с презрением. - Извращенец!       Последнее слово, сказанное в присутствии его величества, было ошибкой графа. Король нахмурился.       - Граф, оскорбления в нашем присутствии недопустимы, - надменно произнес он. - Мы готовы списать их на то, что после происшедшего ваш рассудок не вполне ясен. Но настоятельно просим вас впредь быть сдержанней, иначе наше дальнейшее общение будет невозможно.       Авогаро стиснул зубы. Он понимал, что злить короля Франции, особенно сейчас, не в его интересах.       - Государь, против меня был составлен заговор! - заявил он. - Его участники сейчас находятся здесь. Это герцог Монферрат и... этот господин, - он с ненавистью и презрением указал на Альбера.       Тот лишь насмешливо улыбнулся и промолчал. Витторио стоял с отрешенным видом. Ему хотелось одного: быстрее добраться до постели.       - Вот как? - король изобразил крайнее удивление. - И вы хотите сказать, что герцог явился в ваш дом, чтобы вас убить? Право, граф, в это верится с трудом. Достаточно взглянуть на вас обоих и сравнить.       И действительно, на фоне высокого, атлетически сложенного Авогаро герцог Монферрат казался особенно хрупким и женственным.       - И тем не менее, я настаиваю... - начал было граф, но был прерван Крийоном.       - Граф, в вашем доме полно вооруженных людей, я могу это засвидетельствовать. Смешно говорить о том, будто герцог Монферрат явился в ваш дом, чтобы на вас напасть. Я же со своей стороны могу засвидетельствовать и дать слово дворянина, что вы сами не так давно уговаривали меня убить и герцога Монферрата, и виконта д'Аваду.       - Ложь и клевета! - вскричал граф.       - Вот как? Вы обвиняете меня в клевете? – ледяным тоном процедил Крийон.       - Я лишь хотел сказать, что вы не так меня поняли, - пробормотал внезапно стушевавшийся граф, который не хотел затевать ссору еще и с капитаном королевской гвардии.       - А вы что скажете, герцог? - обратился король к Витторио.       - Я могу сказать лишь то, что вы и так знаете, государь, - герцог говорил тихо и устало. - Я был похищен в Сен-Манде людьми графа и доставлен в его дом. Там граф объявил мне, что намерен убить и меня, и виконта. Мне удалось выбраться из заключения. И я действительно напал на графа, ибо это был единственный способ остаться в живых.       - А! Ты сам признался в нападении! - торжествующе воскликнул Авогаро.       - Я считал вас умнее, граф, - презрительно заметил король. - У вас довольно странные методы для человека, которому герцог Савойский доверил представлять его интересы при французском дворе. Впрочем, судить об этом не мне. Почему бы вам не совершить путешествие в Савойю, чтобы посоветоваться с вашим сюзереном? Граф побледнел.       - Ваше величество, я не могу покинуть Париж до тех пор, пока моя дипломатическая миссия не будет завершена! – воскликнул он.       - А разве она не завершена? – холодно осведомился король Франции. – Мне казалось, что вам должно быть всё ясно.       - Вы хотите заключить договор с Мантуей? – глаза графа сузились. – Государь, это невозможно! Это станет катастрофой для Франции!       - Что станет, а что не станет катастрофой для Франции – решает ее король, - надменно изрёк Генрих Третий. – И уж во всяком случае не иностранный посол, которому, к тому же, вменяется в вину серьезное преступление: похищение и попытка убийства посла другой страны.       - Простите, государь, но интересы государства…       - Сударь, кто из нас двоих король Франции: я или вы?       Авогаро бросил испепеляющий взгляд на д’Эпернона, ясно говоривший: «я плачу тебе деньги, так какого черта ты меня не защищаешь?»       Д’Эпернон, стоявший чуть поодаль и вовсе не жаждавший попасть под королевский гнев, переминался с ноги на ногу. Он нехотя открыл рот, собираясь промямлить что-то в защиту Авогаро, но вперед выступил герцог Монферрат.       Он быстро достал из кармана лист бумаги и молча показал его д'Эпернону, повернувшись так, чтобы король этого не видел. Королевский фаворит побледнел. Он узнал свою записку, адресованную графу Авогаро, в которой сообщал о прибытии в Лувр виконта д’Авады.       Синие глаза, ставшие похожие на льдинки, смотрели на д’Эпернона. Тот понимал, что если король узнает о его тайных сношениях с савойским послом, то сочтет это предательством. И для фаворита все будет кончено. Подобная перспектива приводила в ужас д’Эпернона, не мыслившегося себя вне королевского двора и без монарших милостей. И он закрыл рот, так ничего и не сказав.       - Сударь? – с гневом глядя на него, вопросил граф Авогаро. – Почему вы молчите? Вам нечего сказать?       - Не знаю, что вы ждете от меня, граф, - пробормотал д’Эпернон. – И не понимаю, что я должен говорить. Я не имею к происходящему ни малейшего отношения!       Келюс, все видевший и обо всем догадавшийся, пришел на помощь приятелю.       - Граф, вы проиграли, и вам следует это честно признать, - заявил он.       - Я? Проиграл? Кому? Этому щенку и его грязному любовнику?? – взревел Авогаро.       - Довольно! – теперь голос короля был полон гнева. – Я предупреждал вас, граф.       Ступайте. Не желаю вас больше видеть!       Наступила гнетущая тишина. Граф молча отвесил поклон и с мрачным видом вышел из королевской приемной.                                                       ***       Когда Витторио и Альбер возвращались в карете из Лувра, герцог был странно молчалив.       - Ты же понимаешь, что я это все сделал только ради тебя? – спросил Альбер, заглядывая в синие глаза.       Герцог отвернулся.       - Ну сколько можно дуться? – воскликнул Альбер. – Если бы я не остался с королем, если бы не лег в его постель, то ты так и остался бы в доме этого чертова Авогаро! Я спасал тебя! Я выторговывал условия для твоей Мантуи, отводил угрозу от твоего Монферрата, чтоб ему…       - Теперь это и ваш Монферрат, сударь, - голос герцога звучал отчужденно и холодно.       – Вы носите титул виконта д’Авада, и ваши владения находятся именно в Монферрате.       - Да гори они огнем, эти владения! – с досадой заявил Альбер, после чего последовал семиэтажный русский мат. – Мне нужен ты, а не эти владения!       В синих глазах мелькнул странный огонёк. Но они вновь заледенели.       - Я благодарен вам, виконт, - обронил герцог, глядя прямо перед собой, в переднюю стенку кареты.       - Не стоит благодарности. Обращайтесь еще, ваша светлость, с радостью помогу, - огрызнулся виконт.       - Не сомневаюсь в вашей искренности. В королевскую постель вы, конечно, заберетесь с огромной радостью. Разумеется, исключительно для того, чтобы мне помочь, - съязвил герцог.       - Я. Хотел. Тебе. Помочь. И я помог! - виконт снова перешел на русский.       - Ты... ты... - в глазах Витторио стояли слезы. - Ты не должен был!       Виконт вздохнул, снова выкатил семиэтажную матерную фразу, после чего схватил герцога, привлек к себе и впился в его губы. Тот поначалу трепыхался, пытался возмущенно мычать, но в конце концов обмяк. Хрупкое тело стало содрогаться от уже не сдерживаемых рыданий. Альбер крепко прижал его к груди, но Витторио не унимался. Он рыдал словно маленький ребенок, слезы градом катились из глаз, его трясло, а Альбер пытался укачивать его словно младенца.       - Шшш, маленький, ты просто устал сегодня. Такой тяжелый день выдался... У тебя еще никогда не было такого тяжелого дня, верно? Шшш... Теперь все будет хорошо. Хорошо. Я с тобой. И только с тобой. Больше никаких королей. Никаких миньонов. Никого. Только я и ты. Я и ты. Слышишь меня?       Рыдания стали тише, Витторио потихоньку начал успокаиваться.       - Сейчас мы приедем домой, - продолжал Альбер, - и я уложу малыша в мягкую постельку, накрою его пуховым одеяльцем, лягу рядом, прижму к себе и никому-никому не отдам...       - Что ты со мной разговариваешь как с ребенком! - пискнул герцог. - Я...       - Знаю-знаю. Ты владетельный герцог Монферрат, наследник мантуанского престола, равный принцам и королям. Ты мой сюзерен, господин, повелитель. Ты великий, ужасный...       Наманикюренные ноготки немедленно цапнули Альбера за руку.       - Нет, ты прекрасный, - оперативно поправился виконт. - Самый красивый, несравненный, ослепительный...       - Льстец, - шмыгнул носом самый красивый и несравненный. - Думаешь, я тебя так просто прощу?       - Так просто - нет, конечно. Но когда я уложу моего сюзерена в постельку...       - Сначала отправишься в ванну! - отрезал сюзерен. - Или ты думаешь, что я тебя пущу к себе после того, как ты побывал у короля?       Впрочем, по прибытии в особняк герцога Альбер первым делом отправился вовсе не ванну. Всесильный фаворит герцога приказал, чтобы к нему немедленно явился секретарь Марчиали.       - А откажется - приводите силой, - безапелляционно приказал Альбер дворянам из свиты герцога.       Стоявший рядом Витторио молча кивнул, подтверждая приказ своего фаворита.       - Ты только сильно его не бей, пожалуйста, - тихонько сказал он Альберу.       - Не переживайте, ваша светлость, сильно бить не буду. Я его просто убью, - сказал тот с самой сладкой улыбочкой.       - Виконт! Оставьте ваши мужицкие замашки!       - Ваша светлость, раз уж вы такой утонченный аристократ, то можете не присутствовать при этой неприятной сцене, - с той же улыбочкой произнес Альбер.       И мрачно добавил по-русски:       - Уебу суку.       - Только не насмерть, не могу уже на трупы смотреть, - тоже по-русски пробормотал герцог.       И действительно, бледный, испуганный Марчиали, представший пред очами герцога и виконта, уже через пару минут корчился на ковре, куда был уложен парой ударов кулаком по физиономии, после чего виконт д'Авада безо всякой жалости стал пинать его ногами. Герцог, оставшийся в кабинете, молча взирал на это, сжав кулаки. Но, в конце концов не выдержал, и крепко схватив Альбера за запястье, решительно произнес:       - Хватит!       - Полагаете, этого достаточно, ваша светлость? - невозмутимо осведомился тот. - Может быть, скормим мерзавца псам?       - Пощадите! - прохрипел секретарь.       - А ты щадил герцога? Щадил, когда писал эти чертовы письма? Знал же, что его хотят убить! - прорычал Альбер.       - Я... я...       - Довольно! - резко произнес Витторио. - В подземелье его! К тому, другому... Кальвини.       - Кажется, в наших подземельях собирается веселая компания, - хмыкнул виконт.       - Ступайте в ванную, сударь! - недовольно бросил герцог. - А потом будьте любезны явиться ко мне!       Он резко повернулся на каблуках и вышел из кабинета.                                                             ***       Альбер, приняв ванну, завернулся в шелковый халат и отправился в спальню герцога. Он был почти уверен, что тот, измученный приключениями сегодняшнего вечера, скорее всего уже заснул.       Но, к его изумлению, Витторио не только не спал, но даже не ложился. И вокруг него не хлопотали слуги, которым было положено раздевать своего господина. Нет, Витторио, совершенно обнаженный, стоял посреди спальни и поигрывал небольшим изящным хлыстиком, а с локтя свисали шелковые ленты. Он ехидно смотрел на Альбера.       - Эй, алло! - благородный виконт в растерянности перешел на русский. - Эт чё за дела ваще?       - Поиграть охота, - произнес герцог тоже по-русски.       - Витька, может это не ты графу по балде дал, а он тебе? Ты ебанулся?       - А ну, ложись! - сквозь зубы процедил тот.       - Это с каких-таких херов-дров? Не буду! Я что тебе, лакей?? – взъярился бывший работник королевской конюшни.       - Нет, ты - король Франции! Кстати, какая кровать мягче – королевская или моя? – ядовито осведомился Витторио.       - Твоя, принц на горошине, блядь, - проворчал Альбер.       - Под определение «блядь» скорее ты подходишь.       - Да я тебя спасал! Ты это хоть понимаешь?? Если бы я не трахнул короля…       - Ты его трахнул, когда он уже отправил своих людей мне на выручку! – Витторио тоже взорвался.       - Так он же это условием поставил! Типа: он тебя спасёт, а его трахну за это!       - Дипломат хренов!       - Еще какой! Я для этой твоей Мантуи договор с Францией выбил между прочим!       - Выбил? Или вытрахал?       - Вытрахал!       - А теперь я вытрахаю тебя! А ну, на кровать, живо!                                                             ***       Авогаро возвратился домой мрачнее тучи. Он потерпел не просто унизительное поражение. Это был полный разгром. Король Франции больше не желал иметь с ним никаких дел. Миссия савойского посла, в успехе которой долгое время не было ни малейших сомнений, оказалась провалена. И провалена из-за сопливого юнца-извращенца и его любовника-лакея! Граф зарычал.       Эти двое… Они были словно заколдованы. Ни яд, ни шпага, ничто их не брало! А главное, они сумели склонить на свою сторону короля Франции! Впрочем, с презрительной усмешкой думал граф, тут удивляться нечему: король такой же содомит, как и они, поэтому ничего странного, что в конце концов эти трое спелись.       