Глас народа

      Браун нагнал Сильвию в коридоре, когда та спешила на предприятие. Ещё сонная, с красными глазами, она стремительно бежала вперёд, размахивая сумкой — почтальонкой, а мужчина её остановил, вовремя перехватив. — Есть разговор. — сказал он, заглядывая в её глаза. — Я должна поспешить к родным. — предупредила она, тяжело дыша. — Мало ли что может произойти? Спустя неделю план Ханджи был выполнен идеально. Хистория не бросила всё на самотёк и организовала всё по высшему размаху. В подземном городе был наведён какой никакой порядок. Были очищены небольшие комнаты в уже старых домах, занесены припасы и медикаменты, которые в случае чего могли понадобиться. Солдаты проверили укрепление и заделали все выходящие на поверхность дыры во избежание проникновения ядов или пыли. Прорыли запасной путь эвакуации и укрепили расшатавшиеся укрепления. За два дня было создано четыре входа в подземный город, который тщательно укрыли и снабдили железными дверями. Плодотворная работа велась каждый день и на скорую руку. Благодаря газетам, которые Сильвия помогала раздавать, каждый имел план эвакуации и точный перечень того, что нужно делать. Жители связывали свои вещи, укладывали самое ценное в мешки. Ничего лишнего брать не разрешалось. Даже богатые чиновники и купцы не могли пронести с собой что-то тяжелее сумки. За этим, на удивление, следили строго. Райнер выдохнул, и, наконец решившись, заявил: — Это важно. Сильвия кивнула, торопливо хлопая себя по ноге рукой. Времени было мало. Новости о том, что враги зашли на землю острова Парадиз, уже облетели народ подобно ракете. Эвакуация началась, а она так замоталась, пытаясь спрятать оборудование для печати, что совершенно забыла собрать свои книги. Долгие разговоры были сейчас крайне неуместны. — Понимаешь. — Райнер сглотнул нервный ком в горле и замолк. Он внимательно смотрел на неё, собираясь с мыслями. Сильвия будто птичка, постоянно ускользающая из рук. Улететь она могла и теперь. Возможно, он больше не увидит её глаз и не услышит чудного голоса. Нужно было сказать, чтоб больше не жалеть. Не переживать, что так и не смог признаться, что она — его гибель. Что она — его счастье. Свет, указавший на путь, которые он видел, но не признавал. Путь, по которому боялся пойти. — Ты мой свет, Сильвия. — мягко сказал он, убрав прядь её коротких волос за ухо. — Если я умру, помни это и береги себя. Браун сделал шаг вперёд и неловко поцеловал её в лоб. Она, на минуту забывшаяся, встрепенулась, обеспокоенно смотря на него. К нему она ничего, кроме дружбы, не испытывала, но и сказать сейчас это ему не могла. Уж больно грустными были его глаза. — Защити всех нас. — тихо прошептала она, и, приподнявшись на носках, похлопала его по голове, желая приободрить. — Я верю в тебя, и, спасибо. Он кивнул, благодарно улыбнувшись. Она убежала, оставив после себя запах чёрного чая. Как обычно, такая близкая и одновременно далёкая. «Теперь от неё пахнет капитаном Леви.»

