5. Перед броском
4 мая 2022 г., 18:09
Перед броском, затихнув мыслью-птицей, Уйти в себя, стирая день и ночь, Чтобы понять, что это всё не снится, Затем взмахнув, подняться в небо прочь. Перед броском… — Ника Коэн
Утро следующего дня выдалось хмурым. Свинцовые тучи заполонили всё небо, а на улице не было ни одной живой души. В доме Бергов тоже было пасмурно. Эльза стояла возле кухонной тумбы и уже несколько минут намывала одну и ту же чашку, смотря перед собой на какую-то точку в стене. Она не любила врать. Ложь девушка без раздумий причисляла к смертным грехам, и то, что ей придётся солгать родителям, ещё больше опускало план старшей сестры в её глазах. Ингрид же восприняла данную ей роль больной с энтузиазмом и уже во всю репетировала перед разведчиками, лежа на диване под огромным пушистым пледом, то и дело всхлипывая и прося Жана подойти к «умирающей» красавице. Почему Ингрид так сильно сдружилась с Жаном? Скорее всего, из-за того, что он был единственным, кто соглашался катать её на спине, изображая послушную лошадь. Когда девочка попросила об этом капитана, то столкнулась с таким безоговорочным «нет», что больше даже подумать не могла о том, чтобы снова попросить Аккермана поиграть. — Переигрываешь, — меланхолично заметила Сильвия, перелистывая страницу в своём блокноте. Под её глазами пролегли тяжёлые круги. Волосы она собрала в небрежный короткий хвостик, что смешно торчал на левом боку. Этой ночью она составила перечень незамысловатых вопросов для своего интервью для прикрытия, а когда первые слабые лучи солнца проскользнули в её комнату, принялась размышлять над тем, что скажет Мелани. Как именно убедить её помочь в их деле? Сильвия не особо верила в то, что дочка судьи так легко согласится рассказать правду, тем самым подставив Адлера перед прессой. Как бы сильно эта Мелани ни была против действий своего отца, вряд ли она захочет, хоть и косвенно, вырыть могилу, возможно, единственному близкому человеку. Поэтому Берг заранее составила план диалога и даже выписала и выделила слабое место Мелани, на которое можно было бы надавить. Сейчас она мысленно прокручивала вопросы в своей голове, стараясь представить все возможные варианты течения предстоящего разговора, и громкие стенания сестры её отвлекали. — Папа поверит, — махнула рукой младшая Берг и, откинув одеяло, села на пятую точку. — Кушать хочу! Эльза, наконец, оставила чашку в покое и, поставив её на место, обернулась к сестре, оглядывая её взглядом настоящего знатока в моде. Раз уж она уже соврала матери и отцу ради этого плана, то пути назад уже нет. Нужно помочь сестре осуществить задуманное и потом усердно молиться, чтобы разгорающаяся гроза не настигла их тихий и спокойный дом. Сильвии надо будет посетить довольно важное собрание, а значит, выглядеть она должна как минимум презентабельно. Не слишком роскошно, но и не слишком просто. «Кажется, у матери в шкафу было что-то подходящее», — подумала она, пытаясь вспомнить то лёгкое платье нежно-голубого цвета, которое мать надевала, когда навещала в госпитале свою сестру. Достаточно простое, но в то же время вполне приличное для общественных мероприятий. Разведчики тем временем пытались отвлечь себя от постоянно терзающих их мыслей. Нифа могла приехать когда угодно, привезя с собой план от Эрвина Смита, и ожидание её приезда потихоньку вгоняло всех в нервное напряжение. Микаса качала пресс, иногда переключаясь на приседания и отжимания. Жан развлекал Ингрид, рассказывая той смешные истории из кадетки, разумеется, в фильтрованном виде, без бранных слов и упоминаний алкоголя. Хистория рассматривала старый альбом с рисунками Эльзы, на которых были изображены крылатые существа, перелетающие с цветка на цветок. Конни и Саша играли в карты, тихо о чём-то споря между собой. Армин и Эрен играли в так называемый «бой титанов» на клочке бумаги, который им одолжила Сильвия. И только капитан невозмутимо сидел в кресле и, закинув ногу на ногу, изучал очередную книгу. Армин, отвлекаясь от игры, загадочно посматривал на капитана и иногда ловил его за разглядыванием сосредоточенно работающей Сильвии. Это весьма сильно удивляло его, но он не подавал виду, что заметил это