The Mystic

Со Ёнхо – или Джонни, как говорится в некоторых его документах – найти оказывается довольно сложно. Ренджун потратил добрый час на поиски любой информации об этом человеке, изо всех сил пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы указать, где Джонни сейчас находится или где он держит жертв. Юта потратил добрых сорок минут из этого часа, убеждая себя, что не впутывать Шотаро – хорошая идея. Он писал сообщение за сообщением, которые в итоге удалял, и даже спрашивал совета у Куна. Когда руководитель понял, что происходит, он приказал Юте больше ничего не говорить Шотаро об этом деле. Что, как понимает Юта, пока они едут к дому, который наутро оказался зарегистрированным на Ли Тэёна, в общем-то, хорошая идея. Он понимает, что это делается для того, чтобы обезопасить Шотаро, и, несмотря на то, что Юта знает, что шансы на то, что Сончан каким-то образом замешан во всем этом деле, практически равны нулю, он не может не волноваться. Он распаковывает телефон, чувствуя на себе взгляды товарищей по команде. Но вместо того, чтобы написать Шотаро, он переходит к чату с Доёном. Кому. Доён: Не мог бы ты проведать Шотаро? Мне кажется, он не очень хорошо себя чувствует. Прежде чем он успевает положить телефон обратно в карман и сосредоточиться на том, куда они направляются, появляются синие точки.

От. Доён: Конечно. Как у тебя дела? Мы беспокоимся о тебе

Юта сглатывает, закрывает глаза, сжимая телефон. Он заставляет последних бабочек в животе утихнуть при мысли о том, что Доён и Джэхён беспокоятся о нем. Они постоянно беспокоятся о нем. Юта не совсем понимает, почему его это вдруг так задело, но чувство вины почти невыносимо, оно забивает ему горло. Он ценит, что Доён не спрашивает, почему он не проверяет Шотаро. Кому. Доён: Я в порядке. Не могу говорить о деле, но думаю, что у нас есть кое-что.

От. Доён: Хорошо. Береги себя, хорошо? Когда вернешься, устроим вечер кино.

Юта посылает Доёну большой палец вверх, но больше ничего не обещает. Он кладет телефон обратно в карман и поворачивается, чтобы посмотреть в окно, где видны деревья и дома, стоящие немного дальше друг от друга, чем те, к которым он привык в городе. Дом находится примерно в часе езды от полицейского участка, и Юта полагает, что к этому времени они уже почти приехали. Дом стоит отдельно, возможно, на той же улице есть еще несколько таких же, и у него есть небольшой участок земли, достаточно большой, чтобы спрятать восемь тел. Юта не хочет думать о том, что они могут там найти. Возможно, устройство для пыток или едва живого Де Цзюня, а Джонни исчез. Поскольку они не могут найти его, команда не имеет представления о том, следит ли Джонни за ними, и это заставляет Юту беспокоиться. Они, конечно, превосходят Джонни, но Юта даже не представляет, на что тот способен. Согласно его записям, он родился в Чикаго и получил несколько наград за выступления в дзюдо и борьбе. Если он будет достаточно быстр, то сможет устранить по крайней мере одного из агентов, сидящих в машине. Юта с минуту наблюдает за тем, как Марк возится с пальцами, его взгляд сосредоточен на бумажной карте, лежащей у него на коленях. Кун сидит рядом с ним на водительском сиденье, навигационная система ведет их по нужному адресу. Карта им не нужна, но никто из них не хочет сейчас отнимать ее у Марка. Он беспокоится с тех пор, как они нашли Джонни, с тех пор, как они увидели лицо Тэёна. Юта его не винит – никто не знает, что они найдут, если жертвы действительно находятся в доме. В других случаях, когда у них есть тело, они могут подготовиться. Они видят тела, видят, что субъект делает со своими жертвами. В случае с Джонни у них нет ни малейшего представления. Юта бросает все мысли, когда они сворачивают на определенную улицу, и Кун стучит по экрану навигационной системы, выключая