***

      В городе царил настоящий кавардак. Пахло чем-то палёным, плакали маленькие дети. Повсюду ходили солдаты военной полиции и ругались крепкими матерными словами. Людей впускали парами. Наспех проверяли и загоняли внутрь, переключая внимание на других. Среди всеобщего шума и хаоса Сильвия не сразу обнаружила свою семью. Они стояли поодаль, держа в руках небольшие мешочки с продовольствием. Маленькие дети Эльзы не плакали. На удивление, они были чрезвычайно спокойными и даже сонными. — Вот ты где! — на выдохе произнесла Луиза, когда старшая дочь подбежала к ним. — Я уж думала идти тебя искать! — Всё в порядке, мама. — вяло улыбнулась девушка. — Чего место в очереди не заняли? — Ушла бы я без тебя. — фыркнула женщина, крепче сжав руку младшей дочери. Маркус всё это время молчал, смотря куда-то вверх. Казалось, он даже не заметил того, как к нему кто-то подошёл. На лице его читалось явное беспокойство. Он словно пытался что-то разглядеть. Сильвии это, разумеется, не понравилось. — Вы взяли книги, о которых я просила? Ричард покачал головой. — Сама то хоть думай головой. Мир погружён в хаос. Какие тут книги. Сильвия закусила губу, сердито посмотрев на друга. Она не просила много. Ей нужна была лишь так книга, которую она оставила вместе с сумкой дома у родителей, когда в прошлый раз помогала переносить важные вещи в подвал дома. Сейчас кажется это пустяком, но после войны надо будет где-то жить и на чём-то спать. Если хоть какие-то дорогие и ценные сердцу вещи останутся, уже будет весьма хорошо. Дом всё равно уже было не спасти, хотя девушка всё ещё надеялась на то, что всё обойдётся. — Вы «Крылья свободы» тоже не взяли, да? — Прости. — Луиза виновато улыбнулась. — Эвакуацию объявили внезапно. Совсем про твою сумку забыла в этой суматохе. Может… Договорить она не успела. Звуки оглушающих взрывов донеслись со стороны стены. Сердце моментально упало в пятки, а руки покрылись холодным потом. Земля задрожала под ногами. Послышались отчаянные крики. — Раньше гады начали. — тихо сказал Маркус, привлекая к себе внимание. Сильвия обернулась и замерла, смотря на красные пылающие небеса и едкие густые клубы дыма, поднимающиеся в небо. Оттуда к ним летели солдаты военной полиции. Обеспокоенные, с огромными испуганными глазами, они кричали людям скрываться, выстреливая в воздух красные дымовые ракеты. Народ словно обезумел. Огромные потоки людей бросились во всё ещё открытый ход. Солдаты помогали им, хоть по бледным лицам было видно, что сами боялись. Боялись, но спешили помочь. — Быстро, быстро! — встревожился Ричард, забирая детей к себе на руки. Они двинулись вперёд, пробиваясь через встревоженную толпу. Сильвия шла сзади, подгоняя Ингрид. Всё за одну секунду превратилось в жуткий кошмар. В воздухе повис отвратительный аромат серы. Небо постепенно окрашивалось в чёрный. Не было причин сомневаться в том, что там, за стеной, уже никого из гражданских не было в живых. Это осознание ударило в голову. Пронзило душу. Но страх куда-то делся. Он растворился, когда Сильвия увидела людей, спешно убегающих в подземный город. Когда заметила страх на родных лицах. Когда увидела солдатов с ошалевшими от ужаса глазами и бледными лицами. Она остановилась. Люди толкали её, пробегая вперёд. Солдаты продолжали кричать. Взрывы повторялись, пугая людей ещё больше. А она стояла и смотрела на кровавое небо. На чёрный смог. На поднимающиеся к небу дым. В памяти вновь и вновь возникали зелёные луга, чистые пруды и длинные дороги, по которым она скакала на лошади. Вспоминался запах цветов и шелест деревьев. Улыбающихся детей и ощущение свободы с полноценным счастьем. Всё это было заживо погребено. Из-за чего? Из-за неразумных действий их предков? Почему они должны покидать свой дом? Почему враг имеет право так просто вторгаться на их территорию и губить всё, что раньше было так дорого Парадизу? Почему горят костры? Почему небо стало алым? Почему она ничего не может сделать? Раздался оглушительный рёв. На фоне пылающего неба возникли два огромных титана. Следом за ними начали мелькать неясные фигуры. Мелкие, с такого дальнего расстояния незаметные. Но она знала, кто это был. Это были разведчики. Это были солдаты, посвятившую свою жизнь борьбе. Люди, борющиеся за их хрупкий мир. Они, словно дьяволы летали в этом кошмаре. Сильвия с замиранием сердца следила за фигурами, глотая невольные слёзы. Нет. Страха больше не было. Была лишь ярость. Царапающая изнутри злость на собственное бессилие. Она не умеет пользоваться Упм, не умеет и убивать. Душа так и звала туда, в самое пекло. Умоляла взять оружие и хоть что-то сделать. Только что она могла? Разумеется, что ничего. — Сильвия! Девушка вздрогнула, обеспокоенно глядя