новое хобби капитана. Мысленно он пытался понять причину такого поведения, ибо такое банальное объяснение, как любовь, отчего-то не подходило к грубому и замкнутому капитану. Внешне Леви был абсолютно спокоен, но в душе его, независимо от его воли, разгорался пожар, что так хорошо отображался в его глазах. Этот огонь угрожал вырваться наружу и сжечь как своего хозяина, так и предмет его внезапно пробудившейся симпатии. Но капитан, обладая хорошей военной выдержкой, держал его в узде, запрещая себе какие-либо проявления нахлынувших на него чувств. Сейчас, когда разведку объявили преступниками, нужно было думать о сохранении собственной задницы и о злополучном подвале, что хранил невероятно важный секрет. Но несмотря на это, мысли о миссии отодвигались под натиском острого желания ещё раз взглянуть на неё, пробежаться глазами по шее, мысленно дотронуться до блестящих волос, представить их нежное прикосновение к его грубым, покрытым старыми мозолями рукам. «Приворожила она меня что ли?» — раздраженно думал капитан, понимая, что вместо того, чтобы дочитывать книгу, снова пялится на Сильвию, причём так бесстыдно, что сам объект его наблюдения оторвался от блокнота и озадаченно взглянул на него. — Сильвия, ты хоть спала ночью? — Эльза подошла к Ингрид и протянула той корзинку с печеньем. Девочка заулыбалась, захлопала в ладоши и сразу же выхватила любимое лакомство из рук сестры. — Боюсь уснуть. Вдруг пропущу прибытие Нифы, — честно ответила Сильвия, перекидывая свой взгляд с капитана на сестру. Эльза возмущенно покачала головой, выражая своё крайнее неодобрение. — Вечером тебе нужно будет встретиться с доктором. Ты должна быть в хорошем состоянии, тем более, если вдруг придётся отправиться на предприятие. Сонная ты ничего не сможешь сделать. Сильвия вздохнула, понимая, что сестра права. Только уж никак её бесноватое волнение не позволяло отправиться в царство Морфея. Теперь её, как и сестру, начали окружать призраки неудачи. Что, если Мелани ничего не скажет? Что, если... Да мало ли что может пойти не так! Когда дело давит своей безоговорочной важностью, душа хоть раз определенно подумает о тяжелых последствиях провала. — Я заварю тебе успокаивающий сбор, — Эльза вернулась к кухонной тумбе и принялась искать мешочки с травами. Девушка, проводив сестру глазами, снова обратила внимание на капитана. Тяжелый изучающий взгляд, поджатые тонкие губы. Тело невольно пробила дрожь, и Сильвия быстро уткнулась глазами в свой блокнот, пытаясь отвлечься. Только вот буквы расплывались, руки дрожали, а сердце учащённо билось, будто сейчас происходило что-то неправильное. Эльза громыхнула чайником, Ингрид начала кормить Жана. Конни и Эрен, переглянувшись между собой, снова засмеялись, а Берг так и сидела, замерев, как статуя, и пыталась разобраться в собственноручно написанных буквах. Они отчего-то сейчас стали казаться чужими, как будто бы не она, а кто-то другой делал записи в блокноте этой ночью. Наконец, Сильвия, не удержавшись, подняла голову и снова столкнулась с изучающими серыми глазами. «И всё-таки он красив, — промелькнула в её голове мысль. — Красив, как принц из сказки про королеву снега.» В старой книге сказок, которую Сильвия иногда читала перед сном Ингрид, была одна очень печальная, но в то же время прекрасная сказка о королеве Снега. Королева эта была очаровательна, но безумно одинока, и поэтому однажды в Новый год она украла из приюта мальчика и сделала его своим сыном. Мальчика звали Арен, и был он весёлым и шустрым пареньком, что придумывал разнообразные затеи в замке ледяной королевы. Только вот со временем холод, царивший во дворце, начал проникать в его сердце, и уже через год стал Арен настоящим снежным королём, не способным на какие-либо чувства. Снежная королева любила мальчика, но не могла подарить ему человеческого тепла, ибо сама никогда не знала его. Только если она, вылепленная из снега и льда, не нуждалась в горячем сердце, то вот её приёмный сын, настоящий человеческий ребёнок, состоял из плоти и крови. Холод был губителен для него. Совсем поникнув, Снежная королева непроизвольно вызвала ужасающую метель. Арен же с каждым днем становился всё прекраснее. Кожа