Глас народа

      Холодный ветер нещадно обдувал журналистов, заставляя их плотнее жаться друг к другу, подобно продрогшим кошкам. Погода резко изменилась, и пока ребята были в замке, где целых три часа обсуждали статьи, а потом ещё час ожидали, когда им выпишут разрешение, полностью изменилась. Прошёл небольшой дождь, прилетел холодный ветер. Несмотря на столь недоброжелательную погоду, Сильвия и Ричард всё же не особо спешили скрыться в каком-нибудь помещении. Друзья добрались до дома семьи Берг и, дождавшись, пока старик уедет, расположились на крыльце. Остолбеневшие от холода пальцы девушки медленно открывали конверт, а бьющееся в предвкушении чего-то грандиозного сердце уже готово было пробить грудную клетку и вылететь наружу. — Давай быстрее! — сгорая от нетерпения, поторапливал ее Ричард. — Да сейчас! Пальцы одеревенели! — огрызнулась Сильвия, что сама сильно нервничала, открывая конверт.       В конверте, к огромной радости Сильвии, оказались письма. Три аккуратно сложенных письма на достаточно плотной дорогой бумаге. Сердца друзей бились в унисон, предвещая что-то важное, что-то, что они смогут предоставить в качестве доказательства людям. Ричард мысленно благодарил Бога и того храброго солдата за то, что они подобрались к мерзкому Адлеру настолько близко. Парню казалось, что совсем чуть-чуть, и они смогут схватить его за горло, заставив умыться собственными слезами и захлебнуться в своих прошениях о помиловании. Первое письмо было от Вернера. Дорогой мистер Адлер, Скоро к вам придёт мистер Кеннеди, и я надеюсь, что на этот раз вы сделаете всё, как надо. Как там поживает ваша прелестная Мелани? Всё ли у неё хорошо со здоровьем? Говорят, ей стало хуже, и теперь доктор Штейн требует небольшую сумму денег на новую операцию. Мы с супругой искренне сочувствуем вам. Знайте, вы всегда можете положиться на нас!       Сильвия положила письмо к себе на колени и задумчиво уставилась на дорогу. Она и не знала, что у Адлера есть дочь, да и в целом особо не интересовалась его личной жизнью. Ей было известно, что он был женат, но его супруга скончалась пять лет назад. На людях он появлялся один или в компании девушек из публичного дома. Никогда не видела она его с дочерью. — Как душно написано... — фыркнул Ричард, забирая письмо себе и внимательно всматриваясь в текст, ища в аккуратно написанных предложениях скрытый подтекст. — Кеннеди… Он вроде бы советник короля. Не думал, что таких личностей судят в обычном суде. — Ему легче закрыть это дело в гражданском суде, чем допускать его до верховного, — всё ещё смотря на дорогу ответила Сильвия. — Надеюсь, в этот раз вы сделаете всё, как надо, — механически повторила она, будто пытаясь разжевать фразу, попробовать её на вкус. — Кеннеди недавно судили, — Ричард сложил письмо. — Но окончательного решения не было принято, так как ему вдруг резко стало плохо. — его руки резко замерли, а глаза озарились пониманием. — Точно же! Сильвия наконец отвлеклась от рассматривания мокрой пробитой дырами дороги и обратила своё внимание на друга. — Ясно же, что тут Вернер договаривается о взятке, — Ричард горделиво вскинул нос. — Он якобы озадачен тем, что судье нужны деньги для дочери и тем самым напоминает о том, что может дать ему денег, если тот выполнит всё, как надо. — Да, это-то я сразу поняла, — отмахнулась Сильвия, и Ричард обиженно фыркнул. Ему не нравилось, когда она обесценивала его мыслительные способности. — Меня больше волнует, почему в первый раз он не захотел помогать. Ведь Кеннеди довольно богат и мог позволить себе взятку. Ричард осторожно вытащил конверт и достал оттуда второе письмо. Дорогой Адлер, Пишет вам Карл Брандт, врач местного госпиталя, в которой наблюдается ваша дочь. Ваши пожертвования принесли огромную пользу, и я искренне благодарю за вашу помощь. Мы решили создать клуб для людей с ограниченными возможностями. Собрание будет проводиться каждое воскресенье в шесть часов вечера. Прошу пустить на него прекрасную мисс Мели. Она станет главным украшением этого вечера. — Не думаю, что ему особо нужны деньги, — холодно заметил Ричард. — Знаешь, если в первом письме хоть и не так открыто, но всё же было что-то полезное, то вот в этом… — Да... так себе из солдата детектив, — усмехнулась Берг, наклоняясь ближе к лежавшему на коленях у друга письму. — Зачем он это-то взял? Сложно было посмотреть?       