на мать. Женщину тянули к входу в убежище, а она стояла и умоляюще смотрела на дочь, желая, чтоб та одумалась и поскорее вернулась. Столько отчаяния было в этих глазах. С какой железной устойчивостью она противилась запихивавшим её в укрытия солдатам. «Пообещай, что не станешь геройствовать и будешь сидеть смирно.» — Прости. — одними губами проговорила Сильвия, и, долго не думая, ринулась прочь. «Так не должно быть. Не должно!» — отчаянно кричал голос в голове. — «Это всё неправильно! Неправильно!» Сколько раз она мечтала о том, что общество изменится? Что люди изменятся. Что всё будет по другому. Только что в итоге? Стало ещё хуже. Их прогоняют с родного дома, заставляя прятаться глубоко под землей и боятся, не зная, что будет дальше. В этот чёрный миг ей овладела лишь одна идея. Светлая и тёплая, как майский ветер. Идея того, что всё может измениться. Да, сражаться как солдат она не может. Но сколько раз сражалась за правду и душу? Найти и забрать свою книгу. Сохранить частичку человеческой культуры. Сохранить частичку того мирного времени. Увековечить в памяти одну простую истину — Человек может быть человеком. Вот что она должна была сделать. Сильвия бежала вперёд по знакомой улице. Звуки взрывов становились всё ближе. Пару раз она запиналась. Дыхание уже давно спёрло, а в боку сильно кололо. Наконец показалась знакомая крыша, а через пару минут она уже вбежала внутрь, ища глазами оставленную сумку. Вот она. Валяется прямо около двери. Быстро проверив содержимое, девушка схватила её и, повесив себе на плечо, выбежала на улицу. Стоило пробежать всего пару шагов, как сзади раздался оглушительный взрыв. Она упала, закрыв голову руками. Запах пороха ударил в нос. Всё вокруг заволокло дымом. «Это конец.» — подумала она, но всё равно взяла себя в руки и поднявшись, продолжила бежать. Только у конца улицы она смогла остановиться и перевести дух, прислонившись спиной к стене какого-то дома. То, что она увидела, повергло её в настоящий ужас. Родная улица, знакомая ей ещё с самого рождения, была завалена обломками домов. От родного дома тоже ничего не осталось. Одни жалкие горящие развалины. В глазах всё потемнело. Сердце от боли сжалось, издав обречённый скулёж. Но это было не сердце. Это она, закрыв рот рукой, скулила, медленно сползая по стене вниз. Она любила эту улицу. Она любила свой дом! Снова раздались взрывы. Воздух наполнился протяжным гулом. Девушка закрыла глаза, приложив к груди сумку с книгой. Тело нервно трясло. Живот снова скрутило, а к горлу подкатил нервный ком. Глупая. Снова ослушалась капитана. Снова поступила по своему. Обрекла себя на гибель, но всё равно не жалела. Почему? Потому что Сильвия неугомонная идеалистка, и мир, в котором нет человечности, ей казался хуже смерти. Сколько времени и сил было потрачено на написание этой книги. А ведь вложенные в неё события были реальными. Каждая строчка отражала в себе судьбы и мечтания великих людей. Если разведки скоро не станет, то должно было остаться хоть что-то напоминающее о ней. Девушка вспоминала, с какой теплотой Леви рассказывал об элитном отряде, вспоминала уверенный взгляд Смита, и душа невольно содрогалась. Не должно было это всё пропасть. Не должно! Она должна подняться и найти укромное место, хотя бы для рукописи, если уж вход в подземный город закрыт. Только сил не было. Ноги её не слушались, и она продолжала сидеть в позе эмбриона, прижимая к груди сумку. Бомбёжка продолжалась. Стали слышны крики боли и ужаса. Дома падали, поднимая столбы пыли. Мужская ладонь вдруг неожиданно упала на её плечо. Чужое горячее дыхание обожгло шею. — Почему не в укрытий? Девушка испуганно взглянула на солдата. Внимательно присмотревшись к испачканному сажей лицу, она, наконец, узнала его. Это был Найл Доук. Она видела его на суде. — Пойдём, твоя мать тебя ждёт. — безучастным тоном сказал командующий, после чего осторожно взял её на руки. У Доука были пустые глаза. Глаза человека, израненного и ослабленного на столько, что ничего, кроме зловещей пустоты внутри души у него не осталось. Но всё же он был тут. Держал её на руках и ждал удобного момента, чтобы воспользоваться УПМ. Специально ли он искал её или просто случайно нашёл, она не знала. Да и не успела даже подумать об этом. Слишком быстро Найл взлетел. А когда Сильвия осмелилась открыть глаза, её уже заталкивали в узкий проход. — Спасибо. — шепнула она Доуку, принимая помощь от стоявшего внизу незнакомого солдата. Доук лишь кивнул головой. Когда Луиза попросила его найти её дочь, он сразу же бросился на поиски. Сам недавно потерял и жену, и четверых дочерей. После этого не очень то хотелось, чтоб кто-то ещё испытал такую боль. Не простил бы себе, если бы не смог помочь.

