Глас народа

А судьба над тобой посмеялась опять, подарила любовь, чтобы снова отнять, Но не в силах никто эту цепь разорвать. Навеки Невысказанных слов бессчетные страницы, Растаявшие в пламени признания и стихи. Безмолвный разговор, письмо в когтях у птицы, сирени запах ветер унеси.                         ESSE - Сцена 06. Йеннифэр

      Горожане собрались на главной площади, с восхищением в глазах приветствуя стоящую на пьедестале девушку. Хистория, облачённая в девственно чистое белое платье, смиренно склонилась перед возвышающимся перед ней Дариусом, готовящимся надеть на её светлую голову корону. Солдаты торжественно ударили в огромные барабаны. Хистория, ощутив тяжесть короны, поднялась с колен и обернулась к народу, прикладывая кулак к сердцу. Народ одобрительно закричал, подкидывая в воздух шапки. Сегодня вся площадь была наполнена ликованием и безграничным восхищением. «Она и правда похожа на Богиню», — с улыбкой подумала Сильвия, стоящая рядом со своей семьёй перед возвышением. На ней было нарядное платье из тёмно-зелёной ткани, на груди красовалась брошь — почётная награда за помощь во время свержения короля-фальшивки. Рядом с ней с такой же брошью на груди стоял Ричард и гордо держал свою невесту за руку. Эльза, ловя на себе завистливые взгляды, краснела, делая вид, что полностью увлечена происходящим на сцене, хотя на самом деле гордилась своим статусом невесты.       Когда королева села на заранее приготовленный трон рядом с членами совета, дирижёр в чёрном фраке махнул палочкой. Оркестр заиграл веселую, переливающуюся мелодию. Торговцы открыли лавки со сладкими яблоками, блинами да карамелью. Люди, разобравшись по парам, принялись танцевать, наслаждаясь столь пышным праздником. Сильвия сначала стояла на месте, высматривая в толпе капитана, и, наконец-таки заметив его, сделала вид, что он ей не интересен. Вместо того, чтобы пригласить Леви на танец, она развернулась к Ингрид и, галантно поклонившись, подала той руку. Аккерман не походил на того, кто любит танцевать, так что девушка даже не ждала от него приглашения. Более того, ей всё ещё было стыдно за то, что она так яро бросилась к нему на шею перед его подчиненными и начальством. — Не хотите ли вы станцевать, моя прекрасная младшая сестра? —ласково спросила она, а затем, когда мать отвернулась, добавила: — Обещаю, после этого танца заставлю Жана станцевать с тобой! Ингрид хитро улыбнулась и приняла предложение. Дочери Берга протиснулись в центр и принялись отплясывать так, как будто бы на них никто не смотрит. Сильвия не была из тех, кто расстраивается, если мужчина не пригласил на танец. Хочется станцевать? Так танцуй, для этого необязательно иметь кавалера. Младшая сестра танцует намного веселее и энергичнее зануды капитана.       Тем временем Аккерман, потерявший из виду Сильвию, залез на крышу соседнего балкона. Ему это не составило большого труда. Рядом с домом было дерево, по которому можно было легко забраться даже простому дворовому мальчишке. Сев поудобнее, Леви облокотился спиной о кирпичную стену и, наконец, нашёл глазами старшую Берг, словно юла крутящуюся между другими женщинами и мужчинами. Капитан с ранее не свойственной ему жадностью наблюдал за белыми ручками, поднявшимися в небо, за ясным лицом, которое даже отвратительный шрам не мог изуродовать. Иногда глазам Леви удавалось разглядеть ножки, мелькавшие из-под длинной юбки её платья. Музыка сменилась на нежную, мелодичную. Сильвия, как и обещала, отвела сестру к Жану, который только что получил отворот-поворот от Микасы. «Видимо, нелюбовь к танцам — это у Аккерманов врождённое», — с усмешкой подумала Сильвия, когда