его была бледная, словно у мертвеца, глаза — истинный лёд. Лишь горячее сердце всё ещё не смог взять холод. Но и этому пришел черед. Сильвии Арен показался вдруг похожим на капитана Леви. Это случилось как-то непроизвольно и довольно неожиданно. Она вдруг отчётливо поняла, что, если бы сказку поставили как спектакль, Леви был бы идеальным кандидатом на роль холодного, но отчаянно мечтавшего о жизни Арена. Его глаза — лёд, в глубине которых плещется детская обида, боль, одиночество и тепло, а вернее, мольба о тепле. В сказке мальчика, нуждающегося в любви, смогла спасти прекрасная Афелия, родная дочь Весны, что подарила ему свой животворящий поцелуй, тем самым растопив замёрзшее сердце. Снежная королева изо всех сил старалась подарить приёмному сыну тепло, дабы не допустить повторения горя. Но так как она никогда не была тёплой, ничего у неё не вышло. Тогда она и решила отпустить приёмного сына, позволив Афелии вернуть его в мир людей. Берг подумалось, что и капитан мог быть раньше обычным ребёнком, живущим в тепле и заботе, но холодная рука жизни схватила его и швырнула в разведку. Может, в душе он тёплый, но работа, обязывающая марать руки в крови и встречаться каждую вылазку со смертью, охладила его, пустила ледяные корни во всё ещё пылающее сердце. И спасти его можно лишь горячим поцелуем. «Бред какой-то, — Сильвия помотала головой. — Мне точно надо выспаться» Она снова подняла глаза на капитана и улыбнулась, заметив, что он снова взглянул на неё из-под книжки. Ей хотелось перебороть смущение, доказать себе, что какой-то капитан не может заставить её потерять свою голову и краснеть, стыдливо пряча глаза, словно она сделала что-то непростительное. В конечном итоге он — её гость, и она должна быть мила с ним. Капитан вздрогнул, поймав очаровательную улыбку, и на мгновение оцепенел, пытаясь унять собственные эмоции. Затем, резко очнувшись, кивнул в ответ, снова спрятал глаза за оранжевой корочкой с надписью «Подвиги капитана Эдгара». «Веду себя, как мальчишка», — с досадой подумал он. Входная дверь резко отворилась, и на пороге появилась раскрасневшаяся Нифа. Леви резко поднялся и швырнул книгу на мягкое сидение кресла. Разведчики мигом позабыли о своих занятиях и тоже повскакивали со своих мест, выжидающее смотря на пытавшуюся отдышаться девушку. Нифа закрыла за собой дверь и только тогда, приложив кулак к сердцу, объявила: — Эрвина Смита взяли в плен!***
Сильвия ожидала прибытия гостей, стоя в огромном зале главного госпиталя Троста. Самого первого, построенного в этом городе. Стены зала были сделаны из белого мрамора, а высокий потолок украшала роспись знаменитого художника, почившего десять лет назад. Красивая женщина со строгими голубыми глазами и в однотонном бежевом платке взывает к небу с молитвами, а маленькие крылатые ангелы даруют ей Божественный свет, изображенный на росписи в виде мелких золотых точек. Это изображение было первое, на что обращали внимание привезённые больные, и все как один восхищались искусности мастера. В будние дни зал заполнялся людьми. Здесь были и серьёзные врачи с круглыми очками, и симпатичные медсестры на высоких каблуках, да и просто родственники больных, пришедшие навестить своих родных и близких, а заодно передать плату за лечение в этом месте. Лечение в обычных военных госпиталях было бесплатным, а вот за возможность лечиться у самых квалифицированных врачей и самых вежливых и обязательно красивых сестёр надо было заплатить, причём весьма немалую сумму. Вследствие этого в главном госпитале Троста могли позволить себе лечиться лишь очень влиятельные и богатые люди. Среди них были и члены совета, и командиры военной полиции, даже богатые торговцы. Короче говоря, все сливки многоуважаемого общества. — Рад встречи, Сильвия. Как ваша матушка? Высокий, крупно сложенный мужчина с курчавой бородкой подошёл к девушке и пожал ей руку. — Всё хорошо, доктор Бранд. Карл дружелюбно улыбнулся и, отпустив руку Сильвии, поправил воротник своего идеально белого халата. — Часы посещения больных уже закончились. Я, кажется, догадываюсь, почему вы пришли сюда, — он подмигнул. — Хотите осветить в прессе наше собрание? «А это оказалось проще, чем