Глас народа

                                                            Идет война несуществующих врагов.                                                             Горят в церквях по убиенным свечи.                                                             Молитесь, и, быть может, дураков                                                             В стране безродной станет чуть поменьше,                                                             Ну а пока покрыты сотни женщин                                                             В знамена черных, траурных платков. «Мишель — Зажгите свечи»       Тяжёлая картонная коробка с глухим звуком ударилась о пол. Ангелика, тяжело дыша, спустилась по стене вниз, ненавидящим взглядом смотря на невозмутимого Фабиана. Тот стоял у окна и спокойно курил, особо не обращая внимания на пришедшую в кабинет девушку. Сама Фишер уже была на пороге настоящей ярости. Руки её дрожали, глаза злобно горели, а губы сложились в тонкую кривую линию. — Уважаемый мистер Фабиан Баум, — нарочито ласково произнесла она. — Извольте спросить, прочему вы забросили всю работу и кинули её на нас с Сильвией? — А что? — Фабиан лениво пожал плечами, выдыхая серое облако дыма. — Берг, считай, в другой стране на практике, ей полезно. Да и надо было завалить её работой, а то в последнее время какая-то она уж больно мрачная и задумчивая. — Это не оправдывает того, что вы сделали из нас рабов. — Фишер пнула картонную коробку. — Ну честное слово, уволюсь! Закончим с нашей миссией и уволюсь! Фабиан молча затушил сигарету о стоявшую на подоконнике жестяную пепельницу. — Лорд Тайбер собирается объявить войну завтра, — прохладным тоном оповестил он. — Сегодня экстренное собрание. Надо думать, что делать. Поэтому я и отправил тебя сюда. Эльмар и Клаус тоже скоро придут. Они ходили выполнять свой гениальный план. По пути заберут и Сильвию. Фабиан отошёл от окна и подошёл к коробке. Хватая её за прорезанные в ней отверстия, он поднял её и поставил на стол. Пару бумаг с вершины коробки упали на пол. Ангелика их быстро подняла и положила обратно. — А Сильвию чего не позвали сразу? — спросила Фишер. — Могли бы вместе пойти. — Я хотел поговорить с тобой до собрания, — Фабиан хлопнул по бумагам рукой. — И о чём? — О нас. — О нас? Ангелика придвинула к себе стул и осторожно села на него, непонимающими глазами смотря на начальника. Уж он-то никогда не говорил о личном так серьёзно. Не было его привычных подколов, смешинок, двусмысленных подмигиваний. Только непривычно серьёзный Фабиан Баум, окутанный аурой мужского очарования. — То, что мы сделаем, поставит под удар «Глас народа». — Фабиан, тяжело выдохнув, прошёлся туда-сюда по комнате. — Я не позволю никому из вас пострадать, поэтому возьму всё на себя как руководство. Ангелика холодными пальцами сжала юбку платья. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Конечно, вставая на этот путь, они все прекрасно понимали, что их карьера будет находиться под риском, но никто даже и подумать не мог, что этот риск действительно оправдается. — Что значит «возьму всё на себя»? — осторожно спросила она осипшим голосом. — Что вы имеете в виду? — Меня, возможно, посадят за решетку, Ангелика, — ответил Фабиан. Он остановился посередине комнаты и задержал на девушке свой чего-то ищущий взгляд. — Не пойти на этот шаг мы не можем. Это очень хороший шанс для нашего движения заявить о себе на весь мир. Я уйду, но вы останетесь. Ангелика промолчала. Тело её сковал холодный шок. Впервые Фабиан говорил серьёзно и хоть девушка столько времени ждала от него этого, сейчас, когда он вот так, без своих фирменных шуток говорит о серьёзных вещах, она вдруг резко захотела, чтобы он снова сморозил какую-нибудь шутку. Такой Фабиан был жутким. — Я люблю тебя, Ангелика, — наконец признался мужчина, подходя к девушке ближе. — Не думаю, что будет возможность сказать это в другой раз, поэтому говорю сейчас. Я составил каждому из вас приличную рекомендацию. После всего вы сможете уехать в другой город и устроиться туда, куда захотите. Девушка ничего не могла ответить ему. Признание было слишком неожиданным. Слишком оно потрясло душу. Чтобы он и любил её? Да разве это было возможно? После его слов Фишер стало страшно. Если всё так далеко зашло, значит, план ребят и правда может принести много проблем. Только отказываться от него никто не собирался, а уж тем более Фабиан, который был готов пожертвовать своим местом и вольной жизнью ради плана, в который ещё каких-то пару месяцев назад совершенно не верил. — Почему вы это делаете? — спросила она. Это единственное, что она могла произнести вслух. — Наверное, затем, что и каждый здесь, — задумчиво произнёс мужчина, проведя по лицу подчинённой своей рукой. — Ради мира. Ради вольной жизни. Если начнётся битва, полягут все. Это должен понимать каждый. Дверь распахнулась, и на пороге появились запыхавшиеся ребята. Эльмар, пробежавшись глазами сначала по растерянной и смущённой Ангелике, а потом по задумчивому и непривычно серьёзному начальнику, сжал губы в тонкую линию. Клаус же, не замечая ничего странного, прошёл внутрь, размахивая какими-то листками. Сильвия прошла за ним, на ходу быстро поздоровавшись с Фабианом. — А где Крюгер? — спросил начальник, занимая своё место во главе стола. Фишер, отойдя от шока, придвинулась ближе ко столу. В глубине её души теплилось желание поговорить с Фабианом прямо сейчас, но разум постоянно напоминал о том, что сейчас не лучшее время и не самое лучшее место. — Пропал, сэр, — Эльмар осторожно взял у Клауса листы и раздал каждому по одному. — Прошу, ознакомьтесь с планом. Тут в мельчайших подробностях описывается кто, что и когда делает. Клаус главный по связи с общественностью, и ему удалось собрать всех тех, кто приходил на наши выступления, и половину из тех, кто просто читал нашу газету. Они-то и помогут нам завтра в осуществлении плана.       