ее. – Мы здесь? Кун кивает: – Конец улицы. Сычэн, Тэн и Юкхей все еще в участке, помогают другим полицейским и Ренджуну, пытаются найти что-нибудь на Джонни, что могло бы указать, где он сейчас живет. У него нет ни одного дома на его имя, его кредитная карта не использовалась по крайней мере год, и даже нет машины, которой он владеет. Согласно его документам, Джонни просто исчез с поверхности земли, но Юта сомневается, что это так. Юта медленно оглядывает дома, мимо которых они проезжают, и поднимает бровь. Большинство из них выглядят пустыми, свет выключен, двери закрыты, но он полагает, что это не так уж странно, учитывая, что сейчас середина дня. – Все выглядит пустыми. – По словам Ренджуна, лишь немногие из этих домов заняты. – говорит Марк, и Юта кивает. Тогда это имеет немного больше смысла. – Вот этот. – Кун прерывает их обоих, указывая на дом на углу улицы. Дорога здесь просто заканчивается, посреди дороги стоит знак, указывающий, что машины должны развернуться, если хотят ехать туда, откуда приехали. Деревья нависают над домами, выступая в качестве защитного одеяла, и Юта не совсем уверен, что ему это нравится. Сам дом выглядит меньше, чем на фотографиях. Когда Юта выходит из машины и идет к краю участка, некоторые кусты доходят ему до бедер. Земля заросла, и, как он ни старается заглянуть как можно дальше, кажется, что так выглядит весь дом. – Не похоже, что здесь кто-то живет. – говорит он, указывая на кусты. – Также не похоже, что кто-то копал здесь ямы. Кун вздыхает: – Давайте посмотрим, есть ли кто-нибудь дома. Юта и Марк следуют за Куном к входной двери, где лидер стучит по дереву. Юта оглядывается вокруг, жуткое ощущение улицы заставляет его волосы на затылке встать дыбом. – Мне не нравится это место. – Мы должны были привести больше людей. – говорит Марк, полностью игнорируя заявление Юты. Впрочем, Юта не возражает. Марк прав. Им следовало взять с собой столько же людей, сколько они взяли для ареста Донхэ, и подготовиться к худшему, но, по словам Кёнсу, в такой миссии не было необходимости. В конце концов, у Джонни нет судимости. Дверь остается закрытой. Кун поднимает руку, чтобы постучать еще раз, но дверь слегка приоткрывается. Рука Юты летит к пистолету, но ничего не происходит. Он наклоняется вперед, надавливая на дверь, и задыхается, когда она открывается без ключа. – Ух... – Мы должны зайти внутрь? – У нас нет ордера. – говорит Кун, но тем не менее достает свой пистолет. Он включает фонарь, расположенный сверху, и толкает дверь дальше. Марк находит глазами Юту, и тот пожимает плечами, после чего следует за Куном внутрь дома. – То, чего он не знает, не может причинить ему вреда. – шепчет Юта, направляя фонарик в дом. В доме царит кромешная тьма, все окна закрыты, шторы задернуты, но не нужно быть гением, чтобы понять, что этим домом не пользовались уже целую вечность. Юта идет дальше по коридору, не потрудившись снять обувь, несмотря на то, чему его учила мать. Он почти слышит, как она отчитывает его за это, но отмахивается от этого. Вместо этого он направляет свой фонарик на деревянный стол, стоящий в коридоре. Миска, стоящая на нем, покрыта пылью, как и сам стол. Юта знает, что лучше не трогать, но ему это и не нужно. – Здесь везде пыль. Они говорят негромко, пока идут, сканируя комнаты на первом этаже, а затем поднимаясь выше. Наверху они тоже ничего не находят, и в итоге выходят из дома вообще без ничего. – Так если его здесь нет, то где же он? Кун пожимает плечами, вытирая лицо рукой. Частицы пыли, упавшие с потолка, запутались в его волосах, и Юта сомневается, что он чем-то отличается от других. Когда он поднимает руку, чтобы потрогать свои волосы, он убеждается в своей правоте. Марк фыркнул и тряхнул волосами, а Юта рассмеялся. – Этот дом действительно похож на место для хранения