я думала» — Разумеется! Доктор Бранд, все должны узнать о том, что вы сделали для людей с ограниченными способностями! Впервые был организован такой клуб, и это просто невероятно! — бодро начала Сильвия свой маленький спектакль. — Это же такой пример добродетели! Она как никто знала, как обманом добиться от человека информации. Профессия обязала быть наглым и изворотливым лгуном в погоне за данными. Этому её обучали и именно эти знания ей приходилось столько раз применять на практике. У каждого человека есть слабое место, нажав на которое, можно было разговорить кого угодно. Бранд же был человеком честолюбивым и порой казалось, что все его подвиги были совершены ради похвалы народа. Разумеется, такой человек с радостью примет предложение журналиста написать о его доброте и героизме. Да он и сам думал над тем, чтобы поймать какого-нибудь журналюгу и привести его в госпиталь, дабы в очередной раз похвастаться своей добродетелью. — Ох, я так рад! — искренне воскликнул доктор. — Разумеется, я дам своё согласие. Люди должны собраться к шести, а пока мы можем поговорить о том, как всё это начиналось… Следующие полчаса Сильвия хвостиком ходила за доктором и изо всех сил показывала своё неподдельное восхищение. Карл с талантом истинного оратора рассказывал о том, как однажды ночью за чашечкой чая в его голову пришла замечательная идея. Рассказывал быстро, то и дело взмахивая руками, словно пытался показать огромный масштаб значения этого клуба для колясочников. Сильвия же быстро записывала всё сказанное в блокнот и то и дело поглядывала на заполнение огромного зала. Медсёстры притащили огромный длинный стол и принялись заполнять его различными вкусностями. Уборщицы расставляли огромные вазы с невероятно пышными цветами нежно-розовых и синих оттенков, то и дело покрикивая друг на друга. Позже огромные двери начали отворяться и разодетые мужчины и женщины вкатывали своих детей, жён, братьев или сестёр в огромное помещение. Были среди этих людей и бывшие разведчики, что потеряли свои ноги, сражаясь с титанами. Они держались гордо, с прямой спиной, а лица их не выражали никаких эмоций. — Скажите, как вы узнали о собрании клуба? — Карл недоумённо почесал свою бороду. — Я рассылал приглашения лишь своим пациентам и их родственникам. — Слухи разные ходят… Вы же знаете, нам, журналистам, ничего не стоит добыть информацию. Карл глухо рассмеялся и, достав из кармана халата белый платок, вытер набежавшие слёзы. — Это верно. Всегда поражался вашим способностям, мисс. Но сейчас я вынужден откланяться, ибо пора мне готовиться к мероприятию. — Спасибо, сэр. Карл кивнул и, оглядев зал внимательным взглядом, ушёл, оставив Сильвию одну. Девушка прижалась к стене, наблюдая за гостями, пытаясь понять, кто из них может быть той самой Мелани. Тем временем в огромный зал вошёл Адлер, одетый в дорогой костюм тёмно-синего цвета, с прилизанными волосами, что блестели жиром под светом горящих факелов. Впереди себя он толкал коляску с сидевшей на ней хрупкой девушкой, что меланхолично разглядывала шумную обстановку вокруг. Сильвия сразу поняла, что она-то и есть мисс Мели, и вдруг, поймав на себе изучающий взгляд Адлера, обратилась к первому попавшемуся колясочнику, чтоб взять у него небольшое интервью. Всё время она исподтишка наблюдала за судьёй, что всё время о чём-то говорил со своей дочерью. Та молча кивала. Иногда на её бледном лице появлялась слабая улыбка, что через несколько секунд таяла. Судья всё никак не хотел оставить дочь в покое, и Берг сильно бесилась из-за того, что он не даёт ей возможности подойти к Мелани. Она опрашивала уже пятого гостья, когда Адлер, о чём-то переговорив с доктором, поцеловал свою дочь в лоб и наконец-то скрылся за огромной дверью, покинув зал. — Здравствуйте, мисс Мели, — Сильвия подбежала к девушке и слегка поклонилась, прижимая блокнот к груди. — Я не хочу отвечать на вопросы журналистов! — грубо ответила Мелани, непроницаемым взглядом смотря на Берг. Девушка была худа до безобразия. Её тонкие руки были больше похожи на кости, чем нам руки здорового человека. Кожа бледная, синюшная, волосы длинные, светлые, практически бесцветные. Её голубые глаза походили