План прост, как механические часы. Завтра Лорд Тайбер объявит войну. Мы должны прервать его выступление. Пока Клаус и я будем отвлекать охрану, Сильвия, притворяясь актрисой спектакля, должна будет забраться на сцену и, отобрав микрофон, произнести речь. Какую — придумаешь сама. Важно то, что к этому времени среди других будут находиться наши сторонники. Они поддержат тебя и покажут своё негодование. Насколько знаю, за этим событием будут наблюдать все знаменитые журналисты и послы многих стран. Они должны увидеть, что большинство против военных действий, и тогда под угрозой революции они, в лучшем случае, должны отказаться от этой идеи. Или хотя бы это вызовет сомнения у других стран, и у жителей Парадиза появятся сторонники, что может повлиять на решение нашей верхушки, — он выдохнул. — По мне, так это не самый лучший план, но времени у нас мало. Наше преимущество в числе. Очень много людей на нашей стороне. Это должно насторожить их. Никто не будет устраивать войну или вступать в политические связи со страной с внутренними неразберихами. Сильвия молча слушала план, с каждой минутой всё крепче и крепче сжимая листок вспотевшими пальцами. Вот настал момент, когда она должна будет исполнить то, ради чего попала сюда. То, ради чего ребята так долго и старательно работали. Их общая мечта. Их общая цель. В какой-то момент она даже подумала о том, что ей жаль. Работать в команде с такими замечательными, увлечёнными своей работой людьми было невероятным счастьем. Каждый раз, когда она приходила сюда, ей казалось, что она дома, на своём, предназначенном ей месте. Здесь каждый имел свою боль, свои шрамы, свои обиды. Здесь каждый был разным, но имел одну, связанную со всеми цель. Цель, ради которой было не страшно и умереть. Цель, которая буквально зажигала в их глазах яркие звёзды. Она всем своим существом полюбила этих людей. Больно было так скоро расстаться с ними. — Люди на то и люди, чтобы стремиться к чему-то, — как-то сказал ей Эрвин. — Только человек может жить ради сумасшедшей, никому не понятной цели. Только человек может, например, не хотеть детей, а хотеть изучить что-то необыкновенное. Увидеть то, что скрывает небосвод. Заглянуть за занавесу тайны. Только человек может захотеть полететь к звёздам. Пока люди будут ставить себе такие непонятные, сумасшедшие цели, пока люди будут бесстрашно покорять мир, рисковать и сражаться за то, что считают нужным, они будут оставаться людьми. Думаю, это в нашем мире очень важно. Быть человеком, а не безвольной биомассой. Вспоминая Смита, Сильвия часто задумывалась: «А боялся ли он?» Разумеется, каждый человек испытывает страх, смотря в пропасть, но вот по Смиту невозможно было сказать, что он вообще чего-то боится. Даже в тот раз, когда их вели на растерзание суровые солдаты, Эрвин ничем не показал своего страха. Абсолютно уверенный в своём плане человек. Капитан Леви тоже, похоже, ничего не боялся и не придавался ненужным сомнениям. Все разведчики сражаются, вверяя свою судьбу высшей идее, и никто из них не боится. Или не показывает, что боится. «Мне бы уверенность разведчика в этом плане» — грустно подумала Берг, замечая, что уже полностью измяла листок. Сердце её постепенно окутывал страх. Знакомый, холодный страх, что снова тянет к ней свои костлявые руки, пугает страшными мыслями. Всё могло пойти не по плану. Их могут схватить, бросить в тюрьму, быть может, даже казнить. Самое страшное — их упорный труд мог не оправдаться. Их стремления могут нещадно затопать, отбросить, как нечто ненужное. Всё может пойти прахом. Всё, ради чего она рискнула, в одно мгновение обернётся в не нужный никому хлам. Она не сможет вернуться к семье. Не сможет увидеть капитана Леви. — Главное — не падать духом! Сильвия подняла голову и посмотрела на Ангелику, что сидела рядом с ней. Девушка положила свою руку на её сжатые в судороге пальцы и нервно улыбнулась. — Верно! — Клаус тоже улыбнулся. — Сильвия. Взбодрись! Чего ты такая бледная? Да, риски велики, но ты подумай о том, что будет, если у нас всё получится. Разве то, что может получиться, не стоит того, чтобы рискнуть? Как там кто-то сказал? «Сделай свои мечты сильнее страхов!» Берг смущённо улыбнулась в ответ, одаривая каждого своего нового друга полным истинной благодарности взглядом. На Парадизе у неё не было таких друзей. Если, конечно, не брать в расчёт разведчиков и Ричарда. В её увлечении её мало кто поддерживал. Сверстники, что учились с ней в одной школе, лишь смеялись и крутили пальцем у виска на её слова о том, что люди неправильно относятся к разведке, а местное правительство слишком много на себя берёт. Они считали её душной, а она не понимала, почему такие важные темы никого не волнуют. Не понимала, почему даже учителя смеялись над ней и отмечали её сочинения самой низкой отметкой из всех возможных лишь за то, что там не было правды, которую они хотели знать. Впервые Сильвия оказалась в окружении тех, кто её понял, принял и полюбил. В окружении людей, способных мечтать, в окружении тех, кто всегда замечал, что ей плохо или немного не по себе. Страхи рассеялись, когда девушка взглянула на их блестящие, наполненные теплотой глаза. Когда заметила, как дрожали их руки. Им тоже страшно. Всем страшно. Но страх этот ничего не значит, если на поле боя ты идёшь со своими товарищами. С теми, кому не всё равно. — Ребята, — ласково произнесла она. — Как же сильно я вас всех люблю. — А я-то как тебя люблю! — воскликнула Ангелика, вскакивая с места и набрасываясь на шею Берг. — Мы справимся. Мы просто не можем не справиться! Фишер мельком взглянула на Фабиана и, поймав на себе его печальный взгляд, закусила губу. Они должны справиться. Иначе всё будет зря. Иначе начнётся война. Бессмысленная и жестокая. Война, во время которой погибнут тысячи невинных людей. Большинство из них погибнет зря. Они падут никому не нужными кусками мяса. Будут гнить и разлагаться под жарким солнцем. Безымянные, никем не узнанные, никем не расхваленные.       Не все становятся героями. Не все выживают. Мужчина улыбнулся ей одним кончиком губ. Ответа от неё он и не ждал вовсе. Просто хотел очистить душу. Не смог бы спокойно сидеть за решеткой, понимая, что она ничего так и не узнала о его чувствах. Впрочем, она была последней, с кем он попрощался. Даже если их план сработает на ура, его всё равно посадят за то, что сорвал важное политическое выступление да ещё и организовал бунт. Фабиан мог отстраниться от дела. Промолчать. Скинуть всё на потерявшего память Крюгера. Да, только он никогда и не при каких обстоятельствах не смог бы так поступить. Ангелика, Эльмар, Клаус… Они все заслужили хорошую жизнь. Для них тюрьма бы стала концом всего. Для него же она будет полноценным наказанием за собственную совершенную когда-то трусость.