жертв. – Конечно, но он не использовался уже сто лет. Любой может это увидеть. – Такое количество пыли и сорняков невозможно подделать. – Вы оба правы, что хреново. – сказал Кун, заставив Юту фыркнуть. – Значит, мы остались ни с чем. – Я позвоню Тэну, узнаю, нашли ли они что-нибудь. Юта хмыкает и смотрит, как Кун идет обратно к машине с телефоном в руке. Марк поворачивается к нему, его пистолет больше не в руке. – Сычэн написал мне, что книги, которые я заказал, в участке. Юта поднимает бровь. – Книги? Марк кивает: – Книги Тэёна. Я подумал, что могу почитать их – узнать его получше. – Хорошая идея. Сколько их у него? – Юта вспоминает, что видел только две разные книги на полке Де Цзюня, обе подписаны самим Тэёном. Марк пожимает плечами: – Около восьми? Трилогия и пять самостоятельных. – Так, может, тебе хватит и трех часов? Марк надулся, как будто обиделся. – Максимум два часа. Юта все еще задается вопросом, как связаны жертвы, кроме их любви к книгам. Если Джонни подсознательно находил своих жертв по строению лица, то он должен был видеть их раньше. Насколько Ренджун смог выяснить, у Джонни нет никаких социальных сетей, кроме очень старого профиля на Facebook, который он использовал, когда еще жил в Штатах. Если у него нет никаких социальных сетей, как он нашел своих жертв? Юта закрывает глаза, ругаясь под нос, когда точки соединяются. – У всех жертв есть подписанные копии, нет? Марк хмыкает: – Обыскав свои книжные шкафы, Ченлэ и Джено нашли по крайней мере одну подписанную копию рассказов Тэёна. – Нам нужно проверить, не подписывал ли Тэён свои произведения в книжных магазинах, из которых были похищены жертвы. – говорит Юта, доставая телефон из кармана и набирая номер Ренджуна. Марк смотрит на него, явно озадаченный, но Юта не утруждает себя объяснениями. «Юта! Как дела...» – Ты можешь проверить, не давал ли Ли Тэён автографы в книжных магазинах, из которых были похищены жертвы? Ренджун надулся: «Да, конечно. Подождите секундочку. Кстати, с тобой тоже приятно было пообщаться.» Юта смеется: – Извини. Мы ничего не нашли в доме. «Странно… Я продолжу копать, чтобы найти больше. В любом случае, да. Тэён давал автографы во всех книжных магазинах, откуда были похищены жертвы. Дата имеет значение?» Юта закрывает глаза, чувство надежды в его груди расширяется с каждой секундой. С каждым маленьким открытием. – Нет, дата не имеет значения. Спасибо, Ренджун. «С удовольствием.» Юта оборачивается и видит, что Кун и Марк смотрят на него, и усмехается. – Я нашел связь. Кун поднимает бровь: – И что это? – Ли Тэён давал автографы в книжных магазинах, из которых были похищены жертвы или в которых их видели в последний раз, когда они покупали свои книги. Во всех. Марк задыхается: – Вы думаете, Джонни увидел их там впервые? – Но это значит, что он либо планировал это, либо где-то записал их имена. Юта пожимает плечами: – Я не знаю, почему или как Джонни встретил этих людей, но я знаю, что здесь слишком много точек, чтобы считать это совпадением. – Ты прав. – Что сказал Тэн? Кун пожал плечами: – Что у них не так много. Нам пора возвращаться. Юта оглядывается на дом, когда Кун разворачивает машину, чтобы ехать обратно в участок, и вздыхает. Дом выглядит почти опечаленным их уходом, и Юта задается вопросом, был бы этот дом живым и полным любви, если бы Тэён не пропал. *** – Я поговорил со старым агентом Тэёна... – У него был агент? Сычэн закатил глаза на вопрос Куна, а Юта фыркнул. – Литературный агент – и она сказала мне, что Джонни всегда был очень закрытым человеком. Она мало что знает, но сказала, что мы можем звонить ей в любое время. – Разве она не знает, где Джонни и Тэён жили раньше, ну, ты понимаешь? – спрашивает Марк, садясь за стол. Юта следует за ним, но Кун остается на месте возле двери. Сычэн вздыхает: – Можно подумать, но