Жан, грустно взглянув в сторону Аккерман, тяжело вздохнул. Парень, натянув на лицо милую улыбку, всё же согласился потанцевать с Ингрид, и, взяв младшую Берг за руку, повёл её к остальным. — На тебя капитан странно смотрит, —коротко сказала Микаса, кивая в сторону балкона. Сильвия смущенно улыбнулась и встала с ней рядом, любуясь радостной Ингрид. — А где Эрен? Послышался тяжёлый вздох. — Они с Армином захотели что-то обсудить между собой. — Понятно. Повисло тяжелое молчание. Микаса с безразличным видом наблюдала за танцующими. Сильвия делала вид, что неразговорчивость Аккерман её не смущает. Она даже не заметила Смита, что в определённый момент покинул Верховного главнокомандующего и решил спуститься в низ. Гляделки Леви показались ему весьма забавными. «Раз уж Аккерман развлекается, отчего и мне немного не отдохнуть?» — рассудил он, дотрагиваясь до плеча стоящей впереди Берг. — Здравствуйте, главнокомандующий, — девушка ослепительно улыбнулась. — Решили присоединиться к гуляниям? — Я давно не танцевал, — так же дружелюбно ответил Эрвин. — Правда с одной рукой я не могу придержать даму за талию. — Можно попробовать и так, командующий, — Берг рассмеялась. — Героям тоже надо отдыхать. Эрвин ухмыльнулся. На щеках появились ямочки. — Тогда я приглашаю вас, мисс Берг, на танец, — мягким голосом предложил он, слегка поклонившись. — Только прошу, не сердитесь на меня, если будет немного неудобно.       Когда музыкальная композиция была сыграна, дирижёр постучал палочкой по пюпитру, после чего поднял руки вверх, начав активно дирижировать. Мелодия тоже предназначалась для парного танца, но была более задорной, чем прошлая. Люди, заметившие Эрвина, расступились, давая командующему и его спутнице пройти в центр. Одарив друг друга вежливым поклоном, пара сошлась в танце, немного нескладном, но невероятно нежном и красивом. Следящий за этой картиной Дариус подавил смешок, вовремя прикрывшись салфеткой. Хистория с подозрением взглянула на него, но ничего не сказала. Многим было известно, что Закклай имел свои странные наклонности. Рейсс даже не хотела думать о том, что на уме у этого мужчины. «А ты, Эрвин, хитрый лис», — Аккерман оторвал от дерева зелёный листок. — «Но не думай, что твоя манипуляция сработает. Я не приглашу её на танец из-за банальной ревности». Тем временем площадь снова заполнилась смеющимися людьми. Солнце уже начало садиться, поэтому фонарщики, взяв длинные лестницы и спички, принялись зажигать уличные фонари. Яркие оранжевые, красные, жёлтые цвета смешались в одной какофонии. Воздух наполнился сладкими ароматами карамели, запечённых яблок и кондитерской выпечки. В какой-то момент солдаты в шутку выпустили в небо залп, заменив ядро на перья из подушек. Жители замерли, с восторгом наблюдая за тем, как белоснежные перья танцуют в воздухе. Пару перьев упало на лоб Сильвии, и девушка звонко чихнула. Смит, усмехнувшись, отряхнул её волосы от перьев. Он наслаждался таким мирным и спокойным днём: всё же иногда хочется побыть человеком. Самым обычным человеком, на плечах которого не висит множество других жизней. Эрвин подсознательно понимал — ему осталось недолго, оттого главнокомандующему хотелось запомнить этот миг, запомнить каждый оттенок, каждую полутень этого чудного дня. Берг, взглянув в его глаза, засмеялась и, подойдя ближе, стряхнула с блондинистых волос перья. — Невероятная красота, — прошептала она, ловя руками перья.       Пока все вокруг радовались, капитан, словно чёрный кот, сидел, насупившись на крыше. — Интересно, кто это свинарник будет убирать? — пробурчал себе под нос Аккерман, сдувая с чёрной чёлки противные перья. — Устроили шоу. Молодцы.