Да еще этот проклятый д’Эпернон! Сколько денег граф ему выплатил! Осыпал золотом, драгоценностями! И только ради того, чтобы в решающий момент этот извращенец его предал!       Граф опустился в кресло. Прислушался. В доме было тихо. Приближенные затаились, боясь гнева вернувшегося хозяина, его тяжелой руки.       Да, граф был разгневан. И охотно лично высек бы сейчас кого-нибудь. Или убил. Он прислушался. Мертвая тишина в доме. Словно нет никого. Даже верный Арей спал в какой-то дальней комнате.       И граф вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. Он всегда говорил себе, что таким сильным личностям как он друзья не нужны, что подлинно великие люди всегда одиноки, ибо их удел – властвовать, возвышаясь над остальными. Но сейчас граф чувствовал собственное бессилие. И еще было у него было странное чувство, что ему больше нечего здесь делать. Не только в Париже, не только при французском королевском дворе, но и в этом мире. Словно он был здесь чужим.       Авогаро вспомнил, что герцог называл его «доцент». Что это значило? И что за странные намёки тот делал? В тёмной душе графа зашевелилась пустота, а этой пустоте возникали смутные образы. Как будто он видел двух своих лютых врагов и себя самого, но в каком-то странном мире, словно в далёком будущем… Эти образы возникали в сознании графа и прежде, но он всякий раз усилием воли отгонял их. Потому что они его страшили.       Авогаро тряхнул головой. Нет, к черту все эти мысли! Пусть он потерпел поражение в Париже, но он возьмет реванш в Савойе! Только действовать надо быстро, пока весть о его провале не достигла савойского двора. Там у него немало сторонников, которые готовы поддержать переворот. Он, граф Авогаро, станет герцогом Савойским. И он еще покажет королю Франции мощь Савойи и ее армии! Этот слизняк Генрих Третий однажды очень пожалеет, что принял сторону Мантуи и ее грязных извращенцев!       Надо отправляться в Савойю. Но нельзя покидать Париж, не расплатившись по счетам. В первую очередь с проклятым герцогом Монферратом и его любовником.                                                             ***       - Вот тебе за измену с графиней де Бюри!       Удар хлыстиком по круглым, упругим ягодицам.       - Ай! – привязанное к кровати мускулистое тело вздрагивает. – Она не графиня, она баронесса!       - Тогда вот тебе еще! За баронессу!       - Уй!       - А это за твои шашни с графиней де Буа-Траси! – снова удар, синие глаза смотрят на привязанного к кровати молодого мужчину с мстительным удовлетворением и восхищением.       - Ой! Да не было у меня с ней вообще ничего! Она же страшная! И воняет от нее как от бачка с помоями! Я ее только в щечку поцеловал!       - Это хорошо, - синие глаза едва не сияют.       - А вот это тебе за д’Эпернона! – снова удар хлыстиком.       - Бляяя! Да он же мне просто задницу лизал! Римминг делал!       - Виконт, это XVI век и Франция, не забывайте. Здесь нет понятия римминга.       - Понятия, может, и нет, зато жопу-то ого-го как лижут!       - Ах, лижут! Так вот тебе по жопе!       - Твою ж…! Витька!       - Ваша светлость, виконт, ваша светлость…       - Вот попадется мне твоя светлость, так засвечу, что… Ой, бля. Бля. Бляяяя!       - А это тебе за короля французского!       - За мою дипломатию?       - За жопу королевскую!       - Так дипломатия она ж всегда через жопу. Ой. Ой! Ааай! Бля!!! – орал благородный виконт, пока сиятельный герцог лупил его хлыстом.       Конечно, герцогом двигало желание наказать любовника. Сколько бы тот ни вопил, что устроил разврат с королем только ради спасения герцога и во имя интересов Мантуи, Витторио понимал, что это полуправда. Блядская натура эскортника никуда не делась, она была готова воспользоваться любым предлогом, чтобы поблядствовать. И вот эту натуру герцог и хотел выбить из виконта. Хотя, по правде говоря, вовсе не был уверен в успехе.       Но было и еще кое-что. Когда герцог увидел Альбера возвышающимся над королем, у которого были связаны запястья и лодыжки, то у него перехватило дыхание. Он понял, что хочет быть на месте Альбера. Не только подчиняться и отдавать свое тело, но также подчинять и брать. Не просто подчинять и брать, а властвовать. Древняя кровь владык Мантуи проснулась и забурлила в его жилах. В Витторио происходила странная перемена, еще одна перемена с тех пор, как его душа соединилась с душой Вити. И Альбер чувствовал это. Он завороженно смотрел на юного герцога. Тот был тонким, хрупким, изящным, но теперь в нем была еще властность. И уверенность. У герцога был взгляд повелителя. Не садиста, не маньяка, не убийцы, а спокойный и уверенный взгляд повелителя, который знает свои права и умеет ими пользоваться. И никому не под силу эти права оспорить.       