она сказала мне, что Тэён и она встречались только в здании агентства. Единственный адрес, по которому она его видела, был дом, в котором вы побывали. – Который был пуст. – заявляет Юта. – Который был пуст. – повторяет Сычэн. – Значит, мы не можем найти Джонни, нашего главного подозреваемого? – спрашивает Юкхей, и кивка Куна достаточно, чтобы полностью убить надежду, которая росла в груди Юты. Они не могут быть уверены, что Джонни – это субъект, что он взял и убил этих восемь человек, но Юта не может удержаться и продолжает думать о пыли вокруг дома – насколько она мертва. – Вы нашли что-нибудь еще у Ренджуна? – спросил Марк, заставив Юту поднять глаза от стола, где он сидел. Тэн покачал головой. – Ничего особенного. Мы позвонили его старому боссу, который также сказал, что Джонни жил в доме, который вы посещали. Он тоже не подумал ничего странного о Джонни. Сказал, что Джонни никогда не вел себя странно. – Значит, он был отличным работником? И у него нет судимости? – Юта знает, что отчаяние просочилось в его голос, но он обнаружил, что его это мало волнует. Он хочет поймать Джонни, найти жертв и принести семьям облегчение, прежде чем отправиться домой. Изнеможение стало почти невыносимым, ночи в отеле стали короткими и неприятными, и Юта ненавидит это. Он хочет вернуться домой и посидеть с Шотаро. Он хочет пойти домой к Джэхёну и Доёну, чтобы они обняли его, как уже было однажды. Ему надоело притворяться, что зависть, которую он испытывает, глядя на другие пары, не имеет ничего общего с тем, что он чувствует к Доёну и Джэхёну, и сегодня эта часть побеждает. Юта смотрит на свой телефон, лежащий на столе, экран которого чернеет и засыпает, и вздыхает. – Все правда. – отвечает ему Тэн. На несколько секунд воцаряется тишина, Юта находит глазами Сычэна, сидящего за столом. Он видит в его глазах ту же усталость, что и в своих собственных, и это разбивает ему сердце. Никто из них не в лучшей форме для этого. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Марка, кусающего ноготь, и протягивает руку, чтобы оттянуть палец Марка вниз. Марк смотрит на него и краснеет, а потом стыдливо склоняет голову. Юте не нужно говорить ему, что ему не должно быть стыдно – Марк знает, что Юта совсем недавно перестал грызть свои ногти. Вместо этого он сжимает руку младшего, прежде чем снова уронить ее. – Он никогда не был на терапии, никогда не проявлял агрессии или ненависти к закону. – Юкхей утверждает, хотя это стало очевидным для всех них. Однако никто не говорит ни слова об этом, а только кивают. Он говорит правильно. – Так что же заставило его сорваться? – Я имею в виду – его муж исчез. Это чертовски сильный толчок. – Сычэн отвечает на вопрос Куна. Лидер хмыкает, наконец-то заняв последнее свободное место за столом. – Есть ли у нас какие-нибудь новости о запечатанных файлах из того расследования? – спрашивает он, заставляя Юту сесть прямо на свое место. – Какие запечатанные файлы? Кун прочистил горло: – Документы об исчезновении Тэёна были запечатаны и заархивированы. Нам нужно получить к ним доступ. – Почему у нас этого нет? Я уверен, что Ренджун мог бы легко получить их. – говорит Юта, заставляя Тэна поднять одну бровь. – Ты хочешь, чтобы Ренджун снова нарушил закон? Юта качает головой, вспоминая, как их начальник был близок к тому, чтобы уволить Ренджуна из-за этого в прошлый раз. – Нет. – Тогда мы сделаем это по старинке. – Как? – спросил Марк, выхватывая слова прямо изо рта Юты. Тэн вздыхает: – Ждем, когда районный офис выдаст их нам. – Когда вы подали запрос? – спрашивает Юкхей. Юта понимает, что это ребячество, но его охватывает облегчение, когда он понимает, что только Кун и Тэн, похоже, знают об этом. Сычэн тоже смотрит между ними, вопросительно подняв брови. Юта закрывает глаза, изо всех сил стараясь избавиться