Просто яркие отсветы

      Меламори с каждым днём всё меньше опускалась до угрызений совести от того, что не поспешила к Максу. И всё меньше думала, будто в этом и заключается проблема — в отстутствии угрызений.       Как она и подозревала, время с Теххи, все те два дня, что уже прошли, слились в прекрасную бесконечную линию чудес — от самой банальной, казалось бы, камры, до прогулок по местным улицам, заведениям, по лесу неподалёку от города… И до планирования перемещения в другой мир. В теории всё было довольно просто: уснуть, очень хотеть оказаться в новом месте одновременно, совместно, представить это. Увидеть и оказаться. На деле в плане было многовато изъянов. У одной из них могло бы не получиться или получиться не сразу. Справедливо оценивая свои силы, Меламори понимала: скорее всего ничего не выйдет именно у неё, и тогда, оказавшись в одиночестве, она скорее всего воспримет время с Теххи как странное наваждение и попросту пойдёт дальше за Максом, а вовсе не за ней. Наверное. Она понимала, что это большой недочёт в их плане, и потому пока старалась не думать об этом.       «Если не думать о подобном, может, оно и не случится. Глупость несусветная, а вдруг сработает?» Она полагала примерно так.       Расположившись на подоконнике в доме подруги, она уже второй вечер подряд пыталась вчитаться в написанное на страницах унесенной из заброшенного особняка книги. По началу слова казались непонятными, чужими. Буквы, по счастью, выглядели простыми — обыкновенными, даже минималистичными узорами, которые будто складывались в один приятный орнамент, выстроенный явно человеком не без художественного вкуса. Пришло в голову даже и то, что визуальные эффекты могли привносить целый смысловой пласт, быть значимыми для понимания текста.       Постепенно, всматриваясь, она всё больше приходила к выводу, что сможет прочитать написанное. Меламори по-прежнему не могла различить смысла каждого отдельно взятого слова, но общая суть, казалось, медленно достигала подсознания. Ещё немного, и… — Знаешь, мне кажется, я скоро смогу это прочитать. Особенно если отключить сознание и полагаться только на визуал, как будто на абстракции смотришь. Интересное ощущение, — поделилась она своими достижениями с Теххи, которая тем временем деловито расставляла кружки по полке. Той захотелось как-то преобразить облик своей квартиры — неважно, что совсем скоро придётся это место покинуть. Пусть оно остаётся тут, но хотя бы в более приемлемом виде. С красивыми чашками. С расставленными в идеальном порядке чашками. Меламори эта идея чертовски понравилась, но она предпочитала оставаться наблюдательницей: и когда подруга старательно выбирала посуду в лавке, и когда та теперь подыскивала каждому элементу подходящий уголок на слишком большой кухне. — Прочитаешь вслух, если поймëшь? — Ага!       Меламори несколько минут лениво созерцала движения подруги, потом снова опустила взгляд в книгу. И, внезапно, ощутила нечто напоминающее узнавание, словно она уже читала этот текст и теперь в голове всплывали его слова, один за другим, красивой чередой складываясь в связные предложения. Чтобы не утратить это ощущение прежде, чем хоть что-то запомнится, она заговорила вслух. — «Оставаясь вне поле зрения, даже на неопределённо или неизмеримо долгий срок, птицы не исчезают полностью и остаются в памяти места, послужившего им приютом…»       Теххи резко обернулась и внимательно посмотрела на подругу. Она сразу поняла, что та наконец смогла прочитать что-то из таинственных строк, но всё же это было неожиданно. Слишком быстро и — на таком отрывке… Но отвлекать читающую своим удивлением не стала. — Дальше немного непонятно на протяжении нескольких страниц… — Меламори сказала это даже прежде, чем перевернула пару листов. — А тут: «Каменные, кирпичные, стеклянные и глиняные сооружения часто бывают непрочны для случайных путников, для птиц в частности, но тем не менее также могут сохранять их…» Вот же, дальше не понимаю опять!       