Дверь открылась, и из проема высунулось лицо Эльзы. Сестра возмущенно всплеснула руками и нахмурилась, выражая крайнее недовольство. На дворе был вечер, густые тёмные тучи явно угрожали скорым дождём, а эта парочка так спокойно сидит на крыльце, и это невероятно сильно разозлило её. Из приоткрытой двери потянуло приятным запахом жареной картошки, от которой в животе у Сильвии заурчало. — Молодые люди, может, вы наконец зайдете? — спросила она, кутаясь в длинную шаль, прикрывающую её живот. Сильвия побледнела и испуганно уставилась на сестру, пытаясь понять, шутит она или говорит всё это всерьёз. Отец запретил кому-либо рассказывать о разведчиках, а она так спокойно приглашает Ричарда в дом. Ричард хмыкнул и, поднявшись с холодной лестницы, ласково улыбнулся, от чего на его щеках образовались ямочки. Столь же прелестные, как и сам Ричард. — Спасибо за вашу доброту и заботу, милая Эльза. Мы сейчас войдём, если, конечно, я не помешаю вашим гостям, — он лукаво взглянул на ошарашенную Сильвию. С господином Бергом Ричард встретился на предприятии. Его отношения с начальником были не менее дружескими, чем с Сильвией, поэтому Маркус, услышав о том, что Ричард собирается к ним в гости, предупредил подчиненного о своих гостях, взяв с него слово, что он будет молчать. Маркус считал его частью своей семьи и глубоко в душе надеялся, что Ричард всё же возьмёт в жены Эльзу, избавив тем самым её от позора и необходимости воспитывать ребёнка одной. Парень же был смазливый, умный, да ещё и откровенно заглядывался на среднюю Берг, часто говоря ей комплименты и вручая небольшие подарки. Возможно, раньше отец бы воспрепятствовал этим отношениям, считая, что его драгоценная Эльза слишком мала для уже взрослого, двадцатилетнего Ричарда, но теперь, когда дочь забеременела, думать о её «слишком молодом» возрасте было по меньшей мере глупо. — Мог бы и сказать, что знаешь. Не пришлось бы сидеть на холоде с важными бумагами на виду у всех, — Заворчала Сильвия, собирая письма и кладя их обратно в конверт. Ричард же следил за ней. Его улыбка из дружелюбной превратилась в торжествующую, когда Сильвия, проходя мимо, легонько толкнула его, выражая своё возмущение. Ему всегда было смешно, когда старшая Берг злилась. В такие моменты она уж очень сильно походила на маленького надутого зверька с горящими глазками. Эльза захлопнула за ними дверь и, скидывая с плеч шаль и наматывая её на руку, подошла к столу, на котором дымились тарелки с ужином. — Прекрасно, дорогая, — бодро ответил Ричард и затем обернулся к настороженным разведчикам. — Добрый вечер, господа. Меня Ричардом зовут. Я друг семьи. Сильвия положила конверт на кухонную тумбу и, вытащив тарелку, принялась накладывать на неё картошку, исподтишка наблюдая за тем, как Ричард беседует с разведчиками. Только сейчас она заметила, что ребята были какими-то грустными и уставшими. Капитана Леви среди них не было, как и Ханджи Зоэ. Взглянув на жесткое, словно покрытое тенью страданий, лицо Микасы, Сильвия вдруг отчётливо поняла: что-то случилось, и неприятное предчувствие холодом разлилось по её телу. Атмосфера в доме изменилась, став более мрачной и тяжёлой. Эти солдаты уже не были похожи на тех бодрых, любящих играть в игры молодых людей. Даже Жан и Эрен сидели смирно, а Конни не отпускал своих коронных шуточек про своего друга и младшую Берг, несмотря на то, что Ингрид уснула на Жане, свернувшись калачиком на его коленях. Кирштейн заботливо гладил её по голове, о чём-то сосредоточенно думая. Раньше это бы послужило поводом для новых насмешек, но сейчас Конни явно было не до глупых развлечений.       