на глаза бездушной куклы, а тонкие губы, густо намазанные розовой помадой, слегка дрожали. Сильвия наклонилась к ней ближе, ощутив лёгкий аромат фиалковых духов, и прошептала: — Даже если это поможет остановить вашего отца и наказать Кеннади? Мелани вздрогнула, словно её исподтишка ущипнули. В её глазах блеснули искорки осознания. Всего за одно мгновение эта фарфоровая кукла преобразилась, превратившись в живую молодую леди. — Так это вы украли письма из кабинета отца? Сильвия огляделась по сторонам, проверяя, не вернулся ли Адлер, и, убедившись, что всё хорошо и никто даже не смотрит в их сторону, ответила: — Мисс, ваш отец не остановится сам. Разве вы не понимаете? Мою сестру изнасиловал его дружок Вернер, и он покрыл его преступление. Неужели вы хотите, чтобы все девушки смирились с беззаконием, которое устраивает ваш отец? Мелани печально вздохнула, решая, что теперь ей делать. Сильвия на подсознательном уровне вызывала доверие, но сомнения не давали ей решиться на то, чтобы помочь ей. Сильвия, прочитав в глазах Мели замешательство, продолжила: — Я слышала, что Кеннади готовит большие деньги для своего откупа... — Мелани напряглась. — Он и в этот раз ускользнёт? Будет, как... — Тише вы, давайте выйдем! — остановила её Мели, замечая доктора Карла, снова вернувшегося в зал. — Увезите меня туда, где нас никто не услышит. Сильвия кивнула и, зажав блокнот под мышкой, взялась за обитые кожей ручки коляски. Они проехали мимо толпы гостей к ближайшей двери и, объяснив медсестре, что в зале стало слишком шумно для разговоров, въехали в коридор. — Ну что? — Сильвия села на подоконник и нетерпеливо посмотрела на Мели. — Вы согласны помочь? — Сначала расскажите, что именно вы хотите сделать. Мелани взглянула на одинокий цветок, стоящий на белом подоконнике. — Если вы дадите мне хорошую информацию и доказательства, то я напечатаю об этом в газете, и тогда вашего отца уволят. Он больше не сможет защищать преступников, и все смерти бедных девушек будут не напрасны!.. — А вы уверены, что вам разрешат печатать такое? — Разумеется. Девушка положила руки на белое платье и сжала шёлковую ткань. Она любила своего отца. Очень любила. Но в глубине её больной души жила ненависть и отвращение, которое терзало её изнутри. Ей было всё равно на преступников, воров, бандитов, которых покрывал её отец. Она могла простить или оправдать всё, что он делал, если бы не случай с мерзким Кеннади, на деяние которого она не могла закрыть глаза. — Знаете, порой ты начинаешь задумываться о проблеме, только когда она начинает касаться тебя, — тихо, почти шёпотом сказала Мели и вдруг резко подняла глаза на Сильвию. — Что именно вам нужно узнать? — Всё, что вы можете рассказать. Мели снова опустила взгляд на свои руки. Девушка вдруг ощутила себя предателем. Ведь отец так любит её. Разве может она, его единственная отрада в этой жизни, просто так взять и выложить всю правду незнакомой девушке? С другой стороны, зачем тогда она выкрала те письма из его тайника? Зачем молила отца остановиться? Ведь для этого всего была достаточно весомая причина. И причиной той была Нелли. Бедная красавица Нелли Батлер, чей хладный труп столько времени преследует её в кошмарах. На улице громыхнуло, и вскоре коридор заполнился звуками дождя, что влетели в помещение через открытую форточку. Мелани, решив, что дальше оттягивать разговор уже нельзя, начала свой рассказ: — После смерти матери мы с отцом остались одни в целом мире. Он заботился обо мне, покупал дорогие наряды, украшения. Я часто посещала балы и приёмы знатных людей, любила ходить за покупками на рынок со своей нянечкой. Там-то я и познакомилась с прекрасным и очень добрым, как я тогда считала, парнем. Он был обаятелен и очень воспитан. Торговал серёжками на рынке. Через пару месяцев нашего знакомства он сделал мне предложение, правда, не официально, но так романтично! — девушка ощутила во рту горечь. — Он обманул меня. Обещал жениться, а сам развлекался со шлюхами в борделе. Так вышло, что я забеременела... Думала, что он будет рад малышу, забудет о своих шлюхах, и мы станем семьёй. Только не вышло. Этот мужчина испугался и, когда я заявила, что не буду делать