Она отложила книгу, потёрла глаза и только после подняла на Теххи свой взгляд, полный восторга. — А ведь получилось! Ненадолго, но получилось! Как бы тебе это объяснить… Как из воспоминаний оно читалось. — Не знаю, что это было, но было круто. Особенно момент про птиц из первого отрывка. Я ожидала, что не зря именно эти книги лежали именно там, в замке, но чтобы настолько…       Меламори, не в силах удержаться сейчас на одном месте, соскочила с подоконника и принялась прохаживаться туда-сюда вокруг всё ещё восхищённой Теххи. — Знаешь, надо непременно отметить те места в книге, которые я смогла прочитать. Я запомнила страницы, сейчас надо только подчеркнуть нужное… У тебя же есть ручка?       Она снова притормозила, автоматически потянулась за кружкой с каким-то напитком, кажется, просто с водой. Но не отпила, поставила обратно и произнесла то, чего не ожидала даже от себя: — Пойдём уже сегодня ночью дальше? В другой мир. Я уверена, что смогу.       Теххи, до этого момента смотрящая чуть насмешливо и улыбаясь уголком губ в ответ на воодушевленные хождения и спутанный монолог, посерьёзнела. Но — тоже ненадолго. Через секунду она уже переняла деятельное настроение подруги, вновь прищурила глаза в лёгкой улыбке и ответила: — Хотела предложить то же самое. Знаешь, не представляю, что тут делать ещё, когда расставлю по местам всю посуду!       Весь дальнейший вечер прошёл в ожидании скорой дороги. В обыкновенной ситуации это сопровождалось бы суетливыми сборами, перекладыванием вещей из сумок в сумки, попытками закрыть переполненные чемоданы, внезапными проверками, не забыла ли кто документы. У них не было ничего из этого, но суета и даже мандраж сохранялся отлично. Несколько раз они садились пить камру, но затем, не допивая её, срывались по каким-то абсурдным делам. Меламори то и дело заглядывала вновь в книгу в попытках повторить свой уже совершённый «подвиг» с освоением незнакомого языка. Теххи постоянно надевала пальто и выходила «подышать» на улицу — говорила, что бродит вокруг дома и запоминает местные виды. Её подруге не казалось, что та сможет забыть многое из увиденного здесь. Но она отлично понимала, что это состояние острой восприимчивости ко всему, включая чёртов свежий вечерний воздух и разноцветный свет из соседских окон, — следствие возбуждения перед дорогой. Вероятно, усиленного от того, что на сей раз дорога должна была стать непривычно не одинокой. Они несколько раз пытались обговорить, как именно лягут спать, с какими мыслями, с какими формулировками на подкорке. Но вместе с тем негласно избегали продолжения этих диалогов — чтобы не дойти до идеи «А что будет, если не получится».       Ночью, увы, это возбуждение вышло обеим боком. Они разошлись по комнатам поспешно, нарочно недолго прощаясь, будто это даст им хотя бы иллюзию гарантии, что они совсем скоро увидятся вновь. Но уснуть столь же поспешно не вышло.       Какое-то время Меламори ворочалась на своей кровати. Казалось, вот сейчас, сейчас выйдет уснуть как следует, надо только перевернуться на другой бок или обратно… или открыть окно, избавляясь от липкой духоты помещения, или наоборот снова встать да закрыть его, чтобы холодный воздух не мешал погрузиться в долгожданную дрему. Вдруг она снова резко села, испугавшись того, что потеряла суть происходящего, была недостаточно сосредоточена. Сейчас бы просто уснула, а утром как открыла бы глаза здесь же, в этой же пресловутой кровати. Она потянулась ко всё той же книге, раскрыла её и, напрягая глаза, попыталась глазами пробежаться по уже знакомым строчкам. Но затем выпустила её из рук. Подумала, что, вообще-то, ни к чему в её положении в принципе цепляться за вещи. Но цепляться за что-то очень уж хотелось. Только сейчас Меламори обратила внимание на своё болезненно быстро бьющееся сердце. С неё бы сталось так и не отметить это неудобство, но ощущения сейчас неприятно обострились. Возможно, виной тому было количество выпитой за день камры, а может и… «иного рода глупые переживания», так бы она это назвала, чтобы успокоить себя.       