Дверь, ведущая в подвал, скрипнула, и Берг, вздрогнув от неожиданности, обернулась, да так и застыла с тарелкой в руках. Из подвала вышли двое: Капитан Леви и Ханджи. Оба серьёзные, сосредоточенные на своих, только им известных размышлениях. Зоэ, бросив взгляд на стол, заметно оживилась. — О, еда! Картошечка. Божечки, Эльза, вы настоящее чудо! — проворковала она, натягивая на себя улыбку. — Просто прекрасно. Так, а это кто у нас? Капитан Леви, мазнув взглядом по гостю, нахмурился и бросил фартук на стул, стараясь сделать так, чтобы остальные не заметили капель крови на серой ткани. Ему не хотелось, чтобы дамы, особенно Эльза, которая была в положении и могла упасть в обморок, если сильно испугается, знали о том, на что разведчикам пришлось пойти ради того, чтобы узнать информацию. Этот день выдался тяжёлым, но дальше будет ещё хуже, и капитан это прекрасно понимал. Так было всегда. Беда никогда не приходила в его жизнь одна, следом за ней всегда приходил ворох новых проблем. Несмотря на то, что их пленник, Джер Санес, всё-таки выдал информацию, настроение у капитана, собственно, как и у Зоэ, было прескверным. Ханджи, хоть и изображала великую радость и простодушие, тоже не испытала огромного удовольствия от того, что пришлось вырвать ногти бедному мужчине. — Нифа! — капитан обратился к стоящей около стены девушке. — Срочно направляйся к командиру Эрвину и передай ему это. — Леви протянул разведчице сложенную в квадрат бумагу. Нифа кивнула и подбежала к капитану, посвятив сердце. — Куда же? А как же еда? — начала было Эльза, но Нифа уже схватила бумагу и, накинув на голову серый капюшон, двинулась к выходу. — Дело очень срочное, прошу прощения, — Леви внимательно оглядел свой отряд, и его взгляд резко остановился на Ричарде. — Насколько мне известно, вы вместе с Сильвией планировали создать подпольную газету. Думаю, сейчас самое время. Ричард и Сильвия переглянулись и недоверчиво уставились на капитана. Эрен вскочил с дивана и, тяжело дыша от волнения, спросил: — Капитан, вы что-то узнали? Ханджи стукнула вилкой по тарелке, привлекая к себе внимание. Она уже не была весёлой. Лицо её приняло серьёзный вид. — Криста… Прости, Хистория, — Ханджи тяжело вздохнула. — Твой отец является истинным правителем стен. Эльза удивленно выдохнула и приложила к груди руки. — Но наш король… — осторожно начала она и тут же умолка. — Наш король всё это время был фальшивкой, — закончил капитан Леви, скрещивая на груди руки. — Но как? — Ричард удивлённо уставился на Сильвию, на лице которой появилась улыбка. Берг думала о том, что с королём было что-то не так. Всё это время в её душе жило предположение, которое терзало её, становясь то твёрдой уверенностью, то лишь смутным подозрением. Не мог живой человек, если, конечно, он не отпетое чудовище, закрывать глаза на беззаконие, что порой совершалось так открыто и бесстыдно. До последнего не хотела она верить в то, что расхваленный Фриц, человек, в жилах которого течёт особая благородная кровь, является эгоистом, наплевавшим на свой народ. Сильвия даже предполагала, что настоящего короля убили и, дабы не навлечь на себя гнев народа, посадили на его месту пустышку. Или он чем-то не угодил знати и те по-тихому выкрали его и держат в плену, подкармливая, чтобы тот не умер. В реальности всё оказалось не настолько интересно и сложно, но тоже весьма необычно. Хоть роман пиши. — Вот так, — Ханджи снова подняла вилку и вонзила её в рыхлую картошку. — Теперь нужно, чтобы Эрвин узнал об этом. Осталось только дождаться его плана. — Думаю, Смит всё-таки решит устроить переворот, и нам понадобится отвлечь королевскую полицию, — Леви снова обратил своё внимание на Сильвию. — Вы сможете это сделать? Эльза испуганно ойкнула и с некой злобой взглянула на старшую сестру. Она до последнего верила в то, что Сильвия одумалась и забыла свои великие революционные планы. Берг же кинула взгляд в сторону конверта, не обращая внимания на испепеляющий взгляд сестры. Сомнения завладели её душой, как это обычно бывает перед отчаянным прыжком в бездну. Ведь, спрыгнув с высоты, можно не только обрести крылья и научиться летать, но и разбиться о землю. Если у них с Ричардом выйдет обнародовать информацию, пусть даже то ничтожно мелкое, что у них есть, и раскинуть её по всем домам, люди начнут возмущаться, и эти волнения сыграют на руку разведчикам. Будет легче совершить