***

      Холодные сумерки мягко опустились на город. На заднем дворе дома Бергов, где до глубокой осени цвели кусты роз «Черри Герл», слышались смешки да громкие разговоры. Прошёл уже месяц после коронации новой королевы. Всё это время Эрвин, Леви и Ханджи, как могли, поддерживали инициативы королевы и разрабатывали план, пожалуй, самой главной миссии в истории человечества. Ричард и Эльза успели пожениться. Ребята из отряда Леви на их свадьбе впервые попробовали спиртные напитки, после чего ещё долго получали в свой адрес презрительное «свиньи» от уважаемого капитана. До вылазки осталась неделя. Завтра предстояло вернуться в штаб. Эрвин Смит, не поддавшись уговорам Леви и Ханджи, решил сопровождать разведчиков и в этой миссии. Даже обещание Леви переломать ему ноги не принесло желаемого результата. Таким уж был этот человек. Смит где-то на подсознательном уровне ощущал, что эта вылазка будет для него финалом, но всё равно спешил туда, за стены, желая своими глазами узреть истину, что так тщательно скрывали от других людей.       Смит принял предложение Берга, и уже этим вечером разведчики перенесли огромный стол из дома во двор, и помогли хозяйке накрыть его. Вечер выдался поистине великолепным. Смит, соскучившийся по разговорам о книгах, весь вечер отвлекал Маркуса, заговаривая ему язык. Луиза общалась с Ханджи, терпеливо снося возбужденные скачки в интонации учёной. Эрен, Жан и Армин расстелили на траве тёплые пледы и вместе с Конни, Микасой, Ричардом и Сильвией начали играть в карты. Ингрид всё сидела за Жаном, прижавшись своей пухлой щекой к его надёжной спине, и внимательно следила за игрой, делая вид, что всё прекрасно понимает. Леви сидел в дали от других и с невозмутимым лицом пил чай, купленный лично им недавно в одной лавке. — Лошары! — Сильвия бросила карты и с довольным лицом поднялась на ноги. — Согласна, — добавила Аккерман, кидая свою выигрышную позицию. Парни в унисон застонали, прикладывая веера карт к лицам. — Я принесу чего попить. А вы пока оплакивайте свою несчастную судьбу. Берг развернулась в сторону Аккермана и, поймав на себе его хмурый взгляд, улыбнулась, слегка кивнув. Микаса похлопала Эрена по плечу, желая его подбодрить, но победная ухмылка так и не спадала с её лица.

***

      Леви сам не понимал, что творит. Впервые замеченное им свойство следить за понравившейся девушкой оказалось ему не в радость. Хотя бы потому, что именно из-за него он не может с ней поговорить. Хотя. Нужно ли это? Для Аккермана Сильвия была ещё молода. Он не сможет находиться с ней постоянно. Пройдёт год перед тем, как ему снова удастся вернуться в город, и то, скорее всего, на пару дней. Какая нормальная девушка будет столько ждать? Какая нормальная девушка согласится видеться с мужчиной раз в год? Для самого Леви это будет испытанием. Поэтому всё это время он, подобно ястребу, кружил вокруг дочки журналиста. Наблюдал, любовался, но не нарушал дистанцию. Не нужно это было ему. Слишком сурова доля разведчика, чтобы разделять её с кем-то. — Да с Ханджи было бы больше шансов, чем с ней, — объяснял он настырному Смиту. — Ну а кто сказал, что любовь должна быть счастливой? — пожимая плечами отвечал Смит. — Я сам когда-то ради разведки от любимой отказался. Видимо, испытание такое у каждого разведчика.       Сильвия вдруг встала и обернулась к нему, прожигая медовыми глазами, что могли заставить его разум подчиниться. На лице появилась улыбка. Она слегка кивнула, и в душе капитана что-то взорвалось. Мелкие осколки этого «чего-то» пробежались по всему телу.       «Ну настоящий дьявол искуситель!» Она прошла мимо него, шурша своей длинной белой юбкой. Еле уловимый запах яблочного пирога с корицей тонким шлейфом проследовал за ней, ловя его сознание, маня пойти за собой. Капитан сделал ещё один глоток и, поставив чашку на ажурное блюдце, поднялся, послушно следуя за ней. Мощный порыв вечернего ветра ударил его в спину, будто бы нарочно подталкивая к своему искусителю. Все его прежние рассуждения о неправильности их общения, о невозможности разговора наедине как-то само собой улетучились, рассосались в дивном аромате, исходящем от её тела. Ему вдруг надоело бороться с собственными принципами. Захотелось во что бы то ни стало коснуться её.       Хотя бы один раз.       