Она решительно поднялась с кровати. Хватит опять разводить драму из ничего. («Из ничего» отозвалось в её голове каким-то колючим неприятием, будто это «ничего» оскорбило её — какое уж тут ничего, когда вот-вот они с едва обретённой подругой окажутся «неизмеримо» далеко, «на неизмеримо долгий срок»!)       Девушка довольно беспардонно вышла за пределы комнаты, нарочно громко топая в пределах возможности своего невысокого роста, уверенно распахнула дверь в комнату подруги и мысленно выдохнула, заметив, что та никуда не исчезла. Наоборот, очень даже присутствовала в местной реальности — испуганно подскочила ещё за секунду до того, как к ней нагло вторглась Меламори. — Ох, Меламори, у тебя такой героический вид, будто ты только что сразилась с толпой боевых разъяренных арварохцев!       Она поймала себя на том, что и правда попыталась состроить уверенное лицо вместо насмерть перепуганного, но получился какой-то забавный гибрид того и другого. Не удержавшись, она прыснула, представив, что успела вообразить собеседница. — Не сражалась я ни с какими арварохцами, хотя вообще-то при желании очень даже могла бы! — У меня не возникает в этом сомнений. — …но так не пойдёт! — Хочешь, чтобы я всё же засомневалась? — Теххи явно поняла мысль сразу, ещё до того, как увидела Меламори, но отчего-то сохранила шутливый тон. — Мы сейчас уснëм и не попрощаемся даже на случай, если не увидимся больше. Это было бы очень правильно… — Безболезненно. — Да. С Максом мы бы поступили именно так. Не стали бы прощаться, чтобы не мучить никого, но с тобой я так не хочу. — Я тоже.       С Теххи вполне бы сталось продолжить говорить по-прежнему — отшутиться вроде «А со мной, значит, мучить нас обеих в самый раз?», что звучало бы жестоко, но очень точно на контрасте с неловкими, капельку наивными формулировками Меламори. — Я бы очень хотела, чтобы мы всё же смогли оказаться где-нибудь ещё вместе, но, если… ах, грешные магистры… Если не выйдет, то я была так страшно рада тебя увидеть! И, на всякий случай, пока.       Теххи понимающе кивнула, указала подруге на краешек кровати, чтобы та наконец присела, а не неловко топталась рядом. Потом она осторожно нашла её руку, сжав покрепче тонкие пальцы. — На всякий случай пока, Меламори, даже если ты просто чудесное наваждение.       Та хмыкнула и снова постаралась изобразить уверенное лицо, снова отчаянно рассмеявшись. Попыталась нехотя подняться. Высвобождать руку и идти обратно в комнату, будто не было этих дурных ночных побегов, желания не было совсем. — Оставайся ты здесь спать, если хочешь. Здесь достаточно просторно для нас обеих, — Теххи указала головой на свою кровать, действительно весьма обширную, как многое в этом доме. Это мгновенно примирило Меламори с происходящим или по меньшей мере с самим настоящим моментом. Лечь здесь, в совсем не душном помещении, рядом с тёплой и заспанной (а ведь она-то вскоре бы уснула, не помешай ей никто!), растрепанной и очень успокаивающей Теххи — это было заманчиво. Несколько безапелляционно притянув себе большую часть пледа, она свернулась довольным клубочком на чужой кровати. «На всякий случай пока» — промелькнуло ещё раз в подсознании и, вопреки планам, произнеслось вслух, пусть еле слышно даже по меркам сонной тишины. Теххи, собирающаяся перед этим наконец отпустить ладонь подруги, чтобы не мешать ей уснуть и самой принять более удобную позу, оставила руку в прежнем положении. — На всякий случай пока, но, уверена, это не пригодится. Ты умеешь творить удивительную магию и ты очень способная. А я… ну, я просто сама по себе очень удивительная.       Обе после этих слов по-прежнему опасались, что перемещения не произойдёт, а ещё боялись приступов бессонницы, которая заставила бы их повторять всё то же самое вторую ночь подряд и наверняка отказаться от идеи совместных путешествий. Но теперь, вопреки неизвестности, учащающей сердцебиение, они наконец провалились в сон. Какое-то время они тихо сопели под шум вновь начавшегося за окном дождя и проезжающих машин, поднимающих фонтаны ледяных брызг, а затем пасмурный мир был покинут.