переворот, если в это время большинство из солдат военной полиции будет заниматься поисками тех, кто эту газету создал. Сейчас, когда у них в руках ещё одна удивительная информация о ложном короле, они могли бы выпустить свою подпольную газету, ибо новый печатный станок практически готов. Только вот папа прав: правительство сразу пойдёт прижимать их, и тогда их семья и общее дело может быть под угрозой. А если никто не воспримет их газету всерьёз, решив, что это дело рук недоброжелателей? Что всё написанное — лишь бессовестная пропаганда? Не лучше ли, чтоб информация была напечатана в официальной газете? Почему она подумала об этом только сейчас? Сильвия взглянула в глаза капитана, стараясь выглядеть уверенной, хотя на самом деле страх завладел её душой. Она столько раз ругала отца за его нежелание идти против правительства и только сейчас, наконец, поняла, почему он не хотел этого делать. Страх за семью сковывает, не даёт сделать шаг вперёд. Что, если у разведчиков не получится защитить их? Что, если переворота не случится, и их семья потеряет дело, кормящее их уже столько лет? Все эти вопросы не давали ей покоя. Они налетели на неё подобно рою пчёл, и теперь мешали принять важное решение. «Но разве жизнь раба можно считать жизнью? Разве я не мечтала о свободе? Разве свобода для писателей и журналистов — не цель моей жизни? Даже если переворот не получится, люди же всё равно получат информацию. Впервые газета Берга напечатает правду. Неужели свобода слова не стоит риска?»       Капитан терпеливо ждал от неё ответа. Той ночью ему показалось, что они могут рассчитывать на Берг, но сейчас сомнение, блеснувшее в её глазах, немного выбило его с колеи. Аккерман знал, что газета, так или иначе, обязана напечатать правду. Если Сильвия не согласится, он сам лично найдёт её отца и применит силу, ибо их план мог оказаться огромным шагом к светлому будущему. Ему не раз приходилось становиться монстром ради блага всего мира, сможет и теперь.       Наконец, девушка приняла решение, взгляд её стал спокойным, как взгляд человека, принявшего свою судьбу и готового отвечать за свой выбор, а плечи расправились, говоря о твёрдости её намерений. Ричард, заметив это, напрягся. — Как много у нас времени? — спокойным голосом спросила старшая Берг, не сводя с капитана глаз. — Думаю, день—два. Мы ещё не получили распоряжения от Смита. Ричард подошёл к Сильвии и схватил её за руку. — Сильвия. Наш станок ещё не готов. Минимум неделя понадобится. — Значит, уговорим отца использовать станок компании, — грубо ответила ему девушка и, развернувшись к Леви, ответила, — Мы поможем. Эльза оперлась о кухонную тумбу и сильно побледнела. Девушка обладала «мужеством» отца и тоже была против открытого противостояния правительству. Идея сестры казалась ей безумной. Её воспаленный мозг уже представлял, как к ним ворвутся солдаты и устроят пожар, проследив, чтоб от магазинчика остался только пепел. Она мечтала о спокойной жизни со своим малышом, считая, что нет ничего важнее тепла родного дома. Стремление сестры она не разделяла, ибо слишком опасны они были для её хрупкого замкнутого мирка, в котором никого, кроме семьи, не было. — Отец никогда не даст своего согласия, — выдохнула она, ощущая легкое головокружение. Зоэ подбежала к Эльзе и прижала её к себе, успокаивающе гладя по голове. — Мы поговорим с ним, ведь это очень важно! Разумеется, мы сделаем всё, чтобы защитить вас. Конечно, обещать полную безопасность мы не сможем, но не бывает победы без риска! Правительство не сможет вам ничего сделать, так как будет занято отгоном людей, — ответила Зоэ. — Но для этого надо опубликовать что-то действительно грандиозное. То, что заставит людей подняться с колен и воспылать яростью. То, что сделает новость о короле-фальшивке более горячей. Обычная сплетня не сможет вызвать бурной реакции, — сквозь слёзы ответила Эльза. — Думаю, это уже задача твоей сестры, — заявил капитан, и снова обратил внимание на Сильвию и Ричарда. — У вас же есть такая новость? — Кажется, есть, — приглушенно ответил Ричард и взял с тумбы конверт. — Но нам нужно ещё поработать. — Разумеется.