от этого чувства. – Перед тем, как мы уехали. Слова Куна едва успевают покинуть его рот, как дверь в зал заседаний открывается. Юта смотрит, как Кёнсу вбегает внутрь, держа в одной руке небольшую стопку папок, а другой – телефон. – Джонни был единственным, кто предложил прекратить поиски Тэёна. Шок пронзает Юту, как пуля. – Что? Кёнсу глубоко вздохнул и положил папки на стол. – Джонни официально попросил полицейских прекратить поиски Тэёна. – И почему они послушались? Почему никто не подумал, что это подозрительно? – спрашивает Кун, его голос громче, чем должен быть. Юта вздрагивает от этого звука, в нем чувствуется едва уловимый гнев. Даже Кёнсу, кажется, чувствует это, его глаза сужаются, когда он смотрит на Куна. – Я не тот, на кого ты должен кричать. Кун вздыхает, вытирая лицо рукой. – Да, извини. Продолжай. Кёнсу кивает. – Они остановились, потому что у них не было необходимости считать просьбу Джонни подозрительной. Отсутствие у него криминального прошлого делает это решение совершенно правильным. Юта насмехается: – Конечно. Были ли у них другие подозреваемые? – Или, – начинает Тэн. – Они думали, что он сам ушел? То, как Кёнсу повесил голову, говорит громче слов, и Юте хочется швырнуть свой кофе через всю комнату. За последние несколько лет несколько других районных станций делали одинаковые заявления по поводу пропавших людей: они просто решили уйти сами и начать новую жизнь в другом месте. Некоторые из этих заявлений основаны на реальных вещественных доказательствах, таких как записка или изменения в поведении пропавшего до того, как он пропал, но многие из них также делаются потому, что у станции просто не хватает людей для поиска пропавших людей, в то время как уровень преступности в некоторых районах только вырос. В этом есть смысл, Юта знает это, но это не помогает сделать вкус его слюны менее похожим на вкус настоящей меди. – Боюсь, что они так решили. В официальной просьбе Джонни говорится, что он хотел бы скорбеть по Тэёну без всякого беспокойства в будущем. – отвечает Кёнсу, заставляя Юту опустить плечи. Он не может представить себе, как можно вот так сдаться. Если бы он был на месте Джонни, то не прекратил бы поиски. Даже если бы это означало узнать, что его муж начал новую жизнь в другом месте. По крайней мере, вы бы знали, что они в безопасности. – Ну – за неимением лучшего слова – это дерьмо. Кёнсу фыркнул. – Я согласен, но это все, что у нас есть. – Так что, если Джонни на самом деле сам убил Тэёна? – спрашивает Сычэн, заставляя Юту посмотреть на него. Юта думал об этом с самого начала, с того момента, как понял, что субъект ищет замену. Теперь это кажется очевидным. Шеф вздыхает: – Если он и сделал это, то нет никаких физических доказательств. Юта фыркает: – О нет, потому что у нас их сейчас полно. – Юта..., – начинает Кун, но Юта отпихивает его. – Мы узнали, что Джонни прекрасно умеет заметать следы. Вы не можете похитить и убить восемь взрослых мужчин, не оставив следов, и все же он это сделал. Я не удивлюсь, если он убил и Тэёна. Кун встает и открывает рот, чтобы что-то сказать, но Кёнсу останавливает его поднятой рукой. Юта не решается взглянуть на Куна, и вместо этого обращает внимание на шефа. – Возможно, ты что-то понимаешь. Но возникает вопрос: почему? На этот раз Марк встает. Он молчал с тех пор, как Кёнсу вошел в комнату, уткнувшись головой в одну из книг Тэёна. Он держит в руках конкретный экземпляр, и, судя по названию, которое гласит: «Потерянный в вечно растущем лесу», Юта догадывается, что это тайна. Но прежде чем он успевает произнести хоть слово, Тэн встает. – Ренджун нашел несколько блогов читателей, которые жаловались на отсутствие книг, выпущенных Тэёном за годы, предшествовавшие его исчезновению. Очевидно, он работал над продолжением своего первого мистического романа