аборт… Боже, никогда не ввязывайся в неприятности, если носишь под сердцем малыша. Он толкнул меня. Толкнул, а я упала и покатилась по лестнице. Разумеется, ребёночка моего не стало. Не пережил он. — Мелани всхлипнула, и Сильвия предложила ей носовой платок. — В следствии удара был поврежден позвоночник. Так я и стала инвалидом, навсегда прикованным к коляске, — девушка утёрла слезы платком. — Его приговорили к тюрьме, но я считала, что такой человек не достоин жизни. Из тюрьмы рано или поздно выходят, а я останусь инвалидом навсегда. Тогда я много плакала и обещала папе, что порежу вены, если того парня не казнят. Отец спокойно выслушал меня и пообещал, что всё сделает. Тогда он связался с Вернером, что в ту пору был ещё очень даже мил. Они договорились о том, что Вернер убьёт моего мучителя и подставит его смерть как самоубийство, а взамен мой папа должен будет его оправдать на ближайшем суде. Всё получилось. Ты даже не представляешь, как счастлива я была, когда узнала, что он мёртв! Только после этого мой отец сильно изменился. Стал нервным, постоянно срывался на слуг. Позже выяснилось, что он по указке Вернера освобождал провинившихся, и те платили ему большие деньги. Я не хотела верить в то, что мой отец может быть таким ужасным человеком. Какая дочь сможет назвать самого близкого и родного человека чудовищем? — Мелани высморкалась в платок и, осознав, что сделала, виновато взглянула на Берг. Та лишь снисходительно махнула рукой. — Я пробралась в его комнату под предлогом провести время вместе. Думала, что Вернер шантажирует его. Я надеялась, что это так, ведь тогда моей душе стало бы намного легче. Только, к сожалению, я узнала не то, что хотела. Вернер не был злом. Злом стал мой отец. Они вели тайную переписку между собой, в которой Вернер указывал на тех, кого надо отмазать, и сколько они готовы заплатить за это. Тогда мой мир рухнул. Но даже тогда я ничего не сделала. Думала, что не имею право лезть не в свои дела. О, я была так эгоистична! Так было, пока я не познакомилась с Нелли Батлер. Мы быстро сдружились, и она поведала мне о том, что Кеннади заставил её сделать аборт, которого она не хотела. Он связал её и напоил травами. Представляешь? Нелли вырвалась, но на улице был дождь, и она упала. Наши судьбы были так похожи. Я невольно прониклась к ней симпатией. Она часто заходила ко мне, но... Однажды она покончила с собой. Целый год после этого события я размышляла над тем, что мне делать. Отец изменился, полностью превратившись в отпетое чудовище, и мне слишком больно видеть его таким. Недавно Кеннади поймали на каком-то воровстве, и я упросила отца не принимать от него денег. Только теперь слушать он меня не хочет и считает, что мне не стоит совать свой нос не в свои дела. А я помню Нелли! Она часто приходит ко мне во снах и плачет, умоляя помочь ей. Знаешь, только тогда я поняла, какой же монстр мой отец, и как опасно игнорировать подобные вещи. Нелли не могла покончить с собой сама. Отчего-то я уверена, что Кеннади помог ей. Что это он вывез её и покончил с ней. Хочешь спросить, зачем ему это спустя два года после того события? Да всё просто! Она собиралась раздобыть доказательства против него. Собиралась и, похоже, уже что-то имела. Знаешь, — девушка сложила мокрый платок. — Если вы хотите отомстить и отцу, и Вернеру, то тогда вам точно стоит прочитать их личные переписки. — Мне жаль… — Сильвия еле сдерживала подкатившиеся к глазам слёзы. Маленькая Мели выглядела такой хрупкой, такой несчастной, что хотелось обнять её, прижать к сердцу, чтобы поделиться с ней своим теплом, дабы этот призрак когда-то весёлой и красивой девушки ожил. Только сейчас она во всех красках увидела всю ситуацию и уже не винила сестру в том, что та не стала настаивать на встрече с Вернером. Сильвия бы не пережила, если бы Эльза пострадала. А эти не знавшие ответственности мужчины точно бы не пожалели скромницу Эльзу. — Я не взяла с собой этих писем, — виновато добавила Мели. — Дайте мне, пожалуйста, бумагу и карандаш. Сильвия, всё ещё думая о своём, выдернула последнюю страницу из блокнота и вместе с карандашом протянула её девушке. — Но вы можете обратиться к моей служанке. Попросите её вынести вам шкатулку, покрытую розовой краской. Там, в нижнем ящике под украшениями, лежат некоторые из тех писем. Можете шкатулку оставить себе, она принадлежала Нелли, и, думаю, человек, решивший отомстить её обидчику, заслуживает быть её хранителем намного больше, чем такая дрянная подруга, как я. — Я не думаю, что это так. Вы помогли ничуть не меньше, — Сильвия слезла с подоконника — Спасибо вам. Мелани написала на бумаге небольшую записку для няни, в которой просила её отдать Сильвии шкатулку, и отдала её журналисту. — Буду ждать вашего выпуска.***