***

       В комнате было темно. Тусклый свет луны пробрался через занавешенное окно и остановился на плохо прокрашенной стене. Оглушительно тикали настенные часы. — Не спишь? — раздался голос Ангелики. — Не сплю. Фишер, повозившись на кровати, дотянулась рукой до выключателя. Щёлк, — и старая лампа загорелась, осветив спальню грязно-жёлтым светом. — Переживаешь? — спросила она, садясь на кровати. — Я вот тоже вся в мыслях. — Просто не верится, что завтра мы совершим такое. — Жмурясь от внезапного света, ответила Сильвия, и тоже поднялась, поправляя сползшую с плеча лямку ночной рубашки. Ангелика потянулась к окну и одним рывком сдёрнула с него тёмную ткань. На чёрном безоблачном небе светилась огромная луна. Сильвия и Ангелика заворожённо уставились на неё, поражаясь красоте этого дивного спутника. Каждая из девушек думала о своём. — Ты скоро вернёшься к своему капитану? — спросила Фишер, вытягивая затёкшие ноги. — Если он ещё меня ждёт. — Грустно улыбнувшись, ответила ей Берг. — А что ты сделаешь, когда увидишь его? Сильвия пожала плечами. Она столько раз представляла себе их встречу. Обыгрывала в голове все возможные сценарии этого события. Как это произойдёт, что он скажет, что она ответит? Прошло много времени с их последней встречи. С её клятвы, которую он не признал. — А ты точно не разлюбила его? — Фишер, заметив печаль на лице подруги, шутливо пихнула её локтем. — Видела я того высокого солдата, что всё следил за тобой. Помнишь, он ещё коробки тебе помог донести? Фабиан потом рассказал, что это он тебе зайца выиграл, которого ты мне отдала. — Девушка посмотрела в сторону одиноко сидящего на кровати зайца. — Потом вы ушли куда-то с ним, и ты вернулась уже бледная, зашуганная. О чём-то думала весь фестиваль. Сильвия замотала головой. — Нет. Точно нет. — Но почему? — не успокаивалась девушка. — Не надо корить себя за это. Капитана ты давно не видела, да и каждая мечтает о любви и сильном мужском плече, да и вдруг он правда уже давно забыл про тебя? — Нет. Может, и забыл, но я не забыла. — Сильвия вяло улыбнулась. — Знаешь. Прочитала в одной книге очень мудрое изречение. Не помню точно, кто автор, но было там примерно так: "Сильные не ищут замену человеку, который им был дорог, а смотрят в упор в ту пустоту, которая образовалась после его ухода. Слабые же в эту пустоту пытаются запихнуть кого угодно". Ангелика непонимающе захлопала длинными ресницами. — Вы не так много времени провели вместе, чтобы влюбиться. Один поцелуй, и он уже занимает важное место? — Есть люди, которые покоряют одним взглядом. Между ними разлилась густая тишина. Фишер думала над словами Берг. Сильвия же любовалась луной, поджав под себя ноги. — А мне сегодня признались в любви. — И кто это был? Эльмар? Фишер удивленно взглянула на подругу. — Нет, а почему он? — Он всегда следит за тобой. — Сильвия мягко улыбнулась, после чего подползла ближе к Фишер. — Ну, так кто это? — Фабиан. — Фабиан? И что ты ответила? — Ничего! — Почему? Ангелика отвела взгляд. — Он такой тупой, Сильвия! Такой тупой! Столько лет не замечать моей любви. Столько лет! Да и мне говорили. что женат он, мол, даже дочь вроде имеется. Я люблю его, но разве, зная всё это, я могу? — Рассердившись, девушка ударила свою смятую подушку. — И вообще, — Она вдруг подползла к краю кровати и, дотянувшись до тумбочки, открыла первый ящик. — Может, я вообще устала его любить. Может, я хочу подумать о нашем деле? Сильвия ничего не ответила. Она, в отличие от Ангелики, не хотела думать сейчас о том, что будет завтра. Она предпочитала думать о встрече с Леви, о том, как её обнимет заплаканная мама, о том, как её прижмут к груди Ричард и сестра. В данный момент думать она хотела лишь о семье. О родных, оставленных ею людях. Именно эти мысли грели её, даровали силу и надежду. Берг было кого любить. Ей было к кому возвращаться. Это было самым огромным счастьем. — Давай кое-что друг другу пообещаем? — Фишер вытащила из тумбочки моток плотных красных ниток и маленькие ножницы. — Есть такая легенда о красных браслетах. Надеваешь их на запястье и загадываешь желание. Когда оно сбудется, нужно будет перерезать веревку и закопать в землю, сказав "Спасибо" высшим силам за помощь. Протяни руку! Берг протянула свою слегка дрожащую от волнения руку. Фишер отмерила нить, после чего отрезала нужную длину. — Давай пообещаем друг другу снова встретиться? — глаза Ангелики засветились счастьем. — Мы справимся с миссией, и ты вернёшься домой. Война прекратится, и тогда ты пригласишь меня к себе на свадьбу! Хочу посмотреть на твоего капитана. Сильвия согласно кивнула и, не удержавшись, тихо засмеялась. Ангелика повязала ей на запястье нитку и после отдала моток ниток и ножницы Берг. — А ты пообещай, что тоже пригласишь меня на свадьбу! — не сдерживая смеха, заявила Берг, завязывая красную нить на запястье подруги. — Обещаю. Они крепко обняли друг друга, счастливо улыбаясь. В маленькой комнате было невероятно тепло и по-домашнему. Завтра их ожидал довольно суровый и сложный день, но думать об этом у них уже не было сил. Представлять, что всё получилось, было намного приятнее.