***

      Желая поскорее заняться работой, Сильвия и Ричард заперлись в комнате и принялись дальше читать письма, надеясь что-нибудь найти. Они сидели на полу, рядом с ними стояла тарелка, в которой остывали крупные картофелины. Эльзе так и не удалось заставить их отужинать вместе со всеми. Ричард снова открыл конверт и, положив на пол два уже прочитанных письма, принялся за чтение третьего. Это письмо, судя по всему, было выслано дочерью судьи. Тонким изысканным почерком на листке было написано: Дорогой отец, Я уже сотню раз предупреждала тебя о том, что будет, если ты не остановишься. Мне надоели твои дела и вечное отсутствие дома. Что бы сказала бедная мама, если бы была жива? Ничто в моих глазах не оправдывает тебя, отец. Прошу. Будь человечным! Многоуважаемый Кеннеди сделал с дочерью мистера Батлера то же самое, что сделал со мной! Неужели ты прикроешь его?! — Вот оно! — не дочитывая письма воскликнул Ричард. — Его дочь точно что-то знает! Сильвия же поджала под себя ноги и положила голову на коленки. — Дочка мистера Батлера… Случайно не Нелли Батлер? Помнишь? Её нашли мёртвой в канаве! Ричард почувствовал подступающую ко рту тошноту. Нелли Батлер была довольно красивой и милой девушкой с очень длинными светлыми волосами. Она была настолько хороша собой, что обладала целой толпой поклонников, готовых упасть к её ногам, стоило ей только свиснуть. Три года назад с ней случилась трагедия, из-за которой девушка потеряла способность ходить. Через год её нашли в канаве с перерезанными венами и даже без расследования всё повесили на самоубийство. — То же самое, что сделал со мной, — продолжила свою мысль Сильвия. — Значит Мелани... — А это как раз то, что мы должны узнать у неё, — сухо перебил её Ричард, сжимая в руках листок. — Если она не одобряет действия своего отца, значит, вполне согласится помочь нам! — И где мы её найдем? Проберёмся в её комнату ночью и заставим говорить? — А вот для этого как раз второе письмо и нужно! — обрадованно заявил Ричард. — Они собираются завтра в клубе для людей с ограниченными возможностями. Там-то мы её и схватим! — Неужели мы действительно сможем осуществить задуманное? — тихо прошептала Берг и, закрыв глаза, облокотилась о свою кровать. Девушке казалось, что до цели ещё далеко. Всё происходящее сейчас виделось ей нереальным, слишком замечательным, чтобы быть правдой. Отец, несмотря на свой страх перед правительством, разрешил разведчикам укрыться в их доме, план по свержению власти, газета, что впервые выпустит правду. Столько лет приходилось биться головой о стену человеческой глупости и страха. Столько лет они собирали информацию, делали разоблачения, а потом складывали эти статьи в ящик, понимая, что пока не то время. Сейчас, когда «то время», наконец, наступило и невероятная возможность сама постучалась к ним в дом, Берг вдруг ощутила волнение, пробегающее по её телу, странное возбуждение, что так и шептало ей на ухо «час пробил» и, наконец, страх провала, который станет концом всего. Раньше девушка могла свалить неудачи на глупых людей, на слишком неподходящее время, да, впрочем, на любую сложность и непонятность. Она часто перечитывала статьи ночью у себя в комнате и верила в то, что в будущем всё изменится, что когда настанет «тот самый час», они с Ричардом смогут выпустить свою газету и заставить людей одуматься. У них была возможность надеяться на будущее. Теперь, когда час возмездия и торжества справедливости пробил, до неё вдруг дошло осознание конца, ведь если они провалятся в этот раз, у них больше никогда не будет никакой надежды. Она опустит руки и откажется от работы журналистом, ибо писать ложь было унизительным и крайне неприятным для неё делом. Правда, скорее всего, её посадят в тюрьму или убьют, завуалировав её смерть несчастным случаем или самоубийством. Может, объявят её предателем и повесят на дворцовой площади. Страшное дело, зато так семейный бизнес, возможно, останется у Бергов, ведь все грехи можно ловко скинуть на беспутную старшую дочь, что тайком от отца