***

      Её вырвало, когда они шли по холодному коридору. Незнакомый солдат терпеливо ждал, пока девушка не прочистит свой желудок и не успокоится. Нервы начинали потихоньку сдавать, отчего слёзы самопроизвольно катились по щекам Сильвии. — Ваша мать ждёт вас, но думаю лучше отвести вас сразу к врачу. — озабоченно предложил солдат, когда девушка немного успокоилась. Она кивнула, после чего вытерла грязные губы рукавом платья. Солдат помог ей подняться на ноги, и они пошли дальше, сохраняя молчание. Пройдя через пост охраны, они вышли в сам подземный город, не менее мрачный и удручающий, чем лица спрятавшихся тут людей. Они сидели тихо. Кто-то на сумках возле кирпичных домов, а кто-то побогаче выглядывал через окна на улицу в ожидании новостей. Лица у всех хмурые, подавленные. Только истинные жители города довольно стояли в стороне и снисходительно смотрели на спустившуюся к ним верхушку. Пройдя до конца улицы, они свернули налево, к покосившемуся домику, возле которого расположилась семья с двумя детьми. Мать и отец спали, а дети, укрытые платками, о чём-то оживлённо спорили между собой. — Все доктора расположились здесь. — пояснил солдат, открывая дверь перед Сильвией. — Я дойду до вашей матери и приведу её сюда. — Спасибо. — тихо поблагодарила Аккерман, вяло улыбнувшись. Её всё ещё тошнило. Сердце болело, а глаза слезились. Она еле — еле подавляла в себе панику, боясь, что если чувства выплеснуться наружу, станет ещё хуже. Ей не хотелось выглядеть слабой. — Не стоит переживать, Аккерман. — солдат тепло улыбнулся. — Ваш муж сильный воин. Он защитит всех нас! Сильвия ничего не ответила. Она рада была бы поверить в то, что всё будет хорошо. Только получалось у неё это слабо. Слишком страшные картины она увидела. Слишком пугающим было небо. Так ничего и не ответив, девушка вошла внутрь дома. Обстановка тут была весьма весёлая. Медики сидели за обшарпанным столом и играли в карты, громко смеясь и обсуждая какие-то незнакомые Сильвии вещи. Когда дверь за ней хлопнула, врачи тут же развернулись к ней, удивлёнными глазами смотря на её бледное, перепачканное сажей лицо. — С вами всё хорошо? Кому-то плохо? — спросил доктор, с длинными закрученными усами. Он бросил карты и вышел из-за стола. Остальные напряглись в ожидании ответа. — Всё хорошо. Я просто… Мне немного нехорошо. Тошнит и кажется сильно болит голова. — запинаясь, ответила Сильвия. — Я надышалась пылью, или это нервы. Не знаю. Только сейчас сознание постепенно начало возвращаться к ней. Мысли о том, что прежде всего нужно было добраться до семьи, появились в её голове внезапно. Она словно наконец-то отошла от шока и теперь пытается мыслить трезво, по кусочкам восстанавливая ушедшую от неё реальность. — Я пожалуй, пойду. — неловко начала она, и хотела было уже уйти, как вдруг пошатнулась, оперившись о стенку. Перед глазами всё плыло. Кажется, она теряет сознание. Боль всё нарастала, становясь нестерпимой. К горлу снова подкатила тошнота. Усатый доктор подбежал к ней и, схватив за плечи, повёл к старой кушетке. Усадив девушку, мужчина жестом подозвал к себе остальных. — Нужно провести осмотр, надо удостовериться, что это не отравление. — предложил второй врач. Сильвия лениво махнула рукой. — Меня с утра ещё тошнило. Это просто нервы, понимаете? Можно мне от головы… Мужчины засуетились, принявшись искать в