Сильвия обошла дом и, открыв главные двери, вошла внутрь. Она ощущала его присутствие, знала, что он пойдёт за ней. На кухонной тумбе стоял графин, наполненный ягодным морсом. Тусклый свет уличного фонаря проникал внутрь комнаты, заставляя его тонкое стекло поблёскивать. — Что-то случилось, капитан? — девушка взяла графин и плавно развернулась к нему. В гостиной царил полумрак. Только свет фонарей, пробивающийся с улицы через открытые окна, освещал пространство. Были слышны приглушенные разговоры и смешки.       Они, наконец, остались наедине. Аккерман быстрыми, уверенными шагами подошёл к ней. Серые глаза игриво блестели. От пугающей близости сердце Сильвии резко заколотилось, а лицо бросило в жар. Шершавые пальцы капитана коснулись нежной шеи девушки. Аккерман притянул Сильвию к себе и дотронулся до её губ своими. Девушке стало трудно стоять на ногах. Губы капитана заставляли забыться, утягивали за собой в сладкую истому. Это был чарующий поцелуй. Волнительный и грубый. Безмолвное признание своего собственного проигрыша. В какой-то момент руки девушки ослабли, и графин упал, разлетевшись на несколько осколков. Сладкая жидкость разлилась по полу. Капитан, казалось, и не заметил этого. Всем телом он придавил девушку к кухонной тумбе, пройдя сапогами по разбитому хрустящему стеклу. Так важно было то, что происходило сейчас между ними. Настолько важно, что Аккерман, сам король чистоплюев, забыл снять сапоги. Забыл, что под ногами липкая жидкость. Всё это было мелочью по сравнению с её теплом, с нежными губами, что были подобны лепесткам роз.       Поцелуй стал ещё теснее, ещё жарче и интимнее. Когда Леви отстранился, чтобы вдохнуть воздуха, Сильвия, собрав волю в кулак, оттолкнула капитана. — Мама будет ругаться, если пол станет липким, — прошептала она дрожащим голосом, и, пока Аккерман тяжело дышал, приводя мысли в порядок, бросилась искать тряпку и ведро. — Чёрт! — выругался Леви в пустоту и, отойдя к двери, принялся снимать сапоги. Сильвия вернулась через минут пять с бумагой и ведром холодной воды, где тонула старая половая тряпка. Девушка села на колени возле разбросанных осколков и принялась собирать самые крупные. Леви подошёл к ней и, не сказав ни слова, начал помогать. Воцарившееся молчание нисколько не смущало его. Оно было каким-то домашним, совершенно не напряжённым. Сильвия то и дело поглядывала на него. Щёки девушки всё ещё покрывал румянец. — Эрвин сказал, что в корпусе освободилось место для секретаря, — собрав все осколки и сложив их на принесённую девушкой бумагу, прервал тишину Леви. — Может, хочешь поехать с нами? Девушка печально улыбнулась. Перспектива пожить в корпусе разведки и быть наедине с капитаном была приятной, но и горькой одновременно. Броситься в омут любви, с головой позабыв о своих обязанностях, мечтах и семье, она не могла. Как бы сильно капитан Леви ни запал ей в душу. — Я не солдатская девка, капитан, — усмехнувшись, ответила девушка, убирая остатки стекла. — Понимаю же, что это место займу как ваша любовница, а мне этого не надо. Да и не могу я, — Сильвия поднялась на ноги и, аккуратно взяв листок со стеклом за края, выкинула его в мусорное ведро. — К тому же, разбирать бумажки — это не моя мечта, капитан. Я хочу быть журналистом, хочу написать книгу. Хочу, чтоб папина компания развивалась и дальше. Можно было бы приехать к вам на неделю, чтобы собрать материал, но ребята уже всё про корпус мне рассказали. Недавно отец сказал мне, что собирается сделать меня управляющей компанией. Он хочет проводить больше времени с матерью, надеясь на её благосклонность. Разве я могу отказать ему? — Если это твоя мечта, то не вздумай отказываться, — спокойно ответил Леви, принимаясь за мытьё пола. - Я не хочу, чтобы ты связывала себя со мной. Ты вольна решать сама, как тебе жить.       Леви не ожидал от Сильвии другого ответа, хотя в глубине его души и горела слабая надежда на счастливый финал. Как будто она могла бы согласиться. Как будто бы план Эрвина, не знающего эту девушку достаточно хорошо, чтобы учесть особенности её характера, мог сработать. Впрочем, отрицательный ответ Берг был ожидаем и наиболее вероятен. Капитан прекрасно понимал, что у них с Сильвией разные дороги. Он хочет уничтожить всех титанов, она - развить компанию отца. Бросить всё они не в их силах. Да и такой поступок будет равносилен предательству. Предательство по отношению к другим, предательство по отношению к себе. Аккерман не собирался признавать свои чувства, выражаясь конкретными словами. Сказать «Я люблю тебя» для него было словно дать ложную надежду, а он этого сделать не мог. Не хотел, чтобы из-за того, что произошло сегодня, Сильвия закрылась от