в течение двух лет до своего исчезновения. Юта сглотнул: – Значит, Джонни убил его за... – Потому что он хотел узнать концовку романа. – Это дикое предположение. – сказал Кун. Юта бросает на него взгляд, и его охватывает облегчение, когда он понимает, что Кун больше не смотрит на него. Его могут немного отругать за то, что он так с ним разговаривает, но ему все равно. Он сжимает правую руку в кулак, ногти впиваются в ладонь. Он хочет домой. – Действительно, дикое предположение, учитывая, что Джонни никому и никогда не причинял вреда, – говорит Кёнсу. – Но это не исключено. Прежде чем кто-либо из них успевает что-то сказать, телефон, стоящий посреди стола, снова звонит. У Ренджуна всегда была привычка прерывать важные встречи, и Юта рад узнать, что такие вещи никогда не меняются. – Да? «Джонни принимал лекарство.» Почти комично, как быстро все поднимают брови. Юта заставляет себя сдержать хихиканье. – Лекарство? Ренджун хмыкает на другом конце линии. Прежде чем Ренджун снова открывает рот, следует несколько щелчков по клавиатуре. Напряжение в комнате для совещаний можно резать ножом для масла, и Юта задается вопросом, не станет ли это тем самым прорывом, который им так необходим. «В течение жизни он принимал несколько разных антидепрессантов. Он перестал принимать их три года назад – на этом его медицинский след заканчивается.» – Антидепрессанты... – Он бросил их совсем? – Юта прерывает то, что, вероятно, должно было стать заявлением о влиянии антидепрессантов по сравнению с мыслями о самоубийстве, и отгоняет мысль о том, что Марк надулся. Ренджун вздыхает: «Я не могу видеть, но если сравнивать с другими записями, то я бы предположил, что да. Обычно количество лекарств уменьшается, прежде чем просто прекратиться.» Юта закрывает глаза. Он вспоминает маленький контейнер, который был у его отца, белые таблетки, которые он принимал каждое утро. Он так ясно видит лицо матери, ее лоб, изрезанный беспокойством, и глаза, полные боли. Но его отец не превратился в монстра, как только перестал принимать таблетки. Психиатр помог ему, и после нескольких месяцев уменьшения дозы наконец наступило утро, когда ему больше не нужно было глотать таблетки. Конечно, у его отца были плохие дни, но он не может себе представить, чтобы кто-то с таким же заболеванием, как у его отца, сделал такое. Конечно, команда об этом не знает. – Да – бросать пить «холодную индейку» опасно. – Но достаточно ли этого, чтобы Джонни захотел кого-то убить? – спрашивает Сычэн. – Этот кто-то - его муж? – А восемь других? «Я не знаю. Он много принимал, ребята. Как я говорю, по четыре таблетки каждое утро, и по вечерам тоже принимал.» – отвечает Ренджун, а Юта вздыхает. – Бросить все это сразу – это шок не только для него, но и для всей его системы. Он мог сойти с ума и... – Убил своего мужа. – Кун заканчивает за него, и Юта кивает. Джонни – не первый из их подопечных, кто перестал принимать лекарства и внезапно превратился в кого-то другого. В этом нет ничего удивительного, но такое случается нечасто. Юта не потрудился спросить Марка о процентном соотношении, но он знает, что большинство людей, которые принимают лекарства, оказываются в полном порядке. Они не становятся убийцами. «Я еще поищу Тэёна.» – Спасибо. – говорит Кун, прежде чем связь обрывается, и в комнате снова становится тихо. *** Юта бросается на кровать в отеле. Он все еще видит вспышки камер за своими веками, и он совершенно готов к тому, чтобы это дело закончилось. Не потому, что он хочет домой, нет, но и потому, что Тэн был близок к тому, чтобы сорваться, когда они покидали участок, чтобы вернуться в отель для заслуженного отдыха. Журналисты продолжают задавать вопросы, на которые у них нет ответов, ссылаются на вещи, которые они не должны знать, но почему-то знают. Впрочем, Юта не удивлен. Наличие