наспех собранных лекарствах нужные таблетки. Только женщина врач была молчалива и задумчиво смотрела на Берг, не предпринимая никаких действий. Только когда доктор с усами вытащил прозрачную баночку с белым порошком, она словно бы очнулась от своих мыслей и подошла к пациентке, отодвигая рукой предполагаемое доктором лекарство. — Кровавых дней давно нет? Мужчины замолкли, обеспокоенно переглядываясь между собой. Усатый доктор понимающе охнул. — Ну, наверно неделю. Не до счёта было. — замявшись ответила Сильвия, сжимая края кушетки белыми от напряжения пальцами. — Тогда позвольте я осмотрю вас. — попросила женщина. — Пойдёмте на второй этаж? Сильвия кивнула, послушно поднявшись с кушетки. Ноги её совершенно не слушались. Всё дрожали, не давая ей нормально идти. Столько волнения было в её душе, столько переживании. Она и не думала о том, что могла бы быть в положении. Они с Леви никогда не говорили об этом. Рад ли он будет, если предположение врача окажется верным? К месту ли это всё? Девушка нащупала под платьем кулон и сжала его, мысленно представляя себе Леви. Лишь бы он вернулся. Лишь бы он вернулся живой.       Мари, так звали врача, уложила её на старую кровать, попросив, широко расставив ноги. Женщина омыла руки в тазике с горячей водой, после чего, отодвинув грязную юбку девушки, принялась проводить осмотр. Было неприятно. Немного больно и страшно. Руки продолжали сжимать кулон. Она слышала встревоженное биение собственного сердца, что гулом отзывалось в её ушах. Наконец это всё закончилось. Мари отодвинулась и снова принялась мыть в тазике руки. — Вы беременны. — сказала она, вытирая руки полотенцем. — Так что вам нужно помыться, хорошо поесть и лечь спать. Нервы вредны для ребёнка. Если же малыша вы не хотите, то могу дать вам нужной травы. Срок еще не такой большой. Сильвия поднялась на ноги, прижимая к животу руку. Оставить или не оставить? А имеет ли она право решать это сама? Когда Эльза забеременела, мать не позволила избавиться от малыша, сказав, что это опасно, и что она не имеет право убивать маленького человека. Сильвия не особо принимала мнение матери, считая, что это выбор каждого. На данный момент прерывание беременности было самым разумным решением. Вдруг после всего этого им придётся голодать? Что она может дать этому ребёнку? Мир, где его будут ненавидеть только за то, что он Элдийец? Но ведь это ребёнок Леви. Его ребёнок! — А как бы вы поступили на моём месте? — спросила Сильвия Мари. — Я бы верила в то, что мы победим. — уверенно заявила она. — Оставить ребёнка, это всё равно что оставить надежду на то, что всё изменится. По крайней мере, не стоит принимать поспешных решений. Сильвия понимающе кивнула, думая, как ей поступить. Даже здесь, под землёй, можно было услышать звуки взрывов. Девушке вообще казалось, что она может различить голоса вражеских солдат. Понимая всю суровость положения, она всё равно не могла решиться принять необходимое решение. В глубине её души всё ещё жила надежда на счастливую и мирную жизнь. — Возьми. — Мари протянула ей небольшой мешочек. — Если захочешь прервать беременность. Только лучше сделай это при нас. Может возникнуть слишком сильное кровотечение. Сильвия кивнула и, взяв мешочек, положила его в карман платья. Мари, тяжело выдохнув, постаралась улыбнуться, но улыбка вышла слишком усталой и натянутой.