***

      Лара Тайбер сидела около туалетного столика и убирала свои длинные чёрные волосы в аккуратный пучок. Старомодные белые кружева на тёмно-синем платье приятно щекотали кожу вокруг шеи. На ушах блестели дорогие бриллиантовые серьги. Мутные глаза с безразличием смотрели на своё отражение. Что-то щёлкнуло. Послышалось шуршание. Девушка, вставив в волосы последнюю шпильку, оглянулась. Никого. Лишь слегка колыхающаяся ткань шатра. «Нервы совсем разыгрались» — с таким же холодным безразличием подумала она, снова разворачиваясь к зеркалу, в последний раз осматривая себя. Пустые серые глаза, что за свою жизнь пролили немало слёз, бледный оттенок кожи, что до сих пор считался признаком аристократии, такой же прямой нос, как у брата. Они вообще с Вилли были похожи. Если бы не чёрные волосы Лары… Тяжело вздохнув, девушка поднялась со стула и подошла к небольшому столику, на котором стоял графин. В её голове не было никаких мыслей. Она будто бы находилась в прострации. Ничего не замечала. План брата она поддержала. А как по-другому? Они же семья, да и выбора особо у них нет. Они вообще с самого начала были такими же загнанными в ловушку ненависти к Элдии, как и все остальные элдийцы. Просто нашли себе защитника в лице своего прадеда. Просто смогли обмануть народ, показав свою преданность. Да только эту преданность ещё надо доказать, а будущая смерть брата — лишь необходимая плата. По крайней мере, она должна себя в этом убедить. Лара трясущимися руками налила в стакан воды. В графине что-то мелькнуло, но девушка не обратила на это особого внимания. Мысли о будущей смерти брата не покидали её бедную голову. Смириться с ними она не могла, прогнать тоже. Вот и мучается теперь. Вот и дрожит как осиновый лист, сглатывая нервный ком в горле. Пытается успокоить сильно бьющееся сердце. Она уже хотела было сделать глоток, как вдруг кто-то закрыл её нос омерзительно пахнущей тряпкой. Стакан выпал из рук и, ударившись о пол, разбился, разливая воду. Она принялась шарить в карманах платья, чтобы найти нож, но силы слишком быстро покинули её. В глазах Лары всё потемнело, и она потеряла сознание. — Простите, — пискнула Берг, осторожно укладывая тело на пол. — Простите! Сильвия наклонилась к женщине и, развернув её, начала быстро расстёгивать пуговицы. Руки её не слушались. Пальцы будто окаменели. Действовать нужно было быстро. Оркестр уже приветственно заиграл, обозначая начало. Были слышны одобрительные возгласы людей. Их там было просто невероятное количество. Повсюду журналисты. Повсюду яркие вспышки камер и гомон. Когда ребята пробирались сюда, Сильвия даже успела заметить марлийских солдат и обвешанную яркими поблескивающими наградами верхушку. От такого зрелища у неё даже во рту всё пересохло. Даже дышать стало тяжелее. Спустя несколько минут Сильвия уже стояла у зеркала, осматривая себя в новом образе. Тело всё ещё спящей Лары, которую снова пришлось усыпить, лежало всё так же на полу, только теперь в одном нижнем белье и связанное от греха подальше. Сама же Сильвия облачилась в её старомодное платье. Натянула головной убор, состоящий из шляпки с чёрной закрывающей лицо сеткой. Даже прыснула себе на шею немного Лариных духов. — Мисс Тайбер? Ваш выход! — зазвучал мужской голос. Девушка быстро схватила с вешалки плед и бросила его на настоящую Лару, полностью закрыв её от чужих глаз. Как раз вовремя, ибо в этот момент к ней зашёл один из охранников Тайбера. Высокий и довольно плечистый мужчина в деловом костюме. Сильвия узнала его шрам на подбородке. Этот мужчина стоял рядом с лордом Тайбером и о чём-то говорил с ним, когда они пробегали мимо сцены. Девушка развернулась к нему и кивнула, стараясь не выдавать своего волнения. Руки её нервно сжимали платье. — Пойдёмте, пойдёмте! Охранник развернулся и вышел. Сильвия пошла следом за ним, надеясь, что он ничего не будет у неё спрашивать. Впрочем, ей повезло. Охранник тоже не горел особым желанием говорить с ней. Шли они в полном молчании. Только доносящиеся со сцены звуки словно оглушали. С каждым шагом они становились всё громче и громче, а волнение, поселившееся в сердце Берг еще с самого утра, лишь увеличилось, словно его надували, как воздушный шарик. Даже руки вспотели. — Но сегодня я и моя семья расскажем вам всю истину! — заливался на сцене Тайбер. — Прошу, поприветствуйте мою сестру — Лару Тайбер! Сглотнув, Сильвия вышла на сцену. Хорошо, что чёрная сетка спасала её глаза от того яркого и огромного количества света, что ослепляло артиста на сцене. О том, что за ней сейчас следят тысяча глаз, она и думать не хотела.       «Сделай свои мечты сильнее своих страхов» Нервозность прошла. Шарик волнения лопнул. Видимо, перестал вмещать в себя вдуваемый в него воздух. Тело расслабилось. Появилась вялая надежда. Она снова вспомнила Эрвина, вспомнила его уверенный взгляд, вспомнила капитана Леви, вспомнила свою дорогую семью и ребят из антивоенного движения. Они верят в неё. Они её ждут. Они стоят где-то там, скрытые ослепляющим светом. Стоят в волнующем ожидании. «Это всё скоро закончится» — повторила она, про себя делая глубокий вдох, — «Это всё скоро закончится». — Ну же, Лара. Мы ждём твоего слова! Сильвия подошла к микрофону. Провела пальцем по его ножке, вспоминая нужные слова. Собирая их воедино. Как назло, мысли её прыгали внутри головы озорными тушканчиками и совершенно не хотели так просто подчиняться своей хозяйке. — Скажите, чем элдийцы отличаются от вас, марлийцев? — старясь скрыть дрожь в голосе и говорить уверенно, начала она. — Почему они заслуживают смерти? Потому что когда-то их тупоголовые прадеды устроили войну? А знаете ли вы, что элдийцы на острове Парадиз долгое время думали, что их враги — титаны? Знаете ли вы, что они много веков даже не знали о существовании вас? — Сильвия говорила уверенно, твёрдо. Её голос разлетелся по сцене и отскакивал от деревянных лавочек, на которых с огромными круглыми от удивления глазами сидели зрители. — А вы знаете, что это Марли первая напала на остров, в результате чего погибло много невинных детей и их родителей? Говорили ли вам ваши многоуважаемые правители о том, какого было нам жить, как скот в загоне, и тихо-мирно ждать своей смерти? — Краем глаза девушка уловила движение. Охранник со странным шрамом вышел на сцену, но его почему-то придержал Тайбер. На лице его играла мерзкая улыбочка.       «Что-то тут не так». Сильвия одним движением сорвала с себя головной убор и, гордо представ перед публикой, зажмурилась от непривычно яркого света. В толпе раздалось одобрение. Люди встречали её громкими голосами и приветствиями. Верхушка на сцене заерзала, но ничего не сделала. — Я — элдийка с острова Парадиз! Я заявляю, что никто из моего народа не хочет этой войны! Никто из наших не желает убивать вас! Мы сами боимся титанов! Мы просто не хотим жить, подобно скоту, который отправляют на убой! Мы такие же люди, как вы! — Верно! — Тайбер, сжав в руке второй микрофон, подошёл к Сильвии. — Многие врали вам, говоря, что жители острова Парадиз — монстры. Когда-то король стёр им память и запечатал силу титанов, чтобы никто больше не устраивал войн! Сильвия неверящими глазами уставилась на Тайбера. Она ожидала от него чего угодно. Готовилась к тому, что он будет первым, кто вытолкнет её со сцены. Надеялась, что увидит злость на этом всегда идеально спокойном лице. Или хотя бы беспокойство, ведь она вышла в одежде его родной сестры. На его бы месте она бы тут же бы кинулась узнавать, всё ли хорошо с Ларой, ну или надавала наглой, вышедшей без спроса на сцену журналистке по лицу, грубо стащив со сцены за волосы. Вопреки всем ожиданиям Сильвии, Вилли Тайбер оставался дьявольски спокойным и невозмутимым. Даже голос его не дрожал, а звучал с поистине королевской уверенностью. — Мы всё это время ненавидели эдлийцев зря. Вот та самая истинная правда! Народ зашумел. Журналисты остервенело принялись записывать каждое сказанное слово в свои блокноты. Солдаты продолжили мирно сидеть, сложив на коленках руки. Лица их ничего не выражали. Только маленькие дети, посвящённые в войны, сидели, удивленно хлопая глазами и нетерпеливо мотая ножками. «Он на нашей стороне?» — Сильвия отвела взгляд от лорда. — «Но как такое…» — Только на острове произошёл переворот! — прозвучало словно гром среди ясного неба. — Титан, передаваемый через поколение, был нагло украден у королевской семьи, и теперь опьянённые алчностью и огромной мощью элдийцы хотят активировать титанов и стереть нас с лица земли! Они предали своего короля! Предали его волю о мирной жизни! Но есть ещё на Парадизе невинные люди, и мы обязательно должны их спасти! Сильвия отошла не сразу. Не успела она и слова сказать, как её руки крепко связали верёвками. Девушка дёрнулась. Шпилька, державшая пучок, выпала из волос, и длинные тёмные пряди раскидались по её плечам. — Не нужно войны! — отчаянно выкрикнула Берг. — Это неправда! Эрен не такой! Он бы никогда! Всё можно решить миром! Мы можем