других мужчин. Более всего он хотел, чтобы она была счастлива, пусть даже это счастье принесёт ей другой человек. Лучше так, чем она будет ждать его так долго, не имея никакой надежды, ибо даже он сам не знает, чем закончится его жизнь. — Скажи, Леви. Ты правда что-то чувствуешь ко мне, или это просто похоть? — девушка озадаченно взглянула на него. — Не играешь ли ты со мной, думая, что раз я наивна, то поведусь на всё? Аккерман отжал тряпку и взглянул на неё. — Я похож на такого человека? — Тогда я дождусь, — прошептала Сильвия, облокачиваясь на стол, — момента, когда и для нас будет возможность быть вместе. Леви тяжело вздохнул. Ему оставалось только благодарить Бога за то, что разум не решил снова сдаться во власть сердцу. Это было бы провалом для них обоих. — Ты ещё молода. Не обременяй себя. Я стану свободным только когда на земле не останется ни одного титана. Доживу ли до этого момента, будет ли этот момент, сказать не могу. Да ты и сама понимаешь. Пока долг свой не выполню, об обычной жизни и думать не смею. Поэтому забудь меня, Сильвия. Капитан бросил тряпку на пол и, поднявшись, подошёл к девушке, внимательно смотря ей в глаза. — Не думал, что когда-нибудь полюблю. С первой встречи, с одного только взгляда, — он провёл рукой по её щеке. — Ты дорога мне, но не можешь быть рядом со мной. Ждать год ради жалких трёх дней? Ждать пять лет ради месяца вместе? Мне никогда не давали отпуска, да и редко кому его дают. Твоё же место здесь. Жить в корпусе и управлять делом ты не сможешь, да и корпус разведки не постоялый двор, чтоб пускать внутрь себя гражданских погостить. Сильвия понимающе кивнула. Леви и не нужно было ей всё это объяснять. Большая цена за их счастливые отношения. Цена, которую, даже если очень захотеть, невозможно заплатить, ибо в этом мире есть не только любовь, но и долг, пренебречь которым не получится. — Титаны не будут вечны, капитан, — Сильвия улыбнулась. — Можете считать меня глупой, но я верю, что миссия будет удачной, и тогда вы найдёте ключ к тайне. Я верю, что через пару лет вы исполните свой долг. Думаю, к тому времени и я исполню свою мечту. Поэтому, — она схватила его за руку, — я дождусь. Не навещай меня. Не думай обо мне, пока не уничтожишь всех титанов. А после обязательно возвращайся. Мне всего двадцать лет. Не страшно, подожду. Клянусь. Клянусь, что дождусь! — Сильвия приложила кулак к сердцу, на что капитан лишь покачал головой. — И всё же я не принимаю твою клятву, — Леви нежно притянул её лицо к себе. — Ты свободна и ничего мне не должна. Сказав это, он снова поцеловал её, стараясь запомнить этот момент в мельчайших деталях. Нежные губы, запах корицы и яблока. Теплота женского тела, будоражащая сознание. Хохот и оживлённая беседа солдат, находящихся где-то далеко за стенами. Мимолётные мгновения жизни. Один нещадно короткий момент любви. Время, ускользающее, словно песок сквозь пальцы.       Один священник говорил, что люди вынуждены страдать. Ведь только через страдания можно познать счастье. Если Сильвия — его приз за долгие мучения, то почему время не может идти медленнее? Почему бы всему на свете не замереть, почему не самоуничтожиться? Титаны, разведка. Почему бы этому всему не исчезнуть? Почему не могут остаться только они. Счастливые и влюблённые. Её близость сводит с ума. Тесные объятия. Он ощущает у себя под пальцами её кожу. Он чувствует, как бьётся её сердце. Всё превращается в тлен, в ненужный мусор. Есть только она, он, и море безумных чувств, что всё сильнее и сильнее затягивает его вглубь, будто Сильвия — сирена из книжки сумасшедшего писаки. Столько страданий. Уход матери, смерть друзей, погибший элитный отряд. Вечная борьба. Вечное блуждание в темноте в попытках добиться желаемого. В попытках прикоснуться к истине. Если всё хорошее добывается страданиями, то почему же даже после того, как он прошёл через ад, судьба послала ему любовь. Любовь к той, что даже находиться рядом не может. К той, что ещё очень молода. К той, чью жизнь он не смеет отравлять собственной судьбой. Если суждено ему, всего раз взглянув, полюбить, всего раз поцеловав, потерять голову, то почему бы судьбе не дать ему силы и мужества так же быстро забыть её? Почему Бог не может дать им больше времени? Разве он недостаточно страдал? Страдал столько, сколько ни один человек вытерпеть не мог. Если Сильвия - его награда, то почему времени так мало? Но самое страшное то, что он привык. Привык терять, хотя, казалось, к этому не привыкают.