***

      Первое, что отметила Меламори, — не очень отчётливые и контрастные цвета перед глазами. Уже необычно. В эти мгновения она ещё не очень хорошо помнила, почему это необычно, и, сонная, не осознавала, что сумела переместиться.       Затем лицо мягко пощекотал местный ветерок — слабый и свежий, будто пропахший росой в ожидании утра. Она потёрла глаза, привыкая к новым видам. Подняв руку, сразу узнала рукав того самого темно-синего пальто, что давала ей Теххи. Обрадовалась. Оно было теплее родного лоохи. Вообще-то она не задумывалась, во что быть одетой, значит, удачно совпало.       Следующее, на чëм сосредоточилось её внимание, — сочетание пальто с обстановкой, на редкость удачное, будто на картине с чётко спланированной, продуманной, профессионально выстроенной цветовой гаммой. Вокруг была сплошная каменистая местность, скалы и валуны привычного для них серого цвета, но при этом будто впитавшие оттенок неба и при скудном предутреннем освещении сами синие, на более светлых участках нежно-васильковые.       «Васильковые» — красивое слово, но Меламори не помнила, откуда его знала и в какой момент отложилось в её бессознательном, что васильковый вообще выглядит так. Васильков она никогда не видела, хотя знала отчего-то, что это именно цветы — растрёпанные, смешные, маленькие и именно такого цвета.       А потом она наконец «очнулась» полностью. Пришло осознание, что в этом тонко художественном, чуть ли не акварельном на вид месте нет Теххи. Ещё не пришла? Сейчас явится? Появится здесь, но спустя много времени? Никогда не придёт? Вот и главный изъян плана, один из тех, что они трусливо замолчали. Неизвестно, что делать в этой ситуации. Ждать — очевидно, но как долго, какой запасной срок дать подруге? А собственной слабой надежде на чудо какой дать срок?       Меламори положила руки в карманы жестом, успевшим стать привычным за последние дни. Потопталась на месте, задрала голову к небу, откидывая пряди волос с лица. Ей должно было быть больно, умом она это понимала. Однако происходящее в недалёком прошлом слишком напоминало сон, коим формально и являлось. Едва ли кто-то всерьёз может скорбеть о потере друзей из снов, о краткосрочно дорогих сердцу наваждениях. «Макс может, но не я» — так думала Меламори и старалась не продолжать мысль, чтобы не дойти до того, что это лишь дешёвая попытка самовнушения. Дешёвое геройство, театральная поза, даром, что без публики.       Фоном мелькали мысли «А хорошо бы вернуться!», «Уснуть прямо тут и прилететь снова туда, где она» — но они были сродни случайным абсурдным идеям вроде «Неплохо было бы научиться летать».       Она зашагала вперёд. К грешным магистрам это всё, никто сюда не придёт, как не учатся люди летать.       После нескольких шагов она притормозила и захотела развернуться, сесть на камень и ждать тут хоть целую вечность, потому что ведь она, она умеет летать и летала, будучи птицей! Но она подавила этот порыв. «Глупости, тупые, романтические, детские, наивные глупости». И далее шла вдоль ряда гигантских валунов не останавливаясь. Без особого понимания, куда направляется и с заново пробудившейся надеждой, что сейчас появится здесь где-нибудь Макс. Почему бы нет? Уж его могло занести в такие безлюдные дебри. Она же сама его как-то нашла в мерзких Гугландских болотах, вдали от мало-мальски цивилизованных мест.       Следующий час или даже больше (пока Меламори не утруждала себя мыслями о времени) был наполнен практически бездумным хождением мимо булыжников, скалистых склонов и мелкой каменной крошки, которая порой хрустела под ногами, нарушая тишину. Спокойное однообразие не сбивали ни случайные вялые растения, ни ящерки или другая живность, ни утренние лучи солнца, которые так и не проявились на ещё мрачном небе. Несколько раз девушка едва не спотыкалась о внезапные крупные камешки, если засматривалась в пустоту, но не меняла выражения лица, не поминала грешных магистров, не высвобождала рук из карманов, только сильнее сжимала их в кулаки, согревая пальцы и ладони, и ощущала костяшками плотную ткань. Ткань, принадлежащую вещи, которую дала ей Теххи. Вот уж точно смешно: носить что-то, когда-то отданное случайной грезой. Максу бы понравилось, а уж узнай он, что за греза была…       И тогда, спустя тот самый час (а может — два) Меламори вдруг отчаянно расплакалась, сама