воспользовалась станком. Её и так все считали странной и не особо достойной леди. — Должны смочь, — так же тихо ответил Ричард и, тоже закрыв глаза, взял её за холодную руку, выражая свою поддержку. По стеклу забарабанил дождь. Сначала так неуверенно, стеснительно, потом дерзко и настойчиво. Погода слишком часто стала меняться в последнее время. Видимо, дело уже идёт к осени, или матушка природа всего-навсего чувствует, что скоро случится что-то по-настоящему важное в мире людей. Песня дождя успокаивала, убаюкивала, помогала мыслям разлететься по нужным полочкам. Сильвии и Ричарду в данный момент была необходима такая знакомая и родная природная колыбельная. — Приду завтра к доктору и предложу ему написать об их собрании в газете, — предложила Сильвия, успокоившись и выкинув из своей души все сомнения, словно те были дурно пахнущим мусором, от которого нужно срочно избавиться. — Не думаю, что он позволит тебе присутствовать на самом собрании. — Я скажу, что очень хочу взять интервью у участниц собрания. Расспросить их о жизни, интересах, и тому подобное. Потом, оставшись наедине с этой Мелани, выдавлю из неё информацию. Ричард тяжело вздохнул. Его тревожили сомнения, но в итоге, не придумав другой план и не найдя достаточно аргументов, чтобы сказать, что план Берг неудачный, он всё-таки согласился. Времени у них было мало, и чем скорее они получат информацию, тем быстрее смогут начать приводить свою задумку в действие. — Думаю, стоит послать папе письмо о том, что кому-то из моих сестёр очень плохо. Кто-то должен его отвлечь, пока мы прибудем на производство и напечатаем газету. Скажем, что за главного теперь я, и никто слова не скажет. Убедить отца всё равно не выйдет. К тому же, так, если что, я смогу защитить его. Его никто ни в чём не сможет обвинить, если рабочие подтвердят, что хозяин находился в городе в момент создания газеты и полностью переложил свои обязанности на дочь. Ричард развернулся к Сильвии и, схватив ту за плечи, сильно потряс, отчего девушке пришлось открыть глаза. — Неужели ты думаешь, что у нас ничего не выйдет? Ты уже заранее готовишься к смерти? Его испуганные глаза прожигали в ней дыру, стараясь разгадать её мысли. — Если у нас ничего не выйдет, моя семья лишится своего дела, а этого я позволить не могу, — твёрдо заявила она. — Это я придумала этот план, и это я должна понести ответственность, если что-то пойдёт не так. Не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие. К тому же, — она сглотнула нервный ком. — я хочу писать правду! Если этой возможности не будет, я всё равно брошу это дело, ибо считаю, что правительство унижает нашу гордость своей диктатурой и вечным контролем. Ричард ничего не сказал, лишь молча кивнул, соглашаясь с её словами. Парень вытащил чистую бумагу из ящика и, встав на ноги, подошёл к письменному столу. — Если хочешь, чтобы план удался, письмо нужно отправить сегодня же. Я сам лично доставлю его. Возьму лошадь у дяди Генри. Сильвия кивнула и, поднявшись с пола, села за свой стол. Она недолго думала, размышляя, кто из сестёр лучше подойдёт на роль больной. Маленькая Ингрид была в семье любимицей и часто строила из себя слабую невинность, если это было в её интересах, в то время как Эльза не выделялась особенным талантом к притворству. Наконец решив, Сильвия окунула перо в чернильницу и быстро принялась писать слезливое письмо, во всех красках описывая, как маленькой Ингрид плохо и как часто в своём бреду она просит отца обнять её, ибо «только он может подарить ей спокойствие». Ниже она добавила, что приедет на предприятие, так что он может совершенно спокойно вернуться домой и побыть немного с больной дочерью. Маркус был человеком мягкотелым и довольно доверчивым. Сильвия достаточно хорошо знала его, чтобы быть уверенной в том, что, прочитав письмо, он тут же кинется к повозке и как можно быстрее вернётся домой. — Только будь осторожнее и попроси у Эльзы тёплую одежду и плащ, — попросила она, протягивая Ричарду конверт. — Всё будет в лучшем виде. Сама будь осторожнее.