Ингрид лежала на диване и, закрыв глаза, слушала ровный бархатистый голос отца. Мистер Берг сидел на полу возле дочери и читал ей книгу со сказками, чтобы малышка поскорее заснула. Эльза, намочив тряпку холодной водой, подошла к сестре и сделала той холодный компресс, изо всех сил изображая крайнее беспокойство за её здоровье. — Папа, меня тошнит! — слабым голоском пропищала Ингрид и, высунув ручку из-под одеяла, схватилась за юбки сестры. — Можно мне чая? Берг засуетился, отложил книгу и хотел было встать, но был тут же остановлен Эльзой. — Сейчас принесу, — ответила она Ингрид, поражаясь таланту своей младшей сестры. Так ловко той удавалось строить из себя больного человека. Берг протёр рукой вспотевший лоб и взглянул на дверь. — Ну и где же Сильвия? — сердито спросил он. — Обещала же присмотреть за предприятием, а сама… — Она пошла брать интервью у доктора Карла Бранда, — быстро ответила Эльза, наливая кипяток в кружку. Берг довольно улыбнулся и обратился к сидящему в кресле капитану. — Вот моя дочь! У неё с детства нюх на интересные новости! Ей-богу! Не зря ей я решил доверить своё дело! Капитан вежливо кивнул и сделал глубокий глоток из кружки. Уже завтра они покинут этот уютный дом и наконец-то сделают то, к чему готовились столько времени. План Эрвина Смита был довольно рискованным, но это было вполне ожидаемо. У Смита никогда не было простых планов. Ожидать от него чего-то другого было бы весьма глупо. Капитан Леви заранее обсудил со своими подчиненными все детали, и сейчас все с нетерпением ждали нового дня. Они даже не думали над тем, получится у них или нет выполнить задуманное. — Должно получиться, — сказал капитан, отрезая все сомнения своих подопечных. От успеха плана зависело слишком много, чтобы даже допускать мысль о провале. Отряд Леви должен был сосредоточиться на своей части плана и свято верить в комендантов Пиксиса и Дариуса, что решили оказать поддержку. Даже Эрвин более не мог ничего сделать. Он был избит до полусмерти и связан, как особо опасный преступник. Сейчас всё зависело от большого количества людей, от успеха их слаженной работы. Сильвия и Ричард в этом плане играли свою роль, ведь восставший народ — мощное оружие, которым можно воспользоваться, если направить его в нужное русло. Не было места для сомнений и лишних размышлений. Слишком многое поставлено на карту и слишком много подводных камней. Входная дверь отворилась, и в дом вошла Берг, вся вымокшая из-за дождя. Крупные капли скатывались с её коротких тёмных волос, а некогда красивое платье было в грязи. В руках девушка держала розовую шкатулку. — Сильвия, наконец-то! — воскликнул отец, поднимаясь. — Боже, почему ты так выглядишь? — Упала, папа, — коротко ответила девушка, снимая с себя ботинки, к подошве которой прилепился огромный ком грязи. — Я переоденусь и сразу на предприятие! Берг покачал головой. — На улице льёт как из ведра. Опасно ехать. — И не такое переживали, — буркнула Сильвия и быстро поднялась по лестнице. Ингрид, поняв, что внимание отца было упущено, надулась от обиды. Это она главная героиня и ей нужно уделять как можно больше внимания! Мистер Берг, вместо того чтобы читать дочери сказки, разговаривал с Эльзой, прося ту остановить своенравную старшую сестру. Эльза лишь качала головой разводя руками. Что она могла сделать? Младшая Берг тем временем снова протяжно завыла: — Тошнит, чай….***