***

      Сильвия стояла посередине комнаты и, держа в руках спасённую книгу, читала, стараясь это делать как можно громче. Вокруг неё на старых матрасах сидели дети и внимательно слушали её, затаив дыхание. Были тут и взрослые, что стояли у окон дома и тоже слушали. Кто задумчиво прислонившись к стенке, кто восторженно охая на особо острых моментах, а кто-то и вовсе закатывал глаза, смиренно улыбаясь. — И тогда Эрвин Смит отважно бросился на врага, ведя за собой храбрых разведчиков. Они смотрели в лицо смерти не боясь её. Они были выше смерти! В подземном городе не было книг. Книга, которую Сильвия успела спасти, была единственная. Её то девушка и читала, иногда прерываясь на то, чтоб попить воды. Занятие это нашла себе случайно. Мать после серьёзного разговора отправила дочь за водой на главную площадь. Там множество детей сидело около розового дома и, вздрагивая, плакали, когда с поверхности раздавались страшные звуки. Их родители даже не пытались успокоить их. Сами были напуганы. Народ был сломлен. А когда люди напуганы и сломлены, в мире начинают происходить не очень хорошие вещи. Жителям Парадиза не хватало надежды, и Сильвия ловко подарила им её, читая о воодушевляющих победах и неукротимой воли к победе. Людям была приятна мысль о том, что они могут быть сильными, что они могут творить историю. Страшные звуки продолжали доноситься с поверхности. О том, что там творится, Сильвия не хотела даже думать. Её окружали внимательные слушатели, а она, как автор и чтец, предоставляла им то, что можно проглотить. Порой она, останавливаясь, смотрела на них. Видела наполненные интересом глаза, жизненный переливающийся блеск надежды и воодушевления. В такие моменты она ещё раз убеждалась в том, что не зря выбрала для себя путь писателя. Литература действительно может подарить надежду и даровать волю к жизни. На поверхности идёт война. Но пока сидящие под землёй дети с искренним интересом слушают о великих героях, у человечества ещё есть шанс на лучшую жизнь. Поле битвы остынет, и на свет выйдут дети с воспитанной храбростью и мужеством. Они сохранят подвиги своих героев, пронесут истину в сердце, исправят этот мир. По крайней мере, Сильвия хотела в это верить. — Титаны повержены! — раздался громкий голос. Народ сидел в ступоре, не верящими глазами смотря на стоявшего в проходе солдата. Браун тяжело дышал. Форма на нём был порвана. Из многочисленных ран текла кровь. Люди, наконец уловившие смысл его слов, поднялись со своих мест и мощным потоком ринулись наружу. Браун успел только проникнуть внутрь дома и приложиться спиной к холодной стене. Сильвия всё смотрела на него, не в силах понять, правда это или всего лишь сон. — Леви жив? — только и смогла спросить она у солдата. Райнер сморщился от внезапной боли в боку и, прикрыв больное место рукой, вяло улыбнулся. — Я не знаю. Было слишком всего много. Можем вместе пойти поискать его. Мужчина снова сморщился, медленно сползая по стене в них. Он так быстро летел, пытаясь донести счастливую новость, что совершенно забыл и про свои раны, и про боль. Сильвия, опомнившись, села с ним, приложив руку к вспотевшему лбу. — Тебе нужно сначала обработать раны. — как можно ласковее сказала она, пытаясь отодвинуть руку Райнера от его бока. — Я позову врачей, ты только держись. — Титанов больше нет, Сильвия. — хрипло ответил Браун. — Эрен всё подстроил. Он хотел чтоб его сделали главным виновником всех произошедших ужасов. Микаса отнесла солдатам Марли его отрубленную голову. Возможно, ты снова сможешь. — мужчина закашлялся. — Встретиться с друзьями. — Спасибо, Райнер. — тихо прошептала Сильвия, поднимаясь на ноги. — Я позову доктора. Прошу, держись!