договориться! Неужели вы, матери, хотите потерять своих детей? Ради чего? Тайбер покачал головой. Его золотистые волосы блестели в лучах освещающих сцену лампочек. — Не трогайте свободу слова! — закричал из толпы Фабиан. — Они обманывают вас! Они перегнули правду, как было удобно им! Люди подняли вверх белые флаги с нарисованными на них чёрной краской знаками мира. Они громко гудели, кричали, чуть ли не матерились. Сильвию же насильно толкали к выходу, но она уже ничего не боялась. Столько людей подняли белые флаги. Столько людей встало на их сторону, и это опьянило девушку. Девушка даже не думала, что так много людей придёт поддержать их. Что так много людей будет на их стороне. Она вдруг почувствовала — победа будет за ними. — А вот и ты, свинья малолетняя. — Мюллер схватил Сильвию за руку и толкнул на пол. — Милая Лара. Эта девчонка посмела вас раздеть? Девушка подняла голову и только сейчас заметила рядом с Мюллером Лару. Она стояла в коротком зелёном платье и с откровенным безразличием смотрела на неё. Мюллер, коварно улыбнувшись, подошёл к девушке и дёрнул за рукав. Ткань треснула. — Не трогайте её! — из толпы выбежали Ангелика и Клаус. Мюллер толкнул Сильвию, и та упала на землю. Клаус подбежал к Мюллеру и хотел было его ударить по голове статуэткой, но в этот момент его перехватил охранник и, выдернув из рук парня оружие, толкнул его к Сильвии. — Вы нарушаете закон! — громко крикнула Ангелика. — Не боитесь ли вы правосудия? Мюллер переглянулся с охранником и противно засмеялся. Его смех больше походил на поросячий визг. — Вы сорвали важное мероприятие, чуть не отравили мисс Тайбер и посмели раздеть её! На чьей стороне закон? Ангелика бросилась к Сильвии, но в тот же миг угодила в чьи-то стальные объятия. Она пыталась вырваться изо всех сил, дёргая ногами и руками, но что могла слабая девушка против сильного натренированного бойца? Тем временем Фабиан во всю размахивал огромным флагом и, надрывая горло, орал: «Война не выход! Не будем марать руки кровью!» Народ поддерживал его, одобрительно свистел. Журналисты то и дело строчили и делали эксклюзивные снимки. Повсюду мелькали белые флаги. Мерцали слёзы на щеках. — Прекратите этот фарс! — холодно приказал начальник, щёлкая пальцами. — И быстро! Со всех сторон, словно саранча, посыпались солдаты. Мрачные, безразличные, в тёмно-синих военных одеяниях. С оружием наперевес. От одного их вида по телу бежали мурашки. Хотелось сбежать. Но они стояли. Стояли и упорно кричали: «Нет войне!» Размахивая флагами, топая ногами. Молодой солдатик протянул начальнику микрофон. Тот, похлопав по нему пальцем, предупредил: — Кто не уйдёт, получит штраф! Немедленно вернитесь на свои места или уйдите прочь! Половина народа утихла. Люди с волнением уставились на Фабиана. — И чего это вы утихли? — вскрикнул мужчина, ещё выше поднимая флаг. — Вас можно напугать деньгами? Смерть людей для вас не так страшна, как штрафы? — А вы бы молчали, мистер Фабиан, — ответил ему начальник. — Если народ не уйдёт, мы будем вынуждены применить силу! Предупреждаю, мы убьём каждого, кто не бросит чёртовый флаг! Фабиан улыбнулся, но в тот же миг улыбка спала с его лица. Люди уходили. Бросали на землю белые флаги, бросая на мужчину извиняющиеся взгляды, и уходили. Но среди них были и те, кто продолжал стоять. Те, кто с гордостью держал свой флаг и уверенными глазами смотрел на безразличные лица мужчин в форме. Они боялись, но стояли. Стояли и с ужасом смотрели на тех, кто уходит. На тех, кто мог бросать на них лишь извиняющиеся взгляды. — Мы не уйдём! — заверил Фабиан. — Мы не уйдём! Начальник щёлкнул пальцами, и солдаты двинулись вперёд. Они напали на белых мотыльков. Втоптали в грязь белые флаги, окрасили их в красный. "Видишь, Марьяна, я тоже храбрый" — с улыбкой подумал Фабиан, когда солдат ударил его по виску деревянной ручкой автомата. — "Я тоже могу бороться!" — Фабиан! Мужчина оглянулся и сквозь пелену увидел Ангелику, что с ужасом смотрела на него. Рыжие волосы были взъерошены. Зелёные глаза смотрели с ужасом. Такими же испуганными глазами на него смотрела и его погибшая жена, когда солдаты скрутили её. У неё были такие же зелёные глаза. — Наш истинный враг — Эрен Йегер! — объявил Тайбер. — Мы объявляем войну господству Парадиза! Всё взлетело в воздух. Яркая вспышка ослепила глаза. Обломки сцены посыпались на ничего не понимающих людей. Ломая сцену, как карточный домик, появился Атакующий Титан. Оглушительный рёв разлетелся по всему городу.