Сильвия кинула на кровать шкатулку и принялась быстро стягивать с себя промокшее платье. Мокрая ткань неприятно липла к телу, и девушке хотелось как можно быстрее переодеться во что-то сухое. Бросив грязную ткань на пол, она подлетела к шкафу и, вытащив оттуда полотенце, начала быстро обтирать им волосы. Не было времени даже принять душ, не то чтобы нормально высушить копну густых волос. Деревянная шкатулка Нелли, лежавшая на кровати, смущала своим присутствием. Как будто эта шкатулка неразрывно связана с умершей, и стоит Сильвии обернуться, как она увидит на кровати бледную Нелли. Эту девушку она видела всего один раз в газете. Увидела и забыла. Но сейчас мозг вытаскивал её образ из глубин памяти, принимая причудливые тени за призрак самоубийцы. Сильвия вытащила из шкафа новое платье коричневого цвета с воротником, украшенным белым кружевом. Дождь всё так же сильно барабанил по окну, навевая легкую дрёму. Девушка надела на себя платье и уставилась в окно, задумавшись о предстоящем плане. Раз отец дома, значит, план уже начал действовать. Ричард отправился туда, взяв с собой некоторые их разработки, а значит, уже редактирует материал для нового разоблачающего выпуска. Осталось лишь опубликовать переписку Адлера с Вернером и не забыть во всех красках описать коварность знати, придумавшей водить народ за нос. Новость о кознях Вернера сможет растормошить людей, подготовить их к более ужасной правде. Это всё равно, что помешать угли в костре. Всё равно, что чиркнуть спичкой. — Помешал? — Аккерман вошёл в комнату и облокотился о стенку. Сильвия резко обернулась к нему, придерживая на груди всё ещё не застёгнутое сзади платье. Капитана её растерянный вид даже не смутил. — Хистория будет новой королевой. — Леви внимательно оглядел девушку с ног до головы. — Помочь? Сильвия кивнула и, скрыв свою смущение, повернулась к нему спиной. — Хистория? Капитан приблизился к Сильвии и невольно пробежался взглядом по соблазнительной обнаженной женской спине. Его внимание остановилось на маленькой родинке в форме звезды, что расположилась слегка ниже лопаток. — Она же у нас внебрачная дочь Рейсса и истинная королева стен. Об этом тоже надо будет написать. — пояснил капитан, застегивая платье. — Могу я узнать, какой план предоставил Эрвин Смит? — Сильвия развернулась, взглянув капитану прямо в глаза. — Обещаю, что никому не расскажу о нём. Мне просто интересно. Леви несколько секунд смотрел на неё, раздумывая над тем, делиться с ней этой информацией или нет. Был бы это кто-то другой, он наверняка и думать бы не стал. Развернулся бы и молча ушёл, не считая нужным что-то объяснять. Только вот с Берг всё было по другому. Её глубокий, завораживающий взгляд, тонкие искусанные губы, даже еле уловимый запах цветочных духов... Всё это сводило его с ума, развязывало язык, наполняя желанием довериться. Рядом с ней, в этой комнатке, где постоянно царил творческий беспорядок, было как нигде тепло и уютно. Как никогда хорошо. За окном мрачные тучи, льёт холодный, пронизывающий до костей дождь. Он стоит здесь, наедине с ней, и понимает, что ему не хочется отпускать её. Не хочется, чтобы она уходила во тьму мокрого вечера. — Сначала мы должны найти Рода Рейсса. Для этого нам придётся временно отдать Эрена и Хисторию. Пока мы разбираемся с истинным королём, комендант Пиксис и верховный главнокомандующий Дариус Закклай захватят всех солдат военной полиций и устроят переворот. Действовать начнём после трёх часов, так что газеты должны быть созданы до этого времени. Сильвия кивнула и, подойдя к стулу, стянула с него зелёный платок. — Капитан… Можно спросить? Леви молча кивнул, не сводя пронизывающего взгляда с Берг. — Когда это всё закончится, мы ещё увидимся? Вы ведь больше не вернётесь в наш дом. — Пока рано говорить о том, что будет. Думаю, после такого моим ребятам дадут отпуск. — А с тобой? С тобой мы ещё увидимся? Сильвия потупила взгляд, прочитав на лице капитана удивление. Этот вопрос вырвался у неё непроизвольно. Она не хотела задавать его, но осознание того, что, возможно, это их последний разговор, заставило её это сделать. Девушке вдруг дико захотелось увидеться с ним ещё раз. Захотелось, чтобы этот разговор повторился ещё очень много раз. — Мне понравилось пить с тобой чай… — спустя минуту молчания ответил Леви, разворачиваясь к выходу. — Могу навестить тебя, если ты не будешь против. Удачи, Берг. Береги себя.