не ожидая от себя такого потока слез. Ей по-прежнему не было больно, но невозможность прямо сейчас обнять подругу, взять её за руку, как совсем недавно (даже если оно и не было реально!), навалилась тяжёлым грузом. Невозможность хоть что-то сделать, чтобы это стало вероятным в обозримом будущем. Так прошла ещё пара дюжин минут — а может, три или четыре дюжины, она всё ещё не пыталась вникнуть в ход времени. Она просто стояла, беспомощно вытирала пальцами и вскоре уже холодным, промокшим рукавом своё лицо, не стесняясь всхлипывать, в конце концов, сама себе она в этой слабости уже почти призналась, а никого более поблизости не было. (Даже Теххи, хотя она же сказала, что ни к чему эти их прощания! Вот же самодовольное наваждение, которое, кажется, даже и наваждением не было… Макс бы сказал, что разницы никакой, а вот Меламори хотелось бы знать разницу точно.)       «Так назваемая мастер преследования на королевской службе, потерявшая сразу всех и не умеющая найти никого, вот так шедеврально! Правда, среди них нет ни затаившихся, ни бегущих, но едва ли это говорит в мою пользу…» — зло подумала она, не успев осознать, вслух ли… И сняла ботинки, чтобы ощутить холодную твёрдую поверхность с острыми камушками и убедиться, что нет здесь никакого следа и ничего не проведёт её отсюда к Теххи, пусть через целые миры.       Следа, разумеется, не было, появилось только желание поскорее натянуть обувь обратно, больно неприятно впивалась в кожу каменная крупа.       Тогда, завязывая шнурки, Меламори почувствовала совершенно нежданное, такое родное нетерпение преследования. Она не нащупала след, не встала на него тем более, но могла поклясться, что чувствует существование следа! Он был, точнее, была здесь Теххи… Желая не успеть усомниться, не включить губительную рациональность, говорящую «Тебе только кажется», она побежала вперёд, туда, куда, казалось, уходил этот существующий, но невидимый и неощутимый след. Меламори до конца не понимала даже, магия ли это или какое-то чутьё, дополнительняющий зрение и осязание, но вполне физический эффект… или профдеформация?       Скалы: васильковые на одной половине, глубокие синие на другой, поднявшийся ветерок, камни, камни, камни — всё теперь отошло на второй план, как бы служа простенькими декорациями, бутафорией, оттеняющей главное, великолепное и разжигающее внутренний счастливый смех наличие следа.       Когда, обогнув очередную гряду валунов, она увидела вдалеке маленький одинокий домик со светящимися светло-жёлтым окнами, не возникло сомнений: Теххи там. (Мыслей о Максе даже не проявилось — какой к грешным магистрам Макс, когда это её след, мягкий, светлый, растрёпанный, как василёк, только совсем не синий!)       Меламори шла к нему быстрым шагом, то ли не в силах бежать, то ли настолько теряя связь со временем, что не отличала быструю ходьбу от бега. Сначала окна домика, крошечного совсем, светили далёкими огоньками-звездами в темноте, затем превратились в осмысленные строгие прямоугольники, затем уже можно было рассмотреть наружний деревянный подоконник, белые лёгкие шторы внутри…       Она толкнула дверь. Внутри было светло, пахло незнакомыми остро-сладкими пряностями, играла лёгкая музыка и стояло несколько столиков вдоль стены. Дом принадлежал очень странной маленькой кафешке, которая ютилась вдали, насколько могла судить девушка, от сколько-нибудь обитаемых мест, но совсем не пустовала.       Самое главное, что в кресле в углу сидела Теххи. При виде заходящей она подскочила и бросилась той навстречу. — Я уже заждалась, начинала беспокоиться! Ты что же, долго засыпала или у нас рассинхрон по временным отрезкам случился? Я как-то поздно подумала, что нам надо думать не только об одном месте, где мы будем, но и об одном и том же моменте желательно и… — Она замолчала, очевидно, заметив диковатый взгляд Меламори, в котором читался абсолютно тот же испуг, что и в её собственном. — Грешние магистры, Теххи, я так не хочу ещё раз оказаться где-то, где тебя нет, — без оглядки на смысл сказанного, но поразительно честно передав свои эмоции, произнесла она. Хотела обнять, но вместо этого просто осторожно взяла её за руку, будто только приветственно прижимая, и принялась разглядывать яркий интерьер кафе, с блаженным спокойствием чувствуя, что при желании правда сможет теперь не потерять подругу.