***

      Призрачные лица улыбались, снисходительно смотря на лежавшего на земле человека. Он смотрел на них мокрыми глазами, полными надежды и тихого ликования. Он не чувствовал ног. Ощущал лишь боль, пульсирующую по всему телу и скорбный комок в сухом горле. Ему казалось, что он умер. Что они пришли за ним и ждут, пока он покинет своё тело. Эрвин Смит смотрел на него с благодарной улыбкой. Рядом с ним Ханджи, что смеялась, возбуждённо осматривая развалины. Был тут и старый элитный отряд. Они стояли рядом с командованием, нежно смотря на своего бывшего капитана. Петра скромно взяла Оруо за руку. Гюнетр и Эрд переглянулись между собой. Раненый сморщился от боли и, приложив усилия, поднял руку, стараясь согнуть одеревенелые пальцы. Ему было тяжело, но вид погибших товарищей, воспоминания и эмоциональная подпитка в лице долгожданной победы помогли ему сжать кулак и приложить его к сердцу. Призрачные солдаты, выпрямившись, разом повторили жест, гордо и одухотворённо улыбаясь. По раненной щеке капитана скатилась одинокая слеза. Леви никогда не плакал. Не плакал, когда потерял мать. Не плакал, когда был предан Кенни и не смог защитить свою семью. Это было в первые, когда слёзы сами лились из его глаз. Наверно, смешно и нелепо научиться плакать в столь позднем возрасте, когда ты уже прошёл, считай, через самый настоящий ад. Это не были слёзы боли или страха. Нет. Это были слёзы счастья. Слёзы искреннего счастья с каплей ядрёной и горькой тоски. Они справились. Всё это было не зря. Их мечты, их цели и бессонные ночи, проведённые у карт. Они мечтали о мире без титанов, о мире, где человечество будет свободным. Ради этой мечты они отдали свои сердца. И теперь то, что раньше казалось невозможным, случилось. Титаны уничтожены, а мир нашёл себе виноватого. Ветер приятно ласкал кожу, трепал взмокшие от пота и крови волосы. Призрачные солдаты медленно растворялись в клубах белого дыма. Капитан продолжал неотрывно смотреть на то, как они исчезают. Ему показалось, что кто-то дотронулся до его лба рукой. Леви повернул голову и заметил сидящую рядом женщину. Он явственно увидел в ней такой далёкий, но родной образ матери. Кушель улыбнулась и, приложив палец к губам, подмигнула. Капитан вздрогнул, а затем, полностью расслабившись, улыбнулся. — Забери меня. — попросил он хрипло. — Я уже не жилец, мам. Она, улыбаясь, покачала головой. Как странно было видеть её такой. Весёлой, бодрой, с озорными искорками в глазах. Ему явился образ из тех самых тёплых и далёких лет детства, которые обычно люди вспоминают с наибольшей любовью. Тех дней, когда Кушель была красива, здорова и бодра. Тех дней, когда болезнь ещё не добралась до её лёгких, а голод казался чем-то невозможным. Леви снова ощутил себя мальчишкой, что по первой же возможности бежал к матери, желая получить от неё подбадривающую ласку. И ощущения эти были так правдивы, что ему невольно захотелось подняться и прижаться всем телом к призрачной матери. — Леви! Кушель вздрогнула, испуганно повернувшись на раздающейся из далека голос. Длинный чёрный волос выпал из хвоста и скользнул по белому платью. Аккерман, снова предприняв усилия, поднял руку, чтоб схватить её за длинный рукав платья. Пальцы ощутили лишь холодный воздух. — Забери. — снова попросил он. Начинало светать. Небо, что буквально пару минут назад было красным от испарений титанов, стало светло-синими и невероятно спокойным. Там, на горизонте начинал загораться рассвет. Рассвет нового, непонятного будущего. Кушель, наконец, снова развернулась к сыну. С губ не сходила мягкая, пропитанная материнкой любовью улыбка. Она снова прикоснулась к его лбу. В голове Аккермана тут же раздался знакомый материнский голос. «Я призрак, Леви. Тебе рано ещё идти со мной. Тебя ждут они. Живые. Настоящие.» — Леви! Кушель резко отдёрнула руку. Женщина убрала за ухо мешающую прядь, любуясь собственным сыном. Когда пар почти исчез, она растворилась в воздухе так же неожиданно и быстро, как и появилась. «Живи, сыночек…» — Прошу, доктора сюда! Рядом с ним на коленки упала Сильвия. Она гладила его, роняя слёзы, и что-то говорила. Родные карие глаза согревали уютной теплотой солнечного летнего дня. Любимые губы шевелились, девичья грудь вздрагивала от непрерывных рыданий. Спустя время к ним подбежали врачи и принялись осторожно осматривать его. Рассвет уже наступил, представ во всей своей красочной красоте перед людьми. Были слышны радостные выкрики солдат. Только Аккерман не замечал ничего этого. Он смотрел на неё и любовался своей родной женой, благодаря небо за то, что ему позволили остаться с ней.