в участке «крота», который передает СМИ информацию, не является чем-то новым. Они знают, как с этим справиться – он просто надеется, что им не придется этого делать. Не помогает и то, что у всей команды нервный беспорядок. Юкхей и Сичэн, казалось, готовы были ударить репортера его собственным микрофоном, а Марк не сводил глаз с земли, пока они не добрались до отеля и пока работники не вывели журналистов на улицу. Единственный, кто не выглядел взволнованным, это Кун, и Юта просто знает, что, хотя внешне он выглядел как кирпич, внутри он был зол. И он не может винить Куна. Теперь, когда СМИ продолжают освещать эту историю, Джонни, скорее всего, следит за расследованием, где бы он ни находился, следит за ними, когда они не могут следить за ним. Джонни, похоже, в совершенстве овладел навыком оставаться незамеченным, и все, на что они могут надеяться – это на то, что кто-нибудь узнает его, если он выйдет на улицу и позвонит в полицию. Юта смотрит в потолок, позволяя всему, что произошло в тот день, догнать его. Как дом был таким мертвым, как Шотаро написал ему сообщение, чтобы сообщить, что он вернулся в школу и отсидел все уроки. Как он сказал, что Сончан пригласил его к себе домой на ужин, и что он пошел к нему домой вместо того, чтобы пойти к Джэхёну и Доёну. Юта переворачивается, берет с тумбочки телефон и открывает свой диалог с Джэхёном. Кому. Джэхён Спасибо, что присматриваешь за Шотаро. Он знает, что шансы получить ответ невелики, часы на прикроватной тумбочке показывают поздний час вечера. Джэхёну и Доёну завтра на работу, и Юта не должен беспокоить их так поздно. Чувство вины закручивается в его груди, когда одинокая бабочка снова порхает, и Юта вздыхает. Он закрывает глаза, не желая даже смотреть на скучный белый потолок своего номера. Наверное, ему нужно пожелать Шотаро спокойной ночи и сказать, что он гордится им, и он сделает это позже. Ему просто противно, что он больше не может рассказать Шотаро о деле, не теперь, когда Сончан оказался братом Тэёна. Тэн взял на себя смелость связаться с матерью Тэёна, которая, казалось, была удивлена, но рада, что люди все еще работают над делом ее сына. Она согласилась прийти в участок завтра, и Юта решил, что ему следует начать морально готовиться к этому. В комнате с ней будут находиться только Кун, Тэн и Сычэн, но она хочет познакомиться со всеми. Она кажется милой женщиной, и тот факт, что она потеряла своего сына, не зная, где он, заставляет Юту чувствовать себя так, будто грудь сделана из бетона. Он привык видеть родителей в отчаянии, желающих знать, где их дети, или не верящих в то, что сделал их ребенок, но всегда хуже всего, когда это родители жертвы, которую еще не нашли. Будучи новичком в полиции, Юта вместе со своим напарником в течение нескольких месяцев работал над «холодным» делом. Он разговаривал с несколькими людьми, желающими, чтобы жертва вернулась, чтобы они узнали, что с ними случилось, и в конце концов они раскрыли это дело с помощью новой технологии ДНК, которой не было двадцать лет назад. Это, конечно, дало им облегчение, но никогда не вернет того, кого они потеряли, и Юта ненавидит это. Потому что шансы найти Тэёна живым меньше одного процента, и он не хочет давать мисс Ли ложную надежду. Юта может только представить, как это больно, как рана их горя вновь открывается и ее приходится зашивать, когда они узнают, что их любимый человек на самом деле мертв, а не где-то живет. В тишине комнаты Юта слышит только свое дыхание. Он снова тянется к телефону, открывая свой разговор с Шотаро. Кому. Шотаро: Привет, приятель. Как ты себя чувствуешь? Как прошел ужин с Сончаном? Он втайне надеется, что Шотаро не ответит, что его младший брат спит и мечтает о прекрасном, но Юта не заставляет себя долго ждать, прежде чем синий пузырь всплывает снова.