***

      Место, куда раздосадованный и опухший от злости и негодования Мюллер привёл Сильвию, было той ещё не знакомо. Оно находилось в той части города, куда она ещё даже не совала свой любопытный носик. Тело её трясло от пережитого страха, и как бы она ни хотела показывать свои истинные эмоции, они все равно были заметны по её холодным, почти безжизненным рукам и закусанным до крови губам. Впрочем, сам Мюллер выглядел не лучше. Как и его амбалы, крепко державшие в руках связанных Ангелику и Клауса. Те даже дёргаться не стали. Стояли, словно искусно сделанные восковые куклы. Шок от пережитого полностью лишил их каких-то эмоций. По щекам Ангелики катились слёзы. Мюллер подошёл к длинному, похожему на изогнутую змею, деревянному мосту и, щёлкнув пальцами, приказал амбалу привести сюда Сильвию. Они пошли по мосту, держа Сильвию на привязи, как какого-то раба. По лбу девушки стекала струйка бордовой крови. Задело обломками сцены, когда её бесцеремонно вытащили из-под завала. Она успела увидеть длинного, похожего на тонкое дерево титана, с почти безликими белым лицом. — Смотри-ка, и твой друг здесь. Они остановились на середине моста, и девушка взглянула на покрытый камнями берег, где сидели её связанные друзья. Сердце её затрепетало, когда к ним подошёл второй охранник, что подталкивал в спину третьего участника — Фабиана. Был он ужасно бледен. Практически походил на труп. Нога его была еле перевязана пропитавшейся кровью повязкой. Приглядевшись, Сильвия осознала, что это был флаг. Тот самый флаг, который в первую их встречу показывал ей Клаус, сверкая возбуждёнными глазами. — Смотри, сука! — Мюллер подошёл к девушке и, крепко сжав её руку, встряхнул. — Смотри что я сейчас с ними сделаю! Амбалы привязали всех троих к деревянному столбу. Ребята дёргались и с такого дальнего расстояния походили на трепещущихся рыбок. В груди у Сильвии что-то оборвалось, когда мужчины поставили рядом с ними что-то чёрное, похожее на коробку, и после этого ушли, забрав своего напарника с собой. Мюллер отошёл от девушки, артистично выбрасывая ноги и мотая довольной поросячьей мордой. Его улыбка разлетелась от уха дот уха, словно за одну секунду он превратился в циркового клоуна. — Отпустите её! Мюллер вздрогнул и оглянулся. Там, на другом конце моста, возникло столпотворение людей. Маленькая группа была вооружена битыми бутылками и обломками арматуры. Лица красные, пылающие злобой. Кто-то всё ещё держал замаранный белый флаг. — Я её и не держу! — пожав плечами, а затем противно засмеявшись, крикнул Мюллер — Отпустить! Амбал разжал руки и Сильвия обессиленная упала на пол. Мюллер вытащил из кармана небольшую продолговатую кнопку и помахал ей в воздухе. — Вы правда думаете, что вы что-то решаете? — с едкой иронией спросил он. — Нас даже не застал в врасплох титан, появившийся из ниоткуда. Что говорить о кучке мелких взбунтовавшихся людей? Неужели вы думали, что нас можно остановить? Народ — ничто, власть принадлежит не вам! Думаете, мы не знали, что вы устроите восстание? Не знали, что появится атакующий? Эрен Йегер, а вернее, мистер Крюгер? Берг изумлённо уставилась на него. Сердце замерло, словно в одно мгновение заледенело. По голове будто ударили чем-то тяжёлым и теперь в ушах неприятно звенело.       «Так он знал? Откуда?» — Да, уважаемая Сильвия, не все, как вы, готовы бездумно диктовать свои правила. — произнёс Мюллер, довольный шоком на девичьем лице. — Есть среди вас и тот, кто всё рассказал. И ваш план, и про вашего друга…       «Неужели это Райнер?» — Кто он? — спросила она тихо, но Мюллер её услышал и с удовольствием ответил: — Эльмар. Хочешь знать его цену? «Глас народа». Звучащий в голове гул стал громче. Она тяжело задышала, не веря в услышанное. Даже не заметила, что народ постепенно начинает подходить к ним, громко крича и приказывая отпустить девушку. Они не видели связанных ребят, что находились на дальнем берегу в непосредственной близости от бомбы. — Сильвия… — мягко протянул Мюллер. — Жизни твоих друзей в моих руках. — Мужчина помахал перед её носом кнопкой. — Щёлк, — и всё. Девушка сглотнула. Сердце, до этого замершее, с удвоенной силой забилось вновь, от чего в груди стало больно. Так больно, что Сильвия невольно всхлипнула. — Делай как говорю и всё будет как надо, — прошептал мужчина, а после, взглянув на приближающихся людей, добавил. — Попроси их остановиться! Девушка на дрожащих ногах поднялась. Амбал отошёл от неё, поняв, что она не убежит. Не сможет, друзья на привязи. — Пожалуйста, стойте! — глотая внезапные слёзы, крикнула она. — Стойте! У них бомба! Пожалуйста! Толпа остановилась, с ужасом глядя то на Мюллера, то на заплаканную девушку. Берг вся дрожала, словно внезапно наступила зима. Дрожала, ощущая себя безвольной куклой, маленьким мотыльком, что подлетел слишком близко к огню и обжёг свои крылья. — Скажи, что ты врала. Скажи, что всё это время ты врала! Девушка сглотнула и помотала головой. Всё, ради чего они так много работали. Всё, ради чего они рискнули. Всё это не должно было пропасть просто так. Забрать свои слова обратно? Лишиться своего мнения? Позволить им приклонить твою голову перед войной? — Сука! — выплюнул Мюллер и вытащил из кармана тонкий, серебренный нож. Мужчина подошёл к девушке и толкнул её на пол. Затем сел рядом и схватил за длинные пряди, прикладывая к горлу нож. — Скажи, что война необходима. Скажи, что ты такая же грязная, как все жители Парадиза! Она продолжала молчать. Кадык нервно двигался, упираясь о лезвие. Слёзы душили её, мучали. Мюллер взбесился и ещё сильнее дёрнул её за волосы, после чего, раздосадованный, принялся кромсать длинные пряди. Криво, коротко. Как прокажённой. Успокоился только когда волосы упали на деревянный пол, а девушка сжала кулаки, задыхаясь собственным плачем.       «Пожалуйста. Пусть это всё закончится. Пусть это всё закончится!» — Сука! Забыла, что я могу сделать с твоими друзьями? Мюллер насильно поднял девушку, а затем ударил, заставив ту снова упасть. Бордовые капли упали на дерево. Столпившейся народ вздрогнул. Мужчины крепче сжали своё оружие. Их останавливала только бомба, о которой предупредила Сильвия. Смотреть на то, как избивают совсем ещё молоденькую девушку, было чем-то очень варварским и неправильным. Бесчеловечным.       «Мама, прости меня. Папа, Леви, ребята…» Сильвия согнулась пополам, получив удар в живот. Она сносила удары, не произнося ни слова. Лишь молилась про себя. Лишь мечтала о том, что окажется в своей кровати. Что всё это дурной сон, который скоро закончится. Но всё это был не сон, и реальность этого не-сна оглушала и била похлеще наносимых ударов. Подчиниться — нельзя, бороться — невозможно. Она не могла убежать, не могла оставить тех, к кому за такое короткое время привязалась. Так же как и не могла сделать так, как говорит Мюллер, ибо это касалось не только её. Это касалось их, это касалось целого мира. Безвыходная ситуация, в которой оставалось только, сжав зубы, терпеть, поражаясь человеческому безумию. — Вставай! — Мюллер снова поднял её на ноги. — Некогда мне тут возиться с тобой. Он отпустил её руку. Девушка схватилась за деревянные перила, чтоб не упасть. Мюллер отошёл на небольшое расстояние и снова помахал кнопкой. — Говори! Иначе твои друзья станут кусками разбросанного по земле мяса. И не бойся, бомба не мощная. Так, игрушка. До нас не долетит. Лишь полмоста обрушит. Так что ты не погибнешь. Будешь жить и успеешь увидеть, во что превратятся твои друзья. Хотелось сбежать. Просто спрыгнуть с моста и уплыть в безопасное место. Она была слабой. Была трусливой. Тело всё изнывало от боли. Сердце лихорадочно билось в клетке из рёбер. Мозг умолял сбежать. Сбежать далеко. Бежать, не оглядываясь.       «Но разве я такая же, как Эльмар?» Слёзы снова потекли по щекам, пробегая по уже почти высохшим дорожкам собратьев. Гнев на собственный страх и бессилие обрушились на неё подобно мощному водопаду, о котором рассказывала ей Ангелика. Слишком страшно, слишком многое лежит на её плечах. Дыхание спёрло. Слова куда-то пропали. «Беги!» — закричало сознание, и она побежала. Побежала быстро, до боли закусив губу. Побежала, но в другую сторону. Побежала на Мюллера, что вытащил из-под своего пиджака пистолет и направил его на неё. — Ты лишь жалкая девчонка! — испуганно закричал он. — Остановись! Лоб его покрылся испариной. Пистолет дрожал во вспотевшей руке. Как бы ни строил из себя Мюллер тирана, в душе он был слабым, не способным на серьёзные дела человеком. Даже убить было для него слишком. Ударить — пожалуйста. Унизить — за милую душу, но не убить. Только знала ли сама Сильвия, что бомба — бутафория, а вот пистолет самый настоящий. — Жители Парадиза такие же люди, как и вы! Громко закричав Сильвия навалилась на Мюллера и выдернула из его руки кнопку. От неожиданности Мюллер нажал на курок. Раздался громкий выстрел, и всё как будто бы разом погрузилось в тишину. В слишком страшную, в слишком неестественную тишину. Девушка на еле державших её ногах отошла от мужчины к перилам, сжимая в побелевшей руке кнопку. Что-то обжигающее пропитало ткань платья. Резкая боль охватила всё тело, все чувства и эмоции как будто бы отключились. Звон в ушах стал громче. Она видела, как народ, громко крича, побежал по мосту. Ощущала, как дрожит под ними деревянный пол. Видела, сколько ярости было в этих глазах, с какой ненавистью они смотрели на побледневшего Мюллера, что в итоге уронил свой пистолет и с ужасом смотрел на девушку. — Сильвия! Берг подняла туманные глаза и заметила как с крыши, выстреливая тросами в разные стороны, летит Аккерман. Она сразу его узнала. Узнала, и мурашки пробежались по телу, окутывая её с ног до головы. Она подняла к нему свои руки, словно младенец, просящий любви матери. Пульт вылетел из руки и упал в воду. На лице капитана отобразился страх. Впервые она видела у него такое выражение лица. Будто вся боль мира разом упала на его плечи. «Мой ангел» — подумала она, и сделав шаг назад, упала, перелетев через перила. Вода оглушила её холодом. Лицо Леви скрылось за мутной водой. Стало вдруг невероятно холодно, а ещё печально. С каждой секундой она всё глубже и глубже уходила под воду. Вспоминала семью, уютные вечера дома за просиживанием над документами, на несколько секунд ей даже почудилось, что запахло фирменными мамиными пирожками. Девушке стало так горько от того, что она больше никогда не обнимет маму, не услышит от отца, что он гордится ею, не будет вместе с Ричардом отмечать очередной удачный газетный выпуск. Не скажет Леви, как сильно она его любит. Не прижмётся к его сильному телу.       Очень хотелось спать. Вдруг в воду что-то упало, взволновав её спокойную серебренную гладь. Сквозь толщу воды к ней летел Леви, и девушка невольно улыбнулась, рассматривая его сосредоточенное лицо. Она и не поняла, как он так быстро схватил её за талию и так же быстро взлетел, вызволяя её из холодного плена. Земля быстро уходила от них. Она всем телом ощутила, как парит в воздухе, подобно самой настоящей птице. Рядом Леви. Он прижимает её к себе, и девушка любуется очертаниями его лица. В глазах всё мутнеет и, прежде чем сознание окончательно покинет её, она, улыбнувшись, шепчет: — Вот мы и встретились вновь.