***

      Солнце медленно поднималось на небо, окрашивая его яркими цветами. Ветер слегка трепал деревья. Птицы оглушительно пели, приветствуя новый день. Разведчики седлали лошадей, готовясь в обратный путь. Вчера от Бергов они ушли поздней ночью и, несмотря на то, что никто из них не выспался, всё равно решили отправиться сегодня, чтобы не было слишком поздно. Лучше всех среди заспанных и опухших рож выглядел капитан, для которого спать три-четыре часа было нормой. Только сегодня он был слишком задумчивым, в слишком плохом настроении. — Привет. Леви развернулся в сторону раздавшегося голоса. Сильвия стояла около входа в конюшню и махала рукой ребятам. На согнутом локте висела плетеная корзина, забитая пирожками. Глаза были красными, под ними расползлись мешки. — Пришла проводить? — Эрен похлопал девушку по плечу. — Рад видеть. Девушка поздоровалась с командиром и приподняла платок, прикрывавший выпечку. — Мама просила передать вам со вчерашнего банкета. Возьмите себе. Элитный отряд одобрительно загудел. Пирожки Луизы были невероятно вкусными. Было бы кощунством отказаться от такого великолепного предложения. Ханджи, бросив в свой мешок пару особо понравившихся ей булочек с яблоками, дружески обняла Сильвию, да так, что у бедолаги даже хрустнули кости. — Удачной вам вылазки, главнокомандующий! — девушка протянула Эрвину остатки пирожков. — Спасибо, Сильвия, спасибо. Береги отца, — Смит положил к себе пирожки и пожал маленькую ручку Берг. — У тебя прекрасная семья. Берг благодарно улыбнулась Смиту, после чего подошла к Леви. — Чего встали? По коням. Живо! — выкрикнул Аккерман, одаривая подчинённых сердитым взглядом. Разведчики, переглянувшись между собой, вернулись к своим лошадям. Сильвия, порывшись в кармане кофты, небрежно наброшенной на её плечи, вытащила оттуда красную, словно налитую кровью, розу. — Возьми её с собой, — попросила она, подходя ближе. — Когда я была маленькой, отец посадил в нашем саду розы в честь рождения его первого ребёнка. Всё время считала эти цветы своими. Смешно, не правда ли? Леви не ответил. Молча стоял и смотрел на её грустные, медовые глаза, что сегодня преследовали его во сне. — Сохрани её. Пусть будет тебе оберегом, — девушка вытянула вперёд руку. — Будь осторожен и помни, что я буду ждать тебя. Аккерман перевёл взгляд на пышный ярко-красный бутон, покоившийся на нежной ручке. Он был таким же невероятно ярким и красивым, как её душа, и наверняка таким же нежным, как её губы. Слегка улыбнувшись, Леви взял цветок и, покрутив его в руках, ответил. — Если мы сможем побороть титанов, то ты будешь первой и единственной, к кому я приду. Только ты не жди. Не тешь себя надеждами. Я не в силах пообещать тебе сделать тебя своей женой. Я не верю в то, что всё будет хорошо. — Я буду верить за нас обоих, капитан. Моего сердца хватит. Леви напоследок снова поцеловал её, из последних сил борясь с внезапно появившейся в нём нежностью. Эрвин, следящий за этой картиной, лишь добродушно улыбнулся. Он знал, чем это закончится. По крайней мере, этого стоило ожидать. Ребята же решили смолчать. Лишний раз нарываться на колкости капитана никому не хотелось.