От. Шотаро: Привет Ю. Устал в основном Ужин был хорошим. Теперь я дома :)

Кому. Шотаро: О, хорошо, я рад. Тебе нужно поспать, малыш. Джэхён и Доён приходили тебя проведать?

От. Шотаро: Да, приходили. Я думаю...

Шотаро прерывается на этом, а Юта хмурится. Кому. Шотаро: Что?

От. Шотаро: Думаю, я останусь с ними ненадолго. Если они сочтут это нормальным, конечно.

У Юты наворачиваются на глазах слезы. Он может только представить себе Шотаро сейчас дома, одинокого и свернувшегося калачиком в постели. От чувства вины в горле становится трудно дышать, и Юта ненавидит это. Он вздыхает и качает головой. Дело не в нем, а в Шотаро. Возможно, жить с Шотаро вместе с Доёном и Джэхёном – не такая уж плохая идея. Надо будет спросить у них, когда дело закончится. Кому. Шотаро: Мне жаль, что я не могу быть там прямо сейчас. Но да, возможно, это было бы неплохо. Ты спросил их?

От. Шотаро: Мне не нужно было спрашивать. Они предложили это вчера. Я сказал им, что подумаю об этом. И я подумал.

Юта поднимает бровь. Ни Доён, ни Джэхён не сказали ему, что предлагали Шотаро, но он полагает, что это не имеет большого значения. У Шотаро уже есть несколько запасных вещей в их квартире, как и у Юты. Внезапно до Юты доходит, как много дуэт делает для них, и он застонал. Одна единственная бабочка превращается в три, и Юта с трудом подавляет это чувство. Кому. Шотаро: Я понимаю, малыш. Ты должен уйти. Мне жаль. Шотаро не говорит Юте, что все в порядке, и это ранит больше, чем то, что младший брат не сказал ему об этом раньше. Вместо этого Шотаро желает ему спокойной ночи, а Юта снова остается смотреть в потолок. Он мог бы пойти в комнату Марка, поговорить с ним обо всем этом и попросить совета. Возможно, статистика подростков, о которых заботится только старший брат. Но об этом не может быть и речи, ведь у Марка есть родители Чонина, о которых нужно беспокоиться. Он не хочет беспокоить Тэна и Куна, которые наконец-то проводят вместе заслуженное время после долгого дня. Сычэн и Юкхей, вероятно, уже отключились, и Юта остался один на своей кровати. Юта переворачивается, кладет телефон на тумбочку и мечтает, чтобы кровать поглотила его целиком. *** Моя любовь, Твоя история снова в новостях. Мальчику не нравится, когда я говорю, что он похож на тебя. Я ему тоже не очень нравлюсь. Но я положил глаз на другого, любовь моя. Он идеален. Я надеюсь, что скоро снова смогу обнять тебя. Я скучаю по тебе. Твой,