Это зрелище – странное, прекрасное и слегка пугающее – заворожило Альбера. Ему захотелось принадлежать этому юному властелину. И пусть Альбер был атлетичен и силен, а его властелин хрупок и изнежен, но властелину вовсе не обязательно обладать телосложением Геркулеса. Властелину не нужна физическая сила, он рожден для того, чтобы приказывать и властвовать. Сила нужна его верным слугам, дабы исполнять приказы, оберегать и защищать своего властителя. И Альбер не просто понял, но и от всей души захотел этого. Захотел быть не рабом, не лакеем, а именно слугой, чтобы исполнять желания своего возлюбленного, быть его щитом и мечом.       Это желание переросло в возбуждение. Альбер вжал мускулистый живот приоткрыл рот, глаза его широко раскрылись и он тихо застонал: призывно, умоляюще.       Синие глаза сверкнули. И это тоже был огонь желания. Витторио отбросил хлыст и принялся входить в Альбера медленно, но уверенно, как будто делал это всегда. Альбер не пытался сопротивляться. Наоборот, он желал, чтобы синеглазый повелитель заполнил его собой, овладел им. У них уже бывало, что Витторио оказывался сверху, но сейчас это было совсем другое. Это был не просто секс, это было единение. И еще – подтверждение, неопровержимое и страстное подтверждение того, что Альбер принадлежит именно Витторио. Принадлежит – потому что хочет принадлежать. Принадлежит, потому что любит. И потому что любим.       Властность и страсть в синих глазах переплавились в любовь и нежность. Это сочетание хрупкости и властности, нежности и силы, сводило Альбера с ума.       Витторио тоже казалось, что рассудок ему изменяет. Связанный по рукам и ногам молодой мужчина был, как ни странно, свободен. Да, тело его было связано, но в темных глазах читались смелость, неукротимость и желание. Желание принадлежать, желание повиноваться и желание любить. И еще сила, невероятная сила в этом обездвиженном теле, которая прорывалась в каждом вздохе, в напряжении упругих мышц, в смелом и преданном взгляде, полном любви.       Витторио в восхищении замер. Нагнулся и впился поцелуем в горячие губы, которые приняли его – страстно, жестко и неудержимо. А потом, резко выпрямившись, он принялся двигаться. Но эти движения были вовсе не механическими, каждый раз, вбиваясь глубже и глубже, он ощущал свою власть над прекрасным молодым мужчиной, он упивался осознанием того, что этот мужчина, ставший ему дороже всего на свете, влюблен в него и готов ради него на все, на все, на все… И Витторио знал, что тоже готов на все ради этого мужчины, с которым они становились единым целым.       Наконец, Витторио почувствовал, как снизу поднимается горячая волна, которая заполняет его тело. Он схватился за член Альбера, конвульсивно сжал его и принялся нервно вытягивать в такт подступающим волнам, уносящим его в горячее блаженство.       Альбер выгнулся, застонал, Витторио чуть ослабил хватку, но не выпустил его члена и продолжал ритмичные движения рукой.       Он почувствовал, как сильное, упругое тело под ним начинает содрогаться. Взгляд темных глаз стал расфокусированным, но сквозь этот туман, словно яркий луч вдруг пробился взгляд, полный любви – любви отчаянной, яростной, жертвенной…       - Люблю! – прорычал Альбер, и рычание переходило в стон.       Витторио замер, глядя на него с восхищением, нежностью и той же любовью – отчаянной и жертвенной.       Он упал на Альбера и долго лежал, уткнувшись в его ключицу.       А затем снова посмотрел на него, и на сей раз взгляд синих глаз был нежным и даже робким.       - А теперь ты меня возьмешь, ладно? – пробормотал он с каким-то странным смущением. – Только не смей меня хлестать, хорошо?       Альбер фыркнул.       - Какой же вы неженка, ваша светлость!       - Виконт! – возвысил голос герцог.       - Уговорили, ваша светлость. Только развяжи меня сначала, повелитель ты мной недотраханный.       - Какой вы все-таки